» » Второй шанс для него

Второй шанс для него - Моника Мерфи скачать бесплатно

Скачать Второй шанс для него
2 часть
00
Год: 2016
Объём: 226 стр.


ISBN: 978-5-17-096605-9

Краткое описание

Перед тем, как скачать книгу Второй шанс для него fb2 или epub, прочти о чем она:
Потерянный.
Вот слово, которое лучше всего подходит для описания моей жизни сейчас. Мы проиграли в последних играх сезона: и команда, и тренер винили меня. Последние два месяца я тонул в отчаянии, чувствуя себя полным неудачником. И я потерял единственную девушку, которая значила для меня так много, из-за страха, что наша близость разрушит и ее тоже.
Если бы я только смог убедить Фэйбл дать мне второй шанс. Тогда я больше не чувствовал бы себя таким потерянным, и она тоже. Мы оба могли бы стать найденными.
Навсегда.
Любовно-жизненные истории Моники Мерфи не раз попадали в список бестселлеров The New York Times и становились выбором читателей журнала Romantic Times.

Cкачать Второй шанс для него бесплатно в fb2, pdf без регистрации


Скачать книгу в Fb2 формате Скачать книгу в ePub формате

Читать книгу Второй шанс для него Полная версия


Моника Мерфи


Второй шанс для него


Потерянный.
Вот слово, которое лучше всего подходит для описания моей жизни сейчас. Мы проиграли в последних играх сезона: и команда, и тренер винили меня. Последние два месяца я тонул в отчаянии, чувствуя себя полным неудачником. И я потерял единственную девушку, которая значила для меня так много, из-за страха, что наша близость разрушит и ее тоже.
Если бы я только смог убедить Фэйбл дать мне второй шанс. Тогда я больше не чувствовал бы себя таким потерянным, и она тоже. Мы оба могли бы стать найденными.
Навсегда.
Любовно-жизненные истории Моники Мерфи не раз попадали в список бестселлеров The New York Times и становились выбором читателей журнала Romantic Times.
v 1.0 – создание fb2 – (Alesh)
Моника Мерфи
Второй шанс для него
Monica Murphy
SECOND CHANCE BOYFRIEND
Copyright © 2013 by Monica Murphy
© Вакуленко Н., перевод на русский язык
Copyright © ООО «Издательство АСТ», 2016
Моей семье, которая мирилась с тем, что я все время сидела перед компьютером – спасибо за вашу любовь и поддержку. Для меня вы весь мир.
Пролог
Вы можете закрыть глаза на то, чего не хотите видеть, но вы не можете закрыть свое сердце от того, чего не хотите чувствовать.
Вы когда-нибудь делали что-либо невероятно глупое, мучаясь потом виной и раскаянием, которые нависали над вами как темное тяжелое грозовое облако, лишая возможности мыслить и принимать решения, иссушая душу, пока не превращались в то единственное, что было постоянно на слуху, вставало перед глазами, единственное, о чем вы были способны думать?
Я делал. Я совершил множество поступков, о которых сожалею, и меня измучило чувство вины. Но самое худшее я совершил вчера.
Я оставил любимую девушку – обнаженную, одну в постели. Словно какой-то самодовольный мачо, который использует девчонку для секса, а затем бросает: так вот – это я. Я превратился в такого парня.
Но на самом деле я – не тот парень. Я люблю эту девушку, которую оставил обнаженной в постели. Просто я не заслуживаю ее.
И я знаю это.
Глава первая
Иногда нужно побыть в одиночестве. Убедитесь, что вам это по плечу.
Фэйбл
Два месяца. Два долбаных месяца я не видела его и ничего от него не слышала. Ну кто так поступает, хотела бы я знать? Кто проводит сумасшедшую неделю своей жизни с другим человеком, делится с ним сокровенными мыслями, безумством, темными секретами, занимается сексом – и мы говорим об удивительном, потрясающем сексе – оставляет записку со словами: «Я люблю тебя», а затем исчезает? Я скажу вам, кто.
Дрю – так двину ему по яйцам, как только увижу – Каллахан.
Что же, я иду дальше. В конце концов, говорю я себе, время не остановилось из-за того, что сердце мое перестало биться, у меня есть обязанности. Три тысячи долларов, которые я заработала за неделю, притворяясь подружкой богатенького придурка, очень помогли мне. И у меня еще есть деньги, оставшиеся на сберегательном счете. Так что я выбрала своему брату Оуэну крутые рождественские подарки. И еще кое-что и для мамы.
Мама ничего не купила ни одному из нас. Ну да ладно. Оуэн подарил мне небольшую чашу, которую сам вылепил на школьных занятиях по керамике. Передавая ее мне, он выглядел таким гордым и немного смущенным, особенно когда я вдруг расплакалась. Парнишка завернул подарок в яркую рождественскую бумагу и все такое. Я была просто потрясена тем, что он действительно нашел время сделать что-то для меня. Чаша стоит у меня на комоде, и я храню в ней серьги.
По крайней мере, хоть кто-то заботится обо мне, понимаете?
Маме он ничего не подарил. Ведьме – мелочной ведьме внутри меня — это бесконечно понравилось.
Считается, что январь – время исцеления. Новый год, новые цели, решения – называйте как хотите, но человек полон надежд на то, что перед ним открыты новые дороги. Я изо всех сил старалась излучать позитив, но когда наступила новогодняя полночь, я снова разрыдалась. Часы бьют двенадцать, я сижу одна, смотрю по телевизору матч, и слезы льются ручьем. Жалкая, одинокая девушка рыдает, уткнувшись в собственную толстовку, тоскуя по парню, которого любит.
Большая часть месяца уже прошла – и слава богу. Но прошлой ночью на меня обрушилось понимание: вместо того чтобы страшиться каждого нового дня, я должна им наслаждаться. Я должна понять, что собираюсь делать со своей жизнью, и просто сделать это. Если бы я могла, то уехала бы, но не могу бросить Оуэна. Даже представить себе не могу, что станет с ним без меня, и не стоит рисковать.
Поэтому остаюсь. Даю себе обещание добиться от жизни всего самого лучшего. Я так устала жить в нищете.
Так устала жалеть себя. Устала от желания встряхнуть свою маму: заставить ее наконец увидеть, что у нее есть дети, о которых она должна заботиться. А еще она должна найти работу. Спать весь день, а по ночам развлекаться ночами с неудачником Ларри – это не выход.
И я устала скорбеть о потере красивого, израненного мужчины, который постоянно в моих мыслях, где бы я ни находилась.
Да, я устала от этой боли.
Выкинув из головы все депрессивные размышления, иду к столику принять заказ клиента. Он вошел несколько минут назад: незнакомый высокий молодой мужчина, быстр в движениях, одет слишком хорошо для того, чтобы днем в середине недели просто забежать в La Sallle. Это по ночам наш бар полон шумных студентов, напивающихся до беспамятства. Но днем? Обычно здесь тусуется парочка бездельников, кому некуда пойти, иногда кто-нибудь заходит на обед. Бургеры вполне приличные, всех устраивает.
– Что я могу вам предложить? – Спрашиваю, останавливаясь у столика, склонив голову и уткнувшись в блокнот для заказов.
– Может быть, немного внимания?
Этот вопрос – произнесенный бархатным глубоким голосом – заставляет меня оторвать взгляд от блокнота.
И вот я смотрю в самые синие глаза, когда-либо виденные мной. Их цвет еще более глубокий, чем у Дрю, если такое вообще возможно.
– Хм, извините. – Я посылаю ему неуверенную улыбку. Он мгновенно заставляет меня нервничать. Слишком уж хорошо выглядит. Да он просто великолепен: классические черты лица, русые волосы, ниспадающие на лоб, твердая челюсть, острые скулы, прямой нос – словно сошел с рекламного плаката.
– Готовы сделать заказ?
Незнакомец улыбается, показывая ровные белые зубы, и я сжимаю губы, чтобы не открыть собственный рот. Мне еще не встречались настолько привлекательные мужчины. Конечно, Дрю прекрасен, признаю, хоть я и зла на него. Но этот парень… может заставить всех других парней комплексовать. Его лицо просто совершенно.
– Я возьму Pale Ale[1] – Он указывает подбородком на обтрепанное меню, лежащее перед ним на столе. – Что порекомендуете из закусок?
Он, должно быть, шутит. Этому великолепному экземпляру я ничего не стала бы рекомендовать в La Sallle, разве только бургеры. Боже сохрани! Всем остальным он просто отравится.
– А что бы вы хотели? – звучит мой слабый голос.
Нахмурив лоб, парень поднимает меню и смотрит поверх него, его взгляд встречается с моим.
– Начос?
Качаю головой.
– Говядина редко получается такой, как надо.
Чаще она с розовым оттенком. И куски слишком толстые.
– Картофельные дольки? – морщится он.
Я морщусь в ответ.
– Это как вернуться в девяностые, вам не кажется?
– Как насчет крылышек «Баффало»?
– Только, если желаете организовать во рту пылающий костер. Слушайте. – Я оглядываюсь вокруг и, убедившись, что никого повыше рангом рядом нет, предлагаю. – Если хотите что-нибудь поесть, предлагаю кафе дальше по улице. У них отличные сандвичи.
Он смеется и качает головой. Насыщенный, резонирующий звук омывает меня, согревая кожу, быстро сменяясь огромным чувством тревоги. Я не реагирую на парней подобным образом. Единственный, на кого я так реагирую, – Дрю. И его нет рядом… но почему я никак не могу с этим покончить?
Возможно, потому что все еще влюблена в него как идиотка?
Я заталкиваю этот слабый назойливый голосок, что напомнил о себе в самый неподходящий момент, в самый дальний уголок моего мозга.
– Мне нравится ваша честность, – говорит мужчина, его холодный синий взгляд впивается в меня. – Тогда просто возьму пиво.
– Отличный выбор, – киваю я. – Сейчас вернусь.
Иду обратно, проскальзываю за барную стойку, чтобы взять бутылку Pale Ale, и ловлю этого парня на том, что он рассматривает меня. И даже не отвернулся, что заставляет меня чувствовать себя некомфортно. Он не смотрит на меня, как извращенец, просто очень… внимателен.
Это нервирует.
Искорка гнева проносится сквозь меня. У меня, что, есть какая-то невидимая метка? Вроде «Эй, я легкодоступна»? Потому что я не такая. Да, я сделала несколько ошибок в поисках внимания совсем не тех людей, но я не одеваюсь, выставляя напоказ собственные сиськи или задницу. Не качаю призывно бедрами, не выпячиваю грудь как большинство девчонок.
Почему же каждый парень, с которым я сталкиваюсь, так откровенно оценивает меня, словно я кусок мяса?
Решив, что с меня достаточно этого дерьма, я иду к столику и с громким стуком ставлю перед клиентом пиво. И собираюсь уйти, не сказав ни слова, – к чертям чаевые – когда он спрашивает:
– Так как тебя зовут?
– Разве это важно? – кидаю я через плечо. О, я та еще стерва. Кончится тем, что я разозлю этого парня и меня попросту уволят. Не понимаю, что со мной не так.
Опять же, я похожа на мать. Она потеряла работу из-за того, что пила и ужасно обращалась с клиентами. По крайней мере, первой проблемы у меня нет.
Если бы я могла пнуть саму себя под зад, то прямо сейчас сделала бы это.
Он улыбается и пожимает плечами, едкое замечание его не беспокоит.
– Мне интересно.
Разворачиваюсь и смотрю на него, изучая так же, как и он меня. Длинные пальцы обхватывают горлышко бутылки, другая рука устроилась на поцарапанном столе с оббитыми краями. Ведет себя спокойно и расслабленно, и моя защита медленно ослабевает.
– Фэйбл, – признаюсь я, готовая к любой реакции – с тех пор как себя помню, уже наслушалась бесконечных шуток и грубых замечаний о своем имени.
Но он не ставит меня в неудобное положение. Ноль эмоций.
– Приятно познакомиться, Фэйбл. Я – Колин.
Киваю, не зная, что еще сказать. Он одновременно успокаивает и будоражит меня, заставляет смущаться. И, безусловно, не вписывается в этот бар. Слишком хорошо одет, распространяет ауру власти, как будто накладывает на все свой отпечаток, присваивает себе. От него пахнет высшим классом и деньгами.
Но он не ведет себя как придурок, хотя и должен, потому что нарвался на грубость. Подносит бутылку к губам, делая глоток, и я откровенно за ним наблюдаю. Он красивый. Высокомерный. Явное обещание неприятностей.
Не хочу иметь с ним ничего общего.
– Итак, Фэйбл, – продолжает он, после того как выпивает полбутылки пива. – Могу я задать вопрос?
Переминаясь с ноги на ногу, оглядываю бар. Никто не обращает на нас внимания. Вероятно, я могла бы стоять здесь и разговаривать с таинственным Колином минут пятнадцать, и никто бы не возражал.
– Конечно.
– Почему такая девушка как ты, работает в таком отстойном баре как этот?
– Почему такой парень как вы, заказывает пиво в таком отстойном баре как этот? – Парирую я, мгновенно вспыхивая. И тогда понимаю… он сделал мне комплимент. Обратился ко мне как к женщине. Никто никогда так не делает. Я сама не делаю этого.
Он наклоняет бутылку ко мне, будто предлагая тост.
– Туше. Удивишься, если скажу, что пришел сюда, чтобы найти тебя?
Удивлюсь? Да я лишаюсь дара речи!
– Я даже не знаю вас. Как вы могли меня искать?
– Скажу иначе. Я пришел сюда в надежде найти кого-то, кого мог бы умыкнуть. – Мои брови взлетают вверх, и он смеется. – Я открыл в городе новый ресторан. «Квартал». Слышала о таком?
Слышала. Новое модное место, где обслуживают богатых студентов с нескончаемым запасом денег, которые можно потратить на еду, выпивку и вечеринки. Место не для меня.
– Да.
– Бывала там?
Медленно качаю головой:
– Нет.
Откинувшись на спинку стула, Колин рассматривает меня, его веки тяжелеют, когда он медленно изучает… меня. Теперь он совершенно точно занят оценкой, я чувствую, как мои щеки горят от смущения. Определенно, этот парень придурок.
Всегда была легкой мишенью для придурков.
– Пойдем со мной в ресторан сегодня вечером. Я покажу тебе все. – Его губы изгибаются в неком подобии улыбки, очень соблазнительно.
Но я уже зареклась иметь дело с мужчинами, так что знаю точно: это плохая идея.
– Спасибо, но мне неинтересно.
– Я не пытаюсь назначить тебе свидание, Фэйбл, – говорит он, его голос становится низким, глаза искрятся. Оглядываясь, делаю шаг назад. Мне нужно уйти от этого парня. Быстро. Но его следующие слова заставляют меня передумать. – Я пытаюсь предложить тебе работу.
Дрю
– Давай поговорим о Фэйбл.
Я напрягаюсь, но киваю. Изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, словно наша новая тема для обсуждения меня не беспокоит.
– Что вы хотите знать?
Мой психиатр смотрит на меня внимательным взглядом:
– Тебе по-прежнему тяжело слышать ее имя.
– Это не так, – лгу я. Очень стараюсь выглядеть беззаботным, но все внутри сжимается. Я боюсь даже слышать имя – Фэйбл и одновременно наслаждаюсь этим звуком. Хочу ее видеть. Мне нужно ее увидеть.
И не могу заставить себя пойти к ней. А она точно отказалась от меня. И если она сдалась, я это заслужил. Это же я первым отказался от нее, не так ли?
Это больше, чем если бы я отказался от себя.
– Не нужно лгать мне, Дрю. Если слышать о ней все еще трудно, это нормально. – Доктор Шейла Харрис делает паузу, постукивая указательным пальцем по подбородку. – Думал ли ты о встрече с ней?
Я качаю головой. Я думаю об этом каждый день, каждую минуту своей жизни, но смысла в этом нет.
– Она ненавидит меня.
– Ты не знаешь наверняка.
– Я знаю, что будь на ее месте я, то ненавидел бы меня за сделанное. Я закрылся и отгородился от нее, это в моем стиле. Она умоляла меня не поступать так, снова и снова. Обещала, что будет со мной, несмотря ни на что.
Но я оставил ее. С одной только глупой запиской, в которой я довольно долго зашифровывал секретное сообщение, которое моя умная, красивая девушка сразу же обнаружила.
Но она не моя девушка. Не могу претендовать на нее. Я ею пренебрегал. А теперь…
Я ее потерял.
– Так почему ты отгородился от нее? Ты никогда не говорил мне.
Мой психоаналитик любит задавать жесткие вопросы, но это ее работа. До сих пор ненавижу отвечать на них.
– Для меня это единственный способ справиться с проблемами, других я не знаю, – признаюсь я. Каждый день правда награждает меня хлесткими пощечинами. А я всегда убегаю.
Так гораздо проще.
Я сам нашел доктора Харрис и начал посещать ее сеансы. Никто меня на это не толкал. После возвращения из Кармеля, после того как я бросил Фэйбл, оставив ей ту дурацкую записку, я погрузился в себя еще глубже, чем когда-либо. Забил на спорт. Забил на оценки. Начались зимние каникулы, и я сбежал. Буквально сбежал в какую-то безумную хижину посреди леса у озера Тахо, которую делил с милой пожилой парой.
Каков был мой план? Залечь как медведь в спячку. Выключить телефон, свернуться клубком и разобраться со своим дерьмом. Не ожидал, что буду так страдать, оставшись наедине с самим собой. Воспоминания – хорошие и плохие – преследовали меня. Я думал о том, что обрушила на меня моя мачеха Адель. Думал о своем отце и о том, как сильно правда – если это действительно правда – повлияет на него. Думал о своей маленькой сестре Ванессе, о том, как она погибла. О том, что, может быть, она на самом деле и не сестра мне…
Но чаще всего я думал о Фэйбл. Какой сердитой она была, когда я появился на пороге ее дома, но все равно позволила мне войти. Как я прикасался к ней, как она дотрагивалась до меня… Всегда казалось, что она ломает мои барьеры и видит меня настоящего. Я впускал ее. Хотел, чтобы она вошла.
А потом оставил. С абсолютно бессмысленной запиской, потому что ради моего спасения Фэйбл пошла на все, а я не позволил ей. Она отправила мне только две эсэмэски. Я был так удивлен, когда получил вторую и смог оценить, какая Фэйбл упрямая. Я был уверен, что она сдалась, когда я не ответил на первое сообщение.
Да и что я мог ответить? Все ее слова оказались правильными. А я бы в любом случае наговорил ерунды. Так что лучше вообще ничего не говорить.
А еще она оставила мне сообщение в голосовой почте. Я до сих пор его не удалил. Иногда, когда мне совсем становится плохо, я слушаю его. Слушаю мягкий, полный слез голос, эти невероятные слова, которые она мне говорит. И когда сообщение заканчивается, сердце буквально разрывается от боли.
Чистая пытка слушать это сообщение, но все же не могу заставить себя удалить его. Просто знать, что она до последнего думала обо мне – лучше, чем остаться без ее слов и голоса и притвориться, что ее не никогда и не было.
– Надеюсь помочь тебе с этим. Разобраться с твоими методами преодоления себя, – произносит доктор Харрис, вырывая меня из раздумий. – Знаю, как много она значит для тебя. Эта Фэйбл. И надеюсь, что, в конце концов, ты пойдешь к ней и скажешь, что тебе жаль.
– Что, если мне не жаль? – Слова слетают у меня с языка, но это же ложь. Я сожалею так сильно, что не могу даже решиться на объяснения, почему я вел себя по-кретински.
– Тогда это другой вопрос, который нам придется обсудить, – мягко говорит она.
Проходит еще пятнадцать минут, а затем я наконец совершаю побег в холодный и ясный зимний день. Несмотря на мороз, солнце теплое, и я иду по тротуару, направляясь к месту, где припарковал свой внедорожник. Офис доктора Харрис находится в центре города, в невзрачном здании, и я чертовски надеюсь, что не встречу никого из знакомых. Студенческий городок всего в нескольких кварталах, и студенты тусуются в маленьких магазинчиках и кофейнях, заполнивших всю улицу.
Друзей у меня совсем немного, но, черт побери, каждый почему-то считает, что знает меня. На самом деле меня не знает никто. За исключением одного человека.
– Эй, Каллахан, подожди!
Останавливаюсь и разворачиваюсь вполоборота, чтобы увидеть одного из товарищей по команде. Он мчится ко мне с широкой улыбкой на глупом лице. Джейс Хендрикс – заноза в заднице, но в целом хороший парень. Он никогда не делал мне ничего плохого, впрочем, как и все остальные.
– Привет! – машу я ему и засовываю руки в карманы куртки, терпеливо ожидая, пока он поравняется со мной.
– Давно не виделись, – говорит Джейс. – После той последней неудачной игры ты просто исчез.
Я вздрагиваю. Та неудача полностью моя вина.
– Да, кажется я тогда чертовски облажался, – признаюсь я.
Черт, не могу поверить, я только что признался в провале, но Джейс не кажется обеспокоенным.
– Да, приятель, ты облажался, все мы облажались. Слушай, что делаешь в эти выходные?
То, как Джейс отмахивается от моего заявления – черт, как он соглашается с этим, – убивает меня.
– А что?
– У Логана день рождения. Мы устраиваем вечеринку в новом ресторане, который недавно открылся в паре кварталов отсюда. Слышал о нем? – Джейс выглядит взволнованным, его буквально распирает от эмоций, да что с ним происходит?
– Смутно припоминаю, – пожимаю я плечами. Словно мне есть до этого дело. Последнее, чего я хочу, – это выходить в люди.
И тогда слова доктора Харрис звенят в голове. Она хочет, чтобы я высунулся из своей раковины. И вел себя как нормальный человек.
– Там будет вечеринка. Я там еще не бывал, но слышал, что все официантки обалденные, выпивка потрясающая, на спиртном не экономят, и родители Логана уже забронировали приватную зону. Поговаривают, что для столь знаменательного события даже стриптизерш заказали. Логану исполняется двадцать один, и мы хотим оторваться по полной. – Джейс многозначительно играет бровями.
– Звучит неплохо, – вру я. Звучит как пытка. Но мне нужно пойти. По крайней мере, заскочить ненадолго и вскоре смыться. Потом смогу доложить своему мозгоправу, что сделал это. А она даст мне золотую звезду за приложенные усилия.
– Ты придешь? – Джейс выглядит потрясенным, и мне понятно почему. Я редко тусуюсь с ребятами, особенно последние несколько месяцев. Все это время меня словно и не было.
– Приду, – киваю я, не зная, где найду силы для своего появления, но я должен это сделать.
– Да? Отлично! Не могу дождаться, чтобы рассказать парням. Мы по тебе скучали. Хотя мы давно не виделись, знаем, что последние несколько игр были трудными для тебя. Они были трудными для всех нас.
У Джейса такой торжественный вид, что на секунду мне становится любопытно, а не разыгрывают ли меня.
Но потом понимаю: он говорит искренне. Забавно, а я-то всю ответственность за наши поражения взял на себя и готов был поклясться, что каждый из парней в моей команде думал то же самое.
– Скажи парням, что очень хочу их увидеть. – Слова легко срываются с языка, потому что это правда. Мне нужно перестать упиваться жалостью к себе. Мне нужно перестать беспокоиться о прошлом, тревожиться об отце, своей стерве-мачехе и маленькой девочке, которая умерла, потому что я в этот момент сражался с ее матерью, упрашивая ту держать свои чертовы руки при себе.
Единственное, о чем сожалею: я никогда не расскажу Фэйбл, что на самом деле случилось в тот день. Знаю, она думает, будто я трахался с Адель. На ее месте я подумал бы так же. Но это был тот день, когда я сказал ей: хватит. Что бы она ни собиралась сделать, мне все равно. Все было кончено. Именно тогда я стал свободным.
И пленником собственной вины.
Навсегда.
– Увидимся на месте, Дрю. – Джейс машет рукой и со свистом срывается с места. Я же по-прежнему стою как вкопанный, наблюдая за тем, как приятель уносится прочь – пока он не превращается в крошечную точку – отчаянно желая однажды стать таким же беззаботным. Иметь нормальные проблемы: оценки, очередная девушка, которую смогу заполучить, волнение в ожидании предстоящей грандиозной вечеринки.
Может быть, я просто смогу ненадолго проникнуть в окружающий мир. Притвориться, что друзья, универ и вечеринки – только это и имеет значение. Док говорит, что я не смогу двигаться вперед, пока не избавлюсь от прошлого.
Но что, черт возьми, она знает?
Глава вторая
Внутри она разорвана в клочья, но этого никто никогда не заметит.
Фэйбл
– И так, – Оуэн отхлебывает газировку из гигантского, почти литрового стакана, который я купила ему на заправке, где по дороге домой мы остановились заправить развалюху моей мамы. – Могу ли я бесплатно обедать у тебя на работе?
Я качаю головой.
– Это слишком шикарное заведение. Появление детей там совсем не приветствуется.
И это явное преуменьшение. В ресторане появление детей не приветствуется абсолютно. На самом деле, думаю, что там и Фэйбл-то не очень жалуют, но я готова дать им шанс. Колин утверждает, что я смогу получать огромные чаевые, хотя веры этому нет.
Мои мысли концентрируются на Колине. Он владелец ресторана… потому что богатый папочка подарил ему игрушку. Это признание я вытянула из него, когда он впервые привел меня туда. Колин милый. Привлекательный. Очаровательный.
За исключением общения в рамках «босс-сотрудник», большую часть времени я стараюсь его избегать. Я приняла его деловое предложение, хотя это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Забавно, но в La Sallle еще ничего не знают – я не сказала. Не стоит бросать старую работу, пока не будешь уверена в том, что новая станет источником стабильного заработка. Потому что, как и всегда, основной доход семьи – это мой заработок. Мама не делает ничего для того, чтобы обеспечивать наше существование.
Оуэн раздувается от возмущения.
– Шутишь, что ли? Я не ребенок. Мне гребаных четырнадцать лет!
Я хлопаю его по руке, и он взвизгивает.
– Следи за языком, – предупреждаю я, потому что он должен следить за тем, что болтает. И с каких это пор совершеннолетие стало наступать на четыре года раньше? Видимо, в его мечтах.
– Серьезно, Фэйбс, ты что, прямо, не можешь меня туда провести? – Оуэн качает головой, не в состоянии скрыть раздражение. – Слышал, цыпочки, которые там тусуются, очень сексуальные.
Я абсолютно не хочу слышать, как мой братишка рассуждает о сексуальных цыпочках и о чем-то подобном. Достаточно того, что несколько дней назад перед стиркой я нашла в кармане его джинсов пакетик с травкой. Показала маме, она пожала плечами, а затем потребовала отдать пакетик ей.
Она тут же открыла его и, сделав глубокий вдох, объявила, что травка-то первоклассная. Знаю, она взяла пакетик с собой, когда позже пошла к Ларри, и они, вероятно, получили крутой кайф. До сих пор не могу в это поверить. Как мне удалось стать нормальной и уравновешенной, когда моя мама, в сущности… ребенок?
У тебя не было выбора.
Ну разве это не дурацкая правда?
– Слушай, обеды, которые там подают, стоят по пятьдесят баксов за блюдо. Это для влюбленных парочек и богатеев. И там есть бар. А после десяти вечера ресторан полностью закрывается для тех, кому нет двадцати одного года, – объясняю я. Это действительно самый красивый и элегантный ресторан, который я когда-либо видела. Не говоря уже о том, что я там работала. Классно оборудованный, рационально организованный, все на своем месте. Впрочем, персонал не очень дружелюбный. Скорее, высокомерный. Уверена, за спиной они надо мной насмехаются, считая нищим «белым отребьем», что затесалась в их элитарный круг.
Неважно. Меня заботит лишь размер чаевых. И то, что Колин верит в меня. В меня уже давно никто не верил. Мне казалось, поверил Дрю, но чем дольше он отсутствует в моей жизни, тем больше я убеждаюсь, что все было фальшивкой. Мы просто ненадолго выпали из реальности.
– Ты что, даже не можешь принести мне то, что остается на кухне? – Вопрос Оуэна вырывает меня из собственных мыслей, и я с удивлением вижу его ухмылку.
С возрастом он становится все более красивым. Понятия не имею, есть у него девушка или нет, но все же надеюсь, что он немного повременит с подобными отношениями. Отношения не приносят ничего, кроме неприятностей.
– Ну ты даешь, – я закатываю глаза. Я приносила ему гамбургеры из La Sallle, чем полностью испортила его.
– Ну, чертовски уверен, что мама кормить меня не собирается. Прости, – добавляет он в ответ на мой сердитый взгляд. – И я чувствую себя придурком, потому что постоянно болтаюсь дома у Уэйда. Его мама наверняка уже устала от меня.
Меня накрывает чувство вины. Мне нужна эта работа. Мне нужны обе работы, а это значит, я не могу быть рядом с Оуэном. Готовить для него, следить, чтобы он делал домашние задания, заставить его разгрести свалку в собственной комнате. В нашей квартире целых три спальни – большая редкость при адском спросе на жилье в университетском городке, да и аренда дорожает. Учитывая, что матери никогда нет, и дома, как правило, только мы с Оуэном, я собираюсь подыскать другую квартиру. Для нас двоих, без мамы.
Когда она узнает об этой небольшой детали, ужасно разозлится. Ей неважно, что она проводит большую часть времени с Ларри. И что она не интересуется нами, не работает и не может позволить себе арендную плату. Она в любом случае будет в ярости и воспримет это так, словно мы с Оуэном пытаемся избавиться от нее.
Вернее, я пытаюсь. Не хочу больше видеть ее рядом. Она подает плохой пример, Оуэну рядом с ней плохо, да и мне тоже. Так что решено.
Но по какой-то причине я все же не решаюсь пока выступить против нее. Не хочу иметь дело с мега-трагедией, смысла в которой нет. Такая уж моя мама – абсолютная королева драмы.
Пискнул мобильный, сообщая о входящем сообщении, и я открыла его, увидев, что оно от нового босса. Его содержание заставило меня забеспокоиться.
Что ты делаешь?
Отвечаю как работник, который на хорошем счету.
Собираюсь на работу.
И это правда.
Я здесь недалеко. Позволь забрать тебя и отвезти.
Смотрю на его сообщение слишком долго, не обращая внимания на Оуэна, ноющего теперь о том, что он снова вынужден сам себе готовить обед. Что, черт возьми, Колин хочет? Почему он оказался рядом с дырой, где я живу? Бессмыслица какая-то. Если только он не приехал за мной специально…
Мне не нужно быть на работе почти за час до начала, – отвечаю я.
Заплачу тебе за дополнительное время. Собирайся.
Вздохнув, печатаю в ответ:
Дай мне пять минут.
– Мне нужно идти, – говорю я Оуэну, отправляясь к себе. Моя рабочая форма не изменилась, если это вообще можно назвать униформой. Все официантки должны носить самые что ни на есть возмутительные вещи. Есть, как минимум, четыре различных варианта, выставляющих все напоказ: грудь рвется наружу или ткань полностью облегает фигуру. Очень сексапильно. Мы не выглядим распутно или что-то в этом роде, но если я неосторожно наклонюсь, каждый увидит мою задницу. В таких нарядах чрезвычайно удобно светить нижним бельем.
Хватаю платье с вешалки, когда замечаю в дверном проеме Оуэна.
– Что случилось? – спрашиваю его.
Он пожимает плечами.
– Как думаешь, может, мне сделать тату?
Немедленно поворачиваю к нему голову. Господи, с чего он вообще задумался об этом?
– Во-первых, тебе только четырнадцать, и по закону ты не можешь сделать себе тату. Во-вторых, тебе опять же только четырнадцать. Ты, правда, хочешь что-то набить на своем теле и навсегда?
– Не знаю. – Он снова пожимает плечами. – Думал, это будет круто. И потом, ты же сделала себе, так почему мне нельзя?
– Может быть, потому что я взрослая, а ты нет? – За несколько недель до Рождества, когда я еще верила, что у нас с Дрю шанс, я набила одну. Самую глупую татуировку, которую можно представить. Думала, сделав это и словно получив частичку его, неважно, как мала эта частица, навсегда врезавшаяся в мою кожу, я каким-то образом верну его себе.
Не сработало. А теперь это навсегда со мной. Слава богу, татушка такая маленькая. Вероятно, я могла бы полностью закрыть ее, если бы захотела.
Но сейчас не хочу.
– Значит, ты выбила инициалы какого-то парня на теле, и это круто, но я не могу сделать художественное тату дракона на спине или что-то вроде того? Так нечестно.
Он качает головой, его светло-русые волосы падают на глаза, и мне хочется стукнуть его.
А еще я хочу обнять его и спросить, где же тот милый, простой мальчишка, который испарился менее года назад. Потому что сам он чертовски уверен: этого мальчика здесь больше нет.
– Это другое. – Отворачиваюсь и срываю платье с вешалки, зажав его в руке. – Мне нужно переодеться, выметайся.
– И кто же этот парень? Ты никогда не говорила мне.
– Никто. – Эти слова кажутся неподъемными, когда слетают с моих губ. Он, безусловно, был кем-то. Он был для меня всем в краткий и напряженный момент моей жизни.
– Он не никто. Он разбил твое сердце. – Голос Оуэна сочится злобой. – Однажды я узнаю, кто он, и надеру ему задницу.
Не могу сдержать улыбку. То, что он защищает меня… это так… прекрасно. Мы команда, Оуэн и я. Мы всегда будем друг у друга.
Выхожу из дома. Не хочу, чтобы Колин постучался в мою дверь и встретился с Оуэном. Или, еще хуже, вошел в нашу облезлую квартиру. Где бы ни жил Колин, уверена: это удивительное место. Если его дом хотя бы вполовину так прекрасен, как и ресторан, то он удивительный.
Едва успеваю спуститься по лестнице, и вот он в блестящем черном мерседесе, двигатель мурлычет, автомобиль новехонький, ни царапинки. Делаю шаг назад, когда парень открывает дверь и выходит из машины, светловолосый бог с умопомрачительной улыбкой и мерцающими голубыми глазами.
Он обходит автомобиль, широким жестом открывая для меня пассажирскую дверь.
– Карета подана.
Я в замешательстве. Не ошибка ли это, ехать в его машине вместе с ним? Я не боюсь Колина, но не хочу сама себя загнать в неловкую ситуацию. Он флиртует, но он же флиртует почти со всеми своими сотрудницами – и с клиентками тоже. Он никогда не пересекает черту, всегда вежлив и знает, когда отступить, если это становится необходимо.
Но не подаю ли я ему неверный сигнал, позволяя отвезти меня на работу? Он просто случайно оказался рядом, смог заехать и подхватить меня? Не верю в это.
Ни на одну секунду.
– Ты приехал специально, чтобы забрать меня? – спрашиваю его в тот момент, когда Колин сам забирается в салон и захлопывает дверь.
Он поворачивается ко мне, его лицо так близко к моему. Автомобиль хороший, но с небольшим салоном, и обстановка довольно интимная. Колин пахнет дорогим одеколоном и кожей, и на мгновение мне интересно, смогла бы я на самом деле что-то чувствовать к этому парню.
И так же быстро понимаю: нет, не смогла бы. Мое сердце все еще намертво привязано к другому. К тому, кто никогда не придет.
– Ты довольно прямолинейна, не так ли? – спрашивает Колин, глаза блестят в полумраке.
– Это лучше, чем выдавать ложь пачками, не так ли? – изгибаю бровь в ответ.
Смеясь, он качает головой, пока заводит машину.
– Так и есть. Я действительно был неподалеку, Фэйбл. Вспомнил, что ты живешь здесь, и написал тебе. Я знаю, ты не всегда можешь взять машину.
Я отработала в его ресторане всего три смены, а он уже столько знает обо мне. Это качество хорошего босса или преследователя?
– Сегодня у меня была возможность воспользоваться маминой машиной.
Он выезжает со стоянки на дорогу, рука небрежно удерживает руль, а вторая опирается на центральную консоль. У него все так просто. Легко. Он действует так, словно может получить от жизни все, и заслуживает всего, что бы ни получил.
Поэтому я завидую ему. Вряд ли я когда-то смогу почувствовать нечто подобное.
– Хочешь, отвезу обратно, и ты сможешь сама сесть за руль? – Веселье звучит в его глубоком голосе. Должно быть, он думает, я пошутила.
– Нет, – вздыхаю я. Это глупо. Что мы делаем? – Хотя мне будет не на чем вернуться домой.
– Я тебя подброшу.
Не утруждаю себя ответом.
И продолжаю молчать, отдирая заусенцы на пальцах. Пока он ведет машину, мы оба молчим. Кожа рук у меня совсем сухая, кутикулы не аккуратные, и я думаю о других девушках, с которыми работаю – вот у кого идеальный маникюр и педикюр. А я действительно выгляжу как побитая молью Золушка, которую наконец-то извлекли из подвала и разрешили поработать среди сияющих прекрасных принцесс. Но я тоже могла бы светиться. Немножко потереть – и тусклый налет легко бы сошел с меня.
Хотя когда я нахожусь на новой работе, то чувствую…. может, и не так уж легко. И мне это не нравится.
– Дурная привычка, – говорит Колин, нарушая тишину. – Ты должна заняться своими руками.
Отлично, это выводит меня из себя. Его предложение звучит так грубо.
– Не могу этого себе позволить.
– Я заплачу.
– Черт, нет! – Я практически рычу на него. Его предложение раздражает меня еще больше.
– А еще ты должна сходить к женскому мастеру, – как ни в чем ни бывало продолжает Колин. – И за это я тоже заплачу. Твои волосы слишком обесцвечены и выглядят поврежденными.
Что за наглость! Да он просто задница. Почему я вообще согласилась работать на него? Ах да, деньги. Жадность способна отнять последний разум, я это знаю. Она уже заставила меня принять два наиглупейших решения в моей жизни.
– А ты у нас кто? Полиция моды?
– Нет, но я твой босс, и в «Квартале» есть определенные критерии, им нужно соответствовать.
– Тогда почему ты нанял меня? Видел же, кого брал.
– Я видел твой потенциал, – говорит он тихо. – А ты, Фэйбл? Ты его видишь?
Я не могу ему ответить. Потому что эту правду он вряд ли захочет услышать.
Нет.
Дрю
Сижу на занятиях, хотя находиться здесь мне совершенно не хочется. После совершенно отстойного осеннего семестра я взял поменьше предметов. Чтобы не было искушения опять забросить какие-то классы. А чтобы успеть добрать полный объем придется взять несколько дополнительных курсов на летних каникулах. И ладно. Куда еще я могу пойти?
Не домой, и в этом я чертовски уверен.
По крайней мере, пока я нахожусь на территории кампуса, чувствую себя относительно нормально. Могу забыть об отце, о словах Адель и о ней самой. Последний раз я говорил с ней по телефону, когда заставил рассказать все. Да я и с отцом почти не разговариваю. Он понимает: со мной что-то не так, но ни о чем не спрашивает. Я знаю, что и с ним что-то не так, и тоже не спрашиваю. А смысл? Действительно ли я хочу выяснить, что случилось?
Нет.
Я проживаю день за днем, как робот, по расписанию. Чем дольше нахожусь в одиночестве, тем больше ухожу в себя. Вспоминая обещание Джейсу быть на дне рождения Логана в субботу, ощущаю приступ паники. Но мне надо пойти. Доктор Харрис сказала, что я снова должен начать вести себя как нормальный человек, и она права.
Но это по-прежнему пугает меня до чертиков.
Я в общем классе. Он огромен, и здесь есть девушка, с которой я каждый день сижу рядом. Она невысокая, хорошо сложена, с длинными и светлыми волосами, и так сильно напоминает Фэйбл, что мне почти больно.
Но я мазохист. Я выбираю место рядом с ней, представляя при этом, что сижу с другой. Задерживаю дыхание, когда она поворачивается в мою сторону, всегда готовый удивиться, обнаружив, что это, и правда, Фэйбл оказалась на занятиях рядом со мной.
Но всегда разочаровываюсь, когда открывается истина. Она не та, кого я хочу. Никто никогда не будет «той».
Профессор бубнит, но я не слушаю. Беру лист бумаги и начинаю писать. Письмо, которое никогда не отправлю. Мне нужно выразить чувства к ней, или я сейчас взорвусь. Как только ручка встречается с бумагой, эмоции выплескиваются наружу, и я уже не могу их контролировать.
Знаешь, может быть, оставить тебя было ошибкой.
Если бы знать, как это исправить. Сожаление наполняет меня каждый день.
Фонтан эмоций бьет во мне ключом.
И я ненавижу себя за то, что потерял тебя.
Ранил тебя. Хочу, чтобы ты знала, как…
Как я тоскую по тебе. Люблю тебя. Другие могут приходить в нашу жизнь и уходить из нее, а мы…
А мы принадлежим друг другу.
Смотрю на свое глупое маленькое стихотворение, которое никогда не прочту любимой девушке. И рисую вокруг текста маленькие волнистые линии. Вывожу прописью Ф так, как меня учили в начальной школе. Ее имя. Фэйбл. Рассказ. Миф. Сказка. Она моя сказка. Хочу жить и дышать ради нее, и умереть за нее, а она понятия не имеет, как крепко засела в моей голове. Да я ни о чем другом и думать не могу. Я бы лучше сидел в этом классе и писал ей любовные стихи с секретными сообщениями, чем принимал то, что на самом деле происходит в моей жизни.
Моя жизнь – гребаный бардак.
Фантастической девушке, имя которой —
Элегия жизни моей. Она невероятна.
И потому заслуживает только самого лучшего.
Больше никакой
Лжи. Она – весь мой мир.
Но я недостаточно смел, чтобы сказать ей. Смотрю на то, что написал для нее в этот раз, самому становится противно. Кем я могу быть для Фэйбл, если даже не способен сказать о своих чувствах.
– Ты писатель?
Поднимаю глаза, чтобы обнаружить, как псевдо-Фэйбл улыбается мне, и хмурюсь. Ее лицо… абсолютно не такое. У нее карие глаза. И она не настолько красива, хотя, безусловно, привлекательна. Не знаю, почему мне казалось, что она выглядит как Фэйбл.
– Что ты сказала? – спрашиваю я.
Она кивает головой на листок бумаги, исписанный мной.
– Ты не слушаешь лекцию. Пишешь стихи? Выглядит именно так.
Закрываю рукой бумагу, чтобы скрыть ее содержание от любопытного взгляда, изучаю ее лицо, желая, чтобы она была больше похожа на Фэйбл. Но это невозможно. Девушка рядом со мной – вовсе не Фэйбл. И я ненавижу ее за это.
– Делаю заметки.
Она улыбается.
– Не волнуйся. Я не расскажу, если ты их не делаешь.
– Но я записываю, – настаиваю я, потому что эти строки не для чужих глаз. Они для меня и девушки, которая их никогда не увидит.
– Не надо волноваться, – шепчет она. Ее взгляд сосредотачивается, словно она может посмотреть прямо внутрь меня, сквозь меня, и мне хочется бежать. – И обороняться.
Молчу. Как я могу защитить себя, если она говорит правду.
– Эй, а ты не Дрю Каллахан? – Соседка наклоняет голову, на ее лице отражается внезапный интерес. – Мистер Квотербек Точный Пас?
Ее голос полон сарказма. Я опустил весь универ в конце сезона, демонстрируя один впечатляющий провал за другим. Сдулся, и все это знают. Вижу презрение во взгляде девушки, чувствую, как ее тело излучает его. Наверняка она считает меня посмешищем.
Схватив рюкзак, лежащий у моих ног, я прячу в него листок вместе с книгой. Затем встаю со стула и закидываю лямку на плечо.
– Его больше не существует, – бормочу ей, прежде чем совершаю новый побег. Прямо в середине лекции.
Но мне плевать. Я просто иду, пока не оказываюсь снаружи, где холодный воздух и яркий солнечный свет. Люди натыкаются на меня, когда я проталкиваюсь сквозь толпу. Кто-то зовет меня по имени, но я делаю вид, что не слышу. Кажется, все вокруг знакомы со мной, но я их не знаю.
Дерьмовая история, и неважно, как сильно я хочу, чтобы этого просто не было.
Чувствую, как телефон вибрирует в кармане джинсов, вынимаю его и вижу: звонит отец. Обычно я отправляю звонок прямиком на голосовую почту, но по каким-то мазохистским причинам нахожусь сейчас в настроении поговорить с ним. Поэтому отвечаю.
– Дрю. – Его голос звучит удивленно.
– Что-то случилось? – А мой голос обманчиво небрежен. Я должен был стать актером. Я так хорошо притворяюсь всю свою жизнь.
– Я надеялся, что могу приехать и увидеть тебя. – Он откашливается, и я буквально ощущаю его неловкость, даже в том, как он говорит. – Есть некоторые вещи, которые мне… нужно обсудить с тобой.
Мои внутренности сжимаются, я готов бросить трубку. Он так серьезен. Пугающе серьезен.
– Например?
– Ну, я бы лучше поговорил об этом лично, но… почему бы не сказать тебе прямо сейчас. – Он делает глубокий вдох, и я тоже. – Мы с Адель разводимся.
Я чувствую себя как герой мультфильма, который шарахнулся головой, и над ним запорхали кругами и зачирикали веселые птички. Оглядываюсь, замечаю скамейку и тяжело опускаюсь на край. Рюкзак падает рядом, заставив меня вздрогнуть.
– Что? Почему?
– Лучше бы я приехал и рассказал тебе. Ты свободен в эти выходные?
– Конечно. – Вспоминаю о вечеринке Логана. – Ну, у меня есть кое-какие планы на вечер субботы, но можно их отменить.
– Не хочу нарушать твои планы.
Моему отцу, как правило, нет дела до моих планов, так что его заявление огорчает. Он не похож сам на себя. Сильно расстроен из-за развода? Для него развод – хорошо или плохо? Конечно, я сразу во всем виню Адель.
– Ты ничему не помешаешь, папа. Поверь. Просто глупая вечеринка. – Доктор Харрис разозлится, но меня это не волнует. Я нужен своему отцу. Особенно, если он наконец действительно собирается расстаться с Адель.
Я не должен радоваться. Мне должно быть его жаль. Но это правильный шаг. Она больная стерва, и я хочу, чтобы она перестала отравлять мне жизнь. И жизнь отца тоже. А еще, и это абсолютно эгоистично с моей стороны, не хочу, чтобы наша тайна раскрылась.
Я даже не знаю, является ли ее секрет правдой. Вот что пугает меня больше всего. Что реально, а что нет? Я уже ни в чем не уверен.
– Как насчет того, чтобы я приехал в пятницу, переночевал у тебя и вернулся домой в субботу? Так ты сможешь не менять планы на вечер субботы, – предлагает отец.
– Если хочешь – оставайся на все выходные.
Хочу, чтобы он остался. Скучаю по нему. Мы были близки. До того, как мне исполнилось пятнадцать, и моя мачеха решила, что я гораздо привлекательнее, чем мой отец когда-то.
Ты так сильно вырос, Эндрю. Ты такой красивый, большой и сильный…
Закрыв глаза, я резко выталкиваю ее игривый голос из головы.
– Как получится, – говорит отец.
Это все, на что могу рассчитывать, и я согласен. Повесив трубку, чувствую себя немного легче. Надеюсь, в этот раз туман в моей голове слегка рассеется.
Постараюсь сохранить это чувство, чтобы прожить остаток дня.
Глава третья
Если когда-нибудь наступит день, когда мы не сможем быть вместе, сохрани меня в своём сердце, и я буду там навеки
Дрю
Отец появляется в пятницу около полудня, и мы отправляемся пообедать в одно из популярных городских кафе, где полно студентов и тех, кто работает поблизости и забегает сюда в обеденный перерыв. Кафе небольшое, столы в нем маленькие и круглые. Мы оба довольно высокие, и потому то и дело толкаемся коленями, что еще добавляет неловкости. Я мало говорю, только чтобы поддержать разговор, ведь важные новости у него.
Беру свои слова обратно. У меня тоже есть важные новости, но ни за что не стану вываливать на него эту ошеломляющую информацию сейчас. Это может ранить его на всю жизнь. Навсегда разрушить наши отношения.
Так что я не воспользуюсь шансом.
После того, как официантка приносит нам обед, он наконец признается:
– Вчера я подал документы на развод. Адель получит их примерно на следующей неделе.
Поднимаю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и замечаю, что отец изучает мое лицо. Как будто уже все понял. На мгновение пугаюсь, что он знает. Но потом отец начинает ковырять вилкой в салате, который заказал вместе с сандвичем, и принимается за еду. Словно сказанное вообще не имеет никакого значения.
– Где она? – сглотнув, спрашиваю я. Не могу заставить себя произнести ее имя.
Фэйбл понравилось бы. Будь у нее возможность, знаю, она бы выцарапала стерве глаза.
– Она все еще в доме. Я попросил ее уехать, но она отказалась. – Папа вытирает уголок рта салфеткой. – Пока не знаю, как буду с этим разбираться. Не могу выставить ее – пока. Ей действительно некуда идти. И она была матерью моего ребенка.
Может быть. Я проглатываю ком в горле.
– А куда пойдешь ты?
Он пожимает плечами.
– Остановлюсь в отеле. Пока она не съедет. У меня есть план.
Аппетит пропадает. Если развод произойдет со скандалом, и меня каким-то боком в него втянут, не знаю, смогу ли через это пройти.
– Какой план?
Его взгляд снова сосредоточен, направлен непосредственно на меня, и мне хочется сжаться.
– У нее роман. Я это знаю, чувствую, но доказательств нет.
В моем желудке все переворачивается. Если это как-то касается нас с ней, понятия не имею, что буду делать. Господи, это же было так давно. Их нынешние проблемы не могут иметь со мной ничего общего.
– С кем, по-твоему, она его крутит?
– Пока не знаю. Это началось всего несколько месяцев назад, но уверен, что у нее кто-то появился. И не думаю, что это первый раз, когда она нашла кого-то на стороне.
Дерьмо. Но отец прав. Это не в первый раз. Мы расстались с ней несколько лет назад, так что я, уверен, не был у нее единственным. Скорее, первым в длинной череде парней. Она купается во внимании. Нуждается в нем как в кислороде, чтобы дышать.
– Мне очень жаль, папа, – говорю я. Мне действительно жаль, что он должен пройти через подобное, иметь дело со злой, коварной, безнравственной стервой – собственной женой. Он не знает, какой ущерб она нанесла его семье. Он просто ничего не замечал. У него, безусловно, есть свои недостатки. Знаю, он не совершенен, никто из нас не совершенен, но я не пожелал бы ему такого.
Хотя он сам выбрал ее. Теперь имеет дело с последствиями.
– Не стоит сожалений. – Отец машет рукой, прогоняя мою тревогу движением пальцев. – Она глупая стерва, которая просто вышла за рамки. Думаю, тот, кого она трахает, работает в загородном клубе.
Она опустилась до обслуги. Отлично. Отцу должно понравиться.
– И думаю, он молод, – продолжает отец. – Адель теперь одевается, словно ей двадцать, и слушает музыку, которую любят пустоголовые девчонки. Несколько недель назад увидел, что она нацепила дизайнерскую футболку с Джастином Бибером, когда слушала какой-то бой-бэнд. Она слишком взрослая, чтобы носить подобное дерьмо. Какая женщина в ее возрасте делает это?
Хочется засмеяться, но я не смеюсь. Не стану смеяться над гневом отца. А еще над безумством мачехи и ее желанием казаться молоденькой. Это и смешно, и гадко. Она отвратительна.
– Как ты узнал о романе?
– Я не был уверен на сто процентов и нанял частного детектива. Он сейчас следит за ней. Разнюхивает грязные тайны. У стервы нет ни единого шанса.
У меня тоже, если он узнает тот грязный секрет, который нас объединяет.
– Надеюсь, все это не слишком шокирует тебя.
– Как это случилось? Это не я изменяю. Она. Я был верен ей все время, пока мы были женаты.
Мой хороший друг – вина, обосновалась очень глубоко во мне. Я утыкаюсь в свою тарелку. Это последнее, что мне хотелось бы слышать. Было бы куда лучше, признайся отец, что тоже изменял Адель.
– Это правда, папа? Передо мной можно не притворяться. Я никому не скажу.
– Так и есть. – Его лицо застыло; глаза, синие, как мои, холодны. – Я любил ее. И до сих пор люблю. И задаюсь вопросом, а она любила ли меня хоть когда-нибудь. И когда начались измены? Кто еще втянут в это? Как далеко она зашла в своей лжи? – Он качает головой, его отвращение очевидно. – Она меня унизила. Выставила дураком перед нашими друзьями. Пока я работал в городе, перед всеми хвасталась этим мальчишкой как своей игрушкой. Не знаю.
– Звучит так, словно ты хочешь отомстить. – Не знаю, как реагировать. Не знаю, что говорить. Его слова… наполняют меня страхом. Он может заставить ее открыть все то, в чем мне не хотелось бы признаваться. Не знаю, видел ли я прежде своего отца в таком состоянии, как сейчас.
– Может быть. – Папа смеется, но это злой смех. – Может быть, я хочу, чтобы она страдала. Чтобы выглядела глупой шлюхой. Я дал ей все. Когда мы впервые встретились, она была идеальной. Красивая, веселая, понимающая и удивительная в постели.
Я состроил гримасу. Этого я тоже не хочу слышать.
– Мне не нужно об этом знать.
– Да ладно, Дрю. Ты взрослый парень. Подобный комментарий не должен тебя смущать. – Папа изучающе смотрит на меня. – И теперь, когда я подумал об этом, вспомнил, что ты не сказал ни слова о своей маленькой подружке. Вы еще вместе?
Все мое тело напрягается от одного только упоминания о Фэйбл.
– Мы расстались. – Не совсем правда, ведь на самом деле мы никогда не были вместе, но что еще я могу сказать?
– Досадно. – Его слова звучат абсолютно неискренне. – Но я и не считал, что она подходит тебе.
– Что, черт возьми, это значит? – Я рычу, сжимая руки в кулаки.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Она из тех девушек, с которыми можно трахаться, но не из тех, с которыми можно остаться навсегда.
Я встаю так быстро, что стул врезается в стул человека, сидящего позади. Кровь моя закипает, я смотрю на отца в упор, но все, что вижу, это красная пелена.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Фэйбл – самая лучшая из тех, кого я знаю. Она верная, добрая, милая…
Взгляд отца встречается с моим, глаза полны презрения. Я устраиваю сцену, и ему это не нравится. Я действительно не смог сдержаться.
– Если она такая замечательная, почему ты не с ней?
Правда легко срывается с моих губ.
– Потому что я сам недостаточно хорош для нее.
И не сказав больше ни слова, я выхожу из ресторана.
Фэйбл
– Ты выглядишь иначе.
Я провожу рукой по недавно окрашенным волосам, задерживаю взгляд на ногтях, покрытых свежим лаком. Они красные, такого же яркого цвета, как губы, и я чувствую себя другим человеком. Но хочу показать безразличие. Как будто для меня это в порядке вещей. Как и то, что некий красавчик, который, уж так случилось, является моим боссом, привел меня в популярную и дорогую парикмахерскую в конце дня без записи и оплатил мое полное преображение. Все время он стоял рядом с довольной ухмылкой на лице, словно несет полную ответственность за это.
И правда, что-то вроде того.
Я должна быть оскорблена. Колин привез меня в салон, фактически сказав, что я недостаточно хорошо выгляжу, чтобы работать на него. Мне нужно измениться, по крайней мере, физически.
Но втайне я знаю: мне лестна его забота. На меня никто не обращает внимания. Все просто… рассчитывают на меня, рассчитывают, что я просто все для всех сделаю. Мама, брат, мой старый босс в La Sallle, – кстати, этим утром я наконец сообщила ему о том, что ухожу в другое место. Какое-то время я была небезразлична Дрю, но он слишком повернут на своих проблемах, чтобы беспокоиться о моих.
Я скучаю по нему. Ненавижу, что скучаю по нему, но я скучаю. Удивительно, как кто-то может прийти в вашу жизнь на столь краткое время, но оставить незабываемое впечатление. Он навечно запечатлел себя в моем сердце, а я навечно запечатлела его имя на своей коже.
Это глупо – тосковать по человеку, который был со мной так недолго.
– Твои волосы… – светло-русые. – Дженнифер улыбается мне, одобрительно кивая. – Мне нравится. Тебе очень идет.
Колин – большой босс, и он нанял кучу стервочек. И я начинаю понимать, почему они такие стервозы – мы все отчаянно конкурируем друг с другом не только за то, чтобы быть самой востребованной официанткой в «Квартале» и получить в конце смены самые большие чаевые. Каждая из нас также хочет быть самой востребованной официанткой в глазах Колина. И если я начинаю об этом слишком долго задумываться, то просто выхожу из себя.
Так что я выкидываю это озарение из головы, словно чересчур хороша для подобной игры.
Дженнифер до сих пор вела себя со мной мило, но она была здесь новенькой, пока не объявилась я. Поэтому, скорее всего, радуется тому, что очередная жертва, которую все могут ненавидеть, теперь не она. Она экзотически красива, и я нахожу это забавным, учитывая, что имя ее вполне стандартное. Длинные прямые волосы, большие темно-карие глаза, оливковая кожа, и она невероятно высокая. Настолько, что у меня начинает болеть шея, если смотрю на нее слишком долго.
Она все, чем я не являюсь. Полная противоположность в каждой детали.
– Это Колин отвел тебя перекрасить волосы? – спрашивает она, когда мы готовим столы для вечера. Я раскладываю столовое серебро, она – вытертые до блеска бокалы, и я так поражена ее вопросом, что почти на секунду застываю с открытым ртом. Достаточно долго, чтобы она заговорила снова.
– Да это нормально – признайся. Когда я приступила к работе, он тоже повел меня на стрижку и на небольшое перевоплощение. – Девушка улыбается, ее щеки розовеют. – Колин любит находить тех, у кого уже нет надежды, и преображать их жизнь. «Покажите нам ваш полный потенциал», – так он сказал мне.
После этих слов я уже не чувствую себя такой особенной, как раньше, и хочу хорошенько врезать самой себе.
– Не кажется ли тебе, что это как-то…
– Странно? – Она договаривает за меня с печальной улыбкой.
– Да. – Я заканчиваю раскладывать серебро на столе и наблюдаю, как тщательно она устанавливает последний стакан для воды, чтобы стоял именно так, как нужно. Скатерть на столе идеальна – белая, без складочек. Такая же идеальная серебряная ваза стоит посередине, заполненная свежесрезанными весенними цветами. Их ярко розовые, лиловые и белые оттенки добавляют нотку гламура в общую простую цветовую палитру.
И вся обстановка ресторана именно такая. Умеренная сексуальность и сдержанная элегантность. Неудивительно, что сюда любят приезжать красивые люди.
– Колину нравится представлять себя рыцарем в сияющих доспехах. Словно он пришел, спас нас от ужасной жизни и подарил новую, – объясняет Дженнифер.
Я хмурюсь. В моей жизни мне не нужен кто-то с комплексом героя. С Дрю именно я была таким «героем», и это не привело ни к чему хорошему.
И почему, черт возьми, я все равно возвращаюсь к мыслям о нем? Мне нужно позволить ему уйти, раз и навсегда.
– Это смешно, – говорю я.
Дженнифер пожимает плечами.
– Но это правда, так ведь? Где ты работала прежде? Я – в обычном дерьмовом баре на окраине города, где клиенты все время меня лапали. Ненавижу это. Как-то вечером, около месяца назад, появился Колин, весь такой чистенький, сияющий позолотой. Практически умолял меня работать на него, но я не доверяю ему. – Ее глаза темнеют еще больше, скрывая от меня секреты, я уверена в этом. – Это было как раз перед Рождеством, я была практически сломлена и одинока. Он взял меня, и я безрассудно согласилась.
– Взял тебя, что ты имеешь в виду?
– Я остановилась в его доме. – Она отводит взгляд. – Я не первая такая. И не буду последней.
Вот это да. Он как Крысолов, и все мы следуем за ним, как загипнотизированная стайка мышей. Чувствую себя дурочкой. Решила, что его внимание ко мне – нечто особенное. Необычное. Но я просто еще одна девушка из длинного списка тех, кто здесь работает; тех, кого он взял под свое крыло.
Я – скептик, ничего не могу с этим поделать, и мне интересно, есть ли у него скрытый мотив.
– Там частная вечеринка, в девять. – Тинеррия входит в столовую, ее поведение отражает только одно – глубокое погружение в работу. Она начальник смены, работала с Колином во всех его ресторанах. Он взял ее с собой, чтобы она помогла открыть «Квартал», и я не знаю, останется она здесь навсегда или, в конечном счете, будет двигаться дальше. Я чертовски уважаю Ти, как все ее называют, но и пугает она меня тоже до чертиков.
– Пятнадцатый стол заказан – футболисты из университетской команды празднуют двадцать первый день рождения – так что будьте готовы. Чтобы они ничего здесь не разнесли.
Мое сердце ухнуло прямо в пятки. Футболисты. А вдруг среди тех, что придет вечером, будет и Дрю? Он не любитель больших компаний, и последнее, что я слышала – потому что слухи с бешеной скоростью циркулируют по этому маленькому городку – Дрю ушел из команды. Хотя я предпочитаю не принимать на веру слухи. Они, как правило, в любом случае лживы.
– Сегодня я бросаю на растерзание тебя, Фэйбл, – продолжает Ти, улыбка появляется на ее ярко-красных губах. Мы все надели новую униформу, которую Колин выдал раньше: черные шорты, белый кружевной топ и черный бюстгальтер. Я добавила черные каблуки, такие, на которых и стоять-то опасно. Он предложил соответствующую помаду, так что все прекрасно сочетается. – Вы с Джен обслуживаете частную вечеринку. Сегодня у нас есть дополнительный бармен, поэтому будет полный комплект.
Мой желудок нервно сжимается.
– Хорошо, – говорю я тихо. Находясь рядом с футболистами, я буду думать о Дрю. Кроме того, меня наверняка станут подкалывать, потому что, да, стыдно признать, но у меня кое-что было со многими из них. Ничего такого, в основном петтинг, но было. Тогда, когда моя самооценка была ниже плинтуса, я думала, что подобное внимание как раз то, чего я заслуживаю. Так стыдно. Надеюсь, они не станут говорить грубости.
Больше всего надеюсь, что Дрю все-таки среди них не будет.
Ну да, я вру самой себе. Маленькая – совсем крошечная часть меня надеется, что Дрю появится. Хотя я и не знаю, что ему сказать.
Иди к черту, ты растоптал мне сердце!
Хм, да. Это, должно быть, и есть правда. Отличненько!
– Что думаете о новой униформе? – спрашивает Ти.
Смотрю на свои ноги. Шорты ультракороткие, но, по крайней мере, это не платье, в котором я всегда опасаюсь, что задница выскочит наружу. И кружевной топ, и бюстгальтер определенно прозрачные, но нет ощущения, что мои прелести выставлены на всеобщее обозрение. Постоянно боюсь замерзнуть, но за смену приходится столько бегать, так что этого не происходит.
– Она мне нравится.
– Мне тоже! – тоненьким голоском восклицает Джен, вставая рядом со мной. – Я предпочитаю шорты платьям. Мне кажется, в них можно свободнее двигаться.
– Согласна, – киваю я. – Почему он заказал для нас новую униформу? И даже помаду – и ту выбрал сам? – Проговорив вопрос вслух, осознаю, насколько странной является эта ситуация.
Я имею в виду, кто вообще делает подобные вещи?
– Колину нравится, когда мы выглядим по-разному. Внесите в униформу капельку собственной личности, понимаете? – Ти пробегает взглядом по мне и Джен. – Знаю, эту униформу вы получили только сейчас, но в следующий раз, когда будете работать, убедитесь, что вы добавили в нее некое разнообразие. Индивидуальность.
– Что, если я не могу себе это позволить? – Я вынуждена спросить. В целом-то я нищебродка. Самая большая экстравагантность, которая была мне по карману, дурацкая тату с инициалами мужчины, который меня обманул. Надеть дорогие туфли? Подарок от Дрю. Те самые, которые были на мне вечером на том сумасшедшем обеде в загородном клубе, когда он впервые поцеловал меня.
Просто память о его губах, касающихся моих, посылает дрожь по всему телу.
– Фэйбл, ты можешь пойти в один из дешевых магазинов в торговом центре и купить ожерелье за три доллара. Подойдет и Target, и Wallmart. – Качая головой, Ти уходит. – Приведите все столы в порядок. Двери открываются в три.
Джен и я торопливо завершаем сервировать столы, полировать стекло, зажигать свечи, подметать непокрытые деревянные полы. Подходит Колин, еле слышно что-то бормочет Джен, прежде чем обращает свой взгляд на меня.
– Значительно лучше, – кивает он, останавливаясь прямо перед мной и скрестив руки на груди. Он одет в черную футболку, которая натягивается на его широких плечах и груди, и черные брюки. Темная одежда, кажется, только подчеркивает золотистые волосы, загорелую кожу, ярко-синие глаза.
Тьфу. Ненавижу, каким собственником он выглядит. Тем не менее, этот огонек одобрения в его глазах втайне радует. Мне даже хочется выпрямиться в полный рост и покрасоваться, словно я хорошая маленькая девочка, которая все сделала правильно.
Больная извращенка, знаю.
– Ты был там вчера, когда над моим образом трудились. – Это заняло не один час. Мы вышли из салона уже в девять часов вечера. К счастью, прошлой ночью у меня не было смены, а он – босс, и может появляться на работе, когда захочет. Колин даже отвез меня домой. А теперь ведет себя так, будто результат вчерашнего посещения мастера – для него неожиданность.
Странно.
– Ты права. Был. Но сегодня вечером ты выглядишь совсем иначе. Во всей красе. – Он кивает подбородком в мою сторону. – Как тебе новая униформа?
Похоже, сегодня это популярная тема.
– Слегка прозрачная, но мне нравится.
– Я рад. – Колин сжимает мою руку и уходит. – Милые туфли, – кидает он.
Я невольно улыбаюсь, но поднимая глаза, обнаруживаю, что Дженнифер, прищурившись, внимательно смотрит на меня. Она разворачивается и уходит, прежде чем я успеваю что-нибудь сказать. Смотрю, как она удаляется, пятаясь понять – что это было?
Пытаясь понять, частью какого странного любовного треугольника я умудрилась оказаться.
Глава четвертая
Ненавижу даже мысль о том, что кто-то другой будет тобой обладать.
Дрю
Они орут и выкрикивают мое имя в тот момент, когда я проскальзываю в отдельный кабинет в «Квартале», в том новом ресторане, где проходит вечеринка Логана. Каждый из моих товарищей по команде уже надрался, хотя всего лишь десять вечера: осоловевшие глаза, раскрасневшиеся щеки, слишком громкие голоса.
Но, по крайней мере, они рады меня видеть. Я-то считал, что стал их врагом. Придурок, который упустил их шанс получить кубок. Мы были близко, так близко, каждый из нас уже почти ощущал вкус победы.
Тогда я познакомился с девчонкой, мы вместе пошли домой, и я позволил ей вытрахать из моей головы воспоминания о неудачной игре. Кретин.
Логан подходит ко мне, обнимает и хлопает по плечу. От него разит алкоголем, и я отстраняюсь, нервно вздрагивая, когда Джейс возникает рядом со мной, вручает мне пиво и предлагает выпить.
Послушно делаю это. Я готов забыться, по крайней мере, на несколько часов. Визит отца стал напрягать в тот момент, когда он оскорбил Фэйбл. Конечно, это глупо – мы больше не вместе, но я не собираюсь оставаться в стороне и позволять говорить о ней всякие грубости. Честно говоря, она лучше любого из нас, и я не дам вывалять ее в грязи, даже если это говорится только мне.
После того случая во время обеда отец постоянно был занят звонками Адель, ее сообщениями и опять звонками. Все, что напоминало о ней, выводило меня из себя, и я старательно держался подальше. Большую часть его визита мы существовали отдельно друг от друга, пока сегодня утром он наконец не сказал, что ему нужно вернуться домой и заняться «делами».
Фигня. Дела – стало быть, Адель. Ему я, конечно, просто кивнул и проводил до машины. Пообещав, что скоро мы снова побудем вместе.
Да, точно. Не думаю, что счастливое воссоединение произойдет в ближайшее время.
– Ты скры-вал-ся, – вцепившись в стакан, тянет сидящий рядом со мной Логан. Его голова накренилась, словно он не может удержать ее в вертикальном положении, а я киваю, усмехаясь и потягивая пиво. Sierra Nevada – то, что надо в этом городе, единственное пиво, которое можно пить. Все остальное на вкус как помои.
– Да тут я был, – пожав плечами, отвечаю я. – Залег на дно. В этом семестре у меня меньше занятий. Мне нужен был перерыв.
– Понимаю, старик. По-ни-маю. И слушай, не позволяй тренеру запудрить тебе мозги. Наши офигительные провалы в конце сезона – не твоя вина. – Лицо Логана становится серьезным. Серьезным, насколько это вообще возможно, учитывая, как он пьян. – Вообще-то, мы вроде как все облажались.
Делаю еще один большой глоток пива. Мне это нужно, так как тема разговора становится весьма серьезной.
– Думаешь? – Возможно, он просто кормит меня брехней.
– Определенно. – Он пару раз энергично мотает головой. – Рад, что ты здесь, парень. Ты никогда не тусил с нами. Чувствую себя особенным или что-то в этом роде, раз уж ты пришел на мой день рождения. Вот черт! Не каждый день придурку вроде меня исполняется двадцать один.
Мы оба смеемся.
– Ты прав. Ты абсолютный придурок. – Нет конечно. Логан – порядочный парень. И кроме того, я больше не мог сидеть дома, погруженный в свои мысли. Просто чокнулся бы.
Логан усмехается.
– Тебе нужно тусить с нами почаще. Подожди, ты еще не видел официанток, которые нас обслуживают. Чертовски горячие. Одна – ее все знают, такая блондинистая фанатка с удивительной задницей. Другая – высокая и темненькая. Похожа на гребаную модель.
Ощущение тревоги заполняет меня при описании блондинки, но я отмахиваюсь от него. Каковы мои шансы? У команды множество поклонниц-блондинок.
– Милашки, да? – Изображаю интерес.
– Милашки – не то слово. Абсолютно разные и очень горячие. – Логан так резко откидывает голову назад, что ударяется о стул. – Мне нужно потрахаться, – размышляет он, глядя в потолок. – У меня еще не было секса в двадцать один год. Думаю, сегодняшний день призывает отпраздновать его хорошим трахом.
– Странно, что здесь нет ни одной девушки. – Мои товарищи по команде знамениты тем, что устраивают сумасшедшие вечеринки с полуголыми девицами. По этой причине – ну, на пятьдесят процентов по этой, – я никогда не на них бывал. Воображаемая картина виснувших на мне полуголых девиц пугала до чертиков.
Да мне и сейчас некомфортно рядом с ними, потому что они всегда, всегда хотят чего-то, что я не могу им дать. Мое внимание, время. Забудьте об этом дерьме. Есть только одна полуголая женщина, которую я бы приветствовал с распростертыми объятиями, приди она ко мне прямо сейчас.
И она меня ненавидит.
– Ох, девочки будут попозже. – Логан улыбается и закрывает глаза. – На самом деле мы собираемся пойти и посмотреть на них. Обещай мне, ты пойдешь с нами.
– Э-э-э… – Звучит как ночной кошмар.
Логан приоткрывает глаза.
– Обещай. Если не пообещаешь, я начну орать и устрою скандал.
– Хорошо, хорошо, пойду. – Понятия не имею, на что я только что согласился, но судя по широченной улыбке Логана, расплывшейся на его лице, это вряд ли что-то хорошее. И мне кажется, что бы я ни сказал, он наверняка бы завопил и устроил целое представление.
Высокая темноволосая девушка входит в приватный кабинет. Улыбка играет на ее полных красных губах, пока она раздает выпивку с тяжелого подноса, который держит перед собой. Девушка подходит ко мне после того, как поднос пустеет, ее темно-карие глаза встречаются с моими.
– О, новое лицо. Вижу, у вас уже есть пиво, хотите что-нибудь еще? Что-нибудь поесть, выпить?
– Принеси ему шот, – говорит Логан, его голос звучит невнятно. – Текила Patron.
Она выжидающе смотрит на меня, но обращается к Логану.
– Только один шот, именинник?
– Принеси нам восемь на круг.
Какого черта?
– Я не буду пить с тобой кучу шотов. Плевать, твой это день рожденья или нет.
– Не будь таким занудой, – машет рукой Логан. – Восемь шотов Patron, красавица. Эй, что ты делаешь потом? Хочешь поехать с нами, когда мы перевезем вечеринку на следующую остановку?
Она смеется и качает головой.
– К сожалению, работаю до часу. Однако предложение оценила. – Ее взгляд снова встречается с моим. – Может быть, еще пива?
– Конечно, – пожимаю плечами. Выпью один шот и еще пива, и хватит с меня. Быть пьяным, значит, ни черта не контролировать, этого я не хочу.
Развернувшись, она удаляется, лавируя в переполненной комнате, зарабатывая большое количество одобрительных взглядов и глухих посвистываний. В ту же минуту, когда она уходит, все начинают говорить о ней. О ее заднице, сиськах, красивом лице.
– Ее рот создан для минета, – авторитетно заявляет Джейс.
Киваю в знак согласия, чувствуя себя придурком. Соберите кучу парней вместе, накачайте алкоголем, и мы превращаемся в полных кретинов.
– Подожди, пока не увидишь вторую, – трубит Логан. – К слову о ртах, созданных для минета. Из того, что я слышал, она делала это и кое-что еще нескольким удачливым ублюдкам, которые сегодня здесь присутствуют.
В комнате раздается смех. Логан говорит достаточно громко, и я понимаю. Сомнений нет – они говорят о Фэйбл. Она призналась в этом, когда мы были вместе. Фэйбл тусовалась с несколькими моими товарищами по команде, но никогда не заходила слишком далеко.
А если она солгала? Просто пытаясь сохранить лицо и не выглядеть шлюхой? Нет, быть того не может.
Ты же думал, что она шлюха, когда нанимал ее в качестве фальшивой подружки. По этой причине ты ее выбрал.
Я отмахиваюсь от раздражающего-до-одури голоса в голове и допиваю пиво. Алкоголь уже начал свое магическое действие, разливаясь по венам, эйфория заполняет разум. Мисс Высокая, Темноволосая и Красивая довольно быстро возвращается обратно, с улыбкой вручая мне пиво, прежде чем поставить восемь шотов Patron перед Логаном.
Он сразу же берет ближайшую наполненную стопку и подносит ее мне.
– Давай, Каллахан.
Я хватаю шот, несколько парней делают то же самое, мы, чокаясь, приветствуем Логана и одновременно опрокидываем стопки. Текила обжигает мне горло, и я, морщась, смеюсь, когда Логан сует мне в руку еще одну порцию текилы. Ее тоже глотаю залпом.
Несколько минут не чувствую боли. К черту мои проблемы, я в порядке. Я прикончил два шота и два пива, и ничто не сможет причинить мне боль. Ничто.
До тех пор пока девушка, которую я люблю больше всего на свете, не входит в комнату и выглядит при этом, словно моя ожившая фантазия.
Фэйбл
Я знала. Снова и снова повторяла себе, что Дрю никак не может оказаться здесь. А потом вхожу в комнату, где проходит частная вечеринка, чтобы дать передышку Джен, и вот он тут.
Потрясающе великолепный, шокированный как я… и пьяный.
Я вижу это по его глазам, выражению лица, по неловкой попытке встать на ноги, словно он собирается подойти ко мне. Но потом как будто спохватывается, осознает, где находится. Откидывается на спинку стула, смеясь тому, что говорит парень, сидящий рядом с ним, но его взгляд не отрывается от меня.
Хочу бежать к нему. Хочу бежать от него. Святое дерьмо, все совсем не так, как я представляла, думая о нашей новой встрече лицом к лицу.
– Хорошо выглядишь, Фэйбл.
Один из футболистов постарше – по-моему, его зовут Тэд? а может, Тай? – разглядывает меня, на его губах играет ехидная усмешка.
Ехидная, потому что – да, он позорный момент моего прошлого. Едва закончив школу, я так хотела быть полезной, что зависала на тренировках команды. Сидела за боковой линией в разгар лета в своих слишком коротких шортах и микро-топике. Тэд, Тай, как там его зовут, пригласил меня, я приняла приглашение и в итоге сделала ему минет прямо в машине на нашем первом и единственном свидании.
Не то, чем стоит гордиться. Но тогда я радовалась вниманию, которое он мне уделил. Я была такой нуждающейся, такой глупой.
Конечно подонок больше не позвонил. Но и я не пошла бы с ним снова. Один неловкий минет – этого более чем достаточно, большое спасибо.
– Спасибо. – Улыбаюсь, делая вид, что не знаю его. – Хотите заказать что-то еще?
– Да. – Парень придвигается ближе. Высокий и широкоплечий, мускулистый, с короткими темными взъерошенными волосами, и в его глазах неприятный блеск. Я делаю шаг назад, но он хватает меня за руку, удерживая рядом. Наклоняет голову, его губы находятся рядом с моим ухом, когда он спрашивает:
– Как насчет еще одного минета поздним вечером?
Вырываюсь из его захвата, гнев, вспыхнувший во мне, настолько силен, что меня трясет.
– Отвали, – бормочу я и отворачиваюсь от него. Его скрипучий смех преследует меня, когда проталкиваюсь через толпу мускулистых спортсменов, которые заполняют помещение.
Все это время я изо всех сил стараюсь не столкнуться с Дрю. Чувствую на себе его взгляд. Знаю, он видит меня, смотрит на меня, и я не хочу подходить к нему. Что мне сказать? Что сделать? Я хочу броситься в его объятия и… впечатать хук правой в идеально квадратную челюсть.
Он просит меня о спасении, а потом бросает. Сообщает в записке, что любит меня, и больше не отвечает на звонки или сообщения. Он придурок.
Он кретин.
Я влюбилась в придурочного кретина и, черт, в этом больно признаться.
Внутренне сконцентрировавшись, принимаю заказы, собираю опустевшие бутылки и стаканы, и какое-то время утешаю себя надеждой, что все же сумею выбраться из этой ловушки. Через несколько минут я наконец выбегаю из душной комнаты, и, прислонившись к стене, несколько секунд отчаянно пытаюсь отдышаться.
Я не ожидала встречи, хотя какая-то часть меня и мечтала об этом. Думала, что смогу справиться с собой, увидев его, но не получилось.
Ситуация, в которую я попала, безнадежна. Ненавижу, что он ко мне не подходит, и так рада, что он не сделал этого. Я бы, наверное, выкинула что-то действительно глупое. Например, умоляла бы его объяснить мне, почему.
Все это мгновенно прокручивается у меня голове, пока я стою в баре, ожидая заказы, которые нужно раздать. Почему он оставил меня? Почему ни разу не перезвонил? Почему не написал? Уж это он, по крайней мере, мог сделать. Написать коротко и ясно: с нами все кончено. Я бы отпустила его. Страдала бы, бесилась, грустила, но смогла справиться.
Это было бы лучше, чем то, как он в итоге поступил со мной. Придурок.
Почему придурок? Я могла бы тоже сыграть в его игру. И это было бы даже весело. Но зная Дрю, уверена, что он сбежит.
Это у него получается просто отлично.
Беру полный поднос напитков и возвращаюсь на вечеринку, напряженные нервы гудят и заставляют мои колени дрожать. Ребята буянят гораздо громче, чем несколько минут назад, когда я выходила от них. И это расстраивает меня, а еще грязные и громкие разговоры. К тому же чек оставили открытым. Вечеринку устроили родители Логана, мультимиллионеры, живущие в округе Марин, и готова поспорить, что в конечном итоге, за считанные часы они сегодня потратят мою двухмесячную заработную плату.
Чокнутые.
– Итак, Фэйбл. – Это снова Тай. Я слышала, кто-то позвал его, так что теперь знаю точно – он не Тэд. Тогда он произвел такое впечатление, что я даже имени его вспомнить не смогла. – Я обещал Логану, что ты сделаешь ему на день рождения особенный подарок.
Я закатываю глаза, предлагая сладкую улыбку мальчику-имениннику. Не собираюсь оскорблять его. Это же его родители тратят большие деньги, чтобы он мог оторваться как это положено их братии спортсменов.
– Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать, Тай.
Логан смеется и продолжает смотреть на меня. Он шатается, глаза покраснели, я знаю: он хороший и пьяный. И неудивительно, ему только что исполнился двадцать один год. Устроить тусовку и хорошенько в этот день напиться – обязательный местный ритуал.
– Я сказал ему и уверен, что мог бы устроить минет только для него. – Тай улыбается, хотя улыбка не касается глаз. – От тебя.
Моя улыбка исчезает, я хмурюсь. Хочу врезать этому идиоту прямо по его самодовольной роже, но сдерживаюсь. Я работаю тут неделю. И не могу все испортить. Чаевые и зарплата очень хороши. И это место лучше, чем La Sallle.
Но здесь по-прежнему полно пьяных придурков. И деваться от них некуда, как бы сильно я ни старалась.
– Очень смешно, – бормочу я, стараясь оставаться спокойной. Отворачиваюсь от них, намереваясь собрать еще больше пустых стаканов и бутылок, но Тай тянется ко мне и хватает за руку. Опять. Не давая сделать и шагу.
Я смотрю на него через плечо и пытаюсь вырваться:
– Отпусти меня.
– Скажи, что сделаешь это. – Его голос тверд, взгляд, как лед. – Скажи, что сделаешь Логану минет. Это же его день рождения.
– Нет. – Пытаюсь вырваться из его хватки, но его пальцы держат меня как тиски. – Убери от меня свои руки.
– Нет, пока не поклянешься, что сделаешь ему минет. Давай. Будто ты не сделала это практически всей команде. – Его голос тверд, когда он подступает ко мне еще ближе. – Скажи это, Фэйбл. Скажи, что сделаешь это.
Мое колено дергается. Хочу двинуть ему коленом по яйцам. Не могу поверить, что он так разговаривает со мной. Глядя на меня так, словно хочет разорвать меня. Вот извращенец.
– Тай, отпусти ее, – говорит Логан тихим голосом.
– Заткнись. – Тай не сводит с меня глаз и тянет еще ближе, хотя я изо всех сил упираюсь. Я совсем не хочу приближаться к этому парню. Меня от него трясет. – Хватит притворяться хорошей девочкой, Фэйбл. Ты знаешь все о том, как встать на колени и сосать член, я прав?
Его слова окончательно выводят меня из себя, я открываю рот, готовая дать ему отпор, как вдруг все волоски на моем теле становятся дыбом. Я фактически ощущаю того, кто стоит позади меня. Могу чувствовать его тепло, силу. Его запах. Чистый, свежий и такой вкусный … Дрю.
– Отпусти ее, Тай, прежде чем я переломаю каждую чертову кость в твоем теле. – В низком голосе звучит угроза. Я бы не связывалась с ним, заговори он так со мной. Гнев делает его глубокий голос вибрирующим, и дрожь расползается по моему телу. – Окажи даме немного уважения.
Тай отпускает меня, слегка оттолкнув. Качая головой, он смеется, хотя и не выглядит веселым. Скорее, раздраженным.
– Как будто эта шлюха – дама. И с каких это пор, черт возьми, тебя заботишься о цыпочках, Каллахан? Я всегда думал, что ты предпочитаешь демонстрировать свой член.
– Не будь придурком, – начинает говорить Логан, и Тай злобно смотрит на него.
Я делаю резкий вдох, и когда Дрю кладет руку на мою талию, чтобы убрать меня с пути, я вся покрываюсь мурашками.
А мой бывший бросается прямо на Тая.
– Дрю, нет! – кричу я и отпрыгиваю в сторону. В одну секунду праздничная вечеринка превращается в долбаный беспорядок.
Парни подбегают к Дрю и Таю, которые пытаются ударить друг друга. Я хватаюсь за ременные петли на джинсах Дрю, тащу его, кричу, стараясь остановить, и наконец он поднимает взгляд, его красивые – и дикие – голубые глаза встречают мои.
– Остановись, – повторяю я, прилагая отчаянные усилия, чтобы голос оставался спокойным. – Пожалуйста. Прежде чем попадешь в неприятности.
Он отталкивает Тая от себя и стоит, вытирая уголок рта тыльной стороной ладони. Взгляд сосредоточен на мне, гнев исходит от него ощутимыми волнами, и я с трудом сглатываю, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.
Но, проклятье, Дрю Каллахан такой горячий, когда сходит с ума.
– Он назвал тебя шлюхой, – бормочет он, ярость в его глазах полыхает обжигающим пламенем. Не думаю, что когда-либо видела его таким рассерженным.
– Многие парни называют меня шлюхой, – шепчу я, мои щеки рдеют от смущения. Ненавистная мне правда, но я сама создала себе такую дурацкую репутацию и должна расплачиваться за это.
– Проклятье, я не собираюсь мириться с этим, Фэйбл. – Он назвал мое имя, и меня волной накрывает радость, колени слабеют. Я так сильно скучала по нему, и вот он здесь, стоит передо мной, и, несмотря на дерьмовые обстоятельства, я чувствую себя счастливой, слезы грозят пролиться рекой.
Я моргаю, загоняя их обратно и ощущая себя бесконечно глупой.
– Мне не нужен рыцарь в сияющих доспехах. – Забавно, за сегодня это уже второе явление благородного рыцаря. И я лгу. Мне нужно, чтобы кто-то пришел и спас меня. Я все еще хочу, чтобы это был он.
Дрю.
– Верно. Конечно, тебе он не нужен. Ты сильнее любого из нас, не так ли? И, конечно, чертовски сильнее меня. – Он отворачивается и замолкает. Я смотрю в его удаляющуюся спину, гадая, что, черт возьми, сподвигло его на этот комментарий. Что я сделала, чтобы заслужить его гнев? Разве это не он отверг меня?
Я отказываюсь чувствовать себя виноватой. Отказываюсь бежать за ним и спрашивать, почему. Спрашивать, в порядке ли он. Узнавать, разговаривает ли до сих пор с этой ужасной стервой, которая так старательно морочила ему голову.
В ярости хватаю пустой поднос и собираю пивные бутылки. Они катаются туда-сюда и гремят, стукаясь друг о друга. Джен наконец появляется в комнате, ничего не зная о шуме, который стоял тут всего несколько минут назад, и я улыбаюсь от облегчения, когда она подходит ко мне.
– Почему здесь так тихо? – спрашивает она.
– Двое чуть не подрались. – Я решаю не упоминать, что поводом для драки была я сама.
Джен закатывает глаза и начинает помогать мне убирать со столов.
– Неудивительно. Соберите толпу мужчин с повышенным уровнем тестостерона в тесную комнатку, и смотрите, как они начнут бить себя в грудь, пока не выяснят, кто из них самый сильный.
Я не отвечаю, продолжая убирать, а затем выскальзываю из комнаты к бару, где сбрасываю все в мусорное ведро, бутылки гремят очень сильно, и этот звук соответствует моему состоянию. От раздражения мне хочется зарычать на тех – а их довольно много, – кто смотрит в мою сторону.
Дерьмо. Ужасно хочу курить.
– В чем дело? – Ти возникает ниоткуда, напугав меня.
– Э-э… – Не знаю, что сказать. Не хочу, чтобы дурацкая вспышка страха показала, что я не могу выполнять свою работу. Не хочу говорить о том, что случилось, она же может спросить о причине драки и о моем участии во всем этом.
Поэтому просто пожимаю плечами.
– Парни отстой.
Точно. Достаточно близко к правде.
На ее лице появляется выражение неприкрытой симпатии.
– Да, согласна. Слушай, пойди и немного остынь. Ты выглядишь так, словно скоро взорвешься.
– Но я только что брала перерыв…
– Я прикрою. У тебя есть пять минут. – Ти улыбается, гладит мою руку и направляется к отдельному кабинету для вечеринок.
А я выхожу на улицу, мне очень нужно покурить.
Глава пятая
Ни один шрам не заставит меня любить тебя меньше.
Дрю
Она ушла. Вот она со мной в одной комнате, дышит тем же воздухом, а потом Тай Вебстер решает вести себя как последняя свинья и оскорбляет ее. Девушку, которую я люблю. Девушку, с которой так давно не был, и потому дыхание перехватывает лишь от того, что смотрю на нее, а сердце откликается болью.
Поэтому я поступил как любой парень, защищающий свою девушку. Кинулся на Тая. Готов был выбить из него все дерьмо, пока товарищи по команде не стали разнимать нас. И Фэйбл. Вцепилась в меня и оттащила от него. Ей я позволил. Смотрел в ее глаза и слушал ее мольбы. Только из-за нее я остановился.
И из-за нее надрал бы ему зад. Даже если она уже не моя девушка.
Кто в этом виноват?
– Чувак, ты должен извиниться перед Таем. – Логан стоит передо мной и выглядит слегка протрезвевшим. Думаю, стычка привела в себя многих. – Не хочу, чтобы друзья дрались на моем дне рождения.
– Пусть он извинится перед Фэйбл, тогда поговорим, – качаю я головой. Прежний кайф пропал, исчез, испарился. Вот отстой, это помогло забыться хоть на какое-то время.
А потом она вошла в комнату. Красивая и сексуальная, желанная. Но что-то в ее внешности изменилось. Она выглядела как моя Фэйбл и… не была ею.
– Черт, да кто такая Фэйбл? – Логан хмурится.
– Официантка, которую он назвал шлюхой. – Я так зол, что едва могу произнести это слово.
Логан вздыхает.
– Ну, ты же знаешь. Девчонки для него пустое место.
– О да, но ему неплохо бы научиться проявлять немного уважения. – И выхожу из комнаты прежде чем почувствую соблазн вернуться и закончить разборки с Таем. Опустив голову, иду по коридору, пока не нахожу дверь, которая ведет во двор ресторана. Мне нужно остыть. Проветрить мозги. Да просто придти в себя.
Уверен, больше никто не захочет со мной общаться. Я пытался затеять драку с товарищем по команде из-за девушки, которую все считают шлюхой, а это полная фигня. «Братья прежде шлюх» – очередной дерьмовый штамп.
Неважно, вместе мы или нет, Фэйбл всегда будет для меня на первом месте.
Толкнув дверь, оказываюсь в узком переулке. Запах сигаретного дыма угадывается в воздухе безошибочно, и я смотрю направо, чтобы увидеть ее. Фэйбл. Которая сидит на краю огромного опрокинутого пластикового ящика и дымит раковой палочкой так, словно это последняя надежда на спасение.
– Знаешь, курить вредно. – Я говорил ей это на обеде в загородном клубе. Тем вечером я впервые поцеловал ее, впервые попробовал на вкус, ощутил ее тело под своими руками, услышал, как она дышит, возбуждаясь.
Она посылает мне испепеляющий взгляд, выдыхая дым в мою сторону.
– Тогда уходи и не дыши отравленным воздухом.
Я застываю на месте. Боюсь подойти к ней из-за страха, что она велит мне убираться, чего я и заслуживаю.
– Рад найти тебя. Хотел поговорить.
– Правда? – Она выгибает бровь, сигарета дрожит в руке. – О чем же нам еще говорить? Я ведь уже приняла твое четкое и громкое заявление, когда не услышала в ответ ни слова.
– Ты права. Я повел как полный придурок. И полностью заслужил твой гнев. – Делаю глубокий вдох. – Слушай, знаю, я поступил неправильно. Не следовало уходить от тебя.
– Ты не просто ушел. Ты избегал меня два месяца. И продолжал бы держаться подальше, если бы не увидел сегодня. Разве не так? Возможно, ты хотел избавиться от меня навсегда? – Наклонившись, она тушит сигарету в стоящем у ног лотке.
Я смотрю на Фэйбл. Невыносимо видеть ее рядом после долгой разлуки. Красивая, злая на меня и такая… господи. Не знаю, что и думать. Вновь увидеть ее – словно ощутить как миллион электрических импульсов запульсировал в венах, парализуя и одновременно заставляя действовать. Я… поражен.
Все, что я знаю: она нужна мне. Больше, чем когда-либо.
– Не знаю, что я собирался делать, – наконец признаюсь я.
– Как всегда. Я чувствую себя куклой. Пустой миленькой куклой, забытой всеми на полке. Откуда меня – ты или кто-то другой – достают каждый раз, когда захотят немножко поиграть. Ровно столько, чтобы обнадежить, заставить поверить в то, что до меня кому-то действительно есть дело. А потом снова забывают. Словно я вообще не существую. – Она откидывает голову назад и смотрит в темное небо. – Мама попала в самую точку, когда назвала меня Фэйбл, так ведь? В реальности я ни для кого не существую.
– Для меня ты реальна, – шепчу я. Очень реальна, и невозможность прикоснуться к ней причиняет физическую боль.
Безумно хочу сжать ее в объятиях.
Она встает и скрещивает руки перед собой. Ее грудь приподнимается так, что сквозь тонкое белое кружево топа можно увидеть адски сексуальный черный бюстгальтер. Этот наряд убивает меня. Хочется сорвать его и одновременно накинуть на ее плечи пальто, чтобы другие парни не видели этого.
– Не могу так сделать, Дрю. Не могу притворяться, что увидеть тебя спустя столько времени – ничего для меня не значит, потому что мое сердце разрывается на части. – Она смеется, но совсем невесело. – Думаю, лучше нам держаться подальше друг от друга. Видеть тебя слишком больно.
Сердце обрывается. Рассыпается в пыль. Просто не могу поверить, что она говорит это. Преодолевая панику, угрожающую поглотить меня, я делаю к ней шаг.
– Фэйбл…
Она отступает, испуганная, как будто ей некуда деться, и от этого я чувствую себя дерьмово.
– Тебе пора идти.
Еще один шаг к ней, и она снова отступает, упираясь спиной в стену. Она в ловушке и понимает это, а я могу только благодарить бога, что ей от меня не сбежать.
– Ты ведь не хочешь, чтобы я ушел.
– Хочу, – кивает она, на лице застыла решимость, но голос слаб.
Подхожу совсем близко, вторгаясь в личное пространство девушки. Ее тепло, запах обволакивают меня, я хмелею и опираюсь ладонями в стену над головой Фэйбл, мои руки пленяют ее. Она попалась, и я смотрю вниз на красивое, сердитое лицо, а в голове только одна мысль: поцеловать и смазать к черту ярко-красную помаду.
– До которого часа ты работаешь? – спрашиваю я, голос низкий, мысли… грязные. Хочу заполучить ее домой. Голую. В свою кровать. Невозможно, ведь я сам разрушил хрупкое чувство между нами, но надеюсь, что смогу все вернуть.
Дрожь ее тела подсказывает мне, что и она меня не забыла. Глубоко в глазах прячется тоска, и я знаю – у меня есть шанс.
– Слишком поздно, чтобы встречаться с тобой. – Она толкает меня, ее руки ложатся мне на грудь, и я шиплю как от ожога.
Но черт. Так и есть. Спустя столько времени почувствовать на себе ее руки – словно получить клеймо. В одно касание она заявила на меня права.
И понятия не имеет, что все эти месяцы я принадлежал только ей.
Без задней мысли наклоняюсь и тянусь к ее губам, но в последний момент она отворачивается, и я целую щеку. Она вздрагивает, мелкие судорожные вздохи вырываются из приоткрытых губ, а я закрываю глаза, отчаянно пытаясь упокоить биение сердца, пока прижимаюсь к щеке.
– Я реально облажался, правда?
Фэйбл кивает, глубоко вдыхает и отнимает руки от груди.
– Правда.
– Скажи, что сделать для тебя. – Мне нужно знать. Не могу позволить ей думать, что между нами все кончено.
Она все еще не смотрит на меня, словно боится посмотреть в глаза.
– Слишком поздно. Ничего не поделать. Между нами все кончено.
Я отрываю ладонь от стены, беру ее за подбородок и заставляю взглянуть на себя. Большие, испуганные глаза встречаются с моими, и на мгновенье я потерян. Мы снова в гостевом доме моих родителей и стоим на пороге чего-то большого. Серьезного. Эта девушка была у меня в руках, а я принадлежал ей. Но оказался трусом, позволил ускользнуть, а теперь вот смотрю на нее.
Она… другая. Вся ее жизнь изменилась за считанные недели. А я так ничего и не предпринял. Она двигается дальше, а я застрял на месте.
Осознание этого ошеломляет.
– Мне нужно возвращаться к работе, – шепчет она. – А тебе пора идти к друзьям.
Глажу ее лицо, позволяя пальцам пробежаться по тонкой линии подбородка. Она закрывает глаза, я замечаю, что она почти незаметно сглатывает, наклоняюсь и на этот раз я соединяюсь с ней так, как отчаянно хотел все это время. Мой рот накрывает ее, дыхание смешивается, я пробую такой сладкий таинственный вкус ее губ. Она мгновенно раскрывает их, и я пользуюсь этим. Мой язык скользит внутрь, сплетаясь с ее.
Не могу сдержать стон, и она первой разрывает поцелуй. Мы одновременно открываем глаза и молча смотрим друг на друга. Она опять не сводит взгляда с моих губ. Знаю, чего она хочет.
И я тоже.
Этот момент доказал, что мы не в силах устоять друг против друга. Мне нужно что-то сделать или сказать, чтобы продолжить эту связь.
Она нужна мне. И я ей нужен, знаю.
– Фэйбл, все в порядке?
Мы оба поворачиваем головы и видим парня, стоящего метрах в пяти от нас. Он большой, грозный, одет в черное, его взгляд становится пронзительным, когда задерживается на мне. Похоже, хочет надрать мне зад.
Отлично. После подобного вторжения наши чувства взаимны.
– Все хорошо. Уже возвращаюсь к работе. – Она отталкивает меня, я отступаю и позволяю ей сбежать. Так просто.
Фэйбл не смотрит на меня, пока идет внутрь. Не говорит нам обоим ни слова, и мы остаемся один на один, изучая друг друга. Он старше – лет тридцати и здоровый.
Но я выше. И шире. И мог бы сделать его, если нужно.
Даже думать об этом абсолютная нелепость.
– Ты кто, черт возьми? – спрашивает он тихо, но угрожающе.
– Могу спросить тебя о том же, – возвращаю я вопрос.
Он скрещивает руки на груди.
– Я ее босс.
Вот черт. Не хочу устраивать Фэйбл неприятности на работе. Тут явно круче, чем в La Sallle, и уверен, работать здесь ей нравится гораздо больше. Держу пари, и платят тут получше.
– А я ее парень.
Он поднимает брови и усмехается.
– В самом деле? Забавно, она ничего не говорила о тебе, когда мы были вместе вчера вечером.
Я так шокирован его словами, что, когда прихожу в себя и обретаю голос, придурок уже ушел.
Фэйбл
Спешу вернуться в приватный кабинет для вечеринок. Я благодарна Дрю, что он не идет за мной. И еще больше Колину по той же самой причине. Хотелось бы улизнуть в уборную, собраться с мыслями, сделать глубокий вдох, но нужно помочь Джен. Несправедливо перекладывать это на Ти, у которой совсем другие обязанности.
Но не могу перестать дрожать. Вдыхая глубоко, чувствую запах. Знакомый чистый аромат Дрю цепляется к коже, одежде. Сжимаю губы и облизываю их.
Боже, я все еще ощущаю вкус. Всем телом чувствую его, не знаю, выдержу ли. Сказанные им слова, моя реакция на прикосновения, поцелуи…
Хочу его. Но не могу. Он провел меня через ад и обратно, и, тем не менее, от одного его взгляда и нескольких слов, я готова на все.
Дрю Каллахан – моя абсолютная слабость. Как наркотик, которого никогда не бывает достаточно. Моя зависимость, и если честно, я не собираюсь избавляться от этой зависимости в ближайшее время.
Проскальзываю в кабинет и вижу Джен – она стоит в углу у двери. Ти, должно быть, ушла, и я сразу чувствую себя дерьмом.
– Все в порядке? – спрашивает она, когда я подхожу ближе.
Тихий вопрос Джен вырывает меня из мыслей о Дрю, и я доверительно ей улыбаюсь.
– В порядке. Просто устала.
– Парни уже расходятся. – Она изучает меня внимательным взглядом. – Я слышала, о чем они говорили. Они придурки, Фэйбл. Не бери в голову.
Отлично. Значит, они продолжали говорить о том, какая я шлюха. Перед моей новой коллегой и, возможно, подругой.
– Может, все эти разговоры – правда. – Распрямляю плечи и застываю, демонстрируя отвагу перед лицом неудачи.
– Плевать. – Джен пожимает плечами. – Разве я могу судить?
Думаю, у этой девушки есть шанс мне понравиться. И, возможно, стать подругой. Не помню, когда последний раз у меня была близкая подруга.
Мы наблюдаем, как футболисты выходят из кабинета, большинство из них, проходя мимо, искоса на нас посматривают. Именинник единственный бросает нам извиняющийся взгляд, и, поравнявшись с нами, одновременно сует одну стодолларовую купюру в мою ладонь, а другую – в руку Джен.
Что же. Невыносимый вечер окупился. Немного.
– Мы продолжим вечеринку в другом месте. Тут скукотища. – Тай останавливается прямо передо мной, дыша пивным перегаром в лицо. От отвращения морщу нос. – Хочешь пойти с нами? Захватить подружку? Развлечем обеих, обещаю.
– Да пошел ты, козел, – бормочет Джен, сильно удивляя Тая.
И меня.
Улыбаясь, киваю в ее сторону.
– Ты слышал даму. Так что… пока.
Он молчит и долго смотрит на нас, раздувая ноздри, и потом уходит.
– Вот придурок, – говорит Джен, качая головой. – Не могу поверить, он такой…
– Бесстыжий? Грубый?
– Все вместе, и упаковано в отвратительный мешок с дерьмом. Бракованный.
– Что ты имеешь в виду?
Мы с Джен начинаем убирать комнату.
– Он неплохо выглядит. Но такая красота пропадает зря, – пожимает она плечами. – Давно заметила, чем красивее парень, тем он больший придурок.
А в этом есть смысл.
Входит Колин и смотрит на меня так, словно искал последние несколько дней.
– Кто этот парень, с кем ты говорила?
И вопрос, и тон его голоса меня удивляют.
Краем глаза вижу: Джен смотрит на нас. Но мне действительно не хочется говорить об этом в ее присутствии.
– Джен, можешь выйти на несколько минут? Помоги немного в баре, – просит Колин, не сводя с меня глаз.
Она молча уходит, мы остаемся одни. Шум ресторана затихает, ноги дрожат, я жду, когда топор упадет на мою шею. Чувствую, он собирается уволить меня. Именно сегодня, когда я наконец почувствовала себя достаточно комфортно и уведомила La Sallle, что ухожу.
Клянусь, если придется, буду умолять их о том, чтобы меня взяли обратно.
– Мне не нравится, когда бывшие парни трутся вокруг персонала моего ресторана и ведут себя собственнически, – говорит Колин.
Его слова поражают меня.
– Бывшие парни? О ком ты говоришь?
– Парень, с которым я застал тебя на улице, сказал мне, что он твой бойфренд.
Я открываю рот, но не могу произнести ни слова. На душе до сих пор противно от последних слов Тая, и поэтому сначала я думаю, что Колин говорит о нем. Но он имеет в виду меня и Дрю. Ту сцену, где Дрю обнимал меня, прижимал к себе, целовал.
– Больше нет, – наконец отвечаю я, ведь насколько могу судить, мы не вместе. На самом деле мы никогда не были вместе.
Однако Дрю назвался моим бойфрендом? Это сбивает с толку….
– Может, тебе стоит объяснить ему это. Я видел, как он все еще околачивается у ресторана. Словно ждет тебя. – На лице Колина проступает брезгливое выражение. Он не хочет иметь дело с моими личными проблемами, если они затрагивают его бизнес. И винить его нельзя.
Чувствую, что облажалась по полной.
– Прости. Не возражаешь, если я пойду посмотрю, здесь ли он еще? Скажу ему, чтобы уходил. – Слабенькое оправдание. Просто хочу снова увидеть Дрю, хоть на секунду.
– Избавься от него любым способом. – Колин машет рукой в сторону двери.
Я уже иду, но он останавливает меня, хватая за руку и не давая выйти.
– Если у тебя появляются проблемы, ты сама становишься проблемой. Понимаешь, верно?
Киваю, от смущения мне хочется сбежать. Но я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. Пусть знает, что я не собираюсь рисковать работой из-за парня. Оно того не стоит.
– Понимаю. Прости. Больше не повторится.
– Хорошо бы. – Его голос смягчается, как и хватка, и он медленно выпускает мою руку. – Ты мне нравишься, Фэйбл. Не хочу потерять тебя из-за твоих личных неурядиц.
Ох. Его честность – это больно, но мне нужно принять факт, что я тот самый подчиненный, из-за которого сегодня возникли проблемы. Случилась драка. Да, ребята напились, но спор начался из-за меня. Распутное – и не такое уж распутное – прошлое настигает меня и портит мое будущее.
Спешу по узкому коридору, ведущему к задней двери, распахиваю ее и выхожу во двор, но там пусто.
Дрю ушел.
Взглянув на стоянку, вижу его с остальными идиотами. По какой-то глупой причине чувствую себя обманутой. Ему на самом деле даже не нравятся эти парни. Он сам признавался во время нашей с ним недели, что никогда не вписывался в их компанию.
Так что он делает? Почему стоит с ними? В недоумении смотрю, как он садится в машину одного из них, свою оставив на стоянке. Он действительно… уезжает с ними. Я ошеломлена.
Раздражена.
Без лишних раздумий возвращаюсь в ресторан в поисках Колина. Нахожу его в холле у стойки хостесс, подхожу и легко касаюсь плеча, чтобы он обернулся ко мне.
– Проблема решена, – уверенно сообщаю я, но не чувствую, что проблемы закончились. Лгу Колину о разговоре с Дрю, хотя я не далека от истины. Дрю не появится здесь, чтобы докучать мне.
Я не позволю.
– Ты с ним поговорила? – Колин скептически поднимает бровь.
Киваю.
– Конечно. Попросила больше не приходить. Нам не нужны неприятности.
Колин разглядывает меня. Смотрит на меня как на ничтожество. Которым я, собственно, и являюсь.
– Если он вернется, я буду очень зол. На вас обоих.
– Знаю, – сглатываю я.
– Терпеть не могу неприятности в ресторане. Мне не нравится, когда сотрудники встречаются друг с другом, не нравится, когда поблизости трутся ревнивые бойфренды и подружки, желая застать своих партнеров в щекотливом положении. Я устал от этого дерьма. Хочешь работать здесь, Фэйбл – стань правильной и примерной. Знаю, в личной жизни я тебе не указ, но в рабочее время – мое время, ожидаю, что ты будешь придерживаться моих правил.
Тиран. Его слова и отношение меня удивляют. Как правило, он более сдержан.
– Понимаю. Прости. Это больше не повторится.
Колин кивает и молча уходит. Почти уверена, что больше такого не произойдет, потому что я чертовски зла на Дрю, и совсем не хочу его видеть.
Он уехал с теми ребятами. Уехал тусить и совершать всякие безумства, на которые только субботним вечером способна толпа возбужденных пьяных спортсменов. И он поперся с ними. Возможно, собирается еще напиваться, заигрывать с девчонками и приставать к ним, все такое.
Слезы застилают глаза, и я моргаю. Я ему не хозяйка. Перед этим сама его отвергла. Дала полное право делать все, что он, черт возьми, захочет.
Так почему же я расстроилась? Почему чувствую, что он каким-то образом все еще принадлежит мне?
Глава шестая
Не сдавайтесь только потому, что стало трудно.
Дрю
Меня привели в стрип-клуб, расположенный на окраине города: маленькое, невзрачное здание с яркой вывеской, вспыхивающей огнями в непроглядной и холодной ночи. «Золотоискатели» – так называется это место. Слышал о нем раньше, но никогда не бывал.
Обычно я отказывался, динамил, да что угодно. Но когда Джейс спросил, хочу ли поехать сюда вместе с ним, я охотно согласился. Еще не отошел о того, что наговорил мне чертов босс Фэйбл.
Ее босс. Она мутит с боссом. Не могу поверить. Все еще чувствую внутри огромную пустоту. От которой даже ноги подкашиваются. Я не знаю, что об этом думать. Не могу думать. Слишком сильно болит.
Поэтому я ушел. Как обычно, сбежал от проблем. Забавно то, что в этот раз я нахожусь среди людей. Среди парней, которых знаю и хотел бы видеть друзьями. Интересно, психотерапевт гордилась бы мной? По крайней мере, этим поступком на фоне общего отказа от решительных действий.
Определенно я пьян сильнее, чем был, когда мы только приехали, но все еще зол. На Тая за то, что он оскорбил Фэйбл. На Фэйбл за то, что меня оттолкнула. Ничего не вышло. Пытался держаться подальше и вот – оказался рядом. Мы неизбежно вновь и вновь сталкиваемся друг с другом. Как я мог подготовиться к такому потрясению – увидеть ее там? Красивую. Сердитую. Считая ее своей, в то время как она уже открыла новую страницу жизни.
Боль пронзает меня, и я позволяю себе почти физически ощущать эмоции, пока мое тело впитывает алкоголь. Ненавижу, когда эмоции берут надо мной верх. Как правило, я сразу цепенею. Прошлые переживания сделали меня несокрушимым, мне несложно воздвигнуть барьеры и притворяться, что все в порядке – или делать вид, что это больше не имеет значения.
Хотя она имеет значение. По крайней мере, имела.
Поэтому я дуюсь как ребенок и разглядываю полуголых женщин, что крутятся вокруг шеста на сцене. Пялюсь на бесстыдно выставленные напоказ привлекательные тела. На их лицах скука, словно они выступали уже миллион раз, и, вероятно, просто ненавидят делать это. Клуб набит под завязку, похоже, мы тут самые молодые, и пиво льется рекой.
Прямо мне в горло, да так быстро, как только успеваю глотать.
– Веселишься? – толкает меня Логан с явной хитринкой во взгляде.
Он пьянее меня, но ведь он и есть причина этой вечеринки. И может стоять тут с такой самодовольной ухмылочкой, верно? Мне нечего терять, нет ничего, кроме печали, которую следует утопить.
Горе мне. Я как дурацкая заезженная пластинка.
Пожимаю плечами.
– Отличное пиво.
Логан смеется.
– Пиво дерьмовое. Но женщины отличные. И у всех большие сиськи. – Он кивает головой в сторону темнокожей девицы, танцующей в паре метров от места, где мы сидим. – Тай организует с ней приватный танец для меня.
Я хмурюсь. Даже имя Тая меня бесит. Все это время мы сидим в разных концах зала, вообще никак не общаясь. Наверно, это к лучшему, ведь подойди он ко мне снова, я бы врезал ему.
И лупил его, пока он не оказался залит кровью и покалечен. Вот тогда я почувствовал бы хоть какое-то удовлетворение. Не знаю, почему все еще чувствую потребность защищать Фэйбл, когда она крутит с другим парнем, а я оплакиваю собственную потерю.
Черт.
– Уверен, он и для тебя может устроить приватный танец, – продолжает Логан.
– О нет. Не хочу. – Качаю головой и залпом допиваю оставшееся пиво. Мне жарко. Голова кружится. На этот раз я определенно съезжаю с катушек, но мне наплевать.
– То, как ты отказываешься, заставляет меня еще больше хотеть устроить тебе это.
Я поворачиваюсь, чтобы увидеть ухмыляющегося Тая с пивом в руке. Мечтаю стереть с его самодовольной рожи эту ухмылку, но я по-прежнему спокоен. Расслаблен.
– С чего бы тебе хотеть тратить деньги на приватный танец для меня? Закажи себе.
Тай смеется.
– Хочу увидеть тебя в неловком положении, Каллахан. Знаю, тебе тут не место. Черт, да я удивлен тем, что ты здесь, с нами! Но еще больше удивлен, что ты пытался двинуть мне из-за той глупой девчонки.
Молчу. Я тоже удивлен, но не собираюсь сообщать ему об этом.
– Ты знаешь Фэйбл? Был с ней или что-то вроде того? – Тай качает головой. – Я был с ней как-то раз, давно. Почти забыл.
Если он начнет вдаваться в детали их якобы забытого свидания, я точно разобью ему лицо.
– Я не так хорошо ее знаю, – выпаливаю я, каждое слово как бритва, я абсолютный лжец. – Но ты не должен проявлять неуважение к женщинам. Так себя ведут придурки.
– Никогда не отрицал, что я придурок. – Ухмылка исчезает с лица Тая. – Поэтому, приятель, я уже заказал тебе приватный танец. С одной довольно милой маленькой блондинкой, которая напомнила мне нашу общую подружку. – Он делает движение головой, и я оборачиваюсь.
– Привет. – Стриптизерша улыбается мне, такая блестящая и фальшивая, что я на секунду теряюсь. На первый взгляд очень напоминает Фэйбл или, скорее, псевдо-Фэйбл с моего курса, но потом понимаю: в ней нет ничего общего с моей любимой девушкой.
Эта фальшивка выше Фэйбл, стройнее, у нее плохая кожа и волосы короче. Ногти длинные и покрыты неоново-розовым лаком. Она откидывает волосы за спину и выставляет грудь, твердые соски натягивают тонкую ткань ярко-розового бикини.
Тай упирается рукой мне в спину и подталкивает к девушке.
– Не хочешь хорошенько поприветствовать свой подарочек? Должен же ты уважать женщин и прочее дерьмо, так?
Кретин.
– Ты ничего не должна, – говорю ей, не обращая внимания на гаденький смешок Тая. Оглядываюсь в поисках Логана, но он давно ушел. Возможно, получать свой собственный танец.
Девушка хмурится.
– Он заплатил. Это моя работа.
– Просто оставь деньги себе, – предлагаю я, хватая ее за руку, чтобы отвести подальше. Туда, где мы сможем притвориться, что делаем это, а не устраивать шоу для всех.
Она качает головой, касаясь моей груди свободной рукой.
– Не нравлюсь?
Изучаю ее мутным взглядом. Если прищурить глаза, то почти сойдет за Фэйбл. Она гладит меня по предплечью, легкое прикосновение заставляет меня задрожать.
– Давай, – бормочет она низким голосом.
Соблазняющим.
Этого ни в коем случае нельзя допустить, но я позволяю отвести себя к стулу, и она толкает меня в грудь, не оставляя иного выбора, кроме как сесть. Тяжело падаю на стул, голова идет кругом, музыка начинает звучать, а женщина на сцене двигаться.
Как и женщина прямо передо мной.
На мгновение позволяю разыграться своей фантазии. Вместо незнакомки передо мной Фэйбл. Танцует для меня, ее движения прекрасны, губы изогнулись в обольстительной улыбке, глаза светятся. Я смотрю в ответ, во рту пересыхает, мышцы становятся напряженными, по телу разливается тепло…
Но смех Тая возвращает меня к реальности.
Девушка улыбается, положив руки на мои плечи, едва прикрытые груди почти уткнулись в лицо, пока она крутится и извивается в такт музыке. Ее бедра движутся и толкаются ко мне, когда она отводит руки за спину, ловко расстегивая лямки бикини так, что оно падает прямо на пол.
У нее небольшая грудь и большие соски, ничего общего с Фэйбл. Конечно, она совсем другая. Мне нужно прекратить всех женщин сравнивать с ней. Это ошибка. Черт, это болезнь. Мне нужно лекарство и быстро, так как у нее уже есть кто-то другой.
Осознание болью отзывается у меня в животе.
– Сунь сиськи ему в лицо! – кричит Тай, стриптизерша отбрасывает волосы и смеется, приближая грудь так, как скомандовал Тай, трется о мое лицо. Я чувствую исходящий от нее запах пота, алкоголя и дешевых духов и морщу нос.
Да это вовсе не моя девушка. И ни одна их тех, в ком я когда-либо был заинтересован.
– Ты горячий, – шепчет танцовщица, я отклоняю голову назад, и наши взгляды встречаются. – Хочешь, встретимся после работы? Моя смена заканчивается в час.
Я медленно качаю головой.
– Не думаю.
Девушка так легко предлагает себя – судя по всему, я не первый, кому она сделала подобное предложение.
Стриптизерша обиженно надувает губки.
– Спорим, у тебя есть подруга? Вся такая скромная и прелестная.
– Да, подруга есть. – Поддельная, которую я потерял несколько месяцев назад. Но проще согласиться, чем объясняться.
Она уже не дуется, но хмурится.
– Уверена, твой друг, который купил тебе танец, свободен, да? Не сомневаюсь, большинство девушек будут недолго терпеть его дерьмо.
Проницательная девица. Танцует для меня какие-то три минуты, но мы уже выяснили главное.
– Он определенно свободен.
– Конечно, свободен, – морщится она.
Танец заканчивается вместе с песней, и она, улыбаясь, отходит от меня. И как я не заметил, что даже цвет ее помады совпадает с ярко-розовыми ногтями и бикини. Помада блестит на свету, создавая на лице странный, неестественный эффект.
– Ты такой джентльмен. – Девушка наклоняется и подхватывает с пола бикини. – Прими как комплимент.
– Спасибо, – тихо говорю я, неподвижно сидя на стуле. Голова все еще кружится. Слишком много выпил и почти боюсь встать. Я мог бы завалиться, как идиот. – За танец и за комплимент.
Посылая мне еще одну улыбку, девушка забирает чаевые и направляется к Таю. Он сразу же хватает ее так, словно это его собственность. Он тащит девушку за собой, и его руки уже у нее на спине, на заднице. Она еще не надела бикини, но придурок уже лапает ее, засовывает в ухо язык. Она пихает его в грудь, а у меня возникает соблазн подойти и сказать, чтобы бежала от него, но потом я слышу хихиканье и понимаю: он нравится ей.
Он ей нравится.
Испытывая отвращение к себе, встаю и оглядываю зал, жду, пока пройдет головокружение. Здесь так темно и так много парней, что не могу разобрать, кто есть кто. Ни единого шанса найти своих приятелей в этой толпе. Мне чертовски нужно выбраться отсюда. Нужно попасть домой, но я нахожусь на другом конце города. Машина стоит у ресторана, где работает Фэйбл.
Вот я попал.
Нахмурившись, достаю телефон из кармана, изучаю темный экран. Я мог бы это сделать. Я практически отважился написать одно слово, которое, возможно, пришлет ее ко мне.
Или заставит бежать прочь без оглядки. Должно быть, так. Я не заслуживаю ее помощи.
Решив сделать это прежде, чем мои яйца окончательно усохнут и навсегда запрячутся внутрь, я набираю семь букв, которые одновременно делают меня счастливым и взрывают мой мозг.
Фэйбл
Телефон гудит в кармане, когда я уже собираюсь уйти. Уже поздно, до последней минуты ресторан был переполнен, и мои ноги убивают меня.
Проверяю сообщение и почти задыхаюсь от одного слова, которое заполнило собой практически весь экран, не позволяя игнорировать себя.
Зефирка.
Гнев вспыхивает внутри. Как он смеет использовать это слово? Что, черт возьми, он хочет? Неужели, чтобы я спасла его еще раз? Не могу поверить в такую наглость.
Но появляется беспокойство, и гнев стихает. А если он угодил в неприятности? Он ведь с теми придурками, которые ему не очень нравятся, и им, вероятно, не следует доверять. А если они что-то сделали с ним, и Дрю безвольно лежит на обочине дороги, истекая кровью?
Боже, мой воспаленный мозг сегодня перегружен.
Разъяренная своим волнением, я поспешно пишу ответ и отправляю, прежде чем успеваю остановиться.
Где ты, черт возьми?
Он отвечает в считанные секунды.
Золотоискатели.
Тьфу! Он просит меня забрать его из стрип-клуба? Хочу его убить.
Ну и как я попаду туда? У меня даже машины нет.
Через несколько секунд он отвечает снова.
Я оставил свою у ресторана.
Насупившись, всматриваюсь в слова, которые он только что прислал. Не могу сделать это. И не должна. Его спасение даст мне надежду, но я чувствую лишь отчаяние, когда дело касается Дрю. Он не стоит душевных мучений и драм.
Не так ли?
Но ключа-то нет.
Я набираю текст, ощущая прилив веселья. Как я поведу машину, если нет ключа?
– Подвезти?
Поднимаю глаза и вижу стоящего передо мной Колина, беспокойство написано на красивом лице. Телефон подает звуковой сигнал, и я читаю сообщение Дрю: подробная инструкция о том, где найти запасной ключ во внедорожнике.
Меня все больше и больше тянет отправиться и спасти его, и неважно, насколько эта идея дурацкая.
– Фэйбл?
– Да, хм, спасибо за предложение, но нет. – Улыбаюсь: мне нужно, чтобы Колин поскорее ушел – я же не хочу, чтобы он увидел, как уезжаю на машине Дрю.
Он, конечно, не знает, что это внедорожник Дрю, но Колин умный парень. Очень быстро сложит два и два.
– Уверена? – Он протягивает руку и касается меня, гладит кончиками пальцев, но я не реагирую. Это уже не вчерашняя я. Черт, еще четыре часа назад, до того, как Дрю вернулся в мою жизнь, что-то и могло бы произойти, но теперь я ничего не чувствую.
Абсолютно ничего.
Кивнув, улыбаюсь еще шире.
– Конечно. Меня подвезут. Но спасибо за предложение.
– Отлично. Тогда подхвачу Джен, значит, мы оба увидим тебя завтра?
Моя первая воскресная смена в ресторане начинается в середине дня и продлится всего четыре часа, так что я должна закончить довольно рано. И я вся в предвкушении. У нас с Оуэном планы. Либо завтрак, если только удастся вытащить его ленивую задницу из постели, либо поздний ужин после того как вернусь с работы. Может быть, даже посмотрим фильм, если сильно захотим.
Совместное времяпровождение с братом воспринимаю как нечто особенное. Он это заслужил. Я провожу с ним немного времени, да и мама тоже. Он сам по себе, и мне очень нужно побыть с ним. Четырнадцатилетний подросток не должен надолго оставаться в одиночестве.
– Увидимся завтра, – говорю я и смотрю, как Колин уходит с Джен к своей машине. Интересно, они пара? А если пара, то почему он флиртует со мной? Почему он вообще с кем-то флиртует? Не понимаю, что у них происходит.
Впрочем я даже не понимаю, что происходит между мной и Дрю, как же могу судить других?
Через пятнадцать минут я заруливаю на стоянку у клуба «Золотоискатели», объезжаю вокруг здания и вижу привалившегося к стене Дрю. Он стоит с опущенной головой, ссутулившись, руки засунул глубоко в карманы джинсов. Даже не слышит, как подъехала машина.
Опустив стекло с пассажирской стороны, я тихо свищу, и парень поднимает глаза, встречая мой взгляд.
– Подвезти? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь контролировать голос, но даже я слышу, как он слегка дрожит. А Дрю?
Надеюсь, нет.
Парень отлипает от стены и идет к внедорожнику, наклоняется к открытому окну, руками опираясь на дверь.
– Стало быть, нашла ключ?
– Говорила же тебе, что да. – Я написала ему, когда выехала. Он уже забыл или как?
Вдыхая, ловлю отчетливый аромат пива. Он пил. А когда Дрю выпьет, становится слегка неуправляемым. Хотя не всегда в плохом смысле. Не как все те парни, с которыми обычно встречалась мама. Эти типы из тех, кто не прочь использовать кулаки, доказывая свою правоту.
– Спасибо, что приехала забрать меня. – Дрю тянет за ручку, открывает дверь и забирается внутрь. Устроившись на пассажирском сиденье, закрывает окно, пристегивается ремнем и откидывается на спинку кресла с закрытыми глазами. – Я ценю это.
Это все? Это все, что я заслужила? А как же: о, боже, Фэйбл, ты героиня моего романа или нескончаемый поток заверений в вечной любви? Я, конечно, этого и не ждала, но, черт побери, мы не виделись и не говорили друг с другом два месяца, а тут вроде общаемся, и все это произошло всего за несколько часов.
Не знаю, могу ли я принять такой поворот, особенно, когда он ведет себя так, словно наше воссоединение – это нечто само собой разумеющееся.
– Нужно подсказать дорогу к моему дому? – спрашивает он, когда я выезжаю со стоянки.
– Хм, думала мы поедем к моему дому. – Не хочу ехать к нему. Как же я тогда вернусь к себе?
– Не могу сесть за руль. Я вроде как напился.
«Да ты точно напился», – подмывает сказать, но я держу рот на замке.
– И что? Если я отвезу тебя домой, то кто же отвезет домой меня?
– Позвони своему парню. – Дрю пожимает плечами, но сарказм в его словах очевиден.
– Моему парню? – Я останавливаюсь на красный сигнал светофора и поворачиваюсь к нему. Его глаза открыты, он смотрит на меня с подозрением. – О ком ты говоришь?
– О парне, который прервал наш разговор. Твой трахнутый босс, Фэйбл. Или лучше сказать: босс, который трахает тебя?
О. Мой. Бог. Проклятье, откуда у него взялась эта мысль?
– Мне следует прямо сейчас свернуть на обочину и выкинуть тебя в кювет.
– Давай. А я позвоню в полицию и скажу, что ты угнала мой автомобиль.
Кто этот парень? Я одариваю его злобным взглядом, который каждый раз до чертиков пугает Оуэна, когда адресован ему.
– Ты не посмеешь.
Он возвращает взгляд.
– Испытай меня.
Загорается зеленый, я резким движением нажимаю на газ и давлю на педаль так сильно, что мы оба подскакиваем на наших сиденьях. Внедорожник мчится с превышением скорости, шины визжат на асфальте, заставляя меня вздрогнуть. Дрю ругается себе под нос, но мне плевать. Пусть мощный автомобиль несет меня по дороге, стирая мысли, пока скорость не станет тем единственным, что я чувствую.
Но не могу контролировать разум, даже если сильно этого хочу. Мозг полнится вопросами. Почему он думает, что Колин и я вместе? Почему Дрю написал мне, если считает, что это правда? Почему он был в стрип-клубе? Лапал ли он стриптизершу? Клянусь, я чувствую запах дешевых духов на его одежде. Мысль, что он был с другой девушкой, щупал какую-то пустоголовую девку, в одно мгновение наполняет меня такой яростью, что нога упирается в педаль еще сильнее.
– Ты пытаешься нас угробить?
Его тихий голос возвращает меня в реальность, я сбрасываю газ и возвращаюсь к нормальной скорости.
– Прости, – бормочу я. Мне стыдно, что веду себя как дура.
Впрочем, рядом с Дрю я обычно именно так себя и веду.
Оставшийся путь мы молчим, только Дрю подсказывает мне, куда повернуть, чтобы добраться до своей квартиры. Чем дальше едем, тем приятнее становятся кварталы. Я завидую тому, что деревья тут высажены вдоль улицы, и газоны прекрасно ухожены и полны яркими всплесками цветов даже в середине зимы. В этой части города озеленители сохранили все клумбы и лужайки, и они в прекрасном состоянии.
В отличие от дворов и травы в моем районе, неподстриженной и испещренной коричневыми пятнами. И там, где я живу, нет никаких цветов. Но рядом с домом есть разросшиеся кусты. Они скрывают все недостатки зданий.
– Хорошее место, – комментирую я, заезжая на указанное мне парковочное место. Разумеется, стоянка крытая. И сам комплекс спрятан за воротами, защищен от всяких отбросов. Таких, как я. Уверена, здесь меня сочли бы нищебродкой.
– Тебе нужно позвонить своему парню, чтобы забрал тебя? – спрашивает Дрю глухим голосом. Звучит угрожающе.
Я глушу двигатель и поворачиваюсь к нему, надеясь, что скепсис на моем лице заметен.
– У меня нет парня.
Он поднимает брови.
– Значит, парень, который фактически послал меня, не твой бойфренд.
– Нет. Он мой босс. И все. – Я качаю головой, слишком раздраженная даже для объяснений.
– Так почему он сказал, что был с тобой вчера вечером?
Сижу с открытым ртом. Не могу поверить тому, что услышала от Дрю.
– Что?
– Так и сказал. Спросил, кто я, и я ответил: твой парень… Тогда он засмеялся и сказал что-то вроде: где же я был, черт возьми, когда он был с тобой прошлым вечером. – Губы Дрю сжимаются в тонкую линию. – Ты была с ним?
Боже, была. Это звучит ужасно. Правду признавать не хочу, но и лгать Дрю тоже. Больше никакой лжи между нами. Мы должны быть честными друг с другом.
– Да, – признаю я тихим голосом. Не хочу говорить, что Колин водил меня в салон красоты и заплатил за мое преображение, которого Дрю даже не заметил.
Он резко вздыхает и отворачивается. Челюсти стиснуты, мышца на щеке подрагивает – признак раздражения.
– Просто признайся, Фэйбл. Ты начала жить дальше. Не могу тебя винить. Сам все испортил, игнорируя тебя. Я сам напросился на это.
– Напросился на что? Я не с боссом! Не так, как ты думаешь. Мы определенно не вместе.
Он снова смотрит на меня.
– Не вместе?
– Нет, – говорю я, опять качая головой. – Мы не пара. Он мой босс. И я не кручу роман со своим боссом.
Дрю ничего не говорит, но его молчание заполняет салон автомобиля, словно нескончаемый поток слов.
– Послушай, ты бросил меня, помнишь? Я наконец пришла в себя, забыла тебя, а потом ты берешь и пишешь мне это глупое, глупое кодовое слово. Слушай, у тебя железные нервы. Не знаю, почему вообще поехала спасать тебя. А ты обвиняешь меня в том, что я кручу с другим, как настоящий ревнивый придурок. – Мне нужно высказать ему все дерьмо, так мы доберемся до правды. Мне нужна правда. Я слишком долго находилась в подвешенном состоянии: ждала его, ненавидела, любила, хотела убить и спасти.
Я устала. Он должен быть честен со мной, так мы сможем разорвать этот бесконечный круг лжи, или продолжим плыть по нему. Это будет сводить меня с ума и одновременно будоражить, все сразу.
– Не знаю, что и думать, – наконец произносит он. – То, что сказал этот парень, засело в моей голове, я постоянно думаю… об этом.
– Ты не имеешь права обвинять меня. – Делаю глубокий вдох. Дрю, возможно, сделал неверные выводы, но я начинаю думать, что Колин вовсе не помог моей ситуации, намекнув, что между нами что-то происходит. Точно не помог. – И кому ты поверишь? Парню, которого не знаешь, или мне?
Он поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. Его глаза сияют. Это видно даже при тусклом освещении салона, и я хочу к нему прижаться. Коснуться. Поцеловать.
– Тебе, – шепчет он. – Я хочу верить тебе.
Глава седьмая
Сотвори волшебство. Покори ее сердце без единого прикосновения.
Фэйбл
Я опешила от признания Дрю и все, на что я сейчас способна, просто сидеть и смотреть на него. Не знаю, что сказать, как реагировать, вообще ничего не знаю. Думаю, я все еще в шоке от того, что мы вместе сидим в его машине. Одни. Словно и не было последних двух месяцев, и мы вернулись в начальную точку.
Только сейчас я знаю все его тайны. Ну, большинство из них. И они ужасны. Он знает несколько моих секретов, хотя их не так много. С самого начала я была для него открытой книгой. Мать-алкоголичка, безработная неудачница. Я – обыкновенная безотцовщина. Все это Дрю уже известно. А еще мой братишка прогуливает уроки, покуривает травку, а я ничего не могу с этим поделать. Дрю немного знает об Оуэне. Или о моей собственной неуверенности и страхах, которые держат меня в ловушке такой никчемной жизни. Или о том, как чувствую, что должна постоянно заботиться о младшем брате, ведь мама забила на нас.
Единственное, что находится под моим полным контролем – это я сама и моя реакция на жизнь. А сейчас я могу контролировать только свою реакцию на Дрю. Поэтому сижу здесь и жду. Жду, что он заговорит первым. Молчу. Его очередь ходить.
Несмотря на предупреждающий звон в голове, хочу, чтобы он сделал этот первый шаг.
– Фэйбл, я… – Он замолкает и сглатывает. – Я недостаточно трезв, чтобы отвезти тебя домой.
Разочарование охватывает меня. Отличный первый шаг.
– Вызову такси. – Словно могу позволить себе потратиться, но что, черт возьми, в моих силах сделать еще?
– Нет. – Он качает головой. – Хочу, чтобы ты осталась со мной. Сегодня ночью.
Все внутри меня кричит: беги, беги далеко! Однако тонкий тихий голосок просит: останься. Просто поспать на диване и следующим утром проснуться обновленной после ночи, проведенной в доме любимого человека. Мы ничего не будем делать. А, может быть, даже поговорим. Может быть, он признается, почему попросил спасти его трогательной запиской, а потом не отвечал на мои эсэмэски и голосовые послания.
Да, я по-прежнему хочу получить ответ о причинах своего полного фиаско.
– Не могу, – шепчу я.
– Пожалуйста. – Он откашливается. – Ничего не случится. Обещаю.
Закрываю глаза: мои мысли и желания противоречат друг другу. Я веду войну сама с собой и ненавижу это. А может, я хочу жесткого, грязного, умопомрачительного секса с Дрю Каллаханом. Но данное мне обещание и джентльменское воспитание могут сыграть не в мою пользу. Парень – абсолютный рыцарь.
Но сегодня мне не нужен рыцарь. Мне нужен комфорт. Страсть. Я жажду всего, что Дрю может мне дать. Восхитительно горячие поцелуи, невероятные ласки…
– Мы поговорим. – Он тянется ко мне и берет за руку. Теплая ладонь, слегка шершавые пальцы, они гладят мою кожу, и я мгновенно реагирую. Тело покалывает, подскакивает пульс. Часом раньше Колин коснулся меня, и ничего подобного не произошло.
Дрю так смотрит на меня, что я хочу немедленно выскользнуть из одежды и обнажить ему собственную душу.
– Поговорим о чем?
– Я должен рассказать тебе о том… что происходит. – Он сжимает мою руку, и я закрываю глаза, переполненная ощущениями. Боже, его прикосновение так приятно. – Должен извиниться за наплевательское отношение к тебе.
Извинение – хорошее начало. Я могу обманывать себя, но все же хочу услышать, что он мне скажет. Мне нужны объяснения.
– Хорошо. Хотелось бы услышать твои извинения.
– Хочешь услышать их прямо сейчас?
– Да, начни с первого, – киваю я.
– Должно быть больше, чем одно?
Я смотрю на него и вижу: он меня дразнит. Это даже мило – то, как он смотрит на меня, улыбаясь.
– Определенно. – И киваю снова. – И первое хочу сейчас. До того, как мы выйдем из машины.
Выражение его лица меняется, он выглядит серьезно и торжественно.
– Фэйбл. Мне очень жаль. – Он поднимает мою руку и целует пальцы.
Его губы на моей коже превращают ноги в желе, а я даже не вставала. Его игривость делу не поможет. Мне нужно помнить, что он пьян. Его разум в тумане.
– Теперь пойдем со мной. Не сделаю ничего такого, обещаю. – Он выводит X в центре груди указательным пальцем.
– Честное скаутское.
– Ты действительно был скаутом?
– Нет, – улыбается он. – Но ты можешь мне доверять.
Знаю, что могу. Я хочу, чтобы он оставил мне пространство, позволил переварить все случившееся этим вечером, а еще я хочу его самого. В голове полный кавардак.
И так каждый раз, когда мы вместе.
Мы выходим из машины, и я без единого слова протеста иду за ним через парковку. Также молча позволяю вести меня к дому, хотя могу чувствовать его присутствие спиной. Резко вдыхаю, когда он кладет руку мне на талию, чтобы сориентировать в правильном направлении.
Он не отнимает руку, пока мы не подходим к входной двери. Словно сам нуждается в этой связи.
Мне она тоже нужна.
Когда он открывает дверь, то пропускает меня вперед, и я вхожу в его тихую, темную квартиру. Он щелкает выключателем, освещая комнату, в которой нет ничего, кроме дивана, кресла и телевизора с плоским экраном. Никаких фотографий, безделушек, беспорядка. Только необходимые вещи.
В комнате не хватает тепла. Здесь словно никто и не живет. Это напоминает мне того Дрю, когда мы встретились впервые. В той своей версии он ничего не чувствовал, вел себя так, будто его ничего не касается. Был бесчувственной оболочкой человека.
Мне нравится думать, что всего за несколько дней я его изменила. Научила чувствовать. Открываться и иметь дело с эмоциями, желаниями и потребностями. Мое влияние дало ему возможность быть нормальным, снова стать человеком.
Оборачиваясь, вижу его лицо. Взгляд расфокусированный, волосы спутались, а щеки бледны. Он выглядит усталым и немного безумным. И, тем не менее, хочу его коснуться. Почувствовать небритую кожу щеки, проследить пальцем линии выразительного рта…
– Хочешь поговорить?
Его вопрос пугает меня. Не похоже, что сам Дрю хочет поговорить. Вероятнее всего, он хочет свернуться клубочком в постели.
– А ты?
– Да, мне нужно многое сказать тебе. Но я пьян и, скорее всего, снова все испорчу. – Его голос нежен, и он трет щеку ладонью, делая именно то, что хотела сделать я секундой раньше.
Мои руки буквально зудят от желания его коснуться.
– Может быть, сначала нам нужно поспать. – Я еще не готова. Мой мозг лихорадочно работает, и я должна успокоиться. Плюс боюсь услышать, что он скажет. А если я не захочу слышать его объяснения? Что делать, если он просто решил побыть сегодня добрым и мягко меня отшить?
Но потом вспоминаю его ревность к Колину. То, как он смотрел на меня. Как ощущались его поцелуи и прикосновения рук.
Дрю все еще хочет меня. Знаю. И я хочу его. Скорее всего, остаться с ним на ночь будет ошибкой. Буду ли я достаточно сильна, чтобы противостоять ему?
Хватит ли ему сил устоять передо мной? Когда мы находимся в одной комнате, притяжение толкает нас ближе и ближе друг к другу.
– Могу я поспать здесь? – машу рукой в сторону дивана. Он большой и кажется очень удобным.
Хмурясь, Дрю качает головой.
– Ни за что. Я буду спать на диване. Ты можешь занять мою постель.
О боже. Я не могу это сделать. Постель хранит его запах. Стоит мне улечься на матрас и уткнуться головой в подушку, как мое воображение разыграется. Мы так давно были вместе, и вот он совсем рядом: хочу броситься к нему и ни за что никогда не отпускать.
– Я бы предпочла диван. – Голос дрожит, дышу глубоко, пытаясь контролировать эмоции, но я на грани. Совершенно расклеилась. Слеза бежит вниз по щеке, и я шмыгаю носом. Ненавижу плакать. Вообще редко плачу.
– Фэйбл. – Голос глубокий и низкий, резонирует во мне, и я опускаю голову. Не хочу, чтобы он видел мои бесполезные слезы. – Посмотри на меня.
– Нет, – качаю головой.
Он берет меня за подбородок и приподнимает лицо. У меня нет выбора, кроме как посмотреть на него. Его взгляд мрачнеет, пока он вытирает мои мокрые щеки.
– Ты плачешь.
Я сильно моргаю.
– Нет.
Он гладит мой подбородок большим пальцем, кончиком задевая нижнюю губу.
– Ненавижу себя за то, что заставил тебя плакать.
Закрываю глаза, слезы продолжают литься, склеивая ресницы.
– Просто… Не знаю, как можно с этим справиться. С тобой. С нами.
– Мне очень жаль. – Он придвигается ближе. Я чувствую жар его тела. А потом он губами касается моего лба, оставляя на коже неуверенный поцелуй. – Очень жаль. – Еще один поцелуй в висок. – Не знаю, как объяснить, почему я ушел. Мне было стыдно, что ты увидела все это. Ты заслуживаешь лучшего. – Целует кончик носа.
Не колеблясь, вжимаюсь в него, обнимая руками. Он большой, теплый и твердый, и на сердце становится легко, потому что он снова так близко.
– Я заслуживаю тебя, – шепчу ему. – Когда же ты это поймешь?
Мы затихаем на несколько долгих мучительных минут. Мой лоб прижат к его подбородку, руки сомкнулись вокруг талии. Он обнимает меня, его ладонь замирает на бедре. Вторая рука в моих волосах, поглаживает, зарывается пальцами в пряди, и я вздыхаю от его нежных прикосновений.
Не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Хочу забыть все наши беды и сосредоточиться только на нас двоих.
– Я не заслуживаю тебя, – наконец произносит он. – Ты так легко принимаешь меня, не обращая внимания на то, как сильно я тебя отталкиваю. Знай, это не нарочно. Просто… единственный способ решения проблем, который мне известен – сбежать.
Его честность разбивает мне сердце.
– И я учусь тому, что побег ничего не решает. – Он делает глубокий вдох. – Вижусь кое с кем. С психологом. Она очень мне помогает.
Я рискую поднять глаза и встречаюсь с ним взглядом. Он обеспокоен тем, что каким-то образом его признание расстроит меня. И говорю:
– Хорошо. Тебе кто-то помог все организовать? – Может, Дрю рассказал все отцу? Или по-прежнему хранит свои секреты?
– Нет, я нашел ее сам. Мы много говорили о том, что произошло. И о тебе.
– Обо мне? – Я в шоке. Он так легко меня бросил, я считала, что он забыл обо мне.
– Конечно, о тебе. – Он ведет пальцами вниз по моей щеке, и я делаю неглубокий вдох. – Ты понятия не имеешь, как важна для меня, так ведь?
Я медленно качаю головой.
– Когда ты ушел, я подумала, что все кончено. Думала, ты бросил меня.
– Никогда бы тебя не бросил. – Дрю сжимает губы. Интересно, он хочет сказать что-то еще?
Вот я хочу. Но не могу. Не могу так быстро вновь открыть ему свою душу. Не после всего, через что мы прошли. Мне слишком страшно.
Поэтому я принимаю простое решение. Даю ему то, что он предложил мне.
– Я тоже тебя не бросила, – шепчу я.
И прежде, чем успеваю сказать еще хоть слово, он притягивает меня ближе и прижимается губами к моим. Его губы мягкие, влажные и очень, очень настойчивые. Я легко раскрываюсь ему навстречу, наши языки сплетаются, его низкий стон меня заводит. Заводит нас обоих.
И с этого момента, знаю, я пропала.
Дрю
Наконец-то. Я целую ее снова, пробую, держу в своих руках. Чувствовать Фэйбл: это так хорошо, так невероятно правильно. В моей квартире, в моей жизни. Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить этот дар, но возвращать его не собираюсь.
Не позволю ей уйти. Никогда. Она очень нужна мне. Я чертовски сильно ее люблю.
И хотел рассказать ей об этом. Написал прощальное письмо и оставил, когда мы в последний раз были вместе. Теперь она передо мной, и мужество покидает меня. Боюсь, она может отвергнуть меня. По крайней мере, отвергнет слова и эмоции, стоящие за ними.
Вместо слов целую. Мне проще показать свои чувства, чем говорить о них.
– Возьми меня в свою комнату, – шепчет она в мои губы, первой разрывая поцелуй. – Отнеси меня в свою постель, Дрю.
Подхватив за ягодицы, поднимаю ее, и Фэйбл обхватывает меня ногами, руки обвивает вокруг шеи. Она словно пушинка, ее мягкое, соблазнительное тело прекрасно мне подходит, и, пока несу ее в спальню, она целует и облизывает мою шею. Она превращает меня в сталь, не знаю, смогу ли я выдержать пытку и моментально в нее не ворваться.
Проклятье, это должно длиться вечность. Хочу, чтобы время текло медленно и плавно. Быть с ней снова – это сбывшаяся мечта, и я хочу ею насладиться.
Но она извивается, горячее дыхание у шеи заставляет меня задрожать, и вот сейчас, я знаю, все произойдет слишком быстро.
Мы оба падаем на кровать, я осторожен, чтобы не рухнуть на нее: она такая маленькая. Идеальная. Удивительная. Совершенная. Я отстраняюсь и изучаю ее с ног до головы. Длинные волосы разметались по подушке, грудь быстро поднимается и опускается. Под кружевным топом соблазнительно виднеется черный атласный бюстгальтер, и я могу рассмотреть кремовую кожу плоского живота.
Отчаянно хочу целовать и лизать ее там.
Маленькие черные шорты отлично подчеркивают изгиб талии, линию бедер, длину ног. Я поднимаюсь на колени, старясь рассмотреть ее получше. Она открывает глаза, улыбка, возникшая на пухлых губах, обольстительна. Это работает. Фэйбл может соблазнить меня одним взглядом, одним словом, одним движением.
– Чего ты ждешь? – Она поднимает руку, захватывает пальцем петельку на поясе джинсов и тянет к себе, но я сопротивляюсь.
– Сначала хочу посмотреть на тебя.
Ее щеки розовеют.
– Позже все рассмотришь. Ты мне нужен, Дрю. Пожалуйста.
– Твоя одежда… – Качаю головой. – Убивает меня.
Она смеется.
– Тебе нужно увидеть и остальную униформу. Если не нравится эта, то и остальное запросто возненавидишь.
Вспышка ревности внутри, но я спокоен.
– Проблем нет, пока клиенты не касаются тебя.
Ее смех затихает.
– Ревнуешь?
– Если речь о тебе? Всегда.
Рукой забираюсь под топ, скользнув пальцами по животу. Она задерживает дыхание, дрожит в ответ на прикосновение, двигаюсь выше, пока не натыкаюсь на застежку лифчика, расположенную впереди.
– Ты моя. Знаешь ведь, верно?
Она медленно кивает, взгляд не отрывается от моих глаз.
– Я не была уверена. После того, что произошло между нами. Всегда хотела быть твоей, но ты оставил меня.
На миг закрываю глаза и злюсь на себя за то, что заставил эту прекрасную, идеальную девушку засомневаться в себе хоть на секунду.
– Я сделал тебе больно. Но я все исправлю, Фэйбл. Клянусь.
Застежка бюстгальтера легко расстегивается, и я готов увидеть ее всю. Хочу видеть ее голой, узнать: так ли она красива, как мне запомнилось; и она опять смеется, пока я нетерпеливо сдергиваю одежду, пытаясь помочь ей, хотя в итоге только мешаю. Она отодвигает мои руки и медленно раздевается, пока у меня пересыхает горло и твердеет плоть от вида обнаженного тела.
Вот черт, она еще прекрасней, чем я помню. Здесь темно, и мне плохо видно, поэтому я дергаю за шнур и открываю жалюзи. Легкий туман позволяет лунному свету проникнуть внутрь и посеребрить тело Фэйбл, пока остальная комната по-прежнему остается во мраке. Я охватываю ее взглядом, задерживаясь на каждом округлом, чудесном изгибе.
– Нравится? – Она раздвигает ноги одним соблазнительным движением, которое сводит меня с ума, и я с трудом сглатываю.
– Да, – бормочу я.
Фэйбл садится передо мной, ее грудь колышется, темно-розовые соски затвердели, и я не могу оторвать от них взгляд. Она обхватывает мои щеки руками и притягивает меня ближе, мягко целует в губы. Целует снова и снова, я тянусь к ней, сминаю грудь в ладонях, поглаживаю пальцами соски.
Она выгибается от ласк, поцелуи становятся более отчаянными, голодными, а потом моя рука скользит ниже, устраиваясь у нее между ног. Влажная, она такая влажная для меня, мой стон врывается в ее приоткрытые губы.
Мне нужно войти в нее прямо сейчас.
Вскочив с кровати, сбрасываю одежду, зная: Фэйбл наблюдает за каждым движением. Открываю ящик ночного столика и достаю презерватив. Купил их в надежде, что мы с Фэйбл когда-нибудь снова будем вместе. Черт, по крайней мере, у меня всегда была надежда.
Не теряя ни секунды, вскрываю упаковку и натягиваю презерватив. Мне так сильно хочется войти в нее – чувствую, что иначе взорвусь.
Она задумчиво вздыхает. Обернувшись, я вижу, как она без стеснения рассматривает меня.
– Что-то не так?
Фэйбл отводит взгляд, смотрит на меня, в ее глазах мелькает смущение.
– У тебя красивое тело. Ты ведь знаешь об этом, правда?
Нет, но один ее взгляд заставляет меня чувствовать себя красивым. Пара случайно произнесенных слов.
– Пытаешься смутить?
Улыбаясь, качает головой.
– Смущение делает тебя еще симпатичнее. И сексуальнее. Ты сложен словно бог, Дрю Каллахан. Если бы мы не спешили, я бы часами изучала твое восхитительное тело.
– Правда? – Я возвращаюсь к ней на кровать. Мы находимся лицом к лицу, наши тела – две идеальные фигуры рядом друг с другом. – Звучит многообещающе.
– О да. – Она кивает, кладет руку на мою грудь и ведет пальцами вниз. Мурашки волнами растекаются по телу от прикосновений. – Ты бы наслаждался каждым мгновением.
– Да? – Я толкаюсь бедрами, несильно и медленно. Возможно, это огромная ошибка, учитывая, насколько я уже близко к тому, чтобы кончить.
– Ммм-ммм. – Она, как кошка, выгибается подо мной, задевая головку, клянусь, если сделает так еще раз, я точно взорвусь. – Я бы использовала руки, пальцы, губы и язык. Пока ты наконец не стал бы умолять меня остановиться и прекратить мучения.
Ее слова рождают стон.
– Да я уже в агонии.
– Тогда позволь тебе помочь. – Она протягивает руку, обхватывает пальцами член, направляет в себя. Я медленно тону в ней, купаясь во влажном тепле, пока не достигаю глубины и удерживаю себя там так долго как могу, наслаждаясь ощущением тела, которое принимает меня так легко. И так красиво.
– Я скучал по тебе, – шепчу ей в губы, прежде чем поцеловать. – Сильно.
– Я тоже по тебе скучала. – Ее голос слаб, тело дрожит, и я медленно выхожу из нее, почти полностью, но только затем, чтобы погрузиться обратно.
Мы оба стонем от головокружительных ощущений и продолжаем мучительно медленно двигаться еще несколько сладких, отчаянных минут. Снова и снова погружаюсь, выхожу до конца и опять погружаюсь. Рядом с ней я чувствую себя прекрасно. В основании позвоночника начинает покалывать. Я собираюсь сильно кончить, но мне нужно убедиться, что Фэйбл сделает это вместе со мной.
– Фэйбл, – шепчу ей в ухо, толчки становятся жестче. Словно у меня нет никакого контроля над телом. Мне просто нужно кончить. И подарить ей оргазм.
– Ты близко? – Опускаю руку и касаюсь ее между ног. Тихий стон подсказывает мне, что я в нужном месте. – Пожалуйста, скажи мне, что ты близко.
– Очень, очень близко. Боже, Дрю. Пожалуйста… Господи, она такая горячая. Отчаянно нуждающаяся. Буквально вцепилась в меня. Я встаю на колени, беру ее за талию так, чтобы войти еще глубже. Она что-то бормочет шепотом, что-то сексуальное, хотя я ничего и не могу разобрать, и когда я достигаю той самой точки глубоко внутри, Фэйбл фактически взрывается в моих руках. Ее тело пронзает дрожь, голова откинута назад, пока она судорожно сжимается вокруг меня.
Посылая меня к собственному потрясающему, ослепительному оргазму. Я падаю на нее, тело содрогается, теплые волны накатывают еще несколько долгих, чудесных мгновений, и она обнимает меня, прижимаясь теснее и лаская спину. Успокаивает и возбуждает снова.
– Ты раздавишь меня, – произносит она наконец. Ее голос глухо звучит у моей груди. Быстро извиняюсь и сползаю с нее, встаю, чтобы выбросить презерватив в мусорное ведро, а потом возвращаюсь назад под одеяло и снова обнимаю Фэйбл.
Теперь, когда она вернулась в мою жизнь, невозможно упустить ее еще раз. Смешно и нереально, но, черт возьми, я уже упускал ее – и себя. И почти потерял.
Снова рисковать я не могу.
– Знаю, мы должны поговорить, но я слишком устала, – зевая, говорит она. – Можем сделать это завтра?
– Да. – Обнимаю за хрупкие плечи и целую в лоб. Я тоже устал. И пресыщен. Удовлетворен. Секс всегда заставлял меня нервничать. Прошлое преследует меня и оставляет секс под запретом. Делает его позорным актом. Обычно я предпочитаю избегать этого. Вообще избегать женщин: они всегда хотят того, что я не могу им дать.
Но не Фэйбл. С Фэйбл все иначе. Интимная близость с ней так чудесна. Прекрасна. Мне нравится открываться перед ней, физически и эмоционально. С ней я не боюсь обнажать свою душу, раскрываться полностью.
Это освобождение. Полная свобода.
Такое маленькое чудо.
Глава восьмая
Я сделаю все, чтобы стать для тебя всем.
Фэйбл
Думаю, наконец-то я очутилась в сказке, где всегда хотела жить, с тех пор как была маленькой девочкой. Сейчас я в сказке, когда одеваюсь, готовая пробездельничать все воскресенье рядом с Дрю.
Он будит меня, осыпая поцелуями лицо. Нежные легкие прикосновения заставляют хихикать, его губы щекочут кожу. Когда он просовывает руки между нами и начинает щекотать живот, я смеюсь громче, наши ноги переплелись, голые тела касаются друга. А потом мы занимаемся медленным восхитительным утренним сексом.
Но еще до медленного восхитительного утреннего секса я, как и обещала, исследовала его тело. Изучая губами, языком и пальцами. Каково же было мое удивление, когда у него на груди я обнаружила татуировку, выписанную элегантным шрифтом. Небольшой абзац, больше похожий на стихотворные строки. Каждое слово я очертила кончиком пальца, пытаясь расшифровать значение.
Фабула страсти
Этой раскрыта в сиянии лунном
И наше
Благословенье
Любить друг друга безумно
Я в шоке: мальчик-американская-мечта Дрю Каллахан сделал татуировку. И сделал ее после того, как мы были вместе.
– Что это значит? – спрашиваю я, неторопливо обводя слова пальцем, каждую буковку отдельно.
Его, кажется, удивляет вопрос.
– Прочти ее снова, – говорит он тихо. – Медленно.
И я читаю, понимая, что из первых букв каждого предложения можно сложить мое имя. Это напоминает мне о «зефирной записке», которую он оставил. Удивлена. Потрясена. Глубоко тронута, и слезы наполняют глаза, а он целует мои мокрые щеки.
– Я написал эти слова тебе, – шепчет Дрю в мои губы, а потом целует их. – Ты превратила меня в поэта, Фэйбл.
Боже, он такой милый романтик. Хочу в нем раствориться. Навсегда.
Мы принимаем душ вместе и опять занимаемся сексом, таким сладким сексом, после которого ноги дрожат как желе, когда мы все же закачиваем водные процедуры. Он вытирает меня полотенцем, скользит пальцами между моими еще влажными ногами и доводит до следующего восхитительного оргазма.
Вместе мы абсолютно смешны. Мы не можем оторваться друг от друга. И я люблю это.
Я люблю его.
На мне вчерашние шорты, но для глупого кружевного топа слишком холодно, и Дрю разрешил взять свою старую рубашку. Надеваю ее и хохочу: она мне почти до колен. Вид глупый, но он называет меня милашкой, подхватывает на руки и целует. А потом еще раз. Основательно.
Очень основательно, пока я не шлепаю его по груди, утверждая, что должна вернуться домой, мне нужно проведать брата, прежде чем снова окунуться в его любовь.
Он разочарован, но уважает мои желания, и мы едем в мои отнюдь не сказочные апартаменты. И чем мы ближе, тем больше я нервничаю. А если мама дома? Не хочу, чтобы они с Дрю встретились. Пока нет. В любом случае, если мы продолжим встречаться, им придется познакомиться. Вот она реальность, и к ней я еще не готова.
Мне стыдно за маму: вечно подшофе, неопрятную, которая беспокоится только о себе. Дрю считает, что у него дурацкая семейка, но не стоит обманываться – моя мама вовсе не подарок.
И этот постоянный страх: я боюсь превратиться в нее, что было бы так легко. Мы во многом похожи, хотя и тяжело это признать.
Когда мы въезжаем на стоянку у дома, замечаю, что маминой машины, слава богу, нет. И на душе сразу становится легче. Дрю идет со мной в квартиру, хотя я прошу его вернуться домой, потому что мне уже скоро на работу. Но он по-джентльменски настаивает проводить меня до двери.
Если честно, думаю, он боится меня отпустить. Я чувствую то же самое.
Достав из сумки ключи, начинаю открывать дверь, но она распахивается. Испугавшись, роняю ключи. На пороге стоит Оуэн, одетый в спортивные штаны и старую футболку, волосы его торчат в разные стороны. Он бросается ко мне, обнимая за талию так крепко, что мне трудно дышать.
– Где ты была? – спрашивает он, встряхивая меня, когда размыкает объятия. – Я волновался!
– Я думала, ты будешь у друга. – Его порыв меня удивляет. Словно мы поменялись ролями. Не могу припомнить, когда видела его таким взбудораженным.
– Всю ночь я был дома один. Мама ушла к Ларри. Она думала, ты придешь домой. И я тоже так думал. Пытался отправить тебе эсэмэску и звонил, но ты так и не ответила.
Дерьмо.
– Телефон, наверное, разрядился. – Наклоняюсь, чтобы подобрать ключи. Оправдание слабое, зато правдивое.
Оуэн смотрит мне через плечо, его взгляд останавливается на Дрю.
– Кто это, черт возьми?
Господи, почему он настроен так враждебно? Его взгляд, адресованный Дрю, может убить.
– Хм… – Не знаю, как ответить. Неловкая ситуация. Не ожидала, что мой брат будет встречать нас на пороге.
– Подожди. – Оуэн обходит меня и встает прямо напротив Дрю, который возвышается над ним.
– Ты Дрю Каллахан, не так ли?
Черт. Еще одна неожиданность: Оуэн узнал его. Неудивительно, ведь Дрю – один из звездных игроков университетской команды. И в городе они что-то вроде знаменитостей.
– Да. – Улыбка Дрю добродушная и теплая. – А ты, должно быть, Оуэн.
– Ага. А ты придурок, который разбил моей сестре сердце. – Внезапно Оуэн отводит руку и бьет Дрю прямо в подбородок.
И отправляет его в нокаут.
– О, господи! – Я хватаю Дрю за плечи, но он уже пришел в себя, совершенно не веря в произошедшее. Не злится, слава богу. Скорее ошарашен.
Как и я.
– За что, черт возьми? – спрашиваю я Оуэна, который потирает костяшки пальцев. Похоже, ему больно.
Маленький гаденыш. Конечно, ему больно. Так ему и надо. Как он мог выкинуть такое!
– Это из-за него ты так страдала последние месяцы. Поверить не могу. Ты встречаешься с Дрю Каллаханом? – Оуэн тыкает пальцем в Дрю. – Когда, черт возьми, это произошло?
– Следи за своим языком! – Единственное, что я могу сказать. Не знаю, как ему ответить. Разумеется, мне не хочется признаваться, как именно мы с Дрю впервые оказались вместе. Это прозвучит так аморально.
– Ты скрывала ваши отношения, но почему? Он же крутой парень, Фэйбл. Очень крутой. – Оуэн качает головой. – Вот я тупой. И как это я обо всем не догадался, если на твоей ноге его инициалы.
– Что значит, мои инициалы на твоей ноге? – Дрю смотрит на мои ноги. Со вчерашнего вечера я в черных туфлях на высоких каблуках, и татуировка при свете дня очень заметна. Черт, она была вполне заметна и прошлой ночью, и сегодня утром, но не думаю, что он обращал внимание на что-либо, кроме моих бедер.
На левой ступне расположился скромный контур сердечка, в середине сплелись две небольшие буквы: Д и К. Моя дань Дрю и неделе, проведенной вместе. Дань любви. Я сделала тату в порыве страсти. Хотела доказать ему, что моя любовь достаточна сильна. Она врезалась в кожу навечно.
И он никогда не сможет взять ее обратно. Глупое желание моего глупого сердца.
Не хотела, чтобы Дрю узнал о тату таким образом. Кроме того, по сравнению с посвященными мне прекрасными строками, моя татуировка кажется банальной. Бессмысленной.
– Она сделала ее сразу после Дня благодарения, – объясняет Оуэн, зло глядя на Дрю. – Но толком не могла объяснить, что это за Д+К. Несла чушь про какой-то свой любимый город. Нет, ну абсолютное дерьмо. Она же никогда не покидала Калифорнию. Прости, Фэйбс, – добавляет брат, когда замечает, что я готова сожрать его за ругань.
– Ты сделала татуировку. С моими инициалами. На ступне. – Дрю с недоверием качает головой. – Почему мне не сказала? Покажешь?
Пожимаю плечами, у меня нет никакого желания разговаривать об этом в присутствии брата.
– Это глупо.
– Нет, совсем не глупо. – Он бросается ко мне, берет за руки, смотрит на мои ноги. Я замечаю красный припухший след на его челюсти и не могу поверить, что мой брат так сильно ему врезал. Элемент неожиданности определенно сыграл в пользу Оуэна. – Мне нравится.
– Твоя тату имеет больше смысла, – шепчу я, когда он заключает меня в объятия прямо на глазах у брата. Чувствую, как Оуэн прожигает взглядом наши спины, но не обращаю внимания. – Дрю, ты написал для меня стихотворение.
– А ты увековечила мои инициалы на своей ступне, Фэйбл. Думаю, мы на одной волне или что-то вроде того.
Прижимаю его ближе и смеюсь, потому что не знаю, как еще реагировать. Оуэн демонстративно кашляет, напоминая мне, что в первую очередь я здесь из-за него. Отрываюсь от Дрю и посылаю ему ободряющую улыбку.
– Может, поговорим сегодня вечером? После того как я вернусь с работы?
– Да. – Дрю улыбается, голубые глаза светятся. – Звучит неплохо. Хочешь, заберу тебя?
– Было бы отлично. – Он наклоняется и целует меня снова, словно не может удержаться. – Смена заканчивается в восемь.
– Как доберешься до работы?
– Что-нибудь придумаю. – Я улыбаюсь, и он уходит, последний раз оглянувшись на меня, прежде чем спуститься по лестнице к машине.
– Что, черт возьми, это было? – спрашивает Оуэн, когда я заталкиваю его в нашу квартиру и закрываю дверь.
– О чем это ты? – Я держу руки в переднем кармане свитшота и глубоко дышу, вдыхая аромат Дрю. Боже, он так хорошо пахнет. Возможно, я не захочу отдавать вещь обратно. И постирать не захочу.
Звучит ужасно, но это правда.
– Ты встречаешься с Дрю Каллаханом? Он твой парень? – Глаза Оуэна широко раскрыты. – Что за безумное дерьмо, Фэйбс. Он суперзвезда. Легенда университета. И ты с ним?
Пожимаю плечами.
– Не уверена на сто процентов в том, что происходит между нами, но да. Мы вместе. Полагаю, да.
– Вот черт. – Оуэн начинает смеяться. – Я должен рассказать друзьям. Уэйд просто обделается! Мама знает?
– Нет, нет, никто не знает. Не хочу, чтобы кто-то узнал. – Хочу быть ближе к Дрю, и пусть он будет моим секретом еще несколько дней. Как только люди начнут осознавать, что мы действительно пара, все может усложниться.
– Черт побери, почему нет? Он крутой! – Оуэн хмурится, как будто вспоминая мои страдания. – Ну, если, конечно, не учитывать тот факт, что он сильно тебя обидел и заставил рыдать. Никогда такой тебя не видел. Что произошло между вами?
– Слишком трудно объяснить. – Я машу рукой, отметая мое прошлое с Дрю. Не собираюсь делиться подробностями с братом. – Давай-ка поговорим о том, как ты его ударил. Чем, черт побери, ты думал?
– Это было классно. Рука все еще сильно болит. К сожалению. – Я даю ему подзатыльник, прежде чем он оказывается вне моей досягаемости. – Не верится, что я врезал Дрю чертовому Каллахану, и он не прибил меня.
– Похоже, он был сильно удивлен тем, что мальчишка попытался надрать ему зад, – иронично замечаю я.
Оуэн качает головой.
– Я больше не мальчишка, Фэйбс. Когда ты уже поймешь?
Закатываю глаза, но ничего не говорю. Пусть себе думает, что в четырнадцать он уже взрослый. Однажды он поймет, что это не так.
– Я проголодалась. Все еще хочешь пойти позавтракать?
– О да. Но как мы доберемся до кафешки? Мы без колес. Надо было задержать твоего парня, пусть бы он отвез нас.
– Можем сходить в маленькую закусочную на нашей улице. Это недалеко, – предлагаю я. Мне нужно поговорить с братом наедине, без Дрю. Я мечтаю вернуть его в свою жизнь, но нужно как-то оградить его от хаоса, которым является моя собственная семейка.
Дрю
Возносились ли вы под самые небеса, только чтобы потом за несколько минут шмякнуться вниз?
Ага. Я тоже так летал.
Я прекрасно чувствовал себя все утро. Практически парил в небе. Меня даже не смутил хук от брата Фэйбл, хотя челюсть болит до сих пор. Парнишка проявил силу, и я прощу ему это.
Вернувшись в квартиру, я упал на кровать и зарылся лицом в подушку, на которой ночью спала Фэйбл. Ее запах сводит с ума, и я хочу ее. Сильно.
Но у нее своя жизнь. Работа, куда нужно ходить, брат, о котором надо заботиться. Я понимаю и принимаю это. Просто чертовски благодарен за возможность вернуться и исправить все дерьмо, всю боль, что причинил.
Я задремал с мыслями о ней, окруженный ее ароматом. И проснулся от звонка. Надеялся, что это Фэйбл, но нет.
Это отец.
Отлично.
– Что случилось? – Стараюсь говорить радостным голосом, но, боюсь, это звучит фальшиво. Мы виделись вчера утром. Что должно было произойти, чтобы он позвонил мне, хотя не прошло и суток, как мы расстались?
– Прошлой ночью мы долго разговаривали с Адель, – произносит он, его голос тверд.
Мой желудок сжимается. Одно ее имя рождает во мне боль.
– И? – Боже, что она могла сказать? Что наговорила ему?
– Я приостанавливаю бракоразводный процесс.
Черт. А я было решил, она исчезнет из нашей жизни навсегда.
– Почему?
– Она клянется, что никогда не изменяла мне. Просто злобные слухи, распространяемые некоторыми женщинами в загородном клубе, теми, кто ее ненавидит. – Папа делает паузу, глубоко вздыхает. – Должен ли я верить?
– Не мне давать тебе советы, – отвечаю машинально, потому что, черт возьми, нет, я не участвую в принятии решений.
Кроме того, я точно знаю цену ее верности. Личный опыт.
Боже, мне хочется блевать.
– У меня в голове все смешалось. Адель позвонила после того, как мы с тобой встретились. Я сказал, где я был, и это ее шокировало. Она потребовала, чтобы я немедленно приехал к ней. Поэтому я отправился домой, и она просто набросилась на меня…
Закрываю глаза, желая, чтобы он заткнулся.
– Это было просто сумасшествие. Адель вела себя так, словно не могла насытиться мной. Знаю, ты не хочешь о таком слушать, но это лучший секс, который у нас был за… годы. Не понимаю этого. Ее не понимаю.
– Она просто использует секс, чтобы удержать тебя, папа. – Мой голос напряжен, сам я полностью разбит. Невыносимо узнавать такие подробности. Невыносимо слышать, как она воспользовалась им, узнав, что он проводил время со мной.
Что это значит? Рискну предположить, наверное, она думала обо мне, когда…
Черт. Не могу закончить мысль.
– Возможно, так и есть, – охотно соглашается отец. – Но, если так пойдет и дальше, то я пока не готов отпустить ее.
Идиот. Вот что мне хочется сказать, но я держу рот на замке. Мне нет дела до их проблем.
– Полагаю, тебе лучше знать. – Таков мой ответ.
– Слушай. Мы много говорили вчера вечером, Адель и я. Она предлагает, чтобы ты приехал домой на лето. Говорит, что скучает по тебе и хочет видеть чаще. И я с ней согласен. Подумаешь об этом? Ради нас?
Огромное, черт возьми, нет, но сейчас я не собираюсь вести себя как придурок по отношению к отцу. Он все еще мучается дилеммой разводиться с Адель или нет. И посмотрите-ка на нее – снова змеей вползает в мою жизнь. Пытаясь заставить меня вернуться домой. Думает, я кретин?
– Мне нужно идти, папа. Звони, если снова захочешь поговорить.
– Скажи, что, по крайней мере, подумаешь над предложением, сын. Адель скучает, она очень любит тебя. С тех пор как мы потеряли Ванессу, она изменилась. Ты же знаешь. И мог бы подарить ей немного счастья.
– Увидимся, пап. – Вешаю трубку, прежде чем он добавит что-нибудь еще. Не думаю, что смог бы выдержать больше.
Аппетита нет, нервы на пределе, я мечусь по квартире, находясь на грани срыва. Кое-как обуваюсь и пытаюсь пробежаться, но могу думать лишь о том, что отец остается с Адель. О ее попытке убедить меня вернуться домой и провести с ними лето. Не могу туда вернуться. День благодарения был достаточно ужасен. Я до сих пор не сумел переварить сказанное ею. Мне трудно осознать подобное откровение.
Неужели моя маленькая сестренка действительно была моей… дочерью?
Паника накрывает меня, и я останавливаюсь посреди тротуара и озираюсь вокруг. Мне чертовски нужно с кем-нибудь поговорить. С кем угодно.
Фэйбл.
Но она на работе. Уже поздно, ее смена началась часа в три или четыре. Черт, мне не вспомнить. В любом случае, я не могу так просто вывалить на нее все это дерьмо. Если бы не воскресенье, я мог бы позвонить доктору Харрис…
Впрочем, черт с ним, достаю телефон из кармана и звоню. Она отвечает после третьего гудка.
– Неожиданно слышать тебя в воскресенье, – звучит в трубке вместо приветствия. – Все в порядке?
– Не совсем, – признаюсь я, благодарный за то, что она не обругала меня за испорченный выходной день. – Мне звонил отец.
– Хм. Звучит нехорошо. Тебе повезло, что я в настроении для кофе. Давай встретимся, скажем, минут через двадцать?
Такое облегчение. Как же мне повезло с доктором Харрис! Может, это не совсем принято – встречаться с пациентом воскресным днем за чашечкой кофе, но мне нужно выговориться. И не только рассказать о плохом, например, об отце, но и о ночи с Фэйбл, о нашем совместном утре.
– Буду там, – говорю ей после того, как она называет адрес ближайшего Starbucks.
– Как ты себя чувствуешь после сказанного отцом?
Пью холодный кофе.
– Я бы предпочел, чтобы он развелся. Пусть она уберется из моей жизни навсегда.
– Мне казалось, что Адель и так ушла из твоей жизни. – Док смотрит на меня тем самым взглядом. Тем, который напоминает мне, что я взрослый и сам за себя отвечаю.
– Да. Но я хочу, чтобы она также исчезла из жизни отца. Пока он женат на ней, между нами словно невидимый барьер. И я не готов перейти через него, – решительно говорю я, и мне отчаянно хочется верить собственным словам.
– Ты разрешил себе принять подобное решение. Но отцу будет очень больно, если ты прервешь общение с ним без всяких объяснений. – Она делает глоток напитка через соломинку, и вид у нее невероятно довольный. Однако я понимаю, на что она намекает, и качаю головой.
– Никогда не смогу рассказать ему о нас с Адель. Он возненавидит меня.
– Этого не случится. Ты его сын. И был ребенком, когда это началось. И все еще оставался ребенком, когда прекратил отношения. Она поступила неправильно. Думаешь, он не поймет? – мягко спрашивает доктор Харрис.
Откуда мне знать. Я слишком напуган, чтобы попробовать.
– Он увидит лишь то, что захочет. И поверит, во что захочет.
– Ты совсем не доверяешь собственному отцу?
Ох. Никогда раньше не думал о нем в таком ключе.
– Не о доверии речь. Просто… Адель знает, как все перевернуть с ног на голову. И мастерски манипулирует нами уже много лет.
– Ты сам вручил ей слишком много власти. Она знает об этом и наслаждается ситуацией, – замечает доктор Харрис.
Я пожимаю плечами.
– Может быть. Проще спрятаться, чем посмотреть правде в глаза.
– Тебе известно, как я отношусь к твоей привычке избегать проблем. Это почти болезнь. К тому же проблемы все равно рано или поздно настигают тебя. – Док делает еще один глоток, а затем, отодвинув чашку в сторону, кладет руки на край стола. – Но хватит о плохом. Давай поговорим о хорошем. О Фэйбл.
И вот я уже улыбаюсь, уставившись в свой стакан и протирая пальцем запотевшее стекло.
– Я уже говорил, что провел с ней прошлую ночь.
– Вы обо всем поговорили?
– Я извинился.
– За что?
– За то, что бросил ее. – Ловлю взгляд доктора через маленький столик. К шести вечера Starbucks почти пуст. Большинство людей дома, ужинают или проводят время с семьей. – Мы должны еще поговорить.
– Не хочешь разобраться в своих поступках? Собираешься объяснить ей, почему сбежал? Кажется, она тебе подходит, – говорит доктор Харрис с легкой улыбкой. – Еще никогда не видела тебя таким счастливым.
Моя улыбка становится шире.
– Да, она мне подходит. Я влюблен. – Произнесенные вслух слова становятся реальней. И пугают.
– Признался ей?
– Еще нет.
– Почему?
– А если она меня не любит? – Мой самый огромный страх относительно Фэйбл заключается в том, что ее чувства не совпадают с моими. Или еще хуже что она посмеется надо мной.
Хотя в глубине души знаю, она никогда так не поступит. И чувствую, что наши чувства, вероятно, взаимны.
Легко написать: я люблю тебя, посвятить стихи, заявляя о вечной любви красивыми фразами. Признаться самой Фэйбл – это совсем другое дело. В этом страшно признаться вслух даже собственному психологу.
– Любить кого-то значит постоянно рисковать чувствами. Но когда находишь нужного человека, то понимаешь, оно того стоит. – Доктор Харрис замолкает, внимательно изучая меня. – Ты веришь в то, что ради Фэйбл стоит рискнуть?
– Да, – отвечаю я, не задумываясь.
Она улыбается.
– Поэтому и должен верить, что она захочет услышать признание, Дрю. Могу поспорить, ради тебя она тоже готова рискнуть.
Глава девятая
Мы боимся проявить чрезмерную заботу, опасаясь, что другому человеку на все наплевать.
Фэйбл
В ресторане относительно спокойно. Джен утверждает, это нормально для воскресного вечера, и я с ней согласна. Смена тянется медленно, четыре часа как двенадцать, тем более, мне не всегда есть чем заняться, что всегда помогает скоротать время.
Проверяю часы: семь тридцать. Наконец-то. Тридцать минут до встречи с Дрю: не могу дождаться.
Но Колин здесь, это плохо. Не хочу, чтобы он видел, как Дрю забирает меня. Я ведь обещала не устраивать сцен и держать Дрю подальше отсюда.
Откуда мне было знать, что мы поцелуемся – и сделаем еще много других вещей – и помиримся? На самом деле же думала: все закончилось. Прошло. Мы расстались.
К тому же я все еще была чертовски зла на него. Вернулся в мою жизнь, как ни в чем не бывало, и снова пудрит мне мозги. Целует, говорит, скучал. Все, что я хотела слышать, но не только это. Да и устроить драку у меня на работе – неудачный способ возобновить роман.
Забавно, все полностью изменилось через несколько часов. Жизнь словно перевернулась с ног на голову.
В хорошем смысле.
– Ты какая-то дерганая, – говорит Джен, проходя мимо меня.
Я даже подпрыгиваю. А это, между прочим, трудно сделать, учитывая, какие высокие у меня каблуки. Сегодня мы в платьях. Черного цвета, обтягивающие, длиной до середины бедра, хотя юбка постоянно задирается. Поэтому я ношу не трусики, а скорее, шортики, переживая, что одно неверное движение – и все окажется на виду.
Интересно, как Дрю отреагирует на мой наряд. В платье моя грудь выглядит совершенной, и я надела особый бюстгальтер только для него.
– Вся на нервах, – объясняю я, звучит глупо, но я не вру.
– Почему? – Она поднимает бровь, скрещивает руки на груди. Мы зависаем у стойки официанток рядом с баром, вне поля зрения немногих клиентов в обеденном зале. – Это имеет отношение к парню, который объявился тут вчера вечером?
Вот дерьмо. А можно хоть что-то удержать здесь в секрете?
– Может быть.
Джен улыбается и качает головой.
– Колин прибьет тебя.
– Ой, ладно тебе, – машу я рукой, но в животе все сжимается. Как быть, если Колин разозлится из-за того, что мы с Дрю вместе? Он, конечно, не может контролировать мою личную жизнь, но и я обещала отсутствие личных драм.
– Просто он беспокоится о тебе. И считает, что парень, торчавший здесь прошлым вечером, может стать проблемой. И вообще, кто он? Выглядит знакомо.
Ничего ей не скажу. Хватит и того, что Оуэн знает о наших отношениях. Если это, конечно, можно назвать отношениями.
– Вряд ли ты его знаешь, – вру я, потому что в этом маленьком городишке каждый слышал его имя минимум дважды.
– Ну хорошо, но на твоем месте я бы не распространялась о нем, – предупреждает Джен.
А вот теперь я разозлилась.
– Почему Колин вообще интересуется нашей личной жизнью? Тебе не кажется это странным? Он все-таки наш босс. Разве он не боится пересечь черту?
– Поверь, он весьма далек от того, чтобы сделать что-то неприличное. – Джен бросается на его защиту, и это неудивительно. В конце концов, она живет в его доме. Но если рассуждать о приличиях, то я здесь точно не судья.
– Он не хочет неприятностей на работе. В прошлом это случалось в его ресторанах с теми людьми, кто на него работал. Поэтому сейчас он придерживается строгой политики: никаких отношений между сотрудниками.
О, конечно же, так и есть, но тогда почему Джен живет с ним?
– Уверена, тебе интересно, что происходит между нами, но ничего. Абсолютно ничего, – продолжает Джен, будто умеет читать мысли. – Просто он любезно предложил мне комнату, пока я не приду в себя.
– Очень мило с его стороны, – ерничаю я, и она закатывает глаза.
– Думаешь, у нас тайный любовный роман?
– Раз говоришь нет, значит, нет, – пожимаю плечами.
– Просто… будь осторожна, Фэйбл. Ты мне нравишься. И ты хорошая, но работаем мы с кучей злобных стервозин. – Мы обе смеемся. Другие девочки практически не замечают нас. На наше счастье сегодня вечером с нами в ресторане только Ти, а она слишком профессиональна, чтобы позволить себе быть ехидной. – Но Колин принял тебя на испытательный срок, один неверный шаг, и он может тебя уволить.
– Не собираюсь я ошибаться, – успокаиваю ее. Не могу себе этого позволить. Мне нужна эта работа.
– Хорошо. – Джен улыбается и гладит меня по руке. – Пойду проверю свой столик.
Смотрю ей вслед: любопытно, вдруг она тайно влюблена в Колина. В таком случае, ее не в чем обвинить. Я влюблена в Дрю, и для меня он самый прекрасный мужчина на свете, но Колин, без сомнения, весьма привлекателен. У него свой шарм. Так что вполне понятно, почему девушки готовы душу продать только за возможность побыть вместе с ним.
На какой-то краткий миг я и сама его почти захотела. Трудно противостоять его мощному обаянию. Но я слишком повернута на Дрю, чтобы действительно захотеть другого парня.
На этот раз я чувствую себя увереннее относительно собственных чувств, да и отношений с Дрю тоже. «Отношения» – ключевое слово, но я до сих пор не знаю, как назвать то, что между нами происходит.
Мне нужна определенность. Сегодня мы поговорим с Дрю. И я собираюсь добраться до самой сути и выяснить, где мы находимся в наших отношениях. А если он, как обычно, попытается уйти от ответа, не позволю ему так поступить. Могу даже надрать ему зад.
Оставшиеся тридцать минут пролетают быстро, и я благодарна Дрю, что он не зашел в ресторан забрать меня, хотя это и смешно, и глупо. Но Колин все еще у стойки хостесс, в его взгляде читается вопрос, когда я желаю ему спокойной ночи и направляюсь к двери. Выдаю ему «нет, спасибо» в ответ на дежурное предложение подвезти, толкаю дверь и быстро выхожу в темную, холодную ночь.
Вижу очертания внедорожника Дрю и спешу к нему. Меня охватывает волнение, когда он открывает двери машины и выходит. На нем джинсы и свитшот с капюшоном, и он выглядит при этом потрясающе.
– Привет, – произносит он, когда я подхожу, и хитро улыбается. – Миленькое пальтишко.
То самое дурацкое дутое пальто, которое было на мне в ночь, когда Дрю попросил меня притвориться его фальшивой подружкой. Ненавижу его всеми фибрами своей души, но это мое самое теплое пальто, а сегодня очень холодный вечер. Поэтому, одеваясь перед выходом на работу, я наплевала на красоту и сделала ставку на тепло.
– Спасибо. Терпеть его не могу, – смеюсь я, и он тоже смеется. – Оно такое большое. В нем я выгляжу как маленький шарик.
– Нет, ты не выглядишь как шар, – говорит Дрю, его взгляд медленно скользит по мне. – На самом деле все выглядит так, словно под ним на тебе ничего нет, хотя знаю, этого быть не может. В моих мечтах ты случайно распахиваешь пальто и действительно оказываешься голой.
По мне бегут мурашки. Не только от холода, но и от его слов, от жаркого взгляда.
– Размечтался. Боюсь, тебя ждет разочарование.
– Черт. – Посмеиваясь, он хватает меня за руку и тянет к себе, быстро и нежно целуя. – Готова ехать?
Медленно киваю. К этому можно привыкнуть: мой парень забирает меня с работы, сладко целует, говорит сексуальные слова. Потом мы едем к нему домой и в итоге оба оказываемся голыми.
Да, звучит как сон.
Сажусь в машину, и мы едем к нему, хотя Дрю и спрашивает: не отвезти ли меня домой побыть с Оуэном. Очень мило, но я успокаиваю его тем, что Оуэн останется на ночь у друга. Они вместе работают над проектом, который надо завтра сдавать, и мама Уэйда обещала все проконтролировать.
Мне действительно нравится эта женщина. Она так хорошо относится к Оуэну и ко мне тоже. Думаю, она знает, как редко наша мама бывает дома, и по возможности пытается нам помочь. Я сделала ей рождественский подарок, чтобы выразить признательность, и она почти плакала, когда принимала его.
– Ты голодна? – Дрю смотрит на меня краем глаза, концентрируясь на дороге. – Лично я голоден.
– Да, я бы поела, – пожимаю в ответ плечами. Еда меня не заботит. Я вполне могу довольствоваться одним кайфом от Дрю. Это волнующе – быть с ним так близко и знать, что он мой.
– Хочешь, пойдем куда-нибудь? Или можем заказать еду домой. – Он смотрит на меня, остановившись на красный, в его взгляде тлеет огонь.
Хм, хочу ли я, чтобы это продолжалось дольше?
– Давай что-нибудь закажем, – предлагаю я. – Пиццу?
– Пусть будет пицца. – Он берет меня за руку. – Нам нужно поговорить.
Беспокойство растет, и это написано у меня на лице. Он сжимает мои пальцы, успокаивая, когда я ему не отвечаю.
– Ничего плохого относительно нас. Это все отец. И… ну ты знаешь. Чуть раньше мне пришлось срочно встретиться с психологом.
– Вот не знала, что психологи оказывают экстренную помощь. – Очевидно, он хочет сказать мне что-то действительно плохое.
– Мой психолог очень крутая. Тебе она бы понравилась. Ты ей нравишься, – сообщает он, выпуская мою руку.
Звучит странно, но я скучаю по его прикосновениям.
– Правда?
– О да. Я много о тебе рассказывал. Она довольна, что ты вернулась в мою жизнь. – Он не так сильно огорчен, как мне показалось сначала. Рада, что ему есть с кем объективно поговорить о личных проблемах. Но если он снова назовет имя той стервы, мне захочется пойти и поколотить ее.
Я действительно, действительно ненавижу ее.
Все остальное время в дороге мы болтаем о всякой ерунде. Я говорю, что в ресторане было мало народу, рассказываю, сколько уже там работаю и как обзавелась подругой. А еще о завтраке с Оуэном и о том, что он был расстроен.
Хорошо, о последнем я вру. Мой брат все еще гордится тем, что ударил Дрю в челюсть, но не могу же я в этом признаться. Насколько же этот мальчишка невоспитанный, если бурно радуется из-за того, что врезал моему парню за все пережитые мной страдания?
Хотя в глубине души мне нравится, как быстро брат встал на мою защиту. Это трогательно. И, значит, я ему небезразлична. Неважно, что я расстроена или думаю, что он меня не слушается. Он любит меня и хочет убедиться, что со мной все в порядке. И я тоже люблю брата и всегда хочу знать, что с ним все хорошо.
Ну, пожалуй, из нас двоих я забочусь больше, но я ведь старшая. На мне лежит ответственность. Просто я должна приглядывать за ним.
– Ты хорошая сестра, – говорит Дрю, заезжая на стоянку комплекса. – Надеюсь, брат ценит то, что ты для него делаешь.
– Надеюсь.
– Что насчет мамы?
Лучшая защита – нападение.
– А что с ней?
Он паркует внедорожник и выключает двигатель.
– Она ценит твою помощь?
– Большую часть времени она вряд ли вспоминает о нашем существовании. – В моем голосе звучит печаль, но ничего не могу с собой поделать. Как только начинаю говорить о маме, рот наполняется горечью. Словно от растворимого кофе, только хуже. – Ее никогда нет. Накануне Дня благодарения она потеряла работу и теперь постоянно зависает со своим бойфрендом-неудачником вместо того, чтобы заботиться об Оуэне или найти новое место.
– Она не нашла другую работу? – Он словно не верит.
– Это не так просто, когда у тебя практически нет никаких навыков.
– А кто платит за аренду квартиры?
– Ты смотришь на этого человека. – Тыкаю пальцем в грудь.
– И по счетам? Покупает продукты и все необходимое?
– Должно быть, тоже я.
Он медленно качает головой, в его взгляде читается уважение.
– Почему ты такая чертовски замечательная?
Его слова наполняют меня теплом, но я отгоняю это чувство.
– Просто делаю то, что нужно. Не сотвори из меня героя.
– В твоем возрасте любой свалил бы от ответственности. Я не шучу.
– Не думаю… – начинаю я, но он перебивает меня.
– Но я думаю. Тебе же только двадцать, Фэйбл. А на твоих плечах вся тяжесть мира. Заботишься о брате, платишь по счетам. Работаешь и делаешь все, чтобы удержаться на плаву. – Он медленно качает головой. – Восхищаюсь тобой. Ты такая сильная, какие бы испытания судьба тебе ни предлагала.
– У меня нет выбора, – говорю я, пожав плечами. – Просто делаю то, что нужно делать.
– Знаешь, мне бы поучиться у тебя. – Дрю наклоняется над центральной консолью, обхватывает мое лицо руками и дарит мне долгий поцелуй. – Всегда есть выбор. И ты решила остаться. Никогда не преуменьшай свои заслуги. Большинство людей бежит от ответственности, как черт от ладана. Я бы сбежал.
Смотрю в его глаза, и вижу там восхищение, страсть и… что-то еще плещется в них.
– Ты недооцениваешь себя, Дрю. Как обычно.
– Хорошо. В прошлом я всегда сбегал. Но ты, Фэйбл… Из-за тебя мне хочется остаться.
Дрю
Как только Фэйбл входит в квартиру, сразу расстегивает ненавистное ей дутое пальто и кидает его на стоящий рядом с дверью стул. И появляется короткое черное платье, обтягивающее фигуру так плотно, что, клянусь, впервые увидев в нем Фэйбл, я практически язык проглотил. Ее тело прекрасно. Ноги, несмотря на невысокий рост, кажутся бесконечными, и я испытываю искушение медленно стащить платье, и сделать с ней все те грешные вещи, о которых мечтал с тех пор, как оставил ее сегодня утром с братом.
Вместо этого я спрашиваю, какую именно пиццу она предпочитает, и делаю заказ.
После того как я вешаю трубку, Фэйбл говорит, что хочет снять платье и одеть что-то более удобное, поэтому я предлагаю свою футболку. Она идет в спальню следом за мной, ее сладкий аромат окружает меня, пока она стоит рядом, и мы вместе изучаем содержимое шкафа. Снимаю с вешалки футболку, и тут она повергает меня в изумление, привычным жестом сдергивая платье через голову и позволяя ему упасть на пол.
Стоя передо мной в черном кружевном лифчике и черных трусиках, которые больше похожи на шортики, она невероятно сексуальна. Протягивает ко мне руку и шевелит пальцами, требуя футболку. Отдаю молча, потому что во рту пересохло, и она через голову надевает футболку. Футболка старая, бледно-голубая с гавайским рисунком на груди. Прикупил во время какого-то дерьмового семейного отпуска на острове и редко носил, поскольку она напоминала мне о времени – и о человеке – обо всем, что хотелось бы забыть.
Но на Фэйбл эта футболка мне нравится. Она буквально тонет в ней, нижний край доходит до середины бедра. Но я знаю, какое тело скрывается под этой слишком большой одеждой, которая делает его только сексуальнее. Она чертовски горяча.
Хочу ее. Но жду, изо всех сил старюсь быть терпеливым. Нам нужно поговорить, как двум взрослым ответственным людям, которые начинают серьезные отношения. И мы должны поесть, я умираю от голода, почти не ел весь день.
Пицца прибывает минут через тридцать, и мы ужинаем, сидя по-турецки на полу перед журнальным столиком, и смеемся над немым комедийным кино по ТВ. Нам нужно отвлечься после серьезного разговора, произошедшего в машине. Я не собирался его заводить прямо там, но так уж вышло, и не жалею.
Надеюсь, она поверила мне, когда я сказал, что она удивительная. Но я и правда восхищаюсь тем, как она справляется с жизненными неурядицами. Она чертовски сильная, а я всю жизнь чувствовал себя слабаком. Чувство жалости к себе и привычка сбегать от проблем привели меня в никуда.
Одна короткая неделя с Фэйбл изменила меня навсегда. Заставила понять, что я тоже могу быть сильным. Я мог бы с легкостью вернуться к старым привычкам, но я снова с ней, и это как напоминание о том, что нужно продолжать.
Оставаться сильным.
Мы расправляемся с пиццей и заканчиваем смотреть кино, хотя посмотрели не больше половины фильма. И сейчас единственное, что остается сделать, – поговорить. Фэйбл затихает, отколупывая яркий красный лак, которым покрыты ее короткие ногти. Волосы закрывают лицо, я смотрю на них и понимаю, что оттенок немного другой.
– Твои волосы стали темнее, – говорю я внезапно.
Она смотрит на меня с улыбкой.
– Ты наконец заметил.
– Когда ты перекрасилась?
– Несколько дней назад. – Она сосредотачивается на мне, а не на облупившемся лаке. – Обещай не злиться?
Звучит странно.
– Обещаю.
– Мой босс попросил, и я сделала это. Он сказал, что прежний цвет выглядел дешево.
Гнев наполняет меня.
– Вот придурок. – Чем больше я узнаю о нем, тем хуже становится впечатление об этом парне.
– На самом деле нет, знаешь почему? Он был прав. Я натуральная блондинка, но начала осветлять волосы еще в средней школе. И продолжала делать это, пока не испортила волосы. Колин привел меня в салон, пришлось отрезать несколько сантиметров и сделать цвет темнее. Теперь я словно новая версия самой себя.
– Старая версия мне тоже нравилась, – отвечаю сухо. – И макияжа стало гораздо меньше.
– Отказалась от этого после поездки в Кармел. Просто слегка подвожу глаза, вот. – Фэйбл качает головой. – Тебе нравится новая я?
– Мне любая нравится, – говорю я. – Старая версия, новая версия. Ты мне всякая нравишься.
Она улыбается и стремительно бросается ко мне.
– Ты говоришь такие милые слова.
– И готов подписаться под каждым.
– Знаю.
Опираясь на край журнального столика, она встает на колени, подбираясь так близко, что коленями упирается в мое бедро.
– Я люблю в тебе это. Ты никогда не подбираешь слова, когда дело касается меня.
Повернув голову, встречаю ее взгляд. Она произнесла слово люблю так буднично и заставила меня задуматься. Я вспомнил о словах доктора Харрис. Стоит ли Фэйбл того, чтобы рискнуть, если я действительно в нее влюблен.
Теперь не сомневаюсь: я влюблен. Нет смысла отрицать.
– Скажи, что случилось сегодня, – шепчет она, красивые зеленые глаза сверкают в тусклом свете лампы, который падает на нас. – С твоим отцом.
Вздыхаю – желания затрагивать данную тему нет. Но знаю, это необходимо, если строить честные отношения.
– Отец приезжал ко мне несколько дней назад.
Она выглядит удивленной.
– Правда?
– Да. Он объявил о разводе с Адель.
Ее глаза сужаются при упоминании имени Адель, и мне это нравится. Это потрясающе, как она немедленно становится на мою защиту против женщины, которая почти разрушила меня.
– Было бы здорово.
– Было бы. – Резко выдыхаю. – Сегодня после обеда он позвонил и сказал, что пересматривает решение.
– Почему?
– Говорит, что когда вернулся домой, они вроде как… помирились. – Я не вдаюсь в подробности примирения. Полагаю, Фэйбл не захочет знать о подобном дерьме, которое я сам хочу забыть.
– Можно сказать честно? – уточняет она.
– Разумеется. – Мне нужно знать ее мнение.
– Твой отец идиот, если к ней вернется.
Тихо смеюсь.
– Поверь, это я понимаю.
– Почему он решил передумать? – Она так мило морщит нос, что я наклоняюсь и целую его.
– Потому что она мастерски манипулирует отцом. – С помощью секса и бесконечных обещаний, ни одно из которых не будет выполнено.
– Значит, отец обнадежил тебя, что она навсегда исчезнет из твоей жизни, а потом все разрушил, объявив о решении не разводиться. – Фэйбл усаживается на пятки, положив сжатые в кулаки руки на колени. Словно готовится кого-то ударить. – И в панике ты вызвал своего психолога на срочный разговор днем в воскресенье. Лично я думаю, она просто чудо, а не психолог.
Ага, вроде моей чудесной подружки, хотя я не произношу этого вслух. Как так удачно сложилось, что в моей жизни не одна, а две женщины, готовые помочь мне?
– Верно подмечено.
– Дрю, мне так жаль. – Она касается моей щеки, пальцы нежно гладят кожу. – Беседа с ней тебе помогла?
– Да. – Закрываю глаза, ощущать ее пальцы на лице чертовски приятно, и я хочу насладиться прикосновением немного дольше. Чувствую, как Фэйбл придвигается ближе, как легко, словно перышко, касается губами моих губ, и я сижу неподвижно, боясь пошевелиться и разрушить магию момента.
– Помог ли разговор со мной? – Она снова целует меня, захватывая нижнюю губу и слегка потянув ее, прежде чем отпустить.
Черт, невероятно. Вчерашняя ночь и сегодняшнее утро с ней были удивительны, но я слишком торопился насытиться ею. Она заслуживает большего. Она заслуживает несколько часов одних поцелуев.
– Разговоры с тобой всегда помогают. – Я удерживаю ее до того, как она успевает отстраниться, глаза по-прежнему закрыты, но я точно знаю, где она. Кладу ладонь на затылок и притягиваю к себе, наши губы почти касаются друг друга, ее горячее и сладкое дыхание опаляет мой рот. – Может, позже мы поговорим еще. Я вроде как все сказал.
Она скрещивает руки на груди, пальцы сжимают ткань моей футболки.
– Протестую. Ты пытаешься использовать секс, чтобы избежать серьезного разговора.
Я открываю глаза и вижу ее улыбку.
– В самом деле?
Она медленно перебирает пальцами, ныряет ими под футболку и гладит мой живот.
– Не совсем так, – бормочет она, потом наклоняется и снова касается губ.
Мы должны поговорить. Знаю, должны. Еще так много нужно сказать. Но разве можно говорить, когда она меня целует, гладит. Я хочу утонуть в ее ласках.
Так я и делаю. Еще немного. Касаюсь ее губ языком, и Фэйбл легко раскрывает их, позволяя мне проникнуть внутрь. Я крепче сжимаю ее волосы, и, слегка потянув, заставляю ее, откинув голову назад, подставить мне шею. Она стонет, и я разрываю поцелуй, двигаясь ртом вниз по горлу, облизывая и покусывая ароматную кожу.
Она шепчет мое имя, и этот звук отзывается прямо в члене. Я ждал весь день. Мечтал делать это с ней, для нее. Я одержим.
– Может… – Ее дыхание прерывается, когда я прикусываю мочку уха. – Может быть, еще немножко поговорим, а потом займемся… этим.
– Этим? – Я поднимаю голову, чтобы видеть ее красивое лицо. Щеки порозовели, губы припухли, в глазах стоит туман. Она знает, я ее дразню.
Улыбается уголками губ.
– Ты знаешь чем. – Скользит руками вверх под футболкой, когти царапают кожу, и меня пронизывает дрожь. – Ты превращаешься в плохого мальчика, Дрю. Вот уж не думала, что ты такой.
– Ты делаешь меня таким. – Я тяну ее к себе, и она встает на колени, обхватив ногами мои бедра. Вот наша любимая поза. Мне очень нравится эта позиция сегодня, когда на ней трусики и футболка. Чувствую ее тепло даже через джинсы, у меня вырывается стон, когда она начинает двигаться на мне.
– Хм, сколько я еще могу терпеть? – Она стягивает мою футболку. Пытаясь помочь, я поднимаю руки вверх. Она жадно осматривает мою грудь, пока облизывает губы, и я глотаю очередной стон.
Она пытается меня убить. Я точно это знаю.
– Я скучала по тебе. – Эти слова меня удивляют, и, судя по выражению лица самой Фэйбл ее они удивляют не меньше. – Скучала по тому, чтобы быть с тобой. Смотреть на тебя. Прикасаться. Трудно поверить, мы сидим здесь вместе, и это не сон.
– Безусловно, не сон. – Касаюсь ее лица. Нежно обвожу контур губ. Фэйбл дрожит, я пальцами ловлю эту слабую дрожь, притягивая девушку ближе, соединяясь губами на один долгий, спокойный момент.
Нет языков, нет страсти, никаких безумных поцелуев. Просто наши губы сливаются, и мы пьем дыхание, поглощаем друг друга. Мне нужно это единение. И, думаю, ей тоже.
Может быть, мы слишком сильно нуждаемся друг в друге. Но меня не беспокоит это. Не сейчас, когда в моих руках любимая женщина, которая крепко меня обнимает.
Глава десятая
Доверие есть лучшее доказательство любви.
Фэйбл
Вхожу в квартиру, напевая. Обычно я так не делаю. Но я безумно счастлива и чувствую, что в любой момент начну снова что-то мурлыкать. Правда, пою я отстойно, и потому, пока Дрю вез меня домой, старалась сосредоточиться на чем-то знакомом, что крутят по радио.
Я буквально ощущаю улыбку на своих губах, и провожу по ним пальцами, словно хочу ее стереть. Не срабатывает. Прикосновение напоминает, как он целовал меня, пока я не вышла из машины. То, как он смотрел на меня, спрашивая, можем ли мы увидеться сегодня вечером. У меня есть отгул, но он должен идти на занятия, и был готов пожертвовать ими ради меня, чтобы мы могли провести день вместе. Однако я заставила его пойти в университет.
Такая суровая, властная подружка.
В квартире темно, несмотря на чудесный день, все шторы и жалюзи закрыты, и я подхожу к каждому окну и впускаю солнечный свет. Кухонная раковина полна грязной посуды, и я про себя ворчу на Оуэна, мысленно отмечая, что нужно заставить его вымыть все, когда вернется домой из школы.
Когда вхожу в коридор, то замечаю, что дверь в мою спальню распахнута. Во мне растет мрачное предчувствие, я ощущаю тревогу. Никогда не оставляю дверь открытой. Она всегда плотно закрыта. Если бы могла запереть ее, то сделала бы это. И дело не в том, что я не доверяю Оуэну или маме. Скорее это мера предосторожности из-за тех придурков, которых приводит мать, хотя в последнее время это всего лишь один придурок.
Но и дружки моего брата не подарок. Я помню, какими бывают подростки мужского пола. Черт, да и девчонки совсем не лучше. И я была точно такой же. Все мы воровали, словно сумасшедшие, косметику и конфеты в местном супермаркете. Ненормальные.
Представьте себе мое изумление, когда я обнаруживаю в своей комнате маму, которая роется в куче вещей, сложенных в верхнем ящике комода. Уперев руки в бока, я откашливаюсь, и она резко выдыхает, разворачиваясь ко мне с прижатой к груди рукой.
– Фэйбл! Когда ты вернулась домой? – Она машет рукой перед своим лицом, словно южная красавица в полуобмороке от удушающей жары. – Ты до смерти меня напугала.
– Отлично. – Дергаю подбородком в ее сторону. – Что ты здесь делаешь?
Мать усмехается, флер «южной красавицы» испаряется как дым.
– И никакого тебе: привет, мамочка, как поживаешь? С каких это пор ты стала такой грубой?
– С тех самых пор как ты совершенно перестала о нас заботиться. – Я вхожу в свою комнату, сразу ощущая усталость, – как после боя. Мое приподнятое настроение улетучивается, и я остаюсь лицом к лицу с реальностью, где есть дерьмовые отношения с моей беспутной матерью. – Почему ты роешься в моих вещах?
– Потеряла кое-что. – Она вздергивает нос: верный признак лжи. – Мое колечко куда-то пропало.
Словно я беру ее дурацкие украшения.
– Что ты хочешь сказать?
– Брала его?
– Зачем мне брать твои старомодные украшения? – В любом случае, она, вероятно, заложила их все или продала. У нее больше нет ничего ценного. Да и у меня тоже. Собственно, и не было никогда.
Разумеется, у меня в комнате есть заначка из денег, полученных как чаевые. Спрятана в кармане свитера, лежащего в самой глубине шкафа.
– Господи, вот же отродье, – бормочет мать, качая головой, и начинает двигаться к двери. – Не можешь даже нормально поговорить со мной.
– Просто ты не можешь врываться в мою комнату и рыться в вещах! – кричу ей вслед. Она должна знать границы. И самое главное, должна понимать, что здесь ей не рады.
– Еще как могу. – Она поворачивается ко мне с возмущенной миной на лице. У нее такие же зеленые глаза, как и у меня, только потухшие и измученные, но сейчас они мечут в мою сторону искры. – Это моя квартира. Аренда на мое имя. Все эти вещи мои. Все, что имеется здесь – купила вам я. И если хочу покопаться в вещах, то у меня на это полное право.
– Давай-ка по порядку. Подержанная мебель досталась нам от родственников и друзей. Все вещи: одежда и дешевая бижутерия, вообще все, видишь? – Обвожу комнату рукой. – Куплено на деньги, заработанные мной. Твое имя, может, и красуется на договоре аренды, но я та, кто каждый месяц оплачивает счета. Так что не надо вести себя как полная стерва, которая может взять у меня что угодно только потому, что она моя мать. Я взрослая девочка. Ты не можешь распоряжаться мной.
Судорожно вздыхаю, удивляясь своей вспышке. Не могу поверить, что я высказала ей это. Высказала то, что держала в себе несколько месяцев. Черт, да нет же, годы. А теперь так зла, что меня буквально трясет.
Где же чудный психолог Дрю, когда она мне так нужна?
– Как ты смеешь так со мной разговаривать? – шепчет мать, голос звучит грубо, челюсти плотно сжаты. – Ты самый неблагодарный ребенок на свете. Если ты такая высокомерная и сильная принцесса, которая может обойтись без моей поддержки – отлично! Тогда найди себе другое чертово жилье.
– А я думаю, что уйти должна ты. Ты себе это жилье позволить не можешь и знаешь это. У тебя даже нет работы. Я, по крайней мере, могу платить аренду и заботиться об Оуэне. – Ненавижу ее. Но до этого разговора, когда я услышала, что она говорит, увидела, как она себя ведет, я даже не понимала, насколько сильна моя ненависть.
Она ужасна. Злобная женщина, которая не может позаботиться о собственных детях. Единственный человек, до которого ей есть дело – она сама.
– Ты не можешь выгнать меня из собственного дома. – Она гордо выпрямляется и откидывает выбеленные волосы с лица. Моя мама выглядит усталой. Постаревшей. Маленькой и жалкой. У нее помутневшие глаза: может, она пьяна или под кайфом.
Она вызывает у меня отвращение. Я с трудом могу смотреть на нее. И вместе с тем… мне жаль ее. Она моя мама. Ей только сорок два года, и посмотрите на нее: дрянная жизнь, дрянной бойфренд, и она семимильными шагами движется в никуда. Долгие годы я боялась, что закончу также как она.
Но я не такая. У меня есть амбиции и мечты. Я просто отложила их, пока Оуэн не вырастет и не сумеет позаботиться о себе сам.
– Возвращайся к Ларри, мама. Живи там и оставь нас с Оуэном в покое, ладно? Тебе нужны деньги? Ты за этим рыскала в комнате? Я дам тебе денег. Просто… дай нам жить.
Иду на кухню, где бросила на столешнице сумочку, копаюсь в ней, отыскивая кошелек, и достаю пачку долларовых купюр из вчерашних чаевых.
– Это то, что ты искала? – спрашиваю я, когда она следует за мной на кухню, и протягиваю ей деньги.
Она выхватывает пачку из моих пальцев и запихивает в передний карман джинсов.
– Отказываться не стану.
Отлично. И ни слова благодарности. Просто душка.
– Может быть, я должна подождать, когда Оуэн придет домой. – Мать опирается на кухонный стол, делая вид, что ничего не произошло. На самом деле она пытается выбить из меня еще немного денег. Снова. – Мне нужно проводить больше времени с моим мальчиком.
Я стараюсь не закатывать глаза, но едва ли у меня это получается.
– После школы он собирается зайти в гости к другу.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что он после школы занят учебным проектом со своим другом. И его не будет дома еще несколько часов. – Я нагло вру. Они работали над проектом прошлой ночью. Но я не хочу видеть, как она снует тут, поджидая Оуэна и раздражая его. Рядом с ней он чувствует себя неловко.
Печально, когда ребенку не нравится находиться рядом со своей матерью, потому что она больше не присутствует в его жизни.
– Отлично. Вот, и меня нет рядом, и тебя нет рядом, в какие неприятности он может попасть, если мы слишком заняты, чтобы быть с ним? Глупый малыш, – бормочет она, качая головой.
Вот так, значит. Как она смеет критиковать Оуэна?
– Он ребенок. Что, ты думаешь, он делает, когда вокруг нет никого, чтобы приглядеть за ним?
– Ну, а ты-то сама где? – бросает она новое обвинение в мой адрес.
– Работаю! – Слова рвутся из моей груди. – А вот где ты, черт возьми? А, знаю, ты напиваешься и накачиваешься наркотой со своим парнем-кретином. Может быть, ты просто спишь весь день, который должна проводить в поисках работы? И уж, если нет работы, может, ты должна быть дома рядом со своим сыном? Не вини меня за то, что ты никудышная мать. Это не моя вина, что у тебя находятся дела поважнее.
Я снова вышла из себя. Никто больше не способен на это. Никто. Как правило, я спокойна даже среди хаоса. Могу мгновенно вступиться за кого-то, но не так уж легко завожусь. И всегда готова простить ошибку.
Но к маме это больше не относится. И довольно давно. Я не могу рассчитывать на нее. Никто не может. Она всегда ведет себя как жертва или обвиняет других в своих собственных ошибках. Она не может осознать того, что как мать она полный отстой, и, к тому же, ленива.
Так что я не против напомнить ей об этих недостатках.
– Я не потерплю неуважения. Я твоя мать, – подчеркивает она.
– Тогда веди себя соответственно. – Мой голос снова спокоен. Пугающе спокоен. Я скрещиваю руки на груди, практически требуя от нее принять роль, которой она, как предполагается, должна посвящать каждый день своей жизни. Прекрасно зная, что она так не сделает.
– Еще не хватало слышать подобные оскорбления. – Мать хватает сумочку, которую оставила на кофейном столике и, повесив ее на плечо, направляется к двери, ни разу на меня не взглянув. – Можешь катиться в ад, Фэйбл.
Она хлопает дверью, и все разваливается. Я просто… распадаюсь на кусочки, безутешно, по-детски рыдая. Сворачиваюсь калачиком на диване и прижимаю руки к своему лицу, ладони от слез становятся мокрыми. Все мое тело дрожит, я так зла, так расстроена, так…
Тьфу. Во мне бушует так много эмоций, и непросто даже попытаться разобраться в них. Я рухнула с заоблачных высот на самое дно за считанные минуты, и мой разум, мое сердце не могут принять еще больше.
Несмотря на гнев, плакать – правильно. Это освобождение от всех накопленных обид и бурных эмоций, которые изводили меня последние несколько месяцев. Черт, последние несколько лет. Я не знаю, как долго я плакала, пока не заныла грудь и не стало жечь глаза. Я отняла ладони от лица и, откинув голову назад, уставилась в потолок.
Моя мать ненавидит меня, а я ненавижу ее. Я должна осознать этот факт и примириться с ним. Мне и Оуэна нужно защитить от нее. Вероятно, следует серьезно задуматься о поиске другой квартиры, потому что не стоит ждать, пока мать выкинет очередной трюк и выставит нас отсюда.
Нужно многое сделать, но разве это в новинку? Я забочусь обо всем и обо всех. До этого самого момента мне даже не приходила в голову мысль о том, что могу попросить помощи у Дрю. Одно сообщение, одно простое слово, и он бы бросил все и поспешил мне на выручку.
Он бы сделал это?
Ненавижу то, что сомневаюсь в нем даже самую малость.
Дрю
Я как раз планировал особый вечер для Фэйбл, когда ответил на звонок от человека, с которым боюсь говорить больше, чем с кем-либо другим. Потому что висел в Сети, разыскивая подходящее место, чтобы пригласить Фэйбл на ужин сегодня вечером. И так погрузился в процесс, что не удосужился проверить, кто именно звонит, когда взял телефон и рассеянно ответил «привет».
– Эндрю. – Твою мать! Звук голоса Адель запускает ледяные мурашки по моей спине. – Не могу поверить, что ты ответил.
– Это была ошибка, поверь. – Отвожу телефон от уха, готовый завершить вызов, но слышу, как отчаянно она повторяет мое имя, умоляя не вешать трубку.
Как идиот, подношу телефон обратно к уху, молча ожидая объяснений.
Что, черт возьми, она может мне сказать? Почему я дал ей шанс что-либо объяснить? Я делаю это для своего отца? Потому что, черт возьми, уверен, что лично у меня нет никаких оснований снова заговорить с ней. Не после бомбы, которую она подсунула мне в день, когда я и Фэйбл уезжали из Кармела.
Ванесса не была твоей сестрой, Эндрю. Она была твоей дочерью.
Вспоминая, закрываю глаза. Она даже не скрывала радости, когда делала это жестокое заявление. Я говорил о Ванессе с доктором Харрис. Она знает об обстоятельствах, окружающих смерть Ванессы, о моем чувстве вины за то, что оставил ее одну. О том, как виню себя в ее смерти. Как мой роман с мачехой, возможно, повлек за собой рождение Ванессы. Моя сестра, моя дочь… Черт, до сих пор не знаю, чему верить.
А еще этот страх: Адель признается во всем моему отцу, и он возненавидит меня за то, что я сделал. Угроза развода заставляет людей делать сумасшедшие вещи, лишь бы сохранить свой брак. А также вынуждает совершать ужасные поступки, навсегда брак разрушая.
Адель совершенно непредсказуема. Смертельно боюсь, что она раскроет все секреты, а я окажусь худшим сыном в мире. Самая последняя вещь, которую хочу сделать – разочаровать отца.
Впрочем уже слишком поздно. Я разочаровывал его так часто – не сосчитать, и это еще он не знает о большинстве совершенных мной проступков.
– Твой отец хочет оставить меня, – наконец произносит она.
Я открываю глаза, все плывет, экран ноутбука кажется размытым.
– Думал, вы двое уже расцеловались и помирились.
– Знаю, он ездил повидаться с тобой в эти выходные. Ответь: зачем? Вы же не настолько близки. Что ты обещал ему рассказать? Вы говорили обо мне? Что ты сказал? – Она в панике, и все, что ее сейчас волнует, это она сама.
Так было всегда.
– Мы о тебе почти не разговаривали, отец только сообщил, что у вас проблемы, и он готов подать на развод. – Не могу поверить, что объясняюсь с ней, но как бы странно это ни звучало, у нас есть общий секрет. Мы оба много потеряем, если он раскроется.
– Ты врешь. Ты пытаешься убедить его оставить меня, а я не позволю, Эндрю. Ты тоже виноват в том, что произошло между нами, так же как и я. Я отказываюсь брать всю вину на себя. – Ее голос понижается, наполняясь ядом.
– Его причины бросить тебя не имеют ничего общего… с нами. – Я задыхаюсь на последнем слове. «Нас» с Адель никогда не существовало. Скорее, была ее попытка подчинить меня, и я, у которого не было сил бороться с этим. – Это связано с тем, что ты завела интрижку с каким-то тренером по гольфу.
Она делает глубокий вдох. Попалась.
– Это он тебе сказал?
– Я не должен обсуждать с тобой это. – Черт возьми, почему я до сих пор говорю с этой стервой? – Я сейчас отключаюсь. Не нужно мне снова звонить.
Прежде, чем она может вставить хоть слово, завершаю вызов, бросая телефон через комнату так, что он впечатывается в стену и отскакивает на ковер, издав приглушенный звук.
Но мне этого мало. Я псих. Зол на себя за то, что ответил на проклятый звонок и слушал ее бредни. Зол на Адель, которая все-таки дозвонилась до меня, хотя я уже ей сказал, что вообще отказываюсь разговаривать с ней.
Я сам нарушил собственные правила, разве нет? Могу ли винить только ее, когда и сам виноват не меньше?
Мой телефон на полу звонит, и я иду за ним, волнуясь, что могу увидеть сообщение от Адель.
Но это не так.
Ты уже не на занятиях?
Несмотря на мой гнев, я улыбаюсь и отвечаю Фэйбл.
Нет. А что?
Ты можешь приехать за мной?
Я печатаю ответ, когда от нее приходит еще одна эсэмэска.
Пойму, если ты занят. Мне просто… нужно тебя увидеть.
Беспокойство нарастает во мне, прошу ее дать мне десять минут.
Фэйбл ждет меня у входа в подъезд, и я притормаживаю рядом. Она залезает в машину и хлопает дверью, глядя прямо перед собой, словно не в состоянии посмотреть на меня, и я начинаю волноваться.
– Ты в порядке? – Направляю внедорожник в сторону парка, напряжение узлом закручивается в животе. С ней что-то не так.
Она вздыхает и медленно качает головой.
– Разругалась с мамой.
– Прямо сейчас?
– Несколько часов назад. – Она опускает голову, уставившись на свои колени. – Я наговорила ей таких ужасных слов. И, что еще хуже, не жалею об этом.
– Несколько часов назад? Фэйбл, почему ты не позвонила мне раньше?
Она пожимает плечами.
– Не хотела беспокоить.
Святое дерьмо. Да неужели она не имеет на это права? Я бы землю ради нее перевернул. После всего, что она сделала для меня. Она действует так самоотверженно, она всегда, всегда приходит мне на помощь…
Тянусь к ней, кладу руку на ее худенькое плечо и нежно сжимаю.
– Я не смогу помочь тебе, если ты мне не позволишь.
Фэйбл испускает судорожный вздох и наконец смотрит на меня. Ее лицо почти белое, на лице никаких эмоций.
– Я привыкла рассчитывать только на себя, ты же знаешь? Никто никогда не поддерживал меня. По-настоящему.
– Даже Оуэн?
– Как я могу на него рассчитывать, он всего лишь ребенок.
– Ну, он, безусловно, защищал тебя, когда ударил меня вчера, – возражаю я.
Она слегка улыбается и закатывает глаза.
– Удивительно, что он это сделал, да?
– Моя челюсть все еще побаливает. – Я прижимаю руку к месту, где его кулак встретился с моим лицом.
– Мне очень жаль.
Нет, ей совсем не жаль, и я не переживаю об этом. Если бы она была моей сестрой, и какой-то кретин разбил ей сердце, я бы сделал с ним то же самое.
– Фэйбл. – Взгляд снова встречается с моим. – Я хочу быть твоей опорой. Всегда. Знаю, что еще не оправдался перед тобой, но я это сделаю. Клянусь. Хочу дать тебе обещание.
Она откашливается и выглядит нервной.
– Какое обещание?
Я беру ее за руку и переплетаю наши пальцы.
– Что бы ни случилось, с этого дня я всегда тебя поддержу. Если я нужен, то немедленно приду.
Она приоткрывает губы, словно собираясь что-то сказать, но потом нервно их сжимает.
– Я хочу верить тебе, правда. Но боюсь, ты снова оставишь меня. И не знаю, смогу ли это вынести.
Я сильно стискиваю ее руку.
– Что мне сделать, чтобы доказать тебе – не оставлю. Скажи мне. Я сделаю это.
– Что угодно сделаешь?
– Все, что угодно. – Яростно киваю, в груди ноет от боли. Если она отвергнет меня, я останусь без сердца. Но я попросил об этом. Она сейчас так ранима. Я вернулся в ее жизнь, где она борется со своей матерью, беспокоится за брата… Она так много берет на себя. Так много. Сколько вообще человек может вынести прежде, чем достигнет своего предела?
Она прерывисто вздыхает.
– Хочу сделать вид, что у нас нормальные, легкие отношения. Без волнений, без стресса. Хочу забыть о своей маме, о том, как собираюсь платить по счетам или как найти новое жилье…
– Погоди минутку. – Я перебиваю ее. – Ты ищешь новую квартиру?
– Думала об этом, – признается она. – Арендная плата здесь большая – три спальни, а мамы никогда дома нет. Она пользуется квартирой скорее как складом. Хочу найти более дешевое место только для нас с Оуэном.
Мой разум полнится идеями, и все они о том, как Фэйбл и ее брат переезжают ко мне.
Она рассмеется мне в лицо. Мы снова вместе, если это можно так назвать, но сколько? Пару дней? Нет ни единого шанса, что она захочет.
– Но я не хочу беспокоиться об этом прямо сейчас, – говорит она твердо, освобождая руку из моего захвата. Машет ею в воздухе, словно освобождается от всех своих проблем легким движением пальцев. – Я устала волноваться и заморачиваться из-за денег, из-за того, чем занят Оуэн – получает ли он хорошие оценки или просто врет мне об этом. Беспокоиться о маме и о том, что она делает и почему так сильно ненавидит нас.
– Она не нена…
– Она ненавидит нас, – прерывает меня Фэйбл. – Особенно меня. Мы ей в тягость. Если бы она могла сделать так, чтобы мы исчезли, то, вероятно, воспользовалась бы этим шансом.
Черт. Мы всегда говорим о моих проблемах, но в ее жизни столько же беспорядка, как и в моей. Звучит так, словно ее мать полная стерва.
– Забудь о ней. Есть я. – Она улыбается, но улыбка не касается ее глаз. – Позволь хоть немножко притвориться, что мы в порядке. У нас нет неразрешенных вопросов, секретов и проблем, наша жизнь легка, и мы просто два человека, которые влюблены друг в друга.
Я-то уже по уши влюблен в нее. И думаю, что она чувствует ко мне то же самое.
– Если это то, чего ты хочешь, я дам тебе это. Дам тебе все, что захочешь.
Улыбка расцветает на ее губах, глаза загораются. Вот она – моя девочка.
– Спасибо, – шепчет она.
Невозможно больше терпеть, я касаюсь ее. Зарываюсь пальцами в волосы, и теперь могу обхватить голову и притянуть ее губы к своим.
– За что ты говоришь мне спасибо?
– Спасибо, что поддержал меня. За то, что хочешь сделать меня счастливой. – Она закрывает глаза во время поцелуя, и я изучаю лицо: густые ресницы, крошечный носик. – Мы, вероятно, пытаемся ускользнуть от неизбежного, но я на самом деле устала от тяжелой борьбы. Завидую людям без проблем.
– У каждого человека есть проблемы, – качаю головой я.
Она открывает глаза.
– Такие же ужасные, как у меня? Или как у тебя?
– Точно подмечено.
Глава одиннадцатая
Я никогда не забуду то, что вы мне сказали. Не потому, что сами слова имели значение, а потому, что они заставили меня почувствовать себя значимым.
Фэйбл
Дрю сдержал обещание. С момента, как мы договорились на какое-то время притвориться двумя нормальными людьми, которые начали отношения, именно так он ко мне и относится. Ни слова о моей матери, о его отце, об Адель, наших проблемах, нашем прошлом. Ни единого слова.
Последние двадцать четыре часа мы провели вместе, ничего не делая, но разговаривая. Целуясь. Было много-много волшебных, долгих и вкусных поцелуев. Которые, конечно, приводили к прикосновениям, а те, в свою очередь, к сексу.
Много-много секса.
Мы не покидали его квартиру с тех пор, как он забрал меня. Я проверила Оуэна и убедилась, что он в порядке. Брат был у Уэйда. Спросил: не у Дрю ли я, и я призналась ему: «да».
Он принялся одновременно подбадривать меня и предупреждать. Оуэну нравится, что я встречаюсь с футболистом. Но мысль о том, что я сейчас с парнем, который разбил мне сердце, ему ненавистна.
Непримиримые противоречия. И, думаю, все мы чувствуем себя подобным образом.
Но я отбросила все негативное в сторону и сосредоточилась на хорошем. Дрю со мной. Надо мной. Внутри меня. Шепчет тихие горячие слова на ухо, когда притягивает поближе. Он так благоговейно касается меня, обнимает, пока мы спим. Хотя спим мы довольно мало…
Я смогла поменяться сменой сегодня и провести еще один целый день с Дрю, но завтра нас уже поджидает реальность. Ему надо идти на учебу. Я должна побыть с Оуэном, прежде чем отправлюсь на работу. Дрю должен встретиться со своим психологом.
Иногда я действительно ненавижу реальность.
Находясь с ним постоянно, вот как сейчас, не могу сосредоточиться. С тех пор как он окончательно вернулся в мою жизнь, я все время возбуждена и не могу с этим справиться. Никогда не была такой… нуждающейся. Смотрю на него, и он все, о чем могу думать. Забавно, как мне показалось, хоть и недолго, что я заинтересована в Колине.
Тот проблеск влечения, что возник у меня к Колину, не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую к Дрю.
Сейчас мы с Дрю в ресторане. Продукты в его квартире закончились, а мы проголодались, так что наконец совершили выход в мир. Плюс, я думаю, это к лучшему – побыть на публике, как это делают нормальные люди. До этого мы предпочитали отсутствие одежды, сутки напролет проводя время в постели.
Глядя на него через стол, довольно быстро понимаю, что необходимость побыть нормальным человеком сильно преувеличена.
– Что хочешь заказать? – Дрю наклоняет голову, темные волосы спадают на лоб, когда он читает меню. Интересно, когда он в последний раз стригся. Длинными его волосы нравятся мне больше. Так проще, запуская пальцы в волосы, ухватиться за них, пока его целую.
– Не знаю, – едва выговариваю я. Просто чувствую, что не могу дышать, но он не замечает. Поставил локоть на стол, рассеянно потирая висок указательным пальцем, а я помню, что именно этот указательный палец делал раньше со мной. Как он этим пальцем обводил соски, как он опустил его между ног, скользнув в меня, а потом поднес ко рту, облизывая, пробуя мой вкус, ни на секунду не отводя взгляда от меня взгляда…
Я ерзаю на своем месте, словно озабоченная нимфоманка. А мой мужчина и понятия об этом не имеет.
– Думал, ты сказала, что голодна. – Он поднимает глаза и смотрит на меня. – Чего бы ты хотела?
Тебя, хочу я сказать ему, но, черт возьми. Ведь не прошло еще и часа. Что со мной не так? Жила без Дрю два месяца, а теперь веду себя так, будто он нужен мне каждую минуту каждого дня.
– Не знаю. – Я открываю меню, чтобы изучить выбор. Никогда не ела в этом ресторане. Он находится рядом с квартирой Дрю, а я редко бываю в этой части города. – Что здесь хорошо готовят?
– Фэйбл. – Его глубокий, тихий голос заставляет меня поднять взгляд, и я вижу, что он смотрит на меня: темные брови приподняты, рот изогнулся в тревожной гримасе. – Ты в порядке?
Сейчас он опирается на стол обоими локтями, сложив ладони вместе, и я хочу, чтобы эти ладони оказались на мне. Его черная рубашка с длинным рукавом плотно облегает руки, очерчивая накачанные бицепсы, широкие плечи, крепкую грудь. Я исследовала каждый дюйм его тела за последние несколько дней, и мне по-прежнему недостаточно. Не могу поверить, что он действительно мой.
И не могу поверить, что сама принадлежу ему.
– Я не очень голодна, – сознаюсь я.
Он хмурится сильнее.
– Но ведь это ты хотела приехать сюда.
Пожимаю плечами и чувствую себя глупо, потому что мой взгляд не отрывается от его рук. Они такие большие. Длинные пальцы, широкие ладони: местами загрубевшие, местами гладкие. Люблю, как они касаются меня: иногда нежно, иногда с силой. А больше всего нравится, когда он накручивает мои волосы на пальцы и слегка тянет. О боже, я на самом деле люблю, когда он так делает…
Я хочу почувствовать эти руки на себе. Немедленно.
– Очевидно, я не так сильно голодна, как думала. – Мой желудок нервно сжимается. Не хочу я есть. Я хочу Дрю. С ним чувствую себя так, словно схожу с ума. Мне нужно ощутить его как можно сильнее, прежде чем он выскользнет из моих рук, и я потеряю его навсегда.
Но я ведь не собираюсь терять его. Мы оба хотим быть вместе. Мне нужно помнить об этом – и поверить в это.
– Ты какая-то странная. – В его глазах читается беспокойство. – Злишься? Я что-то сделал не так?
Он громко дышит – и это меня заводит.
– Я не злюсь. Я, хм… – Мой голос дрожит, чувствую себя идиоткой.
– Ты что?
– Смотрю на твои руки, – с легким вздохом признаюсь я. Могу ли признаться вслух, что возбуждена? Это прозвучит забавно.
Его темные брови взлетают практически к линии волос.
– Зачем?
Мои щеки пылают. И я вновь начинаю ерзать на своем месте.
– Я… вспоминаю, что раньше они делали со мной.
Он больше не хмурится, но улыбается так озорно, что температура моего тела стремительно растет. Он наклоняется через стол, голос его низок, и вибрации расходятся по моему телу и скапливаются между ног.
– Может быть, нам стоит вернуться в квартиру, где я смогу делать это с тобой снова и снова.
Боже мой, это звучит как лучшая идея во вселенной.
– Может, и стоит.
Улыбка не сходит с его лица. На самом деле она становится еще больше. Мой тихий, нерешительный Дрю превратился в какой-то дерзкого сексуального бога.
– Так ты не хочешь сделать заказ?
Я медленно качаю головой.
– А разве мы не можем просто опять заказать пиццу? Попозже?
– Мы так делали прошлым вечером.
– Закажем из другого места. Знаешь, просто чтобы попробовать. Или, может быть, китайскую еду? Мне нравится китайская еда.
Он хрипло смеется.
– Ты сказала, что хочешь на некоторое время выйти из дома, потому что беспокоишься, что мы станем одержимы друг другом.
– Так и сказала? – Честно, не могу вспомнить. Что плохого в одержимости друг другом? Разве мы уже вышли из того режима, когда притворяемся нормальными людьми, которые обожают заниматься сексом без переживаний и проблем? Интересно, был ли когда-нибудь у Дрю такой секс, как этот. Беззаботный и… нормальный.
– Да, – кивает он.
– Может быть, мне нравится моя одержимость тобой, – осторожно произношу я. Мы пока не признавались друг другу в любви. Я не могу справиться с напряжением. Может быть, и он не может. Немного глупо, учитывая то, как сильно я его люблю. Он просто… удивительный. Милый. Внимательный. Веселый. Умный. Сексуальный.
Я понимаю его. Он понимает меня. Мы идеальны друг для друга.
Может быть, мы вместе слишком совершенны. Так идеальны, как не бывает в реальности. Может, это только притворство. Как и та неделя, проведенная вместе, на каникулах в честь дня Благодарения.
Хотя во время той недели явно ощущалась фальшь. Нереальность происходящего. Случались настоящие, живые моменты, но по большей части мы были актерами. Может быть, мы и сейчас притворяемся, но я пытаюсь быть такой, какой действительно могла бы быть с ним. Без прошлого и душевной боли или неприятностей, нависших над нами. По крайней мере, хоть ненадолго.
Все это обрушится на нас в самое ближайшее время. Эта реальность, и я не хочу столкнуться с ней раньше времени.
Он тянется через стол к моим рукам и обхватывает их своими ладонями.
– Мне, правда, нравится быть одержимым тобой.
Посылаю ему в ответ настолько огромную улыбку, что щекам становится больно. Эта зависимость взаимна.
На этот раз я знаю, что не одинока.
– Давай пойдем домой и сыграем в откровенные признания, – предлагаю я, потому что чувствую себя неловко. – Ничего сложного. Мы можем сделать игру легкой и простой.
– Откровенные признания? Я заинтригован.
– Так и должно быть, – говорю я застенчиво. – Это будут сексуальные откровенные признания.
Он ненадолго замирает, и я сжимаю его руки. Нам нужно быть откровенными друг с другом, ведь сексуальная связь, которая возникла между нами, удивительна, но я знаю, что иногда он себя сдерживает. И понимаю, почему. Вроде бы.
Ведь тут мы полные противоположности. Я была из тех, кто отдавался этому, чтобы иметь возможность почувствовать хоть что-нибудь на какое-то время. Он скорее был отстраненным и не чувствовал абсолютно ничего.
– Фэйбл… – Его голос замолкает, улыбка гаснет. – Не знаю, готов ли я к этому.
– Не будет ничего сумасшедшего, обещаю. – Я наклоняюсь над нашими сплетенными руками и подношу их ко рту, прижавшись долгим поцелуем к костяшкам его пальцев. – Никакого давления. Просто развлечение.
– Просто развлечение? – Он проводит пальцем поверх моей руки, и все мое тело реагирует на этот невинный жест.
– Самое настоящее, – шепчу я.
Дрю
Мне любопытно, откуда Фэйбл взяла эту игру с откровенными признаниями, о которой заговорила. Забавно покинуть ресторан без заказа, получая странный взгляд от официантки, когда мы уходим.
Я немного нервничаю, потому что мне становится неловко, когда дело доходит до разговоров о сексе. Фэйбл – первая девушка, которую я действительно когда-либо хотел. Я навсегда искалечен тем, что произошло с Адель. С тех пор у меня случался секс, но это всегда было быстро. И бессмысленно. Никогда не происходило с одной и той же девушкой дважды.
Через какое-то время даже это стало слишком сложно. Поэтому я избегал девушек. Так было легче.
Наше соглашение притворяться нормальными дало мне некоторую свободу. Можно забыть, хоть ненадолго, о тех проблемах, которые мучают меня, и насладиться временем, проведенным с ней. Мы редко покидали кровать. Да мы почти все время оставались голыми.
И это было чертовски невероятно.
– Давай играть в обнаженные откровенные признания, – предлагает она, когда мы заходим в квартиру.
Энергичный звук ее голоса заставляет меня рассмеяться.
– Обнаженные откровения? – закрыв и заперев дверь, я запускаю пятерню в волосы.
Она поворачивается ко мне лицом. От ее улыбки у меня перехватывает дыхание.
– Мы откровенничаем, а потом снимаем что-то из одежды.
– Разве мы в принципе не планировали снимать одежду?
– Конечно, но это сделает процесс интереснее. – Схватив меня за руку, Фэйбл идет в спальню. Устраивается на краю кровати, тянет меня вниз, усаживая рядом, и смотрит с абсолютным торжеством на лице и заманчивым блеском в зеленых глазах. – Пожалуй, начну первой. Мы должны откровенно сказать о чем-то таком в сексе, чего раньше никогда не делали. Или о том, что всегда хотели сделать. И после этого снимаем что-либо из одежды. Ты в игре?
Понятия не имею, к чему ведет Фэйбл, но мне любопытно услышать, что она скажет.
– Я в игре.
– Отлично. Итак. – Она делает глубокий вдох и опускает взгляд. – Это волнует больше, чем я думала.
Если уж она нервничает, то у меня большие неприятности. Сексуально Фэйбл раскрепощена больше меня. Хотя, чем больше времени я провожу с ней, тем проще это становится.
– Это только для моих ушей, – напоминаю я, и когда она поднимает взгляд, предлагаю ей ободряющую улыбку. – Я не стану осуждать тебя.
– Знаю, – говорит она тихо. – Хорошо, приступим. Раньше меня никогда не брали сзади.
Я насмешливо хмурюсь.
– Брали?
Она закатывает глаза.
– Ну, ты знаешь… Я никогда не делала этого по-собачьи. Боже, это грубо звучит, когда говоришь именно так.
Это звучит адски сексуально, но я контролирую выражение лица, становясь серьезным.
– Уверен, что могу это организовать. Я возьму тебя сзади по-собачьи.
Ее щеки приобретают милый розовый оттенок, и она выскальзывает из своей толстовки на молнии, бросая ее на пол. Остается только в белой майке, под которой виден черный бюстгальтер. Черт, она горячая штучка.
– Уверена, что можешь. Хорошо, твоя очередь.
– Э-э… – Есть много вещей, в которых я мог бы признаться.
– Не стесняйся. – Она улыбается – чистейший сладкий соблазн. – Давай. Расскажи. Начни с простого.
– Никогда не спал с девушкой всю ночь. До тебя. – Я сдергиваю свой свитшот и бросаю на пол, поверх ее толстовки.
– Ох. – Фэйбл наклоняется и дарит мне быстрый поцелуй. – Мне нравится быть у тебя первой, – бормочет она в мои губы, прежде чем отодвигается.
Она во многом для меня первая. Стыдно признаться, во скольких именно вещах.
– Никогда не занималась сексом на природе. – Лицо становится задумчивым. – Думаю, это невероятно романтично. Звезды, прохладный ветерок на горячей коже. Может быть, на пляже, на берегу океана…
– Где песок набивается в наши задницы, – добавляю я, потому что ничего не могу с собой поделать, это моя первая мысль, когда слышу про секс на пляже.
Фэйбл хлопает меня по руке.
– Ты такой грубиян. Найдешь, как убить романтическое настроение.
– Но ты ведь знаешь, именно так и случится. – Я потираю руку, наблюдая, как она снимает один носок.
– Только один?
– Один предмет за признание, верно? – Она пожимает плечами и выглядит довольной собой.
Я припомню ей это. Но опять же, я во многом хочу признаться.
– У меня никогда не было секса по телефону. – И, как она, снимаю носок.
– И у меня. – Она снимает другой носок и хихикает. – Это глупо.
– Это была твоя идея, – замечаю я.
– Да, да. – Фэйбл прикусывает нижнюю губу. – Дурацкая мысль. Боюсь, ты рассердишься, когда я признаюсь.
– Не отступать, не сдаваться. Ты должна сказать мне, – требую я. Черт, сейчас моя очередь, но я позволяю ей – дамы вперед.
– Хорошо, ты сам попросил об этом. – Она делает глубокий вдох. – В последнее время я думала о том, чтобы проколоть соски.
Я потрясен.
– Ты серьезно?
Она кивает и наклоняет голову, позволяя волосам закрыть ее лицо.
– Сумасшедшая мысль, правда?
Вроде того. Она полна сюрпризов. Мне это нравится. Черт, я ее люблю. Сильно.
– Разве тебе не кажется, что это больно?
– Да, но можно потерпеть.
Она держит голову опущенной.
– Я слышала, что возникают невероятные ощущения, если за них потянуть, ну, когда… ты знаешь.
Так-так, моя девочка пытается свести меня с ума. Никогда раньше не думал о проколотых сосках как о чем-то сексуальном, но мысль, как я подергиваю крошечное серебряное колечко губами и языком, заставляя ее стонать….
Мой член становится твердым, стоит мне только подумать об этом.
– Ты когда-нибудь станешь прокалывать соски? – спрашивает она, поднимая голову, чтобы глазами встретиться с моими.
– Э-э, сомнительно, – бормочу я, а затем откашливаюсь.
– Просто мысль. Сомневаюсь, что и я сделаю это. – Она медленно поднимает край топа и снимает его, показывая свой плоский живот и красивый атласный бюстгальтер черного цвета. Я хочу схватить ее и поцеловать. К черту эти откровенные признания.
– Твоя очередь, – шепчет она.
Изучая ложбинку между ее грудей, начинаю потеть.
– Я никогда э-э-э… никогда до этого момента не вел грязные разговорчики.
– Разве это не то же самое, что и секс по телефону? – хмурится она.
– На самом деле, нет.
– Хм-м, – усмехаясь, она постукивает по губам указательным пальцем. – Значит, ты говоришь, что хочешь, чтобы я наклонилась и прошептала тебе на ухо, как хочу пососать твой член?
Я сглатываю.
– Черт, Фэйбл.
Ее улыбка становится шире.
– Тебе определенно понравится, верно?
Она опирается на руки и колени, ползет ко мне и прижимается к моей щеке носом, а потом ртом к уху.
– Дрю, – шепчет она. – Знаешь ли ты, что я становлюсь влажной, просто глядя на тебя?
Я снова тяжело сглатываю, обхватываю ее рукой вокруг талии так, что могу прижать ближе.
– Пытаешься меня убить?
– Может быть. – Она смеется, этот звук адски сексуален, я делаю захват, подминаю ее под себя, и теперь уже она не может шевельнуться. Прижимаюсь бедрами, ее глаза темнеют.
– Ох, могу сказать, я полностью готова для тебя.
– Это все откровенные признания. Человек не может выдержать долго. – Приподнимаясь, снимаю рубашку, ловлю на себе ее жадный взгляд – и это чертовски приятно. Она не стесняется давать мне знать, насколько я завожу ее, и это возбуждает. – Думаю, мне нужно увидеть, насколько ты влажная на самом деле.
Тихий звук удовольствия вырывается из ее горла, и она сжимает губы.
– Почему бы тебе не провести небольшое исследование и не выяснить это?
Глава двенадцатая
Влюбленные – это одна душа, живущая в двух телах.
Фэйбл
После нашей глупой сексуальной игры в откровенные признания мы дразним друг друга, как сумасшедшие, снимая остатки нашей одежды между долгими поцелуями и жадными ласками, которые должны лишь распалить нас. Мне нравится в Дрю эта игривость. Он смешной, сладкий, чертовски сексуальный. Когда он сказал, что хочет видеть, насколько я действительно влажная, все внутри меня расплавилось и запылало жаром. А когда он начал сдергивать мои спортивные брюки и проскальзывать пальцами в трусики, я чуть не кончила в ту же секунду.
Быть с Дрю обнаженной и открытой как сейчас – никогда не испытывала ничего подобного. Никогда в жизни не чувствовала себя так близко к другому человеку, как чувствую Дрю Каллахана в этот самый момент.
Он удерживает меня под собой, в ловушке, но я не хочу быть в другом месте. Его мягкие волосы касаются моей груди, когда он спускается вниз по моему телу, посылая толпы мурашек по чувствительной коже. Его горячий рот везде, изучает меня, и я чувствую, как плыву по облакам, полностью потеряна для мира, окончательно погружена в себя…
– Посмотри на меня, детка. – Открываю глаза, вздрогнув от нежности. Он редко называет меня не по имени. – Взгляни на меня, – шепчет он.
Выполняю его просьбу, и, затаив дыхание, наблюдаю, как он оставляет легкие поцелуи в ложбинке между моих грудей, на животе, не отрывая взгляда от моих глаз. Потянувшись, запускаю пальцы в его волосы, глажу его по голове, и Дрю накрывает мою грудь влажным ртом, захватывая губами сосок – слегка тянет его. Я закрываю глаза, слишком перегружена прекрасными ощущениями от его рта, так тесно прижатого к моей коже, и придвигаюсь к нему ближе. Раздвигая ноги, приглашаю его большое тело плотнее прижаться к моему.
Именно этого я так давно хотела. Чтобы между нами не было никаких стен, никаких барьеров. Кажется, он наконец-то открыт для меня, как и я для него. Мне нравится это.
Я люблю его.
Он поднимается так, что его торс возвышается надо мной, его руки прижаты к матрасу по обе стороны от моей головы. Я встречаюсь с ним взглядом, сердце рвется из груди, словно может взлететь, пока я не замечаю выражение его лица. Как будто он борется с самим собой и пытается решить, что делать дальше.
– Что случилось? – спрашиваю я, опасаясь, что он собирается сказать или сделать такое, что разрушит этот волшебный момент между нами.
– Хочу признаться. – В смущении он опускает голову. – Я никогда не делал этого раньше.
Я хмурюсь.
– Хм, не хочу тебя расстраивать, но мы определенно делали это раньше. Вместе. И не один раз.
Усмехнувшись, он снова встречается со мной взглядом.
– Я имею в виду… вот дерьмо, не знаю, как сказать.
– Еще одно откровенное признание, Дрю? – Потянувшись к нему, касаюсь щеки, пальцы задерживаются на щетине. Мне нравится, как его колючие щеки ощущаются на моей коже, когда он целует меня. Это так горячо. Он весь такой жаркий. – Не стесняйся. Просто скажи.
Он наклоняется, его рот прямо у моего уха, а теплое дыхание на моей щеке.
– Никогда прежде не вылизывал девушку, – шепчет он.
Хорошо, теперь я в шоке. Я кладу руку ему на грудь и слегка отталкиваю, чтобы наши глаза могли встретиться снова.
– Серьезно?
– Серьезно. – Он кивает, я замечаю, что его щеки покрылись румянцем, и сердце сбивается с ритма.
Боже, Дрю такой невероятно милый и он весь мой. Мой, мой, мой. Мы притворяемся нормальными людьми и одновременно совсем не притворяемся. Мы спутали обе наши ипостаси.
Меня не беспокоит, что он искалечен и столкнулся с бесконечным количеством дерьма от рук женщины настолько отвратительной, что я не могу даже мысленно назвать ее по имени, не то, что произнести его вслух. Я просто хочу его. Всегда. Отчаянно. Знаю, он травмирован. И знаю, чего он изо всех сил старается пережить эти травмы и снова стать цельным человеком.
Больше всего он нуждается во мне. И я нуждаюсь в нем. Я люблю его. И Дрю любит меня. Даже если мы еще не сказали этого друг другу, в глубине своего сердца я знаю – это правда.
– Если не хочешь этого делать, то и не должен. – Даю ему знать, что я на его стороне и совсем не пытаюсь заставлять его. На него достаточно давили в жизни. Наша игра в откровенные признания была для него трудной. Я знала, что так и случится. Но думаю, это помогло нам стать ближе.
Его губы изгибаются так сексуально, что у меня на мгновение перехватывает дыхание от его вида.
– О, я хочу этого, Фэйбл. Больше, чем ты можешь себе представить.
Теперь моя очередь испытывать неловкость, и я чувствую, как теплеют мои щеки.
– Так чего же ты ждешь?
– Просто… хотел предупредить тебя. На случай, если все испорчу.
Он опускается так, что его тело накрывает мое, рот прижат к шее. Он целует и покусывает, сводит меня с ума своими прикосновениями, и я закрываю глаза, теряя себя.
Находя себя. С ним.
Он боится сделать что-то неправильно, но не знает – у него нет ни единого шанса так сделать. Все его действия, слова, любое прикосновение настолько идеальны, что даже страшно. Дрю – все, чего я хочу. Все, что мне когда-нибудь будет нужно.
Дрю исследует мое тело руками и ртом, языком… Боже, его язык. Он лижет меня повсюду, пробует меня, смакует, пока я не начинаю извиваться под ним, и все мое тело в огне. Он так нежно скользит пальцами по внутренней стороне моих бедер, что я дрожу. Все тело трепещет в ожидании, пока он целует чувствительную кожу живота, бедер, внутренней их стороны…
И когда он наконец впервые неуверенно касается меня языком между ног, я издаю такой громкий стон, что почти смущаюсь.
Почти. Как я могу смущаться, когда человек, которого я так сильно люблю, доставляет мне такие приятные ощущения снова и снова? Он тесно прижимается языком к моей плоти, одним движением проскальзывает пальцем глубоко внутрь меня, и еще один стон срывается с моих губ, пока я выгибаюсь под ним.
Слишком много. Совсем недостаточно. Я одновременно хочу кончить и заставить это длиться, и когда он увеличивает темп, знаю, что очень близка к тому, чтобы разлететься на кусочки.
– Скажи мне, где, детка, – шепчет он в меня, я дрожу и тяжело дышу, пальцы сжимают его волосы. – Скажи мне, как тебе нравится.
– Выше, – я задыхаюсь, и он перемещается выше, его язык движется по клитору, а палец – внутри моего тела. О, черт, именно так. Это идеально, просто идеально, там, где он касается меня, где лижет. Проклятье. Прямо. Там…
Его имя прерывистым шепотом срывается с моих губ, я кончаю. Волны удовольствия омывают меня снова и снова, оглушая, прогоняя мысли, и все, что я могу делать, это ощущать.
И вот тогда я чувствую его. Дрю. Он нависает надо мной, его большие руки сжимают мои бедра, когда он без предупреждения глубоко входит в меня. Ловлю ртом воздух на первом толчке и замираю, когда он окунается в меня полностью. Он опускает голову: его рот накрывает мой, и я могу пробовать свой вкус на его губах и языке.
Меня это не беспокоит. Боже, это возбуждает еще больше, и через мгновение наши тела движутся с безумной скоростью, толкаются друг в друга, наращивают темп, пока мы оба не становимся задыхающейся, влажной массой сплетенной плоти.
Он прижимается лбом к моему, горячее дыхание у меня на лице, открываю глаза, чтобы поймать его взгляд.
– Фэйбл. – Он сглатывает и закрывает глаза, дышит так глубоко, что его обнаженная грудь касается моей груди. – Ты ощущаешься так чертовки хорошо.
Я абсолютно истощена. Как и он. Чувствую, что мы оба совершенно точно умрем, если не кончим в это самое мгновение. Вместе. Оргазм номер один стал уже далеким воспоминанием. Оргазм номер два угрожает поглотить меня, и я обхватываю ногами его талию, позволяя войти еще глубже.
Его толчки становятся чаще, сильнее, и я двигаюсь вместе с ним. Поощряя его невнятным бормотанием, царапая спину ногтями, вжимаясь ладонями в его крепкие ягодицы, чтобы подтолкнуть еще дальше. Наши тела так тесно прижимаются друг к другу, что я чувствую безусловное единение.
Я слышала подобного рода заявления раньше. Там, где двое становятся одним целым, и вы не можете сказать, где начинается один и заканчивается другой, бла, бла, бла. Всегда думала, что это звучит как куча романтического дерьма.
Но именно так я сейчас и чувствую себя с Дрю. Как будто наши тела сплелись и так плотно связались, что мы никогда больше не оторвемся друг от друга. Его сердце – мое.
А мое сердце принадлежит ему.
Я выдыхаю его имя, когда начинаю дрожать. Этот оргазм отличается от первого. Он начинается от низа живота, пронзает мои мышцы, вливается в кровь до тех пор, пока все тело не охватывает дрожь. Дрю продолжает двигаться, толкаться, жестче, тяжелее, увеличивая мое удовольствие, и сам замирает надо мной в оргазме.
Я околдована видом мощных напряженных мышц, провожу руками по его плечам и груди. Кожа Дрю горячая, а тело как камень, и слезы скапливаются в уголках моих глаз от наплыва всепоглощающих эмоций.
Необходимость выразить свои чувства к нему настолько велика, что, боюсь, могу взорваться. Но не хочу говорить первой. Он, возможно, выразил это в записке, но никогда еще не говорил мне этих слов вслух. Хочу, чтобы он произнес их.
Мне нужно, чтобы он первым произнес эти слова.
Зажмурившись, глубоко дышу, пытаясь успокоить сердце. Дрю медленно целует меня в лоб, потом отстраняется и поднимается с постели. Полагаю, он выбрасывает презерватив, хотя даже не помню, чтобы он его надевал. Я переворачиваюсь на свою сторону и сворачиваюсь в клубок.
Мои эмоции в полном беспорядке. Что же, черт возьми, только что произошло? За последние несколько дней мы много раз занимались сексом, но в этот раз я чувствую себя так, словно меня переехал небольшой грузовик.
– Эй, – он кладет руку на мое обнаженное плечо. – С тобой все в порядке?
– Да. – Я лежу к нему спиной, и он укладывается в постель рядом со мной. Обнимает меня за талию и притягивает ближе, моя спина прижимается к его груди. Он по-прежнему тяжело дышит, а я глубже вжимаюсь в подушку, с легким вздохом закрывая глаза, когда он начинает перебирать пальцами мои волосы.
Мне действительно нравится, когда он делает это. И он об этом знает.
– Тебя волнует это? То, что, э-э-э… случилось со мной?
Вопрос возникает из ниоткуда, я переворачиваюсь в его объятиях, чтобы видеть его лицо, посмотреть ему в глаза.
– О чем ты говоришь?
– О том, что ты узнала. Когда была в доме моего отца. Это тебя беспокоит?
– Конечно, это беспокоит меня, но совсем не так, как ты думаешь. – Касаюсь его щеки, заставляя встретиться со мной взглядом. – Ненавижу, что тебе пришлось это пережить. Ненавижу то, что она сделала с тобой, и то, что это заставляет тебя чувствовать вину. Больше всего мне больно за тебя. Твоя боль до сих пор свежа, я хочу заставить ее исчезнуть.
– Ты и делаешь это. Заставляешь меня почувствовать себя нормальным человеком. Это же нормально чувствовать себя так свободно, как сейчас. Вместе. В сексе. – Он закрывает глаза, и глубоко дышит. – Ты заставляешь меня чувствовать себя нормальным.
Вот тут я проявляю эгоизм и хочу, чтобы он просто сказал, что любит меня, но он по-прежнему испытывает бурные эмоции. Беспокоится, что я буду хуже думать о нем, потому что он подвергся насилию. Да, насилию. Он может называть это связью или как там еще он говорит об Адель, но она совратила его.
Хочу, чтобы он смог это понять.
– Дрю. – Я запускаю пальцы в его слишком длинные волосы. – Неважно, что произошло, мы пройдем это вместе. Я не собираюсь бежать. О чем бы мы ни узнали, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне и поддержу тебя.
Он открывает глаза.
– У меня от тебя нет больше тайн. По крайней мере, ни одной, что известна мне самому. Я раскрыл тебе душу. Мне больше нечего скрывать.
– Мне тоже, – мягко признаю я. – Тем не менее, мы до сих пор здесь. Вместе.
– Вместе. – Он слабо улыбается. – Могу я сказать тебе кое-что? Меня беспокоит, что ты не знаешь об этом. Я должен избавиться от этого груза.
Настороженность овладевает мной, и я стараюсь отбросить ее подальше.
– О чем ты?
– Я знаю… – Дрю прерывисто выдыхает. – В день, когда Ванесса умерла, знаю, ты думаешь, я был в доме с Адель… но это не так. Мы ругались.
– Да? – Я изо всех сил стараюсь оставаться спокойной, но гнев растет во мне, как в медленно кипящей кастрюле, угрожая выплеснуться в любую минуту.
– Я говорил ей, что она должна оставить меня в покое. Она изо всех сил старалась убедить меня э-э-э… ты знаешь, но я отказался. – Он снова закрывает глаза, я вижу боль на его красивом лице. – Просто не хочу, чтобы ты плохо думала обо мне. Будто я развлекался с мачехой, а Ванесса утонула. Это не так. Не совсем так.
Мое сердце сжимается так сильно. Его боль, как живая, она дышит, и я хочу отбросить ее. Обхватив его руками, прижимаюсь к нему всем телом, поворачиваюсь на матрасе так, что его голова может отдыхать на моей груди. Касаюсь губами его лба и целую, слезы бегут по моим щекам.
– Мне жаль, что она сделала это с тобой. Ненавижу ее.
Он цепляется за меня так же, как я цепляюсь за него, его лицо прижимается к моим голым грудям, и я клянусь, что чувствую влагу на своей коже. И это заставляет меня плакать сильнее.
– Я люблю тебя, – бормочет он. – Я так люблю тебя, Фэйбл.
Мое сердце разрывается надвое: одна часть наполнена болью за него, вторая отзывается радостью на его признание, которое было так мне необходимо.
– Я тоже тебя люблю.
Никогда еще не чувствовала себя такой настоящей.
Дрю
– Я сказал ей, что люблю ее, – внезапно выдаю я.
Доктор Харрис кивает, вообще никаких эмоций на лице. Как обычно.
– Что сказала Фэйбл?
– Она сказала, что тоже любит меня. – Я смотрю на свои руки, вспоминая сегодняшнее раннее утро. Когда я проснулся, разбудил Фэйбл, мягко целуя ее обнаженное тело, солнечный свет покрывал его и придавал коже золотистый оттенок. Наши тела сливались медленно, наши шептания «я люблю тебя» давали мне почувствовать себя полноценным.
Два дня игры в то, что внешнего мира не существует, завершились на идеальной ноте. Теперь мы оба вернемся к реальности.
– Веришь ей?
Вопрос доктора меня удивляет.
– Думаю, да.
– Гм-кхм.
Дерьмо.
– Трудно поверить, что кто-то любит тебя, поскольку видел все твои недостатки и знает все секреты.
– Разве это не делает признание более правдоподобным? Фэйбл видела все. Она все знает. Тем не менее, она все еще хочет быть с тобой?
– Наверно, да. – Я пожимаю плечами и меняю тему. – Адель звонила мне несколько дней назад.
– И что она хотела сказать?
– Она обвинила меня в том, что я заморочил отцу голову необходимостью развестись с ней.
– Она права?
– Нет. Я сказал ему, что он должен принять решение сам. Не собираюсь давать ему советы о том, как справиться с ней, – с напором отвечаю я. Мои эмоции зашкаливают каждый раз, когда я думаю об этой женщине. Так утомительно.
– И они все еще не помирились?
– Не знаю. Я не говорил с отцом с тех пор, как он сказал, что может изменить свое решение о разводе. – Я не рассказываю доктору Харрис о том, как мы с Фэйбл притворялись нормальными людьми, делая вид, что остального мира не существует. Она наверняка скажет, что мы просто пытались избежать неотвратимого, и обвинит меня в попытке иметь нездоровые отношения с нереалистичными ожиданиями.
Да, я не всегда откровенен со своим психологом. Я знал, что делаю. К счастью, я действительно нашел контакт с одним из них. Она заполучила меня. Но не давит и не судит.
– Это тяжело, не так ли, быть в отношениях? Учитывая твое прошлое, думаешь, ты сможешь поддержать Фэйбл, когда она будет нуждаться в тебе?
Упс. Док славится такими трудными вопросами.
– Я хочу верить, что смогу ее поддержать. Она сильная. Иногда думаю, что эмоционально она сильнее меня.
– Но разве у нее нет своих собственных проблем? У всех есть, знаешь ли. И я помню, ты упоминал, что у нее не лучшие отношения в семье.
Я откидываюсь на кресле, вытянув ноги перед собой.
– Ее мама эгоистична и ее никогда нет рядом. У нее есть маленький брат, которому четырнадцать, и она сильно беспокоится за него. – Я иду дальше и рассказываю доктору Харрис, как Оуэн ударил меня, догадавшись, что я был тем, кто вроде как разбил сердце его сестре. Забыл упомянуть об этом в последний раз, когда мы виделись, так как был слишком зациклен на заявлении своего отца не разводиться.
– Начинаю понимать, почему вас двоих так тянет друг к другу, – говорит доктор Харрис.
Подняв глаза, ловлю ее на улыбке, и хмурюсь.
– Что вы имеете в виду?
– Ваш опыт чем-то схож. Вы оба из неблагополучных семей, оба несете тяжкое бремя ненужной вины. Единственное различие в том, что у тебя есть деньги, а у нее нет. Ты убегаешь от своих проблем, а она, судя по тому, что ты говорил, справляется с ними.
– Она самый сильный человек из всех, кого я знаю. – Хотел бы я быть хоть вполовину так силен.
– Тебе никогда не казалось, что она чувствует себя слабой?
Я никогда не видел Фэйбл такой, только крепкой и сильной.
– Не знаю.
– Конечно, чувствует. Ты нуждаешься в ней, верно? Не думаешь ли ты, что и она очень нуждается в тебе? Ее жизнь вряд ли легкая. У нее есть обязанности, работа, брат, о котором нужно заботиться, и мать, о которой нужно переживать еще больше. А о ком заботишься ты, Дрю?
Я сглотнул.
– О себе. – Нет больше никого, о ком я должен заботиться. Я не очень-то умею заботиться о людях.
Посмотрите, что произошло с Ванессой. Она умерла, оставшись под моим присмотром.
– Ты работаешь?
Почему она спрашивает меня об этом? Она ведь знает ответ.
– Учеба – вот моя работа. И футбол.
– Но у тебя облегченная нагрузка в этом семестре. И футбольный сезон закончен, – мягко замечает доктор Харрис.
– Вы пытаетесь заставить меня чувствовать вину из-за того, что на мне не лежит такая ответственность, как на Фэйбл? – Это выглядит так, словно она намеренно хочет меня разозлить.
– Нет, – медленно произносит она. – Я пытаюсь показать, что, вероятно, Фэйбл будет нуждаться в твоей поддержке. Как думаешь, у тебя есть возможность сделать это для нее?
– Я не… – Мой голос стихает, когда вижу, какой острый взгляд адресует мне доктор Харрис. – Да. Я смогу ее поддержать. Должен. Я люблю ее. И это то, что делают друг для друга люди, если любят. Они поддерживают друг друга.
– Ты прав. Отношения трудны, особенно для людей, которые по-прежнему чувствуют себя несколько… сломленными.
– Хотите сказать, что я сломлен? – Перехожу к обороне.
– Не совсем так. Я имею в виду людей, которые чувствуют себя сломленными. Ты все еще чувствуешь себя таким?
Я затихаю. Уверен, что такого ответа уже достаточно.
– Просто если ты чувствуешь себя разбитым, не значит, что она видит ситуацию в том же свете. Фэйбл сумела разглядеть весь твой потенциал. Все твои сильные и слабые стороны, и она полностью доверяет тебе. В противном случае она не была бы с тобой. Правильно?
– Надеюсь, это так.
Доктор Харрис откладывает свой iPad, который использует, чтобы делать заметки, и улыбается мне.
– Только помни, твои отношения с Фэйбл все еще находятся в первой сладкой стадии медового месяца. Береги ее. Наслаждайся ею. Но никогда не забывай о том, что ты должен быть рядом и в хорошие времена, и в плохие. То, что я говорю, несколько субъективно, Дрю. И я говорю это лично от себя: я считаю, эта девушка подходит тебе. Она поможет тебе исцелиться.
Я не могу сдержать улыбку.
– Хотите сказать, Фэйбл получила ваше одобрение?
Док смеется.
– Я не должна говорить тебе этого, ты знаешь. Я теряю объективный взгляд. Но, судя по тому, что слышала о ней от тебя, это весьма основательное «да».
Глава тринадцатая
Если я хочу ее заполучить, то должен за нее бороться.
Фэйбл
Ближе к вечеру, напевая себе под нос, я вплываю в ресторан, бросая «привет» стерве-злючке, которая сегодня царит за стойкой администратора. Ее челюсть впечатывается в пол, а я беспечно улыбаюсь в восторге о того, что уделала злюку в ее собственном чемпионате по ехидству.
Сегодня ничто не сможет испортить мне настроение. Я максимально зарядилась от Дрю.
Проходя в служебное помещение, отмечаю время и вижу Джен, которая уже устроилась в небольшой комнате отдыха для персонала. Уставившись на меня, она потягивает старбаксовский фраппучино.
– Только посмотрите, кто вернулся на работу, – растягивает она слова.
– Подменилась на одну смену, и на тебе – уже я не хочу работать? Так нечестно. – Убираю свою сумочку в шкафчик для хранения вещей и поворачиваю замок, оставаясь спиной к Джен, так как опасаюсь любого осуждения с ее стороны.
– Колин хочет поговорить с тобой. Он попросил меня сказать ему, когда ты появишься тут, – тихо произносит она.
Я оборачиваюсь к ней, страх превращает мою кровь в лед.
– Он собирается уволить меня?
– Нет. – Джен больше не дает никаких объяснений.
– Тогда что же?
– Он хочет спросить, насколько серьезно ты относишься к этой работе. Он видит в тебе большой потенциал, Фэйбл. Хочет, чтобы в итоге ты поднялась здесь на следующий уровень.
– Что, черт возьми, это значит? – Дайте мне отдышаться. Я чертова официантка. Да, насколько я могу судить на данный момент, чаевые сказочные. Лучше, чем в любом другом месте, где я когда-либо работала. Но здесь не так много места для расширения «Квартала». Я не тупая.
– Ты же знаешь, что Ти следует за ним, помогая открывать рестораны и обучать персонал? У Колина огромные планы. Он хочет открыть множество «Кварталов» по всему штату и в конечном итоге по всему западному побережью, создав сеть. Ему нужно больше людей для обучения персонала.
– Я здесь всего пару недель, – с недоверием замечаю я.
– Я уже сказала, что он видит в тебе потенциал.
– Ты была с ним дольше. Почему он не выбрал тебя как нового тренера для персонала? Или любую другую девушку, которая работает здесь?
– Мне не… нравится путешествовать. – Хм, я понимаю, она что-то скрывает. – А другие девушки здесь просто чтобы приодеться, выглядеть красиво и подцепить ребят. Они рассматривают эту работу как способ получить деньги на карманные расходы и сделать мамочку с папочкой счастливыми, пока еще не провалились на экзаменах в колледж. Они не стремятся продолжить работу в ресторанной индустрии. – Джен качает головой.
– Ну, у меня тоже нет желания работать в ресторанной индустрии, – возражаю я. Черт, нет, хочу ли я работать в ресторане всю свою оставшуюся жизнь? Я ненавижу это. И делаю лишь потому, что это все, что я знаю.
– И каковы же твои намерения относительно будущего?
Забавно, но у меня нет ни малейшего понятия. Я всегда говорю о неких мечтах и надеждах и желании убраться куда подальше из этого маленького городка. Но чем я действительно хочу заниматься? Что я хочу делать, когда стану взрослой?
У меня нет ни единой подсказки.
– Она уже здесь. – Колин останавливается, входя в комнату, и выглядит удивленным, обнаружив меня тут. – Фэйбл. Я искал тебя.
– Слышала, – ляпаю я, не сумев сдержаться и зарабатывая убийственный взгляд от Джен.
– Есть минутка? Я бы хотел поговорить с тобой. – Он улыбается, приняв расслабленную позу. Это легкое «ни о чем не беспокойся» очарование так и вибрирует вокруг него. Он чертовски хорошо выглядит в темных джинсах и белой рубашке с пуговицами, которую носит навыпуск, с засученными рукавами, чтобы показать сильные, загорелые руки.
Конечно, я влюблена в Дрю, но могу распознать красивого мужчину, когда вижу одного из них.
– У меня неприятности? – спрашиваю, желая убедиться, что Джен не лгала.
– Да нет, – говорит он быстро и ровным тоном.
Я поднимаю бровь, давая понять, что не совсем верю ему.
– Разве я не должна подготовить столы к ужину?
– Сейчас Джен займется этим. Кроме того, мне нужно всего лишь несколько минут твоего времени. Потом ты сможешь пойти и протирать бокалы, сколько душе угодно. – Он смеется и кладет руку на мою талию, направляя к себе в кабинет. Его рука не отрывается от меня.
Я освобождаюсь от прикосновения Колина в ту же секунду, как мы заходим в кабинет. Он закрывает за нами дверь, обходит стол и указывает пальцем на свободный стул.
– Присаживайся.
Присев на край сиденья, упираюсь каблуками в открытый деревянный пол. Сегодня мы носим униформу «кружевной топ/черные шорты», и я знаю, когда Дрю будет забирать меня с работы, он, вероятно, накинется на меня.
Плохая девочка во мне не может дождаться этого момента.
– Что там случилось с пересменкой, Фэйбл? – спрашивает Колин, опускаясь в кресло.
– У меня были дела. – Я пожимаю плечами. – Кое-что личное.
Он поднимает брови.
– Все хорошо?
– О, да. Все в порядке.
– Я не против, когда мои сотрудники меняют график, прикрывая друг друга, но до тех пор, пока это не входит у них в привычку. И у меня есть некоторые опасения. – Он опирается локтями на стол с весьма серьезным выражением лица. – Тебе нравится здесь?
Удивлена его вопросом.
– Хм, да.
Во взгляде Колина мелькает напряжение.
– На самом деле?
– Что ты хочешь узнать? Я же работаю здесь всего несколько недель. Если ты мной не доволен, уволь меня. – Еще дальше сдвигаюсь на край стула, готовая принять бой, если нужно.
– Ты мгновенно предполагаешь худшее, не так ли?
Эта короткая встреча становится забавной.
– Послушай, говори, что должен сказать, и покончим с этим. Я сегодня не в настроении для игр.
– Хорошо. Прекрати ворчать, и я скажу все, что тебе нужно услышать.
Моя челюсть отваливается. Не могу поверить, что он только что назвал меня ворчливой. Но он прав. Это так.
– Что случилось? – тихо спрашиваю я.
– Знаю, ты здесь всего несколько недель, но ты произвела на меня впечатление. И довольно сильное. Тебе достаточно один раз сказать, что и как делать, и ты со всем справляешься. И клиентам нравишься. Ти думает, что ты просто невероятная, а я ценю ее мнение выше любого другого в этом месте. – Колин наклоняется через стол, как будто он действительно хочет донести свои слова до меня. – Хотел бы дать тебе больше рабочих часов, но не буду этого делать, если ты собираешься постоянно сдвигать свои смены.
– Я не буду меняться сменами, – машинально произношу я.
Он улыбается.
– Значит, ты принимаешь предложение об увеличении рабочих смен.
– Разумеется.
– Даю тебе два месяца испытательного срока. Если по его окончании по-прежнему останусь доволен твоей работой, ты автоматически получишь повышение.
Мои брови взлетают вверх.
– В самом деле?
– В самом деле, – кивает он. – Я планирую за год-полтора открыть еще несколько ресторанов в районе Сакраменто. Мне нужны люди, способные обучать моих новых сотрудников так, как это делает Ти. Тебе это интересно?
Я реагирую также как Джен. Пока Оуэн учится, а мамы никогда нет рядом, путешествия и я почти несовместимы. Но я не могу сказать, нет, так ведь? Ресторанный бизнес, безусловно, не интересует меня как карьера всей жизни, но мне нужна стабильная, хорошо оплачиваемая работа, особенно, если я действительно решусь снять квартиру только для себя и Оуэна. То, о чем говорит Колин, звучит так, словно все мои насущные финансовые мечты могут сбыться.
– Хм-м, возможно. – Мой ответ неопределенный и совсем не радует моего босса. Он все больше хмурится. – Видишь ли, у меня есть маленький брат, и наши с мамой отношения… сложные.
Его насупленное выражение полностью сходит с лица.
– Мы обсудим это позже, как только приблизимся к реализации моей идеи о том, чтобы использовать тебя в качестве тренера для персонала. Честно говоря, задумки относительно ресторанов все еще в стадии планирования.
– Звучит великолепно, – тихо говорю я, потому что так и есть. Этот парень чертовски амбициозен, я не могу не восхищаться им.
– Так и будет, поверь мне. – Улыбка, которую он дарит мне, такая яркая, что на мгновение ослепляет. – Теперь возвращайся обратно и помоги Джен. У нас три заказа на сегодня, и все – большие вечеринки.
Застонав, встаю и спешу выйти из его кабинета. Мои ноги уже болят, а я еще даже и не начинала работать.
– Работаешь завтра?
Я хватаю сумку из шкафчика и захлопываю металлическую дверь с громким лязгом. Я как выжатый лимон. Сегодняшняя смена выдалась тяжелой, не могу дождаться момента, чтобы отправиться домой и рухнуть в постель.
– Нет, слава богу.
– Я тоже не работаю. Слушай. – Джен оглядывается, будто боится, что кто-то собирается подслушать наш разговор. Странно, учитывая, что мы в комнате одни. – Со мной кое-что произошло, и я умираю, как хочу пойти и выпустить пар, понимаешь? Итак, не хочешь составить мне компанию и выпить завтра вечером? Может быть, устроим девичник?
Моя первая реакция – отказаться. Я не хочу упускать ни одной ночи с Дрю, веселым и возбужденным, черт возьми, он только-только вернулся в мою жизнь. Я хочу проводить с ним каждую минуту.
Потом я ловлю взгляд Джен, читаю в нем беспокойство и мольбу. Разве у нее нет других друзей? Или она, как и я, вообще не имеет друзей?
– Конечно, – соглашаюсь я, прежде чем успеваю остановиться. – Куда ты хочешь пойти?
Улыбка, которая вспыхивает на ее лице, стоит нескольких часов, проведенных вдали от Дрю. Думаю, что эта девушка нуждается в моей дружбе больше, чем я могу себе представить.
– Не знаю, La Sallle?
Легонько шлепаю ее по руке.
– Неплохая попытка. Но, думаю, нет.
– Как насчет Jake’s? Там всегда улетно.
– Ну… ты же понимаешь, что я несовершеннолетняя. – Раньше у меня было фальшивое удостоверение, но я потеряла его. Примерно год назад вышибала заставил меня расписаться на бумажке, чтобы убедиться в соответствии подписи, когда я была на свидании с каким-то неудачником, и она не совпала? Я расписалась. Он забрал у меня удостоверение, а я не потрудилась обзавестись другим. – Так что я не очень радуюсь предложению «пойти и напиться».
Джен смеется и качает головой.
– Я забыла. Знаешь, ты ведешь себя так, словно двадцать один тебе уже исполнилось. Ты взрослая душой.
– Не знаю, принять это за комплимент или оскорбление. – Я морщу нос.
Она смеется еще громче.
– Это, безусловно, комплимент. Мы можем пойти поужинать. Я буду пить, а ты будешь мне завидовать.
– Ух ты, как заманчиво. – В моем голосе звучит сарказм, который я хотела бы продемонстрировать.
– Напишу тебе подробную эсэмэску завтра. – Джен закидывает сумочку на плечо, изучающее глядя на меня. – Ты не против, так ведь? Знаю, сейчас у тебя появился парень.
Я вздрагиваю. Я еще не готова с кем-либо говорить о Дрю.
– Я могу выдержать без него несколько часов.
Может быть.
– Уверена? – Ее притворно ласковый голос и сверкающие глаза говорят, что она меня подкалывает. Но вместе с тем любопытно, волнуется ли Джен, что я променяю ее на парня, с которым мы пока не строили никаких планов? Мы же необязательно должны проводить каждую свободную минуту вместе.
Хотя иногда кажется, что именно это и нужно делать. Быть вдали от него почти невозможно. Глупо, конечно, учитывая, что он вернулся в мою жизнь всего лишь несколько дней назад, но между нами такая тесная связь, и делать вид, что ее не существует, уже не получается.
– По мечтательному выражению твоего лица рискну предположить, что этот парень, видимо, впечатляющий. – Джен подталкивает меня локтем. – Завтра вечером ты можешь все о нем рассказать.
– О да, – со смехом соглашаюсь я, но сомневаюсь, что так и случится.
Наши отношения с Дрю слишком особенные, чтобы рассказывать о них моей новой подруге.
Дрю
Смотрю, как Фэйбл выходит из ресторана. С той же девушкой, которая работала с ней ночью на вечеринке Логана. Высокая, с темными волосами и оливковой кожей – полная противоположность Фэйбл. Забавно наблюдать, как они оживленно болтают друг с другом. Инь и ян.
Сердце сжимается в груди, когда я вижу, как Фэйбл смеется и качает головой. Она выглядит счастливой. Счастливее, чем когда-либо. Хочется думать, что я в какой-то мере и есть причина этого счастья.
Она машет на прощание подруге и идет по стоянке к моей машине. И я снова поражен ее красотой. По мере того, как Фэйбл подходит ко мне, ее улыбка становится ярче. Она снова в этих проклятых шортах, тех самых – слишком коротких, и на этот раз на ней еще и черные колготки. Они делают ноги невероятно длинными.
И чертовски сексуальными.
Отхожу от машины, встречаю ее на полпути, обхватывая руками и притянув для быстрого поцелуя. Она такая теплая по сравнению со мной, я – холодный, поскольку стоял на улице последние десять минут, и она трется о мой ледяной нос, прежде чем отстраняется.
– Ты замерз, – бормочет она.
Один ее голос согревает меня, и я молча открываю перед ней дверь внедорожника, толкаю внутрь, подхватив под попку, заставляя завизжать. Захлопнув дверь, обхожу машину, желая отвезти ее обратно к себе в квартиру, хотя понятия не имею, куда она хочет, чтобы я ее отвез. Вероятно, она должна вернуться домой. В конце концов, у нее есть обязанности.
А у меня – нет, о чем мой психолог так любезно мне напомнила.
– Куда? – спрашиваю я, привычно усаживаясь за руль.
– Мне, вероятно, следует поехать домой. – Она не встречается со мной взглядом, и я удивляюсь, почему.
– Без проблем. – Я завожу машину и выруливаю со стоянки на улицу.
– Тяжелый вечер?
– Утомительный. Слава богу, завтра я не работаю.
– Мы должны чем-нибудь заняться. – У меня нет лекций, у нее выходной. Мы могли бы оставаться в постели весь день, и я был бы абсолютно счастлив.
– Хм, кстати, насчет завтра. – Голос Фэйбл звучит нерешительно. Даже немного нервно. – Моя подруга Джен, девушка, с которой я работаю. Она спросила, не могли бы мы сходить куда-нибудь вместе с ней завтра вечером. Поужинать и выпить. Вроде того. Ты ведь не против, правда?
Очень даже против. Полагал, она всегда будет находиться рядом, но мои запросы совершенно нереальны. И я рассуждаю, как ревнивая задница.
– Нет, не против. Имею в виду: я же тебе не хозяин.
Она долго смотрит на меня. Чувствую на себе ее взгляд, хотя и уставился на дорогу.
– Это только на несколько часов. Кажется, у Джен почти нет друзей. Как и у меня. Приятно найти того, кто не думает, что я трахаю ее парня у нее за спиной.
Сейчас я должен посмотреть на нее, шокированный циничными словами, которые она только что произнесла.
– Разве ты так делала? Трахала парней других девчонок за их спинами?
Она одаривает меня ледяным взглядом.
– Нет. – Фэйбл вздыхает. – Ладно. Я сделала одну ошибку. Только потому что он соврал мне и сказал, что у него нет подружки. Я была на втором курсе старшей школы, а он выпускником. Безумно красивым. Популярным. Играл в футбольной команде, что-то вроде бледной копии тебя. Мы сходили на несколько свиданий. Тайных свиданий: он никогда не приводил меня в общественные места или в компанию друзей, но я не волновалась. Я слишком увлеклась им самим.
Очевидно, что хорошим эта история не закончится.
– Моя бледная тень? – У нее что, есть свой типаж? Тот, что она предпочитает? Она хочет сказать, что я подхожу под этот типаж?
– Ты знаешь, что я имею в виду. – Она машет рукой. – Он был моим первым. Я отдала ему свою девственность, потому что была глупенькой и считала, что это сблизит нас, а он окончательно влюбится в меня. И сразу же после того, как у нас был секс, я узнала, что у него есть девушка! Он просто использовал меня, потому что она не захотела спать с ним, и парень отправился на поиски первой тупой девчонки, которая захочет.
Я одновременно ощущаю жалость к ней и ярость за то, что она была так беззаботна.
– Значит, тебе было пятнадцать, когда ты впервые переспала с парнем?
– Да.
– Сколько парней у тебя было, Фэйбл? – Отлично, теперь я веду себя в точности как бойфренд типа «ревнивый придурок». Не хочу быть таким парнем. Знаю, она имеет право и должна отпустить свое прошлое, оно не должно иметь никакого значения. И это не должно причинять мне боль. Я даже не знал ее тогда. Раньше мы оба были совершенно другими людьми.
Но знание о ее прошлом причиняет мне боль. Не могу отрицать.
– Ты автоматически предположил самое возмутительное количество, не так ли? На самом деле не ожидала, что ты станешь осуждать меня, как и все остальные люди в моей жизни.
Она скрещивает руки на груди.
– Ты разочаровал меня, Дрю. Я считала, что ты выше этого.
Черт. Почему я так реагирую? Я совершенно разбит. Теперь она злится. Я могу практически видеть пар, идущий из ее ушей. Она отказывается взглянуть на меня. Вместо этого предпочитает смотреть вперед всю оставшуюся дорогу к дому: губы плотно сжаты, глаза прищурены.
В считанные минуты от радости до злости, и это именно я с ней только что сделал. А почему? Потому что я чувствую себя почти вправе претендовать на ее время, и хочу, чтобы она проводила его только со мной? Я настолько в себе не уверен? У меня раньше никогда не было девушки. Никогда не был чьим-то парнем. Черт возьми, мне уже двадцать один год, а я абсолютно невежественный идиот в том, что касается отношений.
Я въезжаю на стоянку рядом с ее домом, и она уже берется за ручку дверцы. Готова выскочить из машины, пока та еще движется, так сильно хочет сбежать от меня.
– Фэйбл, подожди.
Нажав на тормоза, я жду ответа, но она молчит. Сидит спиной ко мне, собираясь встать и исчезнуть за дверью. Я сделал ей больно и ненавижу себя за это.
– Прости, – тихо говорю я, – Я не собирался судить тебя. Не имею права так поступать. Ты принимаешь все мои недостатки, и осуждать тебя – как я могу…
Она поворачивается и смотрит на меня.
– Ты примешь мои недостатки только потому, что я принимаю твои? Только поэтому? Если так, то мне от тебя нужно больше, Дрю. Это не какая-то сделка баш на баш. Мне нужно твое доверие. Мне нужно, чтобы ты верил: я хочу быть с тобой и только с тобой. И мое прошлое не может бросать тень на наше настоящее или будущее. Мое прошлое всегда преследовало меня, а ты ведь знаешь, как это достает? Большинство историй вообще не имеют никакого отношения к действительности. Я сделала несколько неверных шагов, несколько грубых ошибок, и это на многие годы превратило меня для всех парней в обычную шлюху. В старшей школе, после школы…
Я по-прежнему молчу, переваривая ее слова. Она права. Я не могу позволить ее прошлому бесить меня или омрачать наше будущее. Иначе нас просто не будет, все рухнет.
– Я не идеальна, – бормочет она. – Никто не идеален. Но не собираюсь платить за свои ошибки каждый раз, когда ты разозлишься на меня или приревнуешь. Собираясь пойти с Джен завтра вечером, я не рассчитывала заигрывать с другими парнями или что-то в этом роде.
– Ничего подобного я и не говорил.
Ее глаза немного смягчаются.
– Тогда в чем проблема? Почему ты так себя ведешь?
– Я не очень хорош в такого рода вещах. Я, блин, все порчу и не знаю почему. – Я впиваюсь пальцами в край рулевого колеса, не зная, что сказать дальше, чувствуя себя адски раздраженным.
Сейчас у нее все козыри на руках. Боюсь, она скажет, что я не стою таких потрясений.
– Знаешь, нельзя пользоваться этим предлогом вечно. В какой-то момент он станет неактуальным.
– Что мы делаем, Фэйбл? – с подозрением спрашиваю я.
Она пожимает плечами.
– Впервые ссоримся как пара?
Хочу рассмеяться, но не делаю этого.
– Я вот что имею в виду. Нас. Что происходит между нами?
– Когда ты так спрашиваешь, то это пугает меня, – осторожно отвечает она.
– Мы действительно пара? У нас отношения? Мы еще так и не определились.
– А нужно ли это нам? Разве мы не можем просто жить день за днем? – Она отворачивается от меня и смотрит в окно. – Я устала. Может быть, нам не стоит говорить об этом прямо сейчас.
Паника растет внутри меня.
– Но…
– Думаю, мне нужно побыть одной. Я очень устала, и последние несколько дней были в некотором роде ошеломляющими. – Фэйбл выходит из машины, наклоняясь, чтобы увидеть мои глаза. – Могу я позвонить тебе завтра?
Звучит так, словно она оставляет меня навсегда. Горло пересыхает, и я с трудом могу выдавить из себя хоть слово, так волнуюсь, что окажусь прав. С моей «удачливостью» я могу никогда не увидеть ее снова.
– Да, – хриплю я до того, как она хлопает дверью. – Позвони мне.
Она дарит мне крошечную улыбку, прежде чем позволяет двери закрыться. А потом поворачивается и уходит.
Забирая мое сердце с собой.
Глава четырнадцатая
Если бы каждый раз, когда я думаю о тебе, расцветал цветок, я бы вечно гулял в саду.
Фэйбл
– Просыпайся. – Я сдергиваю с Оуэна одеяло, и он пытается ухватиться за него, с мучительным стоном переворачиваясь на спину.
– Черт, Фэйбл, что ты здесь делаешь? И почему будишь меня как какой-то армейский сержант?
– Ха, будь я сержантом, звук моего свистка уже разрывал бы твои ушные перепонки, а я бы отдавала команду пробежать несколько кругов, и живо! – Я награждаю его щипком за ногу и бросаю в него смятое в комок одеяло. – Ты можешь опоздать в школу.
Он приоткрывает глаза и смотрит на часы на своем расшатанном прикроватном столике.
– Да еще и семи нет. Какого черта ты в такую рань поднялась? Что вообще ты здесь делаешь? Думал, ты снова останешься на ночь у своего нового любовника.
Да, точно, я тоже так думала. Прошлым вечером я даже намеревалась попросить Дрю остаться со мной здесь, чтобы я могла побыть с Оуэном. Но небольшой спор разрушил эти планы.
– Я хотела побыть дома и поговорить с тобой. – Я сижу на краю кровати, оглядывая его комнату. Это катастрофа. Моя, конечно, выглядит ненамного лучше, но по крайней мере у меня не валяются повсюду вонючие носки и посреди комнаты нет кучи грязной одежды, высотой, клянусь, мне по пояс. – Ты должен срочно убрать свою комнату, я бы сказала даже продезинфицировать.
– Моя сестра произнесла слово «придурок»[2] Думаю, именно его я услышал. – Брат садится и скребет в затылке. – Не могу поверить, что ты прокатила своего нового парня ради меня. Должно быть, хочешь поговорить о каком-то серьезном дерьме.
– Неужели обязательно выражаться? – Я говорю словно мамочка. Мне нужно что-то делать с его языком. Хотя на самом деле кто я такая, чтобы судить. Я сама много лет ругалась. Это был мой первый бунт против матери, и я никогда не сдавалась.
– Погоди минутку. Ты сама ругаешься как грузчик. – Он пытается сдержать зевок и чешет голую грудь. – О чем ты хочешь поговорить?
– Я тут подумала… – Я обрываю обтрепанные нитки с его изношенного одеяла. Мне действительно жаль, что у меня нет достаточно денег, чтобы купить нам хорошие вещи. – Хочу найти другую квартиру.
Он мгновенно затихает, и я вижу шок и неверие, написанные на его лице.
– Ты хочешь уехать? И оставить меня с мамой совсем одного?
– Нет. – Я качаю головой. – Нет, нет, нет. Я бы никогда так не поступила. Хочу уехать от мамы. Хочу жить с тобой вдвоем. – Когда он не произносит ни слова, продолжаю. – Ее никогда здесь не бывает. Она всегда со своим новым бойфрендом, и у нее больше нет работы, значит, она не может платить арендную плату. За все плачу я, и поверь, это тяжело. Я не зарабатываю кучу денег. Работаю всего лишь неполный рабочий день, хотя мой новый босс готов дать мне больше часов.
– Здорово.
– Все так, но здесь у нас слишком большая квартира. Наверняка смогу найти с двумя спальнями в районе получше и за меньшие деньги. Что думаешь? Ты хотел бы переехать?
– Я пойду туда, куда пойдешь ты, – говорит он, но я слышу колебания в его голосе.
– Но что?
– Но… мне только четырнадцать. Разве это законно? Разве мама не должна сделать тебя моим опекуном или кем-то в этом роде, если я буду жить с тобой?
– Зачем ей это нужно? Да ее даже не заботит, здесь мы или нет. Ей будет наплевать, если ты станешь жить со мной.
– Может, и так. – Он роняет голову, сминая одеяло у себя на коленях.
Дерьмо. Он хочет верить, что мама на самом деле думает о нем. В конце концов, он всего лишь ребенок. Кому хочется признаться в том, что мать ни капельки о нем не заботится? Я сама до сих пор не совсем смирилась с этим. Но я выстроила стену, защищаясь от боли, и сказала себе, что это не имеет никакого значения. Я в ней не нуждаюсь.
– Оуэн. – Я касаюсь его колена, и он поднимает глаза, встречаясь со мной взглядом. У нас обоих мамины глаза, хотя я всегда считала, что у него красивее. У него самые густые и темные ресницы, что я когда-либо видела, даже непонятно, откуда они у него взялись при его светло-русых волосах. Однажды девчонки будут сходить с ума от этих глаз, если уже не сходят. Мой брат красивый. Дерзкий и чувственный. Мне жаль девушку, которая влюбится в него, кем бы она ни была. – Я хочу, чтобы ты переехал со мной. Не хочу уходить в одиночку.
– А как насчет Дрю Каллахана? Разве ты не хочешь переехать к нему? Разве он не богат?
Я морщусь.
– Понятия не имею, что будет у меня с Дрю. Но ты и я? Мы одна кровь. Мы семья. Я не собираюсь оставлять тебя. Мы – это все, что у нас есть.
– А как быть с мамой? Тебе не кажется, что она разозлится?
– Сомневаюсь в этом. Тогда ей же не придется беспокоиться о нас, и она сможет жить со своим бойфрендом. Я могу найти место лучше и меньше, с более низкой арендной платой. Беспроигрышный вариант для нас обоих. – Я более чем уверена, что мама не будет расстроена моим поступком. Почему ее это должно заботить? Я сделаю ее жизнь легче.
– А что, если у нее с Ларри Лузером ничего не выйдет? Куда она тогда пойдет?
– Оуэн. – Я сильнее сжимаю его колено. – Мы за нее не в ответе. Она взрослый человек. Она может сама о себе позаботиться.
Он наклоняет голову и кривит губы. Так он выглядит взрослее и уставшим от жизни больше, чем должен быть любой четырнадцатилетний подросток.
– Я просто беспокоюсь о ней. Беспокоюсь о тебе. Я должен быть мужчиной в доме.
Моя челюсть отпадает.
– Кто тебе это сказал?
– Мама. Давным-давно. Она тогда сказала, что я должен приглядывать за вами обеими, и я пообещал делать это. У меня не очень получалось, но, клянусь, что я постараюсь.
Мое сердце разрывается от боли за этого ребенка. Он еще так молод, но уже так много пережил. На его долю выпало слишком много бед. Схватив брата за плечи, я быстро притягиваю его в объятия, но не держу долго, зная, что он в любом случае вывернется из моих рук.
– Мы позаботимся друг о друге, хорошо? Не будем нести этот груз в одиночку: я или ты. Мы разделим все тяготы.
– Я помогу тебе во всем, что будет нужно, Фэйбс. Я на твоей стороне. Обещаю. – Он снова прижимается ко мне, а я крепко обнимаю его, наслаждаясь объятиями немножко дольше. Так сильно его люблю. И ненавижу, что он должен разрываться между мамой и мной.
– Давай, иди в душ. – Я встаю с кровати и направляюсь к двери. – И когда ты сегодня вернешься домой, я хочу, чтобы ты убрал эту комнату. Это отстой.
Пока я иду на кухню, его смех несется за мной по коридору. Сегодня перед тем, как подняться, я полчаса пролежала в постели, глядя в потолок. Думая о поиске квартиры, запланированном на сегодня, о разговоре с Оуэном, о том, что, возможно, нужно собрать все свое мужество и поговорить с мамой об отъезде.
Делая все возможное, чтобы не думать о Дрю.
Что же все-таки случилось прошлым вечером, черт возьми? Наша размолвка началась из ничего. Я старалась быть с ним честной, а он стал таким мачо-как-много-парней-ты-трахала-до-меня. Я принимаю его таким, какой он есть, со всеми недостатками, почему же он не может так же отнестись ко мне?
Меня раздражают даже мысли об этом. Так что лучше вообще не думать.
Раздается стук в дверь, и я хмурюсь. Кто, черт возьми, приперся к нам в семь утра? Плетусь к двери, смотрю в глазок, но ничего не вижу. Распахиваю дверь, смотрю влево и вправо. Никого нет.
Тогда гляжу вниз и вижу чудесный букет полевых цветов на тонком выцветшем половичке. Ваза заполнена буйством ярких красок, не могу определить, что это за цветы, вижу только восхитительное сочетание оттенков. И в то же мгновение я понимаю, от кого они.
От Дрю.
Схватив вазу, держу ее в руках, делаю шаг наружу и внимательным взглядом осматриваю парковку. Но я не вижу его внедорожника. Не вижу никаких признаков, что он был здесь, кроме букета.
Как, черт возьми, он оставил его здесь, а затем исчез? Я знаю, он быстр на футбольном поле, но позвольте, куда он делся?
– Черт, кто это стучал… Ой. Любовничек.
Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Оуэн ухмыляется мне. Он одет в футболку с пятнами и логотипом какой-то неизвестной, но уверена, дерьмовой группы, и черные линялые узкие джинсы. Мы возвращаемся в квартиру вместе.
– И в этом ты ходишь в школу?
Он осматривает себя.
– Я же не на бал собираюсь. Оставь меня в покое. Эй, у тебя есть закурить?
– Оуэн! Поклянись мне, что ты не куришь. – Его виноватый взгляд дает мне ответ. Если бы цветы не были так красивы, запустила бы в него вазой, так я зла. – Ты слишком молод, чтобы курить. Это ужасная, противная привычка.
– Ты куришь.
– Не всегда. Я почти бросила. – Ну да, звучит весьма неубедительно.
– Я курю только один раз в это самое время, – скулит Оуэн. – Это успокаивает нервы.
– Дурацкий ответ. Уверена, если я прямо сейчас покопаюсь в твоей комнате, то найду немного травки. Я права? – Поднимаю бровь, предлагая ему возможность отрицать этот факт.
Глаза Оуэна расширяются, мгновенно выдавая его, прежде чем брат успевает делать безразличный вид.
– Да кого это заботит? Говоришь так, словно всегда была правильной и примерной. Готов спорить, ты выкурила за свою жизнь парочку ведер.
На самом деле нет. Наркотики ничего не значили для меня. Я баловалась косячками в средней школе, но ничего серьезного. Сигареты были моим главным грехом. А еще алкогольные вечеринки по случаю. Из-за этого я совершала глупые поступки. И через некоторое время перестала на них ходить.
– Мне двадцать, тебе четырнадцать. Есть разница между тем, что могу делать я, и что можешь делать ты.
– Вот дерьмо, – бормочет Оуэн, направляясь к дивану, где валяется его толстовка. – Ладно я пошел.
Я ставлю вазу на кухонный стол, и моя радость от букета-сюрприза мгновенно испаряется, когда понимаю, что не только практически на пустом месте поссорилась с братом, но точно так же поступила прошлым вечером с Дрю.
Так у кого тут проблемы, а?
– Оуэн, послушай. Мне очень жаль. – Он останавливается у двери, словно ждет от меня дальнейших объяснений. – Я просто бешусь, когда вижу, что ты совершаешь кучу глупых ошибок, таких же, какие когда-то сделала я. Хочу, чтобы ты учился на моем примере.
– Я собираюсь делать то, что делаю, и неважно, что именно, Фэйбс. Надеюсь, ты это поймешь. – Брат поворачивается ко мне. В своей выцветшей черной толстовке с пятнами от отбеливателя он выглядит оборванцем. Кто, черт возьми, стирает его одежду? А, точно, он ведь сам стирает. – Я не трудный подросток. У меня хорошие оценки. Просто иногда пропускаю школу. И у меня есть хорошие друзья. Да, немного покуриваю. Ловлю кайф и на некоторое время забываю о своих неприятностях. Разве это плохо?
«Да! – хочу я закричать ему. – Хочу, чтобы ты был идеален и хорошо себя вел, и никогда не доставлял мне никаких проблем. Не хочу, чтобы ты наркоманил, курил или пил, и шлялся с девчонками. Я хочу, чтобы тебе всегда было восемь лет».
– Может быть, поговорим позже? – предлагаю я. – Я должна быть дома, когда ты вернешься из школы.
– О чем еще говорить? Ты уже все решила. Мы съезжаем без мамы, ты ненавидишь, что я курю, и думаешь, что я говнюк. Подумаешь. – Он молча выходит из квартиры, захлопнув за собой дверь, а я остаюсь на месте с раскрытым от шока ртом.
Святое. Дерьмо. Да я постоянно в него наступаю. Почему в последнее время я со всеми ругаюсь? В чем, черт возьми, моя проблема?
Сожаление наваливается на меня, и я усаживаюсь на отчаянно скрипучий табурет. Взять и испортить весь разговор. Со мной явно что-то не так. Я ссорюсь с теми, кого люблю. И это очень глупо.
Я провожу пальцем по одному из нежных цветочных лепестков. Например, этот – ярко-желтый, как солнечный свет, – полная противоположность моему угрюмому настроению.
Посмотрите на меня. Мужчина оставляет цветы на моем пороге, а я все хнычу. Это мне следует извиняться, но он тот, кто делает такой широкий жест. Еще ни один парень не дарил мне цветов.
Никогда.
Среди цветов я замечаю небольшой кремовый конверт, хватаю его и открываю дрожащими пальцами.
Фэйбл… ты
Фантастическая
Элегантная
Искренняя
Бесподобная
Любящая
Прости меня.
Я вздыхаю мечтательно и тоскливо. Думаю, он пытается медленно разобрать меня на части так, что только сам потом и сможет собрать воедино. Его слова меня убивают. Насмерть.
И они же дарят так много надежд, что я не понимаю, как вообще могла в нем сомневаться.
Дрю
Когда я просыпаюсь, голова моя пульсирует, а мозг словно в тумане. Большую часть ночи я прокручивал в голове свой разговор с Фэйбл. Не могу точно сказать, когда все пошло наперекосяк, но так как придурок планетарного масштаба – я, то это, должно быть, моя вина.
Наконец я устаю притворяться спящим, вылезаю из постели, одеваюсь и иду в местный супермаркет. Отыскав красиво оформленный букет полевых цветов, не раздумывая, покупаю его. Да, может быть, я должен был выбрать какие-нибудь розы, поскольку они в два раза дороже и, предположительно, более романтичны, но они, похоже, не вписываются в стиль Фэйбл.
Написать записку намного сложнее. Хочу, чтобы она получилась правильной. И ни в коем случае не собираюсь использовать слово «зефирка». А то Фэйбл меня точно прикончит. Я хочу, чтобы она сама опять написала его мне. Один раз она сделала это, но я все испоганил и вовремя не появился.
Но если Фэйбл когда-либо использует наше кодовое слово снова, мне хочется увидеть, как она удивится тому, насколько быстро я приду ей на помощь. Хочу, чтобы ее голова кругом пошла от моей скорости.
Вместо этого решаю написать маленькое стихотворение, используя ее имя. Похожее на то, что придумал для тату, но попроще. И слаще. И все о ней.
Когда я возвращаюсь домой, то валюсь с ног. Просыпаюсь несколько часов спустя как с похмелья, солнечный свет в моей комнате убийственно ярок. По ощущениям уже полдень, и когда я проверяю свой телефон, вижу, что почти так и есть.
Я также вижу кучу сообщений от вполне определенного человека.
Дрю, ты…
Действительно восхитительный
Реально сексуальный
Юный прекрасный бог.
Мое сердце угрожает разорваться. Она написала стихотворение мне в ответ. Черт, не могу в это поверить.
Так ты получила цветы, – пишу я.
Она сразу же отвечает.
Мне понравился букет. Спасибо.
Мои губы растягиваются в улыбке, когда я отвечаю ей.
Всегда пожалуйста. Тебе понравилась записка?
Записка мне понравилась еще больше. Думаю, что ты невероятно романтичен.
Моя улыбка становится шире.
Только для тебя.
Она не отвечает, и мне любопытно, не облажался ли я каким-то образом.
Потом я злюсь на себя за то, что всегда думаю, что облажался.
Что делаешь? – пишет она наконец.
Все еще в постели. – Делаю паузу. Должен ли я действительно написать то, о чем думаю. К черту. – Думаю о тебе.
Я посылаю эсэмэску, мой пульс ускоряется. Надеюсь, она простила меня. Я до смерти хочу увидеть ее.
Ты голый, Дрю? Потому что я могу полностью отдаться созерцанию этого вида.
Я хмыкаю, прочитав это сообщение, и быстро набираю ответ.
Ты хочешь видеть меня голым? Это можно организовать.
Я в одних штанах, на мне нет даже нижнего белья. Мысль об этом почти заставляет меня засмеяться.
А еще мне хочется предложить заняться сексом по телефону или послать ей парочку фотографий определенного содержания, в общем, сделать то, о чем мы говорили пару ночей назад, когда игра почти вынесла мне мозг.
Но с Фэйбл я готов на все.
Только если сама окажусь голой рядом с тобой.
Несколько слов появились на экране, а я уже твердый как сталь. Черт побери эту девчонку.
Раздается звонок в дверь, и я цепенею. Кто это, черт возьми? Направляюсь к двери, открываю и замираю от удивления, когда обнаруживаю Фэйбл, стоящую на пороге моей квартиры, с телефоном, зажатым в руке. Насмешливая улыбка играет на губах, и я позволяю своим глазам разглядывать ее.
На ней ярко-розовые хлопковые шорты и черная футболка с длинным рукавом, туго обтягивающая грудь, от чего та выглядит просто огромной. Волосы сплетены в длинную косу, из которой выбились несколько светлых прядей. Она совсем без макияжа, за исключением блеска для губ, который делает их просто сияющими. Созданными для поцелуев.
Моя девушка великолепна. Эти шорты следует объявить вне закона. Они смертельное оружие. Клянусь, если я продолжу пялиться на ее ноги, то стану живым доказательством самовозгорания.
– Постоянно получаю сумасшедшие эсэмэски от какого-то непонятного парня. – Фэйбл поднимает свой телефон. Я вижу на экране последнее сообщение, которое отослал ей, и ее ответ. Она выглядит виноватой. – Он говорит, что хочет оказаться рядом со мной в голом виде.
Прислоняюсь к двери. Если она хочет поиграть в эту игру, отлично. Двумя руками за. Это сделает процесс интереснее.
– Хм, странно. Почему кто-то хочет оказаться рядом с тобой в голом виде?
Она упирает руки в боки.
– Не знаю. А похоже, ты почти голый.
Взглянув на себя, потираю обнаженную грудь.
Могу чувствовать на себе ее взгляд и поднимаю глаза, наблюдая, как откровенно она изучает меня. Так же откровенно, как несколько минут назад ее разглядывал я.
– Полагаю, ты приняла мои извинения?
В одно мгновение выражение ее лица меняется. Прекрасные зеленые глаза тускнеют, линия рта смягчается.
– Это я должна извиняться. Последнее время ссорюсь со всеми и всюду.
Я хватаю ее за руку, затаскиваю внутрь, закрыв за собой дверь. Не давая шанса подумать, не говоря уже о побеге, прижимаю ее к двери и удерживаю своим телом, своими руками на ее талии. Ее кожа теплая, я могу чувствовать это тепло через тонкую ткань рубашки, и я хочу ее.
Подо мной, надо мной, со мной. Всегда.
– С кем еще ты ссоришься? – Проскальзываю пальцами под подол рубашки, чтобы коснуться мягкого гибкого тела.
– Со своим братом, – всхлипывает она. – Прости меня за прошлый вечер, Дрю.
Мне нравится, как быстро она отсекает дерьмо. Никаких продолжительных недоразумений или недовольства. Мы спорим, мы бросаем вызов друг другу, мы извиняемся, мы двигаемся дальше.
– И ты меня прости. – Я наклоняюсь к ней поближе и вдыхаю тонкий аромат ее шампуня. Она так хорошо пахнет. Она вся удивительно пахнет. Теплая, ароматная и мягкая в моих руках, ее груди прижались к моей обнаженной груди, руки обвивают мою талию.
– Как насчет примирительного секса?
Она хихикает, и я обрушиваю дождь из поцелуев на стройную шею. Хихиканье немедленно сменяется тихим стоном, и она скользит руками по моей спине, ногти царапают кожу.
– Я определенно собираюсь полюбить примирительный секс.
Прежде чем Фэйбл может сказать хоть слово, я поднимаю голову и прижимаюсь ртом к губам. Я голоден до ее сладких губ, языка. Жадно целую и не даю пошевелиться, захватив голову руками, пальцы путаются в волосах, расплетая косу. Она хнычет мне в рот, руки ныряют под эластичный пояс штанов, и слышу довольный вздох, когда она обнаруживает отсутствие нижнего белья.
– Ты такой плохой, – шепчет она, ее язык облизывает мою нижнюю губу, пока она сдергивает мои штаны так низко, что они валятся бесформенной кучей, сковывающей лодыжки. Выпутываюсь из них, отбрасываю, мой язык медленно движется у нее во рту.
Никто из тех, кто меня знает, никогда не считал меня плохим парнем. Я оставил этот образ для других и всегда был счастлив существовать в образе хорошего мальчика. Девушки предпочитали плохих парней, так что я оставался правильным и примерным.
Я изо всех сил старался не чувствовать себя плохим, и без того будучи переполненным тайным стыдом.
Фэйбл заставляет меня хотеть быть плохим для нее, только чтобы услышать от нее эти слова. Я безошибочно определяю довольный тон. Думаю, ей нравится меня развращать.
Мой рот не отрывается от губ, подхватываю ее под попку и поднимаю. Она обхватывает мои бедра ногами, цепляясь за меня, ее тепло обжигает мой член сквозь тонкую ткань шорт. Я отчаянно дергаю их, сбросив с себя ее ноги, потому что только так могу снять эти шорты и кружевные трусики, и она помогает мне.
Сожаление охватывает меня, пока смотрю, как тоненький кусочек ткани падает на пол. В следующий раз мне все же стоит уделить внимание этим симпатичным кружевным трусикам. Я слишком нетерпелив, слишком заведен в этот момент, чтобы все делать медленно. Мне нужно быть внутри нее. Сейчас же.
– Дрю, – выдыхает она мне в губы, когда я поднимаю ее обратно, эти сексуальные ноги вновь устраиваются на моих бедрах, щиколотки упираются в ягодицы. – Хочу почувствовать тебя.
– Ты чувствуешь меня прямо сейчас, детка. – О, черт, да, она меня чувствует, а я чувствую ее. Она такая гладкая и горячая, головка члена трется о складки и все, что я хочу сделать, это войти в нее. Трахать, пока не исчезнут все мысли, и я становлюсь таким твердым, что вообще не могу думать.
– Я имею в виду… о боже, не могу думать, когда ты так делаешь, – шепчет она дрожащим голосом, пока я трусь об нее, нежно и медленно. – Я на таблетках, Дрю.
Отлично. Какие нам сейчас дети. Мы едва можем справиться друг с другом, не говоря уже о том, чтобы заиметь ребенка.
Она тянет меня за волосы, стараясь привлечь мое внимание.
– Я о том, что хочу, чтобы ты был внутри меня без каких-либо барьеров. Без презерватива.
Я смотрю ей в глаза, дыхание рваное и тяжелое, а кожа уже влажная. А я даже еще не вошел в нее. Я сильно возбужден, готов сделать все, о чем она меня попросит, и не даю ей возможности передумать. Я полностью захвачен этой мыслью.
– Звучит потрясающе, – говорю я, проскальзывая в нее. – Ох, черт. – Закрыв глаза, прижимаюсь к ней лбом, и слышу, как ее затылок соприкасается с дверью. Но она, кажется, не пострадала. Скорее, она, как и я, под впечатлением от возникшего ощущения.
Без презерватива ее тепло, теснота и влажность чувствуются в миллион раз ярче. Я мог бы войти в нее еще один раз, и, вероятно, кончил бы как гейзер.
Вместо этого делаю глубокий вдох, и продолжаю оставаться в ней. Она такая тугая, жаркая, ерзает на мне, заставляя стонать и крепко сжимать ее бедра, чтобы не дать двигаться дальше.
– Что не так? – Она в замешательстве.
Открываю глаза, чтобы увидеть ее обеспокоенный взгляд.
– Если ты продолжишь двигаться так, я кончу.
– Как так?
– Просто… двигаться. – Она делает это еще раз, почти неуловимый толчок бедер, ноги обхватывают меня крепче, отправляя глубже, и я снова начинаю стонать, отрываясь от нее, и прижимаюсь лбом к двери. – Я не выдержу.
– Почему? – Она запускает руки в мои волосы, слегка царапая ногтями кожу головы, и я дрожу.
– Очень быстро кончу и опозорюсь.
Она медленно скользит вверх и вниз, объезжая меня в самом лучшем виде.
– Хочу, чтобы ты кончил быстро. Хочу посмотреть, как ты теряешь контроль. Я считаю это… – Она прижимается губами к моему уху и испускает дрожащий вздох… – реально сексуальным.
Улыбаюсь, несмотря на агонию, и поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее. Она цитирует свое стихотворение ко мне, и мне нравится в ней это.
– Мы только начали. А что насчет тебя?
– Кончи для меня, Дрю. – Сейчас она трахает меня, я отвечаю тем же, словно больше не владею собой. – У нас ведь еще много времени во второй половине дня, чтобы снова сделать это, так ведь?
– Так и есть, – соглашаюсь я, потому что в данный момент соглашусь с чем угодно. Сжавшись вокруг меня, Фэйбл чувствуется так чертовски удивительно, футболка и бюстгальтер все еще на ней, а нижняя половина тела полностью обнажена.
Исправляя собственную оплошность, я атакую футболку, обнажая белый кружевной лифчик, который не скрывает твердые розовые соски. Я собираюсь снять его. Веду пальцами по краю лифчика, и чувствую, как дрожь от моего прикосновения передается мягкой кремовой коже. Издаю стон.
– Я люблю тебя, Дрю, – шепчет она. Смотрю на нее и испытываю восторг от выражения ее лица. Глаза закрыты, Фэйбл прикусывает нижнюю губу, пока я продолжаю прикасаться к ней, а она двигается на мне, и я целиком и полностью повержен.
– Я тоже тебя люблю, – бормочу я в распухшие губы, прежде чем поцеловать. Мой язык вторгается в ее рот так же глубоко, как мой член толкается внутри ее тела. Непрерывно, снова и снова, пытаясь передать все чувства – любовь, нужду, желание – какие я испытываю к ней.
Надрывный всхлип говорит мне, что она ближе, чем я думал, и я могу ускорить свой ритм, излившись в нее буквально через несколько секунд. Она тоже кончает, ее тело крепко обхватывает мой член, содрогаясь вокруг меня, и я открываю глаза. Увидеть ее полностью расслабленную, порозовевшую, услышать короткие звуки удовольствия, которые она издает, наслаждаясь, почувствовать запах.
Прижимая ее к себе, я пропускаю пальцы через спутанные волосы, прикасаюсь к ней, пытаясь успокоить биение сердца. Она – все для меня, и я клянусь в этот самый момент, что никогда не позволю ей уйти.
Глава пятнадцатая
Защищайте то, что любите. Даже если это значит, что вам придется бороться в одиночку.
Дрю
Меня будит телефонный звонок. Приподнимаю голову и смотрю вниз, обнаруживая прижавшуюся ко мне Фэйбл: теплую, голую, крепко спящую. Ее рука лежит на моем животе, щека прижата к груди, мягкие шелковистые волосы на моем лице. Черт, нет, не хочу принимать этот вызов. Все могут подождать.
Моя девушка растянулась на мне и крепко спит. Разве я хочу, чтобы это так скоро закончилось? Телефон перестает звонить только, чтобы начать снова, и я тянусь к тумбочке, хватая его, чтобы посмотреть, кто это может быть.
На экране мигает слово «папа», и я отвечаю на звонок, изо всех сил стараясь говорить тише, чтобы не побеспокоить Фэйбл.
– Привет.
– Ты можешь говорить? – Его голос звучит растерянно. Отец взволнован и расстроен.
– Конечно, дай мне минутку. – Я выпутываюсь из рук Фэйбл, и она бормочет во сне, когда я ускользаю от нее. Тихо поднимаюсь с постели, поднимаю штаны, надеваю их и иду в гостиную.
– Что происходит? – спрашиваю я.
Он пытается отдышаться, прежде чем начинает говорить.
– Адель изменяла мне. Я знаю это. Видел доказательства. Все кончено. Навсегда. Больше я не стану мириться с ее ложью.
Падаю на диван, от его слов моя кожа покрывается ледяными мурашками.
– Какие доказательства ты видел?
– Я следил ней. Она пошла в загородный клуб, сказав мне, что собирается получить пару уроков гольфа. Парочку уроков, – фыркает он. – Она встретилась с тренером, потащила его в отдельный кабинет и держала там несколько часов. Часов. Когда они наконец вышли, он самодовольно улыбался, а она выглядела так, словно ее только что хорошо оттрахали. – Отец застонал. – И тут я перед ними.
– Ох, папа. – Мое сердце сжимается из-за него. Из-за боли и унижения, что отец пережил. Из-за того, как он стоял перед Адель и этим куском дерьма… проклятье, он, должно быть, был в ярости.
– Она сошла с ума, сын. Психовала. Рыдала, устроила истерику, отрицала очевидное. Все это ложь, абсолютно все.
– Где ты сейчас?
– Дома. Выставил ее. Из клуба я примчался домой и выбросил все ее дерьмо на газон. Она приехала следом за мной, бесилась и клялась, что собирается вызвать полицию. И я сделал это за нее.
Закрыв глаза, я растираю рукой лицо. Апокалиптичный брак моего отца был большим дурацким хаосом.
– Ты вызвал полицию?
– Разумеется. И попросил увезти ее, раз она не хочет уходить сама. Учитывая тот факт, что в ипотечном договоре стоит только мое имя, юридически я имею на это право, хотя мы женаты. – Папа делает паузу. – Я встречался сегодня с адвокатом, и мы приступили к бракоразводному процессу. Составляются бумаги. Ее известят в ближайшие дни. Я устал.
– На самом деле? – Мой голос невыразителен и полон сомнений. Ничего не могу с собой поделать.
– На самом деле. Знаю, тебе, вероятно, трудно поверить, но это серьезно. Она так сильно меня оскорбила, что для нее нет никакой возможности вернуть все назад. Я не могу ей доверять.
Если бы он узнал, что произошло между мной и Адель, то, вероятно, и со мной поступил бы также. Я с трудом перевариваю эту мысль. Кроме Фэйбл, он единственный мой родной человек.
– После случившегося она продолжала тебя доставать? Как в прошлый раз?
– Нет. Я даже не слышал о ней. Полагаю, она остановилась у своего идиотского тренера по гольфу. Так пусть посмотрит, какой некомфортной станет ее жизнь рядом с молокососом, имеющим дерьмовую работу. Очень быстро поймет, что из-за этого не стоило разрушать наш брак. – Горечь сквозит в голосе отца. Не знаю, слышал ли я раньше, чтобы он так злился.
– Если тебе нужно отвлечься от всего этого дерьма, приезжай и поживи здесь. У меня есть еще одна спальня, или ты можешь снять номер в гостинице. Проведи какое-то время со мной, забудь о проблемах, – предлагаю я. Фэйбл вряд ли этому обрадуется. Она не большая поклонница моего папы, но о ней я позабочусь позже. Нужно помочь ему. Я слышу, как он измучен, полон гнева, и ничего хорошего в этом нет.
– Спасибо за предложение, но ни в коем случае не могу оставить дом. С моей-то удачей она вернет сюда свою хорошенькую задницу и уже никогда не уйдет. Потом она втянет меня в разбирательства о незаконном вселении-выселении или подобное дерьмо. Я не могу этого допустить, – решительно заявляет он.
Сдерживаю рвущийся наружу вздох.
– Ну, знаешь, предложение остается в силе.
– Я ценю это, сын, действительно ценю. Просто не могу поверить, что… – Его голос смолкает, и папа делает судорожный вдох. Боже, надеюсь, он не плачет. – Я не могу поверить, что она могла так поступить со мной. После всего, через что мы прошли, после всего, что мы разделили друг с другом. Это невероятно.
Мне нечего сказать. Я не могу его утешить. Хочу, чтобы он сбежал от Адель так далеко и так быстро, как только сможет. Но он ее любит. По какой-то причине любит, и теперь ему больно от ее предательства.
Представьте, если бы отец узнал, что я с ним сделал. Я думаю о Ванессе. До сих пор не знаю правды. И ни в коем случае не хочу требовать от Адель сказать эту правду. Мне она говорит одно, отцу совсем другое.
Больная двуличная стерва.
Разговариваю с отцом еще несколько минут. Я даю ему возможность выговориться о том, как она его предала, слушаю и вставляю нужные слова там, где необходимо. Он не может остановиться. Начинает повторять одно и то же снова и снова, голос полон ярости, гнев и печаль настолько сильны, что я чувствую, как меня накрывает тяжелым, влажным одеялом.
Но потом я поднимаю глаза и застаю Фэйбл стоящей в коридоре, ее волосы совершенно растрепаны, темно-синее одеяло обернуто вокруг обнаженного тела, на лице написана нерешительность.
– Папа, мне пора идти. Позвони мне, если вдруг понадоблюсь тебе. – Прежде чем он успевает ответить мне, я завершаю вызов и иду к ней, обхватываю руками и притягиваю к себе, толстое одеяло мешает сделать это достаточно близко.
– Эй, ты проснулась.
– Я проснулась, как только ты выскользнул из постели. – Она кладет руки на мою голую грудь, поглаживая кожу. – Все в порядке?
– Да. – Я хочу, чтобы она сбросила проклятое одеяло, и я смог бы прикоснуться к ней по-настоящему. – Это был отец. Думаю, он снова вернулся к идее развода.
Ее руки замирают.
– Это ведь хорошо, правда?
– Определенно. Я хочу, чтобы Адель исчезла из нашей жизни навсегда. Но папа слишком часто то решал развестись, то шел на попятный. Не знаю, верю ли я ему.
– А что изменило его мысли сейчас? – спрашивает она.
– Наверное то, что он поймал Адель на измене. Он проследил за ней и видел, как она уединяется с парнем, а потом встретил их после всего этого.
Отец ведет себя как одержимый, но думаю, когда человек так несправедливо был предан тем, кого любит, ему, как правило, сложно совершать рациональные поступки.
– Ох. Звучит ужасно.
– Я знаю. Отец… он действительно расстроен. – Я приглаживаю ее волосы, пытаясь усмирить своенравные пряди. Я отчаянно хочу сменить тему. – Ты прекрасно выглядишь в моем одеяле.
Фэйбл закатывает глаза, но ее щеки приятно розовеют.
– Думаю, ты готов сказать, что я прекрасно выгляжу в чем угодно.
– Ты права. – Если бы я мог, то забыл бы обо всех своих проблемах и потерялся в ней. Она единственная, кто ощущается правильной и нормальной в моей вселенной.
– Мне нужно идти, – говорит она тихо. – Я обещала Оуэну быть дома, когда он вернется из школы. А сегодня вечером вы тусуемся с Джен, и мне нужно собраться.
Ревность обжигает мои внутренности, но я усмиряю ее. Я смешон. Как придурок мачо, который ни на минуту не хочет выпускать из вида свою женщину, а это не круто. Я ей доверяю.
Просто не доверяю любому другому парню, который окажется рядом с ней. Просто взгляните на нее: она красивая и принадлежит мне. Одна ошибка с моей стороны, и я могу потерять ее. Посмотрите, что произошло вчера.
Я выбрасываю воспоминания на той размолвке из своей головы. Говорить о своих ошибках бессмысленно.
– Хорошо. – Целую кончик ее носа. – А как ты сюда попала?
Она пожимает плечами, слегка улыбаясь.
– Джен забрала меня из дома, и я получила свою зарплату в ресторане. И после этого я прибежала сюда.
– Прибежала? – Понятия не имел, что она занимается бегом. Хотя ее тело подтянутое, в этом нет никаких сомнений, она никогда не упоминала, что любит бегать.
Конечно, есть еще столько всего, чего я не знаю о Фэйбл. Она до сих пор для меня загадка. Та, кого я хочу рассмотреть и разобрать по частям, узнать ее всю, подробность за подробностью.
– Да. – Она наклоняется и целует меня в грудь. Мое сердце замирает, как будто на самом деле может почувствовать поцелуй. – У меня есть кое-какие скрытые таланты.
– И не говори, – бормочу я, восторгаясь тем, как она трогает меня. Так легко, как если бы мы были вместе навсегда.
Смеясь, она отстраняется от меня и идет в спальню.
– Может быть, если тебе повезет, поздно вечером ты узнаешь немного больше о моих скрытых талантах, – бросает она мне через плечо.
Я хмурюсь.
– О чем ты говоришь?
Еще больше смеха, этот мелодичный звук омывает меня, наполняя счастьем.
– Увидишь.
Я все еще размышляю над этой фразой спустя несколько часов после ее ухода.
Фэйбл
Чувствую себя прекрасно. Лучше, чем за все эти годы. Джен и я отправились поужинать в какое-то новое местечко в центре города, где подают самые лучшие закуски. Мы все время смеялись, пока наслаждались восхитительной едой, зная, что Колин непременно убил бы нас, поймай здесь.
Мы были подельницами, и это весело. Единственный раз, когда я действительно чувствовала себя частью команды – это с Оуэном, ну и немножко с Дрю. Наши отношения с ним еще настолько свежие и хрупкие, что иногда я боюсь слишком торопить события.
Но сегодня вечером я планирую быть настойчивой. Сегодня чувствую себя свободной.
– Так расскажи мне больше о своем супер-пупер парне. – Темные глаза Джен сверкают. Мы находимся в одной из местных тусовочных точек ребят из колледжа. Здесь соединены два направления: на нижнем уровне находится обычный ресторан и закусочная с бургерами, а верхний уровень занимает огромный бар и танцпол. Несовершеннолетним доступ наверх запрещен, так что я в полном пролете. Я буквально вздрагиваю на своем месте, мое тело слегка пульсирует от ритма, который наполняет оба помещения.
– Что ты хочешь узнать? – Я разыгрываю Мисс Застенчивость, помешивая соломинкой газировку в своем стакане. Вроде как готовлюсь к провокационным вопросам. Джен слегка навеселе, у нее светится ее лицо, горят глаза. До моего двадцать первого дня рождения осталось меньше шести месяцев, и хотя я не тусовщица или что-то в этом роде, но будет приятно веселиться всякий раз, когда захочу.
– Как вы познакомились?
Такой простой вопрос, на который непросто ответить.
– Это довольно трудно описать.
– Он великолепен, знаешь ли. И чертовски популярен, маленькая засранка. Ты сказала мне, что я вряд ли его знаю. Но все в городе знают Дрю Каллахана. – Джен, ухмыляясь, потягивает свой коктейль. – Так он потрясающий любовник или как?
Джен уже под мухой и может выдвигать подобные сумасшедшие заявления. Даже не знаю, как ответить на это. Я привыкла к девушкам, обвиняющим меня в краже собственных парней, но не к друзьям с вопросами о том, каков мой парень в постели.
– Твои щеки покраснели, так что ответ: «да, невероятный». – Джен качает головой с задумчивым выражением лица. – Я скучаю по сексу.
Испытываю легкое недоумение. Я была абсолютно уверена, что они с Колином занимаются непотребствами, как красноречиво выражается мой братец.
– Судя по твоему заявлению, полагаю, ты им не занимаешься?
– Нет, – качает головой Джен. – Знаю, что ты думаешь. Готова спорить, ты предположила, что Колин и я вместе.
Я до сих пор ничего не говорила, потому что действительно была уверена, что они вместе.
– Ну, это не так. Он просто друг. – Она оглядывается, словно сзади кто-то прячется и может подслушать. – Если я расскажу тебе кое-что, обещаешь сохранить это в тайне?
– Конечно. – Клянусь, у меня прямо на лице написано, что я отличный хранитель секретов.
Джен заговорщицки наклоняется над столом и понижает голос.
– Колин был лучшим другом моего старшего брата.
Я хмурюсь.
– Был?
Боль проступает на ее лице.
– Мой брат погиб. Не очень давно, в Ираке.
– Ох. – Я тянусь через стол и сжимаю ее руку. – Мне очень жаль.
Она пожимает плечами, хотя глаза ее по-прежнему печальны.
– Это было несколько лет назад, и все были подавлены, особенно Колин. Смерть Дэнни… окончательно разрушила нашу семью. Все развалилось, и в итоге я сбежала. Не могла вернуться домой. Просто не могла оставаться наедине со всей этой болью и страданиями. Так и попала сюда. Трудилась на бесперспективной работе, пытаясь не падать духом.
Звучало знакомо. По крайней мере, я не одинока. Я благодарна за то, что у меня есть Оуэн, и даже за маму благодарна. Она ужасная мать, но все еще не покинула нас.
– Несколько месяцев назад я работала в ночь, и вдруг появился Колин, словно из ниоткуда. Сказал, что разыскивал меня, что у него есть работа и место, где жить, если захочу. Речь шла о «Квартале», понимаешь? Вроде он менеджер или как-то так. Когда я поняла, что он владелец – владеет несколькими ресторанами и неприлично богат, не могла в это поверить. Он так многого добился в своей жизни. – На лице Джен появилось мечтательное выражение, которое ни с чем невозможно спутать.
Она по уши влюблена в лучшего друга своего покойного брата. Я догадалась давно, только не знала, что они были связаны в прошлом. Действительно, глубокая сильная связь.
– Ты влюблена в него? – тихо спрашиваю я.
– Что? Нет! – мгновенно выпаливает Джен.
Но я всегда знаю, когда мне лгут.
– Он для меня как семья. Как другой старший брат, – настаивает она, глядя мне в глаза. – Не говори никому, ладно? Не хочу, чтобы кто-нибудь из девушек в ресторане узнал об этом. Да и Колин не хочет, чтобы кто-то знал. Чтобы подумали, будто у него есть любимчики.
– Но ты живешь у него. Все об этом знают.
– Он так поступал и раньше. Позволяя сотрудникам жить в своем доме. – Она пожимает плечами. – Он просто должен быть уверен, что все в порядке, и у людей есть крыша над головой. Он и о тебе спрашивал, хотел убедиться, что ты не живешь в каком-нибудь бараке.
– Он знает, где я живу. – Я рассказываю ей, как Колин написал мне, а потом приехал за мной домой.
– Видишь, какой он заботливый? Он просто хотел тебе помочь.
Джен очарована Колином и уверена, что он не делает ничего дурного. Я же никогда не понимала, что им двигало, когда он проявлял интерес ко мне. В его поведении не было ничего неприличного, но, это все же было больше, чем просто внимание. Еще ни один босс не проявлял столько внимания ко мне.
Но, может, Джен права. Может, он просто присматривает за теми, о ком беспокоится. Не могу винить его за это. Он опекает, словно старший брат.
– Хватит говорить обо мне. Давай поговорим о тебе и о твоем сексуальном парне. – Принимая безмятежный вид, Джен снова вцепляется в свой стакан и делает глоток. – Странно, что он отпустил тебя сегодня вечером.
– Я заслуживаю вечер «только для девочек», разве нет?
– Конечно, да. Как и я. Как любая девушка. – Джен усмехается, когда музыка меняется, и быстрые тяжелые удары снова заставляют меня подпрыгивать на своем месте. – А я говорила, что знакома с вышибалой наверху?
– Нет. Правда? – Я прекращаю сидячие танцы. – Думаешь, он позволит мне пройти?
– Если ты пообещаешь ничего не заказывать в баре, то уверена, что смогу упросить его. – Джен смеется, когда я от волнения начинаю хлопать в ладоши. – Вот уж не думала, что ты любишь танцевать, Фэйбл.
– Я люблю танцевать. – Просто редко удается. Есть ли у меня время, чтобы ходить по клубам? Ох, да и с кем? – Я много работаю, поэтому не так уж часто куда-то хожу.
– Ну, позволь мне применить магию и организовать нам вход. Это должно быть весело. – Джен вынимает из кармана телефон и набирает сообщение, видимо, тому охраннику. Я осматриваю помещение, с нетерпением ожидая, пока Джен приведет в исполнение свой план. Она такая красивая, расслабленная и веселая. Я так рада, что согласилась пойти с ней сегодня вечером. Мне это было нужно – этот вкус свободы, вкус дружбы.
Заметив, что Джен все еще стучит по клавиатуре, я достаю телефон и быстро набираю эсэмэску Дрю. Он отвечает через несколько секунд.
Веселишься?
Настолько, насколько это возможно без тебя, – отвечаю я. В какой-то мере это очень правдиво. Ведь все равно я по нему скучаю.
Дай мне передышку.
Я улыбаюсь, пока печатаю вопрос.
Тебе нравится танцевать?
На самом деле нет.
Тихо смеюсь. Не удивляюсь. Он не похож на любителя танцев.
– Нас пропустят, – сообщает Джен, пробиваясь сквозь мой ментальный туман, вызванный общением с Дрю.
Я отрываюсь от телефона и недоверчиво улыбаюсь.
– Шутишь?
– Не-а. Но мы должны подняться прямо сейчас, прежде чем в зал набьется куча народу, и ограничат вход. – Джен наклоняет голову к моей руке, в которой я сжимаю телефон. – Пишешь своему несравненному?
Почему все дают Дрю прозвища? Оуэн называет «любовничком». Джен – «супер-пупер лакомым кусочком». Может, я должна называть его Дрю-медвежонок или Дрю-сладкая пчелка? Что-то глупое и идиотское, и только для меня. Он, наверное, умрет от стыда, если я попытаюсь это сделать.
– Может быть, – говорю я, пожав плечами.
Она улыбается.
– Попроси его забрать тебя.
– А ты? – Теперь Джен пожимает плечами.
– Мне еще нужно выйти на подмену в ресторане. Колин только что написал мне и спросил, не смогу ли я.
Ах, понимаю. Колин щелкает пальцами, и Джен бежит. Знаю такой тип отношений.
Я снова фокусирую внимание на телефоне и пишу быстрое сообщение своему супер-пупер парню.
Ты должен приехать и посмотреть, как я танцую.
Где ты?
Отвечаю ему и добавляю: хочешь, скажу тебе, во что одета, чтобы ты смог отыскать меня?
Детка, я найду тебя где угодно. – Падает немедленный ответ.
Улыбаясь так широко, что болят щеки, я отправляю телефон в передний карман джинсов и обращаюсь к Джен.
– Давай поднимемся наверх.
Глава шестнадцатая
Любимый человек – это тот, кто может привести вас экстаз, только целуя в лоб, с улыбкой глядя в глаза или просто уставившись в пространство.
Фэйбл
Помещение небольшое и темное, и народу в нем битком. Я с трудом продвигаюсь в такой толпе, но меня это не заботит. Руки мои подняты над головой; огни, горящие над нами, мигают в такт музыке. Я двигаю задницей, мои волосы влажные от пота, а ноги болят.
Такой чудесный вечер! Я поражена тем, как много удовольствия уже получила. Чувствую себя чертовски здорово.
Джен танцует рядом со мной, и она удивительно хороша, у нее врожденное чувство ритма, и это поощряет меня проявить себя. Немного раньше группа парней столпилась вокруг нас, пытаясь заставить потанцевать с ними, но мы уперлись друг в друга, словно были на свидании. Я хотела отшить их, да и она тоже. К счастью, мы были на одной волне.
Мы танцевали вместе, натыкаясь друг на друга и слегка толкаясь, потому что она была навеселе, как и я, которая и вовсе не пила. Хоть раз в моей жизни все было так, как надо. Словно нет на моем пути никаких препятствий.
Снова использую клише. Но в этот раз в положительном смысле. Я могла бы начать распевать модные шлягеры восьмидесятых и тому подобное дерьмо, потому что чувствую, что теперь меня никто не остановит.
Ребята отступают назад и образуют полукруг – мы с Джен оказываемся в центре его. Пока мы танцуем, они улюлюкают, орут и вообще ведут себя как извращенцы. Мы поощряем их, покачивая бедрами, выпячивая грудь. Я даже одета совсем не сексуально. В обычных джинсах и милой клетчатой рубашке с распродажи в «Таргете», которую оставила не застегнутой поверх белого топа.
Просто и миленько, потому что пытаться произвести впечатление не на кого? Я же не предполагала, что мой парень будет тут.
Его и до сих пор нет.
Звучит следующая песня, на этот раз медленная, и, кажется, что все разом освобождают зал. Мы с Джен молча обмениваемся взглядами и уходим с танцпола, направляясь к бару. Джен шустро двигает своей маленькой попкой в людской толпе, машет бармену и заказывает нам обеим по стакану воды со льдом.
Я делаю глоток, и холодная вода стекает по моему пересохшему горлу. Огни почти погасли, лишь несколько пар сплелись в медленном танце, большинство из них вряд ли вообще двигаются, они едва переступают ногами и сосредоточены не на танце, а на ощупывании друг друга.
Я благодарна за передышку, но заскучала по Дрю. Вид танцующих пар будит во мне глубокую тоску. Мы танцевали около часа. Я думала, к этому времени он уже будет здесь, так где же он?
– Мне скоро нужно уходить. – Джен откидывает влажные волосы со лба. – Так твой парень приедет за тобой?
– Думаю, да. – Осматриваю помещение, но ничего не вижу. Тут чертовски темно.
– Хм. – Она делает еще глоток воды. – Но я тебя здесь не оставлю. Отвезу тебя домой.
– Ты не должна…
Джен останавливает меня.
– Я пригласила тебя и, без сомнения, могу добросить домой. Не волнуйся.
– Здорово. Спасибо. – Я коротко киваю, мои плечи напряжены. Отказываюсь поддаваться разочарованию. А также писать ему сообщение. Он точно знает, где я, так почему, черт возьми, его так долго нет?
Может быть, отец снова позвонил ему и захотел поговорить. Может быть, ему и так непросто из-за отца и предстоящего ему мучительного развода, а я веду себя как полная эгоистка, желая знать, где же он в этот момент. Может быть…
– Я допиваю, и мы выдвигаемся, – говорит Джен, прерывая мои мысли.
– Хорошо. – Опустошаю свой стакан и ставлю его на ближайший столик, не обращая внимания на девушек, которые сидят за ним и посылают в мою сторону убийственные взгляды. Вероятно, то, что я сейчас сделала, было грубо, но мне все равно. Я растроена.
Они громко шепчутся, скорее всего, сплетничая обо мне и надеясь привлечь мое внимание, но я их делаю вид, что ничего не замечаю. Только кучи дерьма от злобных стерв мне сегодня и не хватает.
Песня заканчивается, огни снова заливают танцпол. Раздаются оглушительные звуки одной из самых популярных песен в чартах, и каждый стремится на танцпол, в том числе и мы с Джен, подхваченные общей волной.
– Еще один танец! – кричит она мне, и я киваю в знак согласия.
Оскорбленные девушки танцуют рядом, выпуская в нашу сторону ядовитые стрелы, но я поворачиваюсь к ним спиной, изо всех сил стараясь насладиться этой последней песней. Хотя нервы мои на пределе. Недоброжелательность девушек убила настрой, и мне нужно было настоять на отъезде еще до того, как песня началась.
Но Джен растворилась в музыке, на ее лице широкая улыбка, она беззаботно машет руками: юююххххууу.
Я улыбаюсь своим шутливым мыслям и выбрасываю руки вверх, подражая Джен. Магия музыки начинает медленно срабатывать, околдовывая меня до тех пор, пока я могу слышать вибрацию басов и проникновенные стихи, взрывающие мой мозг. Я собираюсь оторваться на припеве, когда слышу, как одна из злобных девчонок позади меня начинает вопить.
– Не может быть! Это Дрю Каллахан?
Оглянувшись, вижу, что Дрю стоит в противоположном конце зала, возле двери, словно только что вошел. Щурится, осматривая помещение, без сомнения, пытаясь найти меня, и от ожидания я начинаю дрожать. Он выглядит так мило в белой футболке с длинными рукавами и пуговичной планкой у шеи, рукава закатаны, открывая его сильные руки. Это выглядит сексуально. Джинсы, конечно, обтягивают бедра, напоминая мне, насколько крепки его мышцы. Его волосы спадают на глаза, и он отбрасывает их, раздраженно встряхивая головой.
Сжав губы, хочу глубоко вздохнуть, как маленькая школьница, которая впервые влюбилась. Мой мужчина так чертовски хорош, что я с трудом могу удержаться на месте. Хотя он все еще не нашел меня. На самом деле он выглядит сильно раздраженным, когда двигается сквозь толпу, его взгляд непрерывно оглядывает окружающих, и меня изнутри омывает тепло, пока я продолжаю танцевать, наблюдая, как девичья половина зала обратилась к Дрю и смотрит на него.
– Он никогда никуда не ходит, – стонет одна из девушек. – Боже, он так невероятно хорош, что даже смотреть больно.
Мне хочется повернуться и выцарапать ей глаза, но я сдерживаюсь. В конце концов, сегодня днем он лежал голым между моих ног. Дрю Каллахан принадлежит мне.
– Боже мой, он смотрит сюда! – раздается еще один вопль.
Он смотрит прямо на меня, и я могу чувствовать силу его огненного взгляда через весь танцпол. Отбросив волосы через плечо, улыбаюсь ему, безумно надеясь, что не выгляжу абсолютной идиоткой.
Дрю посылает мне в ответ чудесную улыбку. Но не подходит ко мне. Я до сих пор слышу, как девчонки обсуждают его. Они должны знать, что он мой. Отчаянно хочу, чтобы они знали – он мой.
Так что я смотрю на него. И хочу его. Но подходить к нему совсем не собираюсь. Он первым должен подойти ко мне.
– Твой парень здесь! – кричит Джен мне прямо в ухо.
Кивнув, я не отрываю взгляд от него, но продолжаю танцевать под пульсирующий ритм.
– Я знаю! – кричу я в ответ.
– Он смотрит на тебя так, словно хочет съесть, – смеется Джен, когда отходит от меня.
Между ног разливается тепло. Дрю полностью сосредоточен на мне, словно хочет проглотить. Не выдержав, я поднимаю палец и делаю всем известный жест, показывая, что хочу, чтобы он подошел.
– Смотри, он идет сюда! – Одна из злобных девчонок вопит изо всех сил, пока он прокладывает себе путь через переполненный танцпол прямо ко мне.
Затаив дыхание, я жду, когда он ко мне подойдет. Дрю выше большинства тех, кто находится здесь, и выделяется из толпы. Или, может быть, это потому, что я не замечаю никого, кроме него. А как эта белая футболка облегает его плечи и грудь! Как сильно мне нравятся его отросшие волосы. И то, как он смотрит на меня, останавливаясь прямо передо мной: его взгляд сосредотачивается на моих губах на одно горячее долгое мгновение, а потом он поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Привет, – говорит Дрю, но я почти не слышу его. Скорее, читаю по губам. Сексуальным, великолепным губам, которым не могу сопротивляться.
Поэтому обхватываю руками его шею и дарю ему сладкий поцелуй прямо в эти притягательные губы.
– Привет, – я шепчу, целуя его.
Он опускает руки на мою задницу и прижимает ближе. Я буквально слышу шокированные вздохи, доносящиеся от стайки злобных девушек, стоящих позади нас, откидываю голову назад и торжествующе смеюсь.
Как прекрасно чувствовать себя девушкой, которая на этот раз все же заполучила парня.
Дрю
Понадобилась вечность, чтобы выбраться из своей квартиры. Отец дважды звонил с жалобами на Адель и на то, что она сделала. Не хочу слушать. Но ему необходимо выговориться. Я чувствовал это и позволил ему. Пока наконец не посмотрел на часы и не сообразил, что Фэйбл уже ждет меня в том дурацком клубе.
Она, наверное, уже выпила и злится на меня за то, что заставляю ее ждать.
Наконец я притащился туда и вошел внутрь, а это немалый подвиг. Мне пришлось пообещать себе, что я собираюсь только войти, забрать свою подругу, и потом мы сразу уедем. Очередь у входа огромна. Вышибала, как быстро выяснилось, был страстным футбольным болельщиком, так что мне повезло, что он впустил меня.
Теперь в моих руках находится теплая, сексуальная женщина, и она улыбается мне, словно я божий дар. Она прижимается ко мне, пальцы играют волосами на моем затылке, ее тело все еще движется в такт музыке. Сводя меня с ума.
– Думал, ты уже не появишься! – кричит она. Музыка орет так громко, что я едва слышу ее.
Прижимаясь ближе, я бормочу ей в ухо.
– Прости, отец звонил.
Она кивает, ее ароматные волосы скользят моей щеке, заставляя меня тяжело дышать.
– Я так и подумала.
Ее подруга касается руки Фэйбл и говорит ей, что должна идти. Мы оба машем ей, и она уходит, двигаясь в толпе, пока та не поглощает ее. Песня меняется, по-прежнему быстрая, хотя и не такая динамичная, как предыдущая, и Фэйбл качает бедрами с многообещающей улыбкой на лице.
Адски сексуальная.
– Скучала по тебе. – Грудью она касается моей груди, и я чувствую, что готов разлететься на кусочки. И от того, что возбудился, и от того, что уже был напряжен, слушая про этот глупый развод. Хочу, чтобы он не звонил. Он испортил мне настроение. Моя девушка тоже чувствует это. Ее улыбка превращается в озабоченный взгляд.
– Что-то не так?
Пожимаю плечами, не желая в этот вечер зацикливаться на ерунде. Хочу сосредоточиться только на ней.
– Я впитываю проблемы и стрессы известных нам людей, смешно, но я ничего не могу с собой поделать.
Ее хмурый взгляд смягчается, но полностью не исчезает. Она, наверное, жалеет меня, но я не этого хочу. Я хочу, чтобы она была раскрепощенной, красивой и кокетливой. Когда Фэйбл ведет себя так, я тоже чувствую себя расслабленно.
– Могу помочь, – говорит она, голос полон обещаний.
Я наклоняю голову, чтобы лучше слышать ее.
– Ты сможешь?
– О, да. Ты должен научиться избавляться от своих тревог. – Она шепчет мне в ухо, звук ее голоса заставляет ток проходить прямо через меня. – То, что ты пришел сюда за мной, лишь первый шаг.
Кладу руки ей на бедра и притягиваю ближе. Музыка громкая, комната душная, а толпа огромная. Но руки Фэйбл у меня на шее, ее тело рядом с моим, и кажется, что в этой комнате нас только двое.
– Первый шаг к чему? – смущенно спрашиваю я. Мой мозг буквально закипает, когда я с ней.
Она слегка проводит пальцами вниз по затылку, и я дрожу.
– Первый шаг к тому, чтобы вести себя как нормальные люди, которые безумно влюблены и не могут держать свои руки подальше друг от друга, – шепчет она прямо перед тем, как снова целует меня.
Я тону в ее вкусе, в ощущении тела, которое прижимается ко мне. Вожу руками вверх и вниз по ее ягодицам, и она хнычет, этот легкий сексуальный звук посылает разряд в мое тело, делая его твердым.
Черт. Хочу отсюда убраться. Тут слишком много народу и слишком безумно, чтобы заниматься с ней такими вещами. Мы полностью окружены людьми, и музыка меняется еще раз на популярную песню, которая бесконечно крутится по радио, но, кажется, здесь это никого не волнует.
В том числе, мою девушку. Она выворачивается из моих рук, дразнящая улыбка играет на ее зацелованных губах, и она начинает двигаться в такт.
– Потанцуй со мной! – перекрикивает она музыку.
Я медленно качаю головой, мой взгляд падает на ее бедра. Фэйбл движется так, словно родилась, чтобы танцевать. Она тоже знает, что я смотрю, и устраивает шоу только для меня. Покачивание бедер в этих слишком узких джинсах, движения груди, когда она поднимает руки над головой. Белый кружевной лифчик выглядывает из-под края топа, что она надела под клетчатую расстегнутую рубашку, и я без раздумий хватаю ее за талию, пока она движется напротив меня.
– Ты не танцуешь? – Она поднимает бровь, и я делаю то же самое, стоя совершенно неподвижно, пока она продолжает двигаться. Ее бедра сдвигаются под моими ладонями, она оборачивается, впечатываясь в меня задницей, и я становлюсь еще тверже.
Оглянувшись, Фэйбл одаривает меня знойной улыбкой, но не произносит ни слова. Просто продолжает танцевать, пока я держу ее руками. Я тяну ее ближе. Еще ближе, пока она снова не приникает к моему паху, и я полностью обхватываю ее руками, прижимая руки к ее животу. Поглаживаю ниже, у самых вершин ее бедер, и клянусь, что чувствую, как и она дрожит от моих прикосновений.
Она смотрит на меня, зрачки расширены, губы блестят, как будто она только что облизывала их. Мы играли в игру с того момента, как я пришел сюда, и я готов получить свой приз.
Ее. Она все, чего я хочу. Все, что я когда-либо хотел.
Никогда не верил в сказки, даже в раннем детстве. С тех пор, как умерла мама, моя жизнь стала сплошной трагедией. В пятнадцать лет я лишился последних иллюзий. Стал пустой оболочкой себя и больше не верил в то, что кто-то может меня действительно принять и полюбить. Это звучало так жалко, когда я признался доктору Харрис: уверен, что всю жизнь проживу в одиночестве, но это было правдой. Я чувствовал себя абсолютно не достойным любви.
Отвратительным. Опозоренным.
Когда я с Фэйбл, все прежние неприятные чувства медленно испаряются. Она любит меня таким, какой я есть. Она знает все темное и ужасное, что случилось со мной в жизни, и ее это не беспокоит. Она хочет помочь мне, постоять за меня, быть на моей стороне, несмотря ни на что.
Она просто хочет… меня.
Я, наверное, заглядываю далеко вперед, мечтая двигаться быстрее, чем ей было бы комфортно, но когда Фэйбл сейчас в моих руках, когда она улыбается мне через плечо, я без сомнений знаю: хочу, чтобы она всегда была со мной. Она так влилась в мою жизнь, в мое сердце, что я не могу представить себя без нее.
Это одновременно так просто и так сложно.
– Давай уйдем отсюда, – бормочу ей на ухо, и она кивает, волосы щекочут мне лицо. Она удивительно пахнет, щеки покраснели, и все, о чем я могу думать, – как быстрее добраться до дома, чтобы поскорее ее раздеть.
Взяв ее за руку, увожу с танцпола и замечаю группу девушек, которые смотрят на нас. Фэйбл поворачивается и демонстрирует им средний палец, одновременно показывая язык, а я дергаю ее за руку, стараясь увести ко всем чертям, пока она не затеяла драку.
– Что, черт возьми, это было? – спрашиваю ее, когда мы спускаемся по пожарной лестнице, и я открываю дверь, ведущую вниз на стоянку.
– Они были со мной недружелюбны. И говорили гадости. А в следующий момент появляешься ты, и они просто обалдевают. – Она улыбается и сжимает мою руку. – Они думали, ты им улыбаешься, но на самом деле ты улыбался мне.
Я качаю головой.
– Да кого, к черту, волнует, что они думают?
– Меня. Меня волнует. На меня всегда смотрели свысока. Они практически обмочили трусики, когда ты объявился, и мне нравится знать, что они тебе совершенно безразличны. Ты пришел за мной. – Фэйбл тянет меня к себе и встает на цыпочки, чтобы поцеловать в щеку. – Я дала каждой из них знать, что ты мой, и это заставляет меня чувствовать себя отлично.
Я чувствую себя точно так же. Сплетаю наши пальцы, и мы медленно идем к моей машине, но ум продолжает лихорадочно работать. Как сказать ей, что я хочу, чтобы она осталась в моей жизни навсегда? Должен ли я выложить это или так я ее только напугаю? Я совсем не хочу давить на нее.
Но не хочу потерять Фэйбл.
Я щелкаю брелком, дверь открывается, мы оба залезаем во внедорожник. Фэйбл достает из кармана телефон и с легким вздохом нажимает кнопку, чтобы сделать звонок.
– Где ты? – спрашивает она в тот момент, когда ей отвечают. – Что ты имеешь в виду – в квартире пусто?
Я смотрю на нее, и вижу, как беспокойство и озабоченность проявляются у нее на лице, она так сильно сжимает телефон, держа его у уха, что белеют костяшки пальцев. Напрягаюсь от неопределенности, и мне хочется знать, что происходит и с кем она разговаривает.
Зная ее ситуацию, ничего хорошего ждать не приходится.
– Я буду очень скоро. Да, я с Дрю. Попрошу отвезти меня прямо туда, ладно? Никуда не уходи. – Она делает паузу. – Десять минут, не больше. Прекрати паниковать, Оуэн. Мы скоро будем. – Она заканчивает разговор и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, глаза расширены от страха. – Оуэн вернулся домой. Он говорит, что там пусто.
Я хмурюсь.
– Что значит – пусто?
– Словно все вынесли, кроме некоторых личных вещей. Мебель, вещи, продукты на кухне, все пропало. – Задумавшись, она кусает нижнюю губу.
– Ребят, вас что, ограбили? – Я ничего не понимаю. Звучит абсолютно бессмысленно.
– Нет, не ограбили. – Она качает головой, издавая нервный смешок. – Думаю, это сделала мама. Бьюсь об заклад, она собрала все свои дерьмовые манатки, позвала на помощь своего приятеля-неудачника и вывезла, не сообщая нам.
Я морщусь, выруливая со стоянки и направляясь к дому Фэйбл.
– Кто, черт возьми, так поступает?
– Моя мама. – Она откидывается на подголовник и вздыхает. – Я говорила тебе, что хочу съехать и забрать с собой Оуэна, но пока не набралась мужества, чтобы сказать ей об этом. А вот она позаботилась об этом, верно?
– Ты так говоришь, словно она… бросила вас.
– Она давным-давно от нас отказалась. Я с этим смирилась. А Оуэн – нет. Он по-прежнему считает, что мама нас любит и хочет о нас заботиться. Он еще мал, но однажды все поймет.
В ее голосе звучит горечь, и душа моя начинает болеть от жалости к ней. Мы оба в действительно дерьмовых обстоятельствах. Нашим родителям – каждому по-своему – на нас наплевать. Я хотел бы помочь исцелить ее сердце. Пусть она и говорит, что ее не волнует, как мать относится к ней самой и к ее брату, но я знаю – это ложь. Вероятно, ей чертовски больно.
Равнодушие и пренебрежение отца ранят меня по сей день. Смерть мамы я ощущаю иногда так, словно она бросила меня, но это не было ее виной. Просто так нелогично я мыслю.
Я даже не сразу сообразил, что проделала со мной Адель. Полностью свихнулся от тех игр, в которые она играла со мной все те годы.
Мы только паркуемся, но Фэйбл уже выпрыгивает из машины и бежит к своей квартире. Я следую за ней немного поодаль – хочу, чтобы она сначала побыла пару минут наедине о братом.
Когда я наконец вхожу в квартиру, первое ощущение – шок. Квартира действительно абсолютно пуста. В гостиной нет мебели. Из маленького обеденного уголка исчезли стол и стулья. На кухне все шкафчики раскрыты нараспашку.
Оуэн и Фэйбл стоят, прислонившись к кухонной стойке. Она обнимает его, а он уткнулся лицом в ее плечо. Слезы бегут по ее лицу, но грусти в нем нет.
Зато есть злость.
– Я ее ненавижу, – бросает она яростно. – Не могу поверить, что она так поступила. Она забрала даже мою кровать, Дрю. И кровать Оуэна тоже. И всю мебель из комнат. Все наши вещи, что были в ящиках, просто вытряхнули и свалили в кучу на полу.
– Как ей удалось провернуть это так быстро? – Я оглядываю пустую комнату, пораженный тем, что произошло. Я был в квартире Фэйбл только раз, но помню, что тут была куча всяких вещей.
– У нее есть друзья. У ее приятеля точно есть. Спорим, они поманили их пивом, и те мгновенно все вынесли.
Она качает головой.
– Мы оба были дома до шести.
А сейчас почти полночь.
– Значит, у них было около пяти часов.
– Удивительно, как быстро можно сработать, когда это необходимо. – Фэйбл презрительно кривит губы.
Мои руки буквально ноют от желания ее утешить. Притянуть в объятия и сказать, что все будет в порядке. Но она сейчас поглощена тем, что утешает брата, и он сейчас ее главная забота.
Чувствуя свою полную беспомощность, иду дальше по коридору и заглядываю в комнату Фэйбл. Она абсолютно пустая, только на полу валяются кучи одежды и прочих вещей. То же самое в комнате Оуэна, плюс невероятный беспорядок. И комната ее матери – голые стены.
Это действительно самое безумное дерьмо, с которым я когда-то сталкивался.
Мне в голову приходит идея, и я возвращаюсь в гостиную, радуясь тому, что могу ее озвучить. Для них это сейчас идеальное решение очень серьезной проблемы.
– Я хочу, чтобы вы переехали ко мне.
Глава семнадцатая
Истинная любовь непросто дается, но ее можно завоевать.
После того, как вы ее нашли, ее уже ничем нельзя заменить.
Фэйбл
Я просто поражена.
– Ты шутишь? – Оуэн вырывается из моих объятий и замирает. Глаза опухли и щеки покраснели от слез. Когда брат звонил мне, он был в полной панике, был в шоке от того, что совершила наша мать. В первые секунды разговора я даже с трудом понимала, что же произошло.
– Я более чем серьезен. – Дрю делает несколько шагов ко мне, но останавливается. Думаю, он чувствует, что Оуэн настроен враждебно. Агрессия расходится от него огромными волнами. – У меня достаточно места. У Оуэна будет своя комната.
– И где будет спать Фэйбл? – спрашивает Оуэн, его взгляд колючий, а на лице написано яростное желание защитить меня.
Я кладу свою ладонь на его напряженную руку.
– Стоп. Он пытается быть любезным.
– Или просто использует тебя для бесплатного секса. Может быть, как только ты к нему переедешь, сделает тебя своей «крошечкой» и больше не позволит тебе куда-либо ходить и делать то, что ты хочешь. Не надо. Я не хочу, чтобы ты уходила к нему, – категорически заявляет Оуэн.
Я не понимаю, почему Оуэн так реагирует. Впрочем у меня есть одна догадка. Когда я вернулась из Кармеля и Дрю бросил меня, я была в ужасном состоянии. Он тогда сбежал…
Так же, как мама.
Однако это такое искушение. Так хочется согласиться. Но мне нужно доказать свою независимость, а не переехать из маминой квартиры к Дрю, так и не получив какой-никакой опыт самостоятельной жизни.
– Вы не должны принимать решение сейчас, – мягко говорит Дрю с мольбой во взгляде. – Но вы же не хотите остаться тут на ночь. Квартира пуста. Здесь даже не на чем спать.
Он прав. Хотя я знаю, что все это сделала мама, и нас никто не грабил, оставшись здесь на ночь, я буду чувствовать себя ужасно. Квартира ощущается слишком пустой. Почти разрушенной.
– Я не хочу оставаться здесь, – шепчу я Оуэну, хватая его за руку и сжимая ее. – И нам больше некуда пойти. У него хорошая квартира и есть свободная спальня.
– Уверен, его квартира дурацкая. И я не хочу там оставаться, – бросает Оуэн. Он так рассержен, ему так больно от того, как с нами поступили, мое сердце разрывается из-за него.
– Сделай это ради меня. – Оуэн смотрит вверх, его взгляд встречает мой. – Я люблю его, – шепчу я. – Он сделает все, чтобы помочь мне. Чтобы помочь нам. Я знаю это.
Оуэн закатывает глаза и выдергивает свою руку из моей.
– Хорошо. Мы переночуем там. Но я отказываюсь переезжать к нему, Фэйбл. Ты почти не знаешь этого засранца.
– Оуэн, остановись. – Я не могу смириться с тем, как он настроен против моего парня. Дрю очень добрый и щедрый. Конечно, грубость Оуэна – это защитный механизм, чтобы справиться с горем, или что-то вроде того, но я не готова справляться еще и с этим. Я так же разрушена тем, как поступила наша мать.
То, как она отказалась от нас, травмировало на всю жизнь меня. То, как она сбежала от нас, вероятно, навсегда испортило жизнь Оуэну.
Ненавижу ее. Сейчас у меня все расплывается перед глазами, а уж мыслить рационально я вообще не в состоянии.
В этот самый момент поддержка Дрю нужна мне больше, чем когда-либо.
Сначала мы устраиваем Оуэна. В свободной комнате у Дрю есть футон, судя по всему, он использует это помещение как кабинет: здесь стол, компьютер, все такое. Я помогаю Дрю превратить футон в постель, расстилая дополнительные одеяла, а он еще приносит несколько подушек. Это ощущается так мило и по-домашнему, и знаю, что могу к этому привыкнуть.
Но не разрешаю себе привыкать. Сейчас я не могу окунуться в эти сентиментальные глупости. Мой брат нуждается во мне. Нужно быть сильной и сообразить, что, черт возьми, я собираюсь делать дальше.
– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю Оуэна, когда он входит в комнату с вызывающим выражением на лице. – Стакан воды или, может быть, тайленол?
Он плакал всю дорогу к дому Дрю, всхлипывая на заднем сиденье. Я так сильно хотела его утешить, но знала, что он откажется.
– Может, хочешь поесть? – предлагает Дрю, заходя в комнату с тремя мягкими подушками.
– Я в порядке, – угрюмо отвечает Оуэн. Я посылаю ему резкий взгляд, и он бормочет слова благодарности, чтобы меня успокоить.
– Хочешь поговорить? – тихо спрашиваю я, мы оба отходим в сторону, чтобы Дрю мог положить подушки на футон.
Оуэн качает головой.
– Я хотел бы побыть один, Фэйбс. Просто хочу заснуть и забыть о том, что случилось.
– Твоя боль никуда не уйдет, и как только ты проснешься, она снова на себя набросится, – напоминаю ему я. Мы не можем делать вид, что ничего не случилось, хотя я бы с удовольствием поступила именно так. Но реальность всегда с нами. И мы должны принимать решения.
– Спасибо за пощечину реальностью. – Брат вздыхает и качает головой. – Знаю, ты злишься на маму. Но я нет. Я за нее беспокоюсь. Она не будет брать трубку, и это достает.
Я пыталась позвонить ей сразу из квартиры и названивала, пока мы ехали к Дрю. Звонок переключился на голосовую почту. Отправила ей сообщение. Уже прошло больше часа, но ответа так и не было.
Женщина делает все, что в ее силах, продолжая не замечать нас. И мы ничего не можем поделать.
– С ней все хорошо, – отмахиваюсь я. Не сомневаюсь, она в полном порядке. Возможно, накачивается пивом и насмехается над нами, черт, она ведь так ловко обставила нас. – Она ответит завтра, уверена в этом.
Вранье. Понятия не имею, собирается ли она вообще выходить на связь со мной. Если я хоть что-нибудь понимаю, это будет наше последнее общение с ней.
Но меня это уже вряд ли заденет. Я давно смирилась с ее дерьмовым отношением к нам. С эмоциональными встрясками, которые приходилось переживать, когда она то появлялась, то исчезала из нашей жизни. Свои барьеры я возвела давно, но Оуэн все еще открыт и до смерти хочет, чтобы мама его любила. Действительно любила.
Но она не знает, что это такое. А Оуэн этого еще не понял.
Дрю молча выходит из комнаты и закрывает за собой дверь, и я ценю, что он так много делает для нас. Не навязывается, пока я стараюсь договориться с братом. Он просто проявляет доброту, открывая свой дом для нас обоих, давая Оуэну все, что гарантирует ему комфортное пребывание здесь.
Он великолепен. И когда я закончу говорить с Оуэном, то собираюсь пойти к Дрю и буду умолять его обнять меня и просто держать в объятиях.
Он так сильно мне нужен, прямо сейчас. Но сначала нужно позаботиться о брате, который нуждается во мне еще больше.
– А что, если она не в порядке? – спрашивает Оуэн дрожащим голосом. – А если на самом деле с ней что-то произошло, она ранена или беспомощная лежит где-нибудь? Или… еще хуже? Что тогда, Фэйбл?
Картинки, описанные им, возникают в моем мозгу – но нет. Ни единого шанса, что в этой ситуации она является жертвой. Именно она приложила к этому руку. Чувствую всем своим существом.
– Знаю, ты беспокоишься. Но я должна быть с тобою честна. Ей плевать на нас, Оуэн. На то, что ты в ней нуждаешься. Ее слишком интересует собственные проблемы, чтобы думать еще и о тебе, о том, как сильно ты хочешь, чтобы она была рядом. Ей комфортнее сбежать и напиться со своим бойфрендом.
Оуэн смотрит на меня, его щеки пылают, глаза наполнились слезами.
– Ты ничего не знаешь. Может быть, она не хочет быть рядом с нами, потому что понимает, как сильно ты ее ненавидишь.
Я вздрагиваю.
– Да разве в этом виновата только я? Ее раздражает, что мы с тобой так близки. Она ревнует, и это так глупо, потому что не замечает, как сильно ты мечтаешь о том же самом, только с ней. Она наша мать и все же относится к нам так, словно мы просто заноза в ее заднице.
– Может быть, к тебе она именно так и относится, но ко мне – никогда. Она любит меня! – Брат кричит, слезы бегут по щекам, и он сердито смахивает их. – Продолжай верить в то, что она стерва. Только, может, сейчас это ты ведешь себя как стерва, Фэйбс. Ты об этом никогда не думала?
Я ошеломлена. Не могу поверить, что он только что сказал мне это. Я с трудом держусь, чтобы окончательно не расклеиться самой, но, черт возьми, мне нужно быть сильной.
– Ты расстроен, – говорю я тихо. – Я все понимаю. Тебе нужно выспаться, поговорим завтра.
– Подумаешь. – Оуэн отворачивается и заползает на матрас, укладывая подушки, потом натягивает на себя одеяло, ложась ко мне спиной. Он настолько напряжен, словно может разлететься на тысячи осколков.
– Я люблю тебя, Оуэн, – шепчу я, прежде чем закрыть дверь.
Он даже не отвечает.
Дрю
Прохожу в свою спальню, ожидая возвращения Фэйбл. Миллион вопросов роится в моем мозгу, но я боюсь задать любой из них. У нас были удивительные ночи. А теперь это…
Если мать действительно обчистила квартиру и взяла все, что принадлежало семье, оставив детям только их собственную одежду и личные вещи. Эгоистичная и бездушная. У Оуэна разбито сердце. Фэйбл в бешенстве – мне даже страшно, что в какой-то момент она сорвется, но пока она спокойна, что очень странно. Я никогда не видел ее в таком состоянии, хотя, черт, мы вместе не так уж и долго.
Наши отношения с первого дня были подобны урагану. Не могу представить свою жизнь без нее. Поэтому изо всех сил стараюсь ее поддержать. Она не отталкивает меня.
Но и полностью довериться не спешит.
Да и что, черт возьми, я могу сделать для нее? Я даже предложил ей обратиться в полицию, но по ее реакции понял, что это была плохая идея. Я чувствую себя беспомощным. Никто не сможет вернуть детям их маму. Оуэн ненавидит меня и считает кем-то вроде плохого парня, одержимого желанием разбить сердце его сестре – снова. Единственное, что в моих силах – предложить им свой дом, но теперь мне даже кажется, будто я все испортил, сделав такое предложение.
Быть победителем – не мое. Может, это звучит эгоистично, но, проклятье, я просто хочу, чтобы Фэйбл знала – она может рассчитывать на меня в любом случае. Я буду для нее опорой, поддержкой, в чем бы она ни нуждалась. Я хотел бы все для нее сделать.
С сожалением признаю, что сейчас она вряд ли способна это понять.
Спустя несколько бесконечных минут Фэйбл входит в мою спальню, тихонько прикрыв за собой дверь. Ее плечи опущены, когда она прислоняется к двери, на лице написано полное изнеможение.
Я хочу успокоить ее, но она воздвигла невидимую стену. Ту, которая свидетельствует, что она и сама может со всем справиться, большое спасибо.
К черту. Я собираюсь разрушить эту стену, и неважно, сколько времени это займет.
– Как Оуэн? – спрашиваю я.
– Ненавидит меня. – Фэйбл закрывает глаза и улыбается странной улыбкой. – Обвиняет в том, что мама бросила нас. Говорит, что если бы я не была такой стервой, этого бы не произошло.
– Что?! – Я практически кричу, и она открывает глаза.
– Шшш! Он услышит тебя. – Отталкиваясь от двери, она идет к моей кровати и падает сверху, зарываясь головой в подушку. – Не хочу говорить об этом, Дрю. Просто хочу поспать.
Она ведет себя странно, но я не собираюсь это комментировать. Она расстроена. Ее жизнь опять полностью перевернулась с ног на голову.
– Может, хочешь устроиться более комфортно? – спрашиваю я.
Ее плечи трясутся, словно она смеется. Она по-прежнему не поворачивается ко мне лицом.
– Пытаешься использовать на мне какой-то приемчик? Позволь сказать тебе прямо: я не в настроении.
– Фэйбл. – Можно подумать, я ожидал от нее чего-то сегодня вечером. – Я не пытаюсь залезть к тебе в трусики. Я хочу позаботиться о тебе.
– Хорошо. – Она перекатывается на спину и расстегивает джинсы, выскальзывая из них. Несмотря на мое «ничего не хочу получить от нее» – и я клянусь, что нет – ничего не могу с собой поделать: смотрю на ее ноги, на эти розовые кружевные трусики, которые едва ли что-то скрывают.
Тяжело сглотнув, отвожу взгляд, пытаясь вернуть самообладание. Я не должен вести себя как извращенец, ей сейчас нужно совсем другое. Но я смотрю на нее и испытываю желание. Это естественная реакция.
Поднимаю глаза и вижу, как она снимает рубашку и бросает на пол. Ныряет руками под топ, расстегивает лифчик и вытаскивает его снизу – простой девичий фокус. Белый кружевной бюстгальтер падает к ее ногам. На ней только топ и трусики, соски проступают через ткань, кожа покрыта мурашками, и я судорожно вздыхаю. Приказываю себе остыть, черт возьми, и вести себя правильно.
– Замерзла? Я могу достать еще одно одеяло…
– Нет. – Она качает головой и устраивается в кровати, отдергивая одеяло, чтобы под него нырнуть. – Я просто очень, очень устала.
Стою, не зная, что еще делать. От нее исходят странные флюиды. Я знаю, что она расстроена, на это есть все причины. Не только мать совершила действительно дерьмовый поступок. Еще и Оуэн винит ее за это.
Она лежит ко мне спиной, ее светлые волосы разбросаны по подушке, и я так сильно хочу к ней. Но боюсь, что она отвергнет меня.
– Ты идешь спать? – спрашивает она, ее голос мягок.
Она только что сделала выбор за меня.
– Да, – киваю я, сбрасываю одежду и остаюсь только в боксерах. Выключив ночник, я ложусь в постель и укрываюсь одеялом, интересно, должен ли я обнять ее.
Решаю остаться на спине и смотреть в потолок, убрав руки за голову. Она затихла, почти не двигается, и я думаю, что Фэйбл, возможно, уже заснула.
– Дрю?
Нет, все еще не спит.
– Да.
– Спасибо, что позволил нам остаться у тебя. – Она поворачивается ко мне лицом, и я тоже поворачиваю голову, чтобы наши взгляды встретились. – Ты не должен был этого делать.
– Какого черта? – Теперь уже я разозлился. Она думает, я позволил бы ей разбираться с этим в одиночку? – Конечно, я должен был сделать это. Куда бы вы двое пошли?
Она дергает плечом.
– Я бы что-нибудь придумала. Колин точно принял бы нас. Я слышала, что он живет в огромном особняке. Уверена, там достаточно места.
Блин. Не могу поверить, что она вспомнила о парне, который той ночью повел себя как полный кретин, заставив меня поверить, что между ними что-то есть, и теперь Фэйбл говорит, как ни в чем ни бывало, что переехала бы к нему?
– Не хочу доставлять тебе неудобства, – продолжает она. – Первое, что мне нужно сделать завтра перед работой, – подыскать жилье.
– Почему ты так поступаешь? – спрашиваю я, мой голос так низок, что звук похож на рычание. Но, блин, я просто в ярости. – Почему ты ведешь себя так, словно не хочешь от меня никакой помощи? Словно не можешь ни в чем на меня рассчитывать?
– Серьезно? – Ее голос повышается. – Когда на тебя можно было рассчитывать? Я ни на кого не могу рассчитывать. Ни на кого. Я всегда сама о себе заботилась. И сейчас не собираюсь зависеть от тебя.
– Почему нет, черт возьми? Мы не так давно вместе, чтобы я мог поддержать тебя раньше, когда тебе было плохо. Но теперь я здесь. Предлагаю все, что имею, чтобы помочь тебе, а ты ведешь себя так, словно это ничего не значит. – Моя кровь закипает. Я в бешенстве из-за того, что она все так воспринимает. Мой внутренний голос подсказывает мне, что нужно действовать осторожно. Да пошел он! Вызов брошен. Мне нужно сказать ей, что я чувствую, прежде чем я взорвусь и действительно потеряю терпение.
– Я сказала «спасибо», – шепчет она.
– Да, но так, словно я приставил к твоей голове пистолет и заставил это произнести. – Я отворачиваюсь и снова упираюсь взглядом в потолок.
Фэйбл затихает, слышу шелест простыни и одеяла, осторожно кошусь в ее сторону: она свернулась клубочком, плечи подрагивают. Рыдания вырываются у нее из горла, и она закрывает рот рукой.
Господи, она плачет. Наверное, из-за того, что я только что наорал на нее, словно какой-то мудак.
– Иди сюда, – прошу я, привлекая ее в свои объятия. Она с готовностью идет ко мне, обвивая руками талию, укладывая голову на мою обнаженную грудь. От ее слез кожа становится влажной, а я глажу ее по волосам, убирая их со лба. Шепчу нежные слова утешения на ушко, страдая от того, насколько она подавлена. Фэйбл продолжает надрывно рыдать, все тело дрожит. Я боюсь за нее, за то, как она все это выдержит.
– Я – я не знаю, что надо делать, – выдавливает она между всхлипываниями. – Не могу поверить, что она оставила нас ни с чем. Не предупредила, что уезжает.
– Все будет хорошо. – Я заправляю прядку волос ей за ухо и веду указательным пальцем вниз по ее шее. – Клянусь, помогу тебе во всем, что будет нужно.
Она глубоко, прерывисто вздыхает.
– Я не неблагодарная. Просто… Я не знаю, как это сделать. Принимать от кого-то помощь. Я всегда решала свои проблемы сама. Трудно поверить, что кто-то хочет разделить твое бремя.
– Какая бы помощь ни понадобилась, я рядом. Ты не должна спешить и искать квартиру сразу же. – Я пальцем поднимаю ее подбородок: щеки в полосах от высохших слез, темные круги залегли у глаз. Она не вытерла лицо и выглядит такой потерянной, такой несчастной, что я наклоняюсь и мягко целую ее в губы. – Не торопись. Найди хорошую квартиру для вас с Оуэном.
Я рассчитываю на то, что они останутся со мной надолго, но не хочу давить. Поначалу жить здесь с ее братом будет… неудобно, но Фэйбл в буквальном смысле единственная, кто у него остался.
– Хорошо. – Она кивает, как будто пытается убедить саму себя. – Хорошо, ты прав. Мне нужно время, а не первая же квартира, которая подвернется. – Она закрывает глаза, поджимает губы. – И мебели у меня никакой нет. Она все забрала. Даже мою кровать! Я спала на этой дурацкой кровати столько лет. Да она ведь неудобная. Там матрас комками.
Снова целую ее.
– Она сумасшедшая, детка. Абсолютно чокнутая, раз сделала то, что сделала, и так быстро. Честно говоря, не знаю, как она на это решилась.
– Я тоже не понимаю. Но пытаться ее понять – бессмысленно. – Фэйбл открывает глаза. – Она безумна. Я давно перестала понимать ее, и вот теперь она выкидывает этот фокус, и я снова пытаюсь собрать воедино все кусочки головоломки и выяснять, почему же это случилось.
– Прекрати думать об этом. – Я еще раз целую ее в губы, осыпаю поцелуями щеки, нос, лоб. – Побеспокоимся о случившемся завтра. Ты должна немного поспать.
Она кивает, глаза медленно закрываются, и она крепче меня обнимает.
– Прости.
– Это мне нужно извиняться. Я не должен был кричать на тебя.
– Думаю, мне это было нужно. – Ее голос слабеет, она прижимается лицом к моей груди.
– С тобой так хорошо, Дрю. Я люблю тебя.
У меня на сердце становится легко. Я успокаиваюсь от ее сладких слов.
– Я тоже тебя люблю.
Глава восемнадцатая
Большинство теней этой жизни обусловлены нашим собственным положением под солнцем.
Дрю
– Значит, она переехала к тебе.
– На время, – торопливо отвечаю я доктору Харрис. Знаю, что она подумает. Что подумает каждый. Все происходит слишком быстро между мной и Фэйбл.
Это случилось почти неделю назад, когда ее мать оставила их с Оуэном ни с чем. Не могу же я просто выставить ее. Им некуда идти. Кроме того, мне нравится жить с Фэйбл. И с Оуэном мы установили хрупкое перемирие. Знаю, он не самый мой ярый поклонник, но парень вежлив, держит свою комнату в чистоте и не доставляет никаких хлопот. да я и не думал, что с ним будут хлопоты.
Он славный парень. Фэйбл правильно его воспитала.
Док записывает в свой iPad. Возможно, фиксирует собственную реакцию на то, что я живу с Фэйбл.
– Вы ладите?
– В общем, да. – Не могу ей лгать. – Сначала был определенный дискомфорт, большей частью из-за Оуэна. Поступок матери причинил ему боль.
– Понятно.
– В первую очередь он винил Фэйбл.
– И это понятно. Мы иногда пытаемся свалить вину на других, потому что не хотим поверить в правду. – Психолог многозначительно смотрит на меня. – Мы также склонны обвинять себя.
Об этом я знаю все. Сам делаю это.
– Они с Фэйбл как-то это уладили, но пока не до конца. Так что между Оуэном и мной есть напряженность. Но в целом, он хороший парень. Мне жаль его. – Помню себя подростком. Весь мой мир переменился в мгновение ока. Я потерял свою невинность и детство навсегда.
Предательство матери навсегда отняло детство у Оуэна.
– Мать вообще не объявлялась?
– Пару дней назад Фэйбл наконец получила от нее сообщение.
И взбесилась. Всего лишь два предложения, от них у Фэйбл началась депрессия, и она плакала всю ночь.
Мне очень жаль. Когда-нибудь, надеюсь, ты меня поймешь.
Фэйбл сразу удалила его, называя мать всеми ужасными словами, которые только могла припомнить.
– Ваши отношения и так весьма сложные. Разве эта ситуация не добавила лишнего стресса обоим?
– А вы не думаете, что если мы сможем пройти через это, то сможем справиться с чем угодно?
Доктор Харрис тепло улыбается мне.
– А если наоборот? Такой широкий жест на ранней стадии определения взаимных обязательств может испортить отношения. Не боишься? Потерять ее после того как наконец вернул обратно?
Я всегда боялся потерять Фэйбл. Этот страх мучает меня все двадцать четыре часа в сутки. Но я стараюсь отбросить его и сосредоточиться на сегодняшнем дне.
– Она нуждается во мне.
– А ты в ней, не так ли?
– Да. – Я делаю глубокий вдох. – Вы не захотите слышать это, но я бы предпочел, чтобы они остались со мной. Мне нравится, когда она у меня. Мы не проводим каждую минуту вместе, в последнее время она работает на полную ставку, а я хожу на занятия, но мне нравится… – Мой голос замолкает.
– Что тебе нравится? – спрашивает доктор Харрис.
– Мне нравится, что она в моей постели каждую ночь. Нравится просыпаться с ней каждое утро. Простое знание того, что она со мной, дает мне ощущение покоя, которого я в своей жизни не припомню. – Я потираю пальцем свое колено. – Не хочу, чтобы она ушла.
– В конце концов, она это сделает. Фэйбл кажется мне очень независимой особой, верно?
– Ага. – Я больше не хочу о ней говорить. Не хочу представлять, как она уходит от меня, даже если это значит, что она просто будет жить в отдельной квартире.
Словно почувствовав, что я закрылся, психолог меняет тему.
– Что слышно от отца?
– Он звонил прямо перед тем, как я вошел сюда. Я не ответил. – Чувствую себя виноватым за то, что перевел звонок на голосовую почту, но больше не могу иметь дело с очередными громкими декларациями. Он только и делает, что заявляет о чем-то.
Говорит об Адель, о том, как сильно она его обидела. Как сильно унизила перед друзьями и коллегами. Как он стал посмешищем в загородном клубе, где она перед всем городом выставила напоказ своего молодого любовника. И так далее и тому подобное.
С меня хватит. Я поддержу его, но он все еще не подал документы на развод. Знаю, в глубине души отец все еще ждет, что мачеха приползет назад и попросит у него прощения. И он выставит себя дураком, если примет Адель обратно.
От этой мысли мне становится плохо.
– Он по-прежнему не знает?
Она имеет в виду Адель и меня. Я качаю головой.
– Значит, она ничего не сказала?
– Точно не знаю. – Стоит только подумать об этом, ледяной холод сковывает мои внутренности.
– Ты никогда не думал опередить ее удар? – Когда я хмурюсь, доктор Харрис продолжает: – Первым рассказать отцу о том, что она сделала?
– Ни в коем случае. – Опять качаю головой. – Никогда не мог набраться достаточно мужества, чтобы рассказать ему об этом.
– Если ты скажешь первым, будет легче. Возможность быть честным со своим отцом снимет с твоего сердца огромный груз. Если сначала он услышит правду от Адель, выиграет она. Ты дашь ей шанс рассказать историю, в которой она выставит себя в лучшем свете.
Смотрю на психолога, ее слова постепенно доходят в меня. В этом есть смысл. Хотя я слишком труслив, чтобы заговорить с ним об этом.
– Я подумаю над тем, чтобы рассказать ему первым. – соглашаюсь я просто для того, чтобы ее успокоить.
Она улыбается.
– Отлично.
Выходя из кабинета доктора Харрис, проверяю телефон. Два пропущенных звонка: от папы и от Фэйбл. В первую очередь я звоню своей девушке.
– Ты не поверишь, что произошло! – радостно щебечет Фэйбл. Она счастлива.
– Что?
– Думаю, я нашла идеальную квартиру. Боже мой, Дрю, это так здорово. Две спальни, две ванные комнаты в новом жилом комплексе. Арендная плата и залог не слишком высокие. Я была там с Джен, и это просто отлично. Они уже проверили мою кредитоспособность и сказали, что придержат квартиру для меня, но я до пятницы должна внести залог.
Дерьмо. Она уезжает меня.
– Где это находится? – Если это в плохой части города, то я не позволю ей туда переехать.
– Эта новость еще лучше. Это недалеко от тебя. Километра три, не больше. С другой стороны торгового центра, где находится продуктовый магазин, в который ты любишь ходить. – Она смеется. – У меня совсем нет мебели, но мне плевать. Мы что-нибудь придумаем. Я могу сходить в Goodwill.
– Позволь тебе помочь, – машинально говорю я, потому что просто не могу не предложить.
– Нет, – говорит она тихо. – Ты уже помог достаточно. В «Квартале» я получаю хорошие деньги. И отличные чаевые. Я собираюсь потратить их на залог. В твоей квартире я припрятала немного чаевых, но их недостаточно.
– Ты не кладешь деньги на банковский счет?
– Нет. Они в основном купюрами в один доллар или пять. Я люблю держать мои деньги в кармане старого свитера. Знаешь, когда моя мама разоряла дом, у меня было почти пять сотен, спрятанных в этом свитере в шкафу? Слава богу, деньги она не нашла.
Она счастлива, что нашла квартиру, я тоже должен радоваться, но не рад. Не хочу, чтобы она уезжала. Как сказать ей, чтобы это не прозвучало надоедливо или властно?
– А когда ты выезжаешь ко мне?
– Уже скоро. Я должна пойти и забрать свой чек. Потом Джен подхватит меня. Где ты?
– Еду домой, – говорю я, направляясь к парковке, где стоит мой внедорожник.
– О, хорошо. Оуэн должен быть там. Он позвонил мне и сказал, что его подвезли.
– Ему нужно будет сменить школу?
Она вздыхает.
– Да. Но брат не против. Говорит, что даже хочет этого, хотя ему будет не хватать его лучшего друга. Я обещала, что они смогут часто видеться.
– Это сработает, – успокаиваю я ее.
– Надеюсь, что так и будет. Скоро увидимся, ладно? – Она кладет трубку, прежде чем я успеваю сказать, что люблю ее, и я смотрю на экран своего телефона, жалея о не сказанных словах.
Жизнь с Фэйбл превратила меня в настоящего олуха.
Мой телефон сразу же начинает звонить снова. Теперь это папа. Отвечаю ему, приготовившись к неизбежному потоку слов о ненависти к своей жене.
– Привет, пап.
– Где Адель? Ты видел ее?
Я останавливаюсь посередине тротуара, и кто-то, идущий сзади, врезается в меня.
– С чего мне ее видеть? Где она?
– Не знаю. Мы говорили… сегодня утром. Мы начали спорить, и она приплела тебя. Сказала, что ей необходимо тебя увидеть, и взяла мой «ягуар». Ты видел ее? Разве она не приехала к тебе?
– Конечно, я не видел ее. – У меня начинается паника. Голова кружится. – Зачем она хочет приехать?
– Понятия не имею. Она говорила о том, что должна тебе что-то сказать. – Он делает паузу. – Не выставляй ее сразу, ладно? Пожалуйста. Послушай, чтобы она там ни говорила. Уверен, она собирается спросить, можешь ли ты убедить меня в том, что нам снова нужно быть вместе. – Он говорит самодовольным тоном, и это смешно, учитывая, что только вчера вечером он был разобранных чувствах, практически рыдал, снова перечисляя ее измены.
Он даже представить не может, о чем она хочет поговорить со мной. Адель знает: что-что, но то, как им с моим отцом снова сойтись, я точно обсуждать с ней не буду. Она не будет использовать свой шанс на подобные разговоры.
Что-то еще скрывается за всей этой историей. Что-то, о чем я не хочу знать.
– Если ты увидишь ее, позвони. Обещаешь?
– Обещаю, – успокаиваю его я, прежде чем повесить трубку.
Подъезжая к дому, я высматриваю черный отцовский «ягуар», но нигде его не вижу. Дома таких автомобилей пруд пруди. Здесь, в маленьком университетском городке, заполненном в основном «хондами» или «тойотами», такая машина выделяется как горящий маяк.
Слава богу, я не нахожу его на своей стоянке. Почувствовав облегчение, словно увернулся от пули, я иду к своей квартире и с удивлением обнаруживаю, что дверь не заперта.
И удивляюсь еще больше, увидев Адель, сидящую на моем гребаном диване рядом с Оуэном, который явно не в своей тарелке.
– Эндрю! – Она встает, откидывая длинные темные волосы через плечо. – Ты дома!
Я закрываю дверь, мой взгляд перемещается к Оуэну, который так быстро вскакивает с дивана, что напоминает мне попрыгунчика. Видно, что ему неловко, он с трудом смотрит на меня, и я мгновенно отвожу глаза.
С ним она ведет себя так же, как когда-то со мной. Обольщая. Сначала она заставляла меня нервничать. Я не привык к постоянному, почти властному вниманию подобного рода. Но через некоторое время начал жаждать его. Она точно знала, что делает, знала, как манипулировать мной и поймать в свои сети.
– Отойди от него, – говорю я слишком громко, шокируя их обоих. – Я сказал, держи свои чертовы руки подальше от него, Адель.
Она ухмыляется, одаривая Оуэна долгим жарким взглядом.
– Он милый, сладкий мальчик, Эндрю, напоминает мне тебя в его возрасте. Высокий, красивый и такой сильный. Однажды он станет совершенством.
Никогда в жизни мне не хотелось причинить вред женщине. Но в этот самый момент, если бы я мог сомкнуть руки вокруг ее шеи и выжать из нее все жизненные соки, никогда бы об этом не пожалел.
– Иди в свою комнату, Оуэн, – требую я.
Он исчезает без единого звука протеста, хлопнув дверью так сильно, что Адель подпрыгивает, нервно захихикав.
– Ты не должен пугать бедного мальчика. Я ничего ему не сделала. Ты знаешь, я смотрю только на тебя. – Она приближается ко мне. Чувствую запах алкоголя, исходящий от нее. Она, должно быть, пьяна.
Я уворачиваюсь, стараясь не обращать внимания на то, что она говорит. Она просто пытается вывести меня из себя, как обычно.
– Где папина машина?
Адель смеется.
– Припарковала ее на улице за этим зданием. Довольно хитрый ход, верно? Я знала: если ты увидишь машину, сбежишь. Знала, что отец свяжется с тобой и попросит меня найти. К счастью он сам не додумался это сделать. – Она плюхается обратно на диван и растягивается на нем. – У тебя здесь отличное гнездышко. Почему брат твоей маленькой шлюшки живет с тобой?
– Не твое собачье дело, – резко бросаю я. – Назовешь Фэйбл шлюхой еще раз, и я за себя не отвечаю.
– Сколько ярости. Знаешь, я удивлена, что вы двое все еще вместе. Думаю, она не твой тип. – Адель наклоняет голову и улыбается. – Ты заслуживаешь девушку красивее, ту, которая лучше тебе подойдет. У тебя такой огромный потенциал. Слишком большой, чтобы потратить его на такую глупую девчонку, как Фэйбл.
Адель выплевывает имя Фэйбл, словно это отрава. Фэйбл делает то же самое с именем Адель.
– Я уже просил тебя следить за своими словами.
Она машет рукой.
– Каковы же твои планы на будущее, а, Дрю? Собираешься стать профессиональным игроком в футбол? Знаю, это твоя мечта. Думаю, ты мог бы сделать это. Ты всегда следовал за своей мечтой и уже многого добился в столь юном возрасте.
О чем она говорит?
– Не собираюсь обсуждать с тобой свое будущее или дальнейшие планы. Тебе пора уходить.
Ее глаза расширяются от наигранного шока.
– Почему, Дрю? Не могу поверить, что ты так со мной разговариваешь! Хочешь избавиться от меня?
– Да, – говорю я ей прямо.
В течение долгого неловкого момента мы смотрим друг на друга невидящим взглядом. Наконец ее глаза сужаются, и она кладет свои руки на бедра.
– Я собираюсь сказать ему, Эндрю. Собираюсь рассказать твоему отцу о тебе и обо мне, о том, что мы делали. Что мы сделали. Я имею в виду Ванессу. И ты не сможешь мне помешать.
Мне кажется, что кровь вытекает из моего тела.
– Почему ты хочешь это сделать?
– Мне нужно очиститься, – пожимает плечами она. – Мне нужно снять грех с души, Эндрю. Ты мой самый большой грех. Знаешь об этом? Я никогда не поступала так безнравственно, как поступила с тобой.
– Заткнись. – Если бы я мог закрыть руками свои уши, как маленький ребенок, чтобы больше ее не слышать, я бы сделал это. – Просто заткнись.
– Правда глаза колет, не так ли? Представь себе, что это сделает с отцом. О, это его уничтожит. И разрушит ваши отношения. Ты потеряешь его навсегда. – Она улыбается. – Я уже потеряла его. И будет справедливо, если и ты его потеряешь?
– Убирайся! – кричу я ей. Она перешла все границы. Мне нужно, чтобы она ушла. Фэйбл может вернуться домой в любую минуту, и я не могу допустить столкновения.
– Не стоит меня торопить. Я планирую рассказать твоему отцу все, как только увижу его. – Мачеха направляется к двери твердой походкой с высоко поднятой головой, словно королева. Идеальный образ, который должно быть, так тяжело поддерживать. Я должен был это понять. Я вел себя точно также.
– Почему ты хочешь так с ним поступить? Со мной? Я думал, ты любила его. – Не понимаю, зачем ей это нужно.
– Я не люблю твоего отца. Он меня не удовлетворяет. Я с ним из-за красивого дома, автомобилей, драгоценностей и денег. Не думаю, что вообще когда-либо его любила.
Это не моя проблема. Ничего из того, о чем она говорит, не связано со мной. Я с трудом выдерживаю то, как она жестко и холодно говорит об отце, но нужно оставить прошлое позади и избавиться от этой суки.
Однако прежде чем я успеваю вытолкнуть Адель из квартиры, дверь распахивается, и входит Фэйбл и застывает, когда видит, кто стоит перед ней.
Фэйбл
Обнаружив Адель в гостиной Дрю, я чуть не бросаюсь из его квартиры прочь. К счастью, я могу контролировать свои ноги и не выгляжу идиоткой.
И еще мне посчастливилось сразу же обрести голос.
– Что, черт возьми, она здесь делает? – спрашиваю я, многозначительно глядя на Дрю.
Адель отвратительно хихикает.
– О, все такая же грубиянка. Просто воплощение высшего класса, да, Фэйбл?
– По крайней мере, я на это и не претендую, и совершенно очевидно, к тебе это тоже не относится – ты же так любишь приставать к мальчикам-подросткам. – Я со стуком закрываю за собой дверь. Тут понимание ситуации обрушивается на меня, и я смотрю на Дрю.
– Где Оуэн?
– В своей комнате, – успокаивающе говорит Дрю. – Он в безопасности. Не беспокойся.
– Вы двое воспринимаете меня так, словно я заурядная растлительница детей, которая снимает мальчиков прямо на улице, но вы весьма далеки от истины. – Адель посылает Дрю теплую улыбку, которая очень пугает меня. – Он соблазнил меня, ты же знаешь. Посмотри на него. Он всегда был красивым мальчиком.
Эта стерва только что перешла черту, и теперь именно я должна поставить ее на место. Не знаю, что со мной происходит, что толкает меня на безумные поступки, но, в конечном итоге, за все надо платить.
И я делаю это. Все происходит как в замедленной съемке, и я знаю, что сейчас произойдет, еще до того как на самом деле делаю это.
Я кидаюсь на нее. Толкаю так жестко, что слышу, как она кричит от боли, падая на пол. Я сижу на ней, таская за длинные гладкие волосы, пытаясь расцарапать ее красивое самодовольное лицо – давно мечтала об этом. Я хочу выбить из нее дерьмо и покрыть ее тело синяками и следами от побоев, как она оставила синяки и побои в душе у Дрю.
Даже делая это, знаю, что мне этого будет мало.
– Фэйбл, господи, остановись! – кричит мне Дрю, но я не слушаю. Готова разорвать стерву на части. Выдираю волосы, царапаю, заношу кулак, словно собираюсь ударить прямо в лицо, и вот тогда Дрю хватает мою руку и не дает кулаку встретиться с челюстью Адель.
– Оставь ее. Сейчас же.
Я дрожу, наполненная гневом, страхом и адреналином. Мы обе тяжело дышим, это звук слишком громкий для тихой комнаты. Адель смотрит на меня своими темными, загадочными глазами, и мне интересно, что случилось с ней в прошлом, и превратило женщину в полное дерьмо.
– Фэйбл. – Дрю тащит меня, и мне ничего не остается – только отпустить Адель и подняться. Рука Дрю все еще удерживает меня, и мы оба наблюдаем за тем, как Адель вскакивает на ноги, выражение на ее лице можно назвать убийственным.
– Я должна вызвать полицию! – верещит она, указывая на меня пальцем. – И предъявить чертовы обвинения твоей сумасшедшей сучке!
– Она к тебе не прикасалась, – бросает Дрю грозным, пугающим голосом.
– О чем ты говоришь? Она набросилась на меня! – Адель вытягивает руки. Надеюсь, там есть несколько царапин, но я ничего не могу разглядеть. – Посмотри на меня!
– Убирайся. Просто уходи. – Дрю не смотрит на ее протянутые руки и будто не слышит ее мольбы о помощи. Словно весь этот спектакль его не касается. – Пока я не сделал то, о чем пожалею.
В один короткий миг ее глаза расширяются, но потом она все-таки уходит. Выскочила из квартиры, как какой-то террорист из самолета, после того как бросил бомбу в переполненный салон. За ней захлопывается дверь, я падаю на диван, чувствуя, как все мое тело сотрясается от гнева.
– Зачем она пришла сюда? – Я смотрю на Дрю. На его лице написано страдание. Брови нахмурены, рот сжат в тонкую линию.
– Не знаю. Предупредить, что собирается признаться моему отцу во всем, что произошло между нами? Она утверждает, что собирается рассказать ему и о Ванессе тоже. – Он тяжело опускается рядом со мной на диван, напряжение волнами расходится от его тела. – Должен ли я позвонить ему? Первым рассказать обо всем? Доктор Харрис говорит, что должен.
Раскрываю рот, но слова застревают в горле. Я до сих пор не могу поверить в то, что сделала. Как налетела на нее, как сильно хотела причинить ей боль. Я повела себя как хулиганка, но я никогда не прибегала к насилию. И в школе никогда не участвовала в драках.
Эта женщина заставила меня потерять рассудок.
– Я не могу принять это решение за тебя, – наконец произношу я. Знаю, это жестко, но я не могу нести ответственность за то, расскажет ли Дрю отцу о произошедшем или нет. Он должен сам сделать этот выбор.
– Ты права. Конечно, ты права. – Он тяжело выдыхает. – Но я не знаю, как ему сказать. Мне страшно.
Я обнимаю его за плечи, стараясь успокоить. Он напряжен и словно окаменел, и я глажу его по спине.
– Все будет хорошо, – бормочу я. – Не позволяй этой стерве себя запугать.
– Легко сказать, да не так легко сделать. – Он смотрит на меня. Его взгляд мрачный, а лицо бледное. – Она все испортит, Фэйбл. Попытается разрушить мою жизнь.
Я смотрю на Дрю. Он все еще под ее контролем. Мне казалось, он начал избавляться от этого. Но, очевидно, она слишком глубоко запустила в него свои когти. Он выглядит напуганным.
– Мы не позволим ей, Дрю. Я всегда буду с тобой, что бы ни случилось. Буду поддерживать тебя. Не имеет значения, что она говорит.
– А если она захочет пойти дальше? Что делать, если… если она захочет обратиться в газету или на телевидение? Попробует выставить меня в плохом свете перед людьми. Это уничтожит меня. Уничтожит все шансы на профессиональную карьеру футболиста.
– Это то, чего ты хочешь? – Он никогда не говорит со мной о футболе. Это выглядит так, словно он поделил свою жизнь на части, и показывает мне только то, что, по его мнению, я должна видеть.
– Да. – Он опускает голову. – Не знаю, чем бы еще хотел заниматься. Да, я получаю знания в области бизнеса и финансов. Но я сделал это, чтобы угодить отцу.
– Эй. – Я кладу руку ему на колено и слегка сжимаю его. – Все будет хорошо. Правда.
Дрю кладет свою руку поверх моей, стискивая ее. Мы смотрим друг на друга, пока наши пальцы сплетаются, а затем он наклоняется ко мне, целуя так нежно, так сладко, что мне хочется плакать. Касаясь моей щеки другой рукой, он выдыхает в мои губы слова, из-за которых мое сердце разрывается от боли.
– Я чертовски сильно люблю тебя. Знаю, все случилось очень быстро, и нам пришлось иметь дело с большим количеством дерьма, но если мы сможем пройти через это, то справимся с чем угодно.
Он прав. Он должен быть прав. Если бы я могла, то умоляла бы его отнести меня в постель прямо сейчас. Чтобы мы могли затеряться друг в друге, хоть ненадолго.
Но сейчас не время. Есть другие проблемы, с которыми нужно разобраться в первую очередь. И Оуэн…
– Где Оуэн? – спрашиваю я, разрывая наш поцелуй.
Он словно прячется за дверью своей спальни и ждет возможности выскочить наружу. Оуэн входит в гостиную и останавливается, когда видит, что мы вдвоем сидим очень близко друг к другу. Мы старались не допускать ласк и объятий в присутствии моего брата. От этого мне очень неловко. Глупо, конечно, но я знаю, что Оэун все еще не одобряет мои отношения с Дрю.
Вроде бы, какое мне дело. Я люблю человека, сидящего рядом со мной. Но я люблю и мальчика, стоящего перед нами.
– Эта цыпочка была жуткой. – Оуэн качает головой, глядя на Дрю. – Она сказала, что она твоя мама.
Дрю каменеет.
– Она не моя мама. Она вышла замуж за моего отца. Мама умерла, когда я был маленьким.
– Погоди минутку. – Я отрываюсь от Дрю и встаю, чтобы подойти к Оуэну. – Ты встречался с ней? Ты говорил с ней?
– Когда я вернулся домой, она уже была здесь, – добавляет Дрю.
– С Оуэном? Наедине? – Я потрясена. Какого. Черта. – Кто впустил ее?
– Я, – смущенно признается Оуэн. – Когда я пришел, она ждала снаружи. Сказала, что она мама Дрю, и ей нужно увидеть его, так что я позволил ей войти.
– О, мой бог. – Я не могу прийти в себя. – И долго ты был с ней наедине?
– Не знаю. Минут десять? – пожимает плечами Оуэн. – Подумаешь. Она странная, это точно. Но она ничего мне не сделала. Вы ведете себя так, словно она хочет меня во что-то втянуть.
Я смотрю на Дрю. Ни в коем случае не собираюсь что-либо говорить Оуэну об… этом.
– Сейчас она немного не в себе. Психически. Это вызывает беспокойство. – Ой. Я не могу поверить в то, что только что сказала. Я не беспокоюсь о ней. Но хочу, чтобы она провалилась под землю и сгнила в аду.
– Мне показалось, что вы с ней подрались, – осторожно говорит Оуэн, переминаясь с ноги на ногу. Ему явно неловко.
– Мы действительно недолюбливаем друг друга. – Я обнимаю Оуэна за плечи и веду его на кухню. Мне нужно сменить тему и быстро. – У меня есть хорошие новости. Я нашла для нас квартиру.
– В самом деле?
Он так разволновался, пока я рассказывала ему все подробности. А погруженный в себя Дрю сидит в это время в гостиной. Наедине со своими мыслями. Я разрываюсь между радостью от того, что нашла квартиру для нас с Оуэном, и печалью из-за того, что придется уехать от Дрю. Мне нужна эта независимость. Но Дрю мне тоже очень нужен.
И он нуждается во мне – сейчас еще больше, чем когда-либо. Надеюсь, что у меня получится его поддержать.
Надеюсь, мы сможем быть хорошей опорой друг другу.
Глава девятнадцатая
Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.
Адель
Я больна и устала от чувства вины за то, что натворила. Ничего не могу с этим сделать. Да, я влюбилась. Почему это такое преступление – влюбиться? Муж пренебрегал мною годами. Его сын так сильно мне напоминал его… только был лучше. Моложе. Ярче. Сладкий и желающий угодить.
Сначала все было только для удовольствия. Когда муж теряет интерес к сексуальным потребностям жены, женщина начинает чувствовать себя отвергнутой. Игнорируемой. Одинокой. Я начала флиртовать с Дрю, и он ответил. Ну, может быть, сначала он чувствовал себя немного неудобно, но чем больше мы разговаривали, чем больше времени проводили вместе, тем больше ему нравилось наше общение.
И я ему нравилась все больше.
Теперь он ненавидит меня. Не знаю, что пошло не так. Не понимаю, почему он испытывает ко мне такое отвращение ко мне. Я бы хотела это изменить. Хотела бы, чтобы он увидел – я желаю для него только хорошего. У него такой огромный потенциал. Когда-нибудь он станет звездой. Ярко сияющей звездой, которую я так недолго держала в руках.
Только он ускользнул от меня и не собирается возвращаться. Каждый раз, когда я думаю о нем, меня охватывает такое отчаяние, что долго я не выдержу.
Да и не хочу.
У меня были интрижки. Короткие, бессмысленные интрижки с красивыми молодыми людьми, которые лишь на некоторое время давали мне чувство удовлетворения. Джон, инструктор по гольфу, стал моим последним грехопадением, он великолепен в постели, невероятно внимателен, но молод и глуп, и любит хвастаться своим друзьям тем, что трахает взрослую женщину. Они называют меня пантерой.
Эти мальчики такие грубые. Совсем не похожи на моего Дрю. К черту – моего Эндрю. Я единственная, кто называет его так. Единственная, кому позволено.
Я въезжаю в этот маленький университетский городок, плутаю по улицам с односторонним движением и пытаюсь найти приличный отель. Кампус хорош, центр города, заполненный симпатичными магазинчиками и ресторанами, эклектичен. И все же этот город – самая настоящая дерьмовая дыра. Если он останется здесь с этой глупой, бесполезной девчонкой, то никогда ничего не добьется.
Думая о ней, впадаю в бешенство. Не могу поверить, что она накинулась на меня. Голова все еще болит в том месте, откуда она буквально выдергивала волосы. То, как она смотрела на меня, слова, которые бросала в мой адрес. Она меня ненавидит.
Отлично. Я тоже ее ненавижу. Она настроила красивого мальчика против меня, одна мысль о том, что она занимается с ним сексом, заставляет меня мечтать о том, разорвать ее на части.
Эндрю мой. Он принадлежит мне.
Я наконец нахожу отель и регистрируюсь, используя кредитную карту мужа. Цена не имеет значения. Цена никогда не имеет значения. Энди не заблокировал ни кредитные карты, ни доступ к нашему общему счету. Неважно, что я делаю или говорю, он хочет меня вернуть. Я его любимая дорогостоящая собственность, и мысль о том, что я могу принадлежать кому-то еще, выводит его из себя.
Он не отпустит меня. Это радует, и одновременно злит. Энди нужен мне для финансовой стабильности. Других же я хочу для возбуждения и страсти. Муж больше не может дать того азарта, за который может быть даже немного стыдно.
Я поднимаюсь в свой номер. Со мной небольшой саквояж, который я упаковала как раз для такого особого случая. Надеялась, что Эндрю позволит мне остаться с ним, но сейчас в его квартире живет та самая подружка-сучка вместе со своим младшим братом.
Который, если честно, оказался очень интересным экземпляром. Он красив и молод, и его можно склонить к нужному типу отношений – я почувствовала это в тот момент, когда заглянула ему в глаза. Не совсем мой тип – светловолосый, зеленоглазый, с тонкой костью и манерой казаться плохим мальчишкой.
Однако у него есть потенциал. Потрясающий потенциал.
Ставлю саквояж на кровать, открываю его и достаю маленький пистолет, позаимствованный из комода мужа. Он держал его там для защиты. Я взяла его по той же причине. Я собираюсь сделать нечто, способное изменить нашу жизнь навсегда, но не уверена, как к этому отнесутся другие. И особенно рада, что прихватила его, зная теперь, что эта глупая сучка все еще не исчезла из жизни Эндрю.
Может быть, решение сознаться во всем ошибочно, но мне нужно это сделать. Энди заслуживает знать правду. Эндрю должен осознать правду о себе.
Хотя я и сказала Эндрю, что Ванесса была его дочерью, но сама не знаю, правда ли это. Я хочу, чтобы это было правдой. Предпочитаю верить: ее отцом был Эндрю. К несчастью, я никогда не выясняла точно. Мне было не принципиально, кто ее отец. А теперь она умерла, но я надеюсь, что Эндрю подарит мне еще одного ребенка, хотя скорее принимаю желаемое за действительное.
Несмотря на его ненависть ко мне. Несмотря на его страх и отвращение, я все еще хочу, чтобы он был моим.
Навсегда.
Глава двадцатая
Ошибки всегда можно простить, если тот, кто их совершил, будет иметь мужество их признать.
Дрю
Когда телефон звонит в два часа ночи и вырывает вас из глубокого сна, вы знаете, что хорошего ждать не стоит.
Звонок пугает меня, и я тянусь за телефоном, который лежит на прикроватной тумбочке; мое сердце дико колотится. Фэйбл во сне откатывается от меня, поворачивается на бок, обнаженной спиной ко мне. Без ее близости мне сразу же становится холодно, я бросаю взгляд на телефон, и вижу, что звонит отец. Опять.
Я неохотно отвечаю, стараясь говорить шепотом.
– Привет.
– Дрю. Боже мой. – Его дыхание тяжелое, и я сдерживаю раздраженный вздох. Я так устал от его драмы с разводом и с трудом могу выдержать еще один мучительный телефонный звонок, еще одно жалобное заявление. – Это правда?
И словно вся жизнь вытекает из меня. Вы говорите себе, что готовы быть откровенным, но когда это происходит, напоминает разрыв гранаты.
– Что это?
– Адель рассказала мне о том, что произошло между вами. – Его голос понижается до еле слышного шепота. – Скажи, это правда?
Я не знаю, что он хочет от меня услышать. «Да, это правда» или «нет, это не правда»? Блядь, я запутался.
– Что она тебе сказала?
– То, что у вас много лет был любовный роман. Скажи, сын. Мне нужно знать. Она мне соврала? Пожалуйста, скажи, что она лжет.
Он не хочет иметь дело с такой правдой. Ну да, отлично, потому что я тоже.
– Папа…
– Не ходи вокруг да около. Просто скажи. Да или нет.
Я тяжело выдыхаю, мое сердце болит, внутренности сжимаются.
– Я…
– Скажи это! Да или нет. Это так просто.
Правильно. Это так просто – признать свой глубокий и темный секрет.
– Да, – говорю я резким голосом.
Папа молчит так долго, что я уже думаю, не сбросил ли он звонок. И вдруг знакомый звук заполняет мои уши, такой надрывный и жалкий, я не могу поверить в то, что слышу.
Отец… плачет.
– Ненавижу, – рыдает он, его голос дрожит. – Она все уничтожила. Мой брак, моего сына, мою дочь. О, боже, я так сильно ее ненавижу.
– Что? – Я поднимаюсь с постели, не глядя в сторону Фэйбл. Сейчас, возможно, она уже проснулась, но мне нужно сосредоточиться на том, что говорит папа.
Потому что мой разум отказывается признать то, что происходит.
– Не могу поверить, что она завела… роман с тобой. Роман. – Он смеется, но это безжизненный смех. – Она приставала к тебе. Боже, она больна. Видеть ее больше не хочу.
– Ты не винишь меня? – Я падаю на диван, у меня кружится голова. Все эти годы я считал, что если он узнает правду, то вырвет мне кишки.
– Винить тебя? Как я могу винить тебя? Она сказала, что это началось, когда тебе было пятнадцать. Черт, пятнадцать! – Звуки рыданий становятся сильнее. – Мне очень жаль, Дрю. Я привел ее в твою жизнь и так чертовски виноват. Я понятия не имел. Не имел ни малейшего представления о том, что она делала с тобой. Как я мог быть настолько глуп, настолько эгоистичен? Так слеп?
– Ты не виноват, папа…
– Остановись… просто остановись. Все это моя вина. Мне следовало быть более внимательным. Мне нужно было быть рядом с тобой, но меня не было. Я ненавижу себя за то, что позволил этому случиться. – Он глубоко и судорожно вздыхает. – Все кончено, сын. Мой брак разрушен. Ты больше не должен волноваться о ее присутствии в нашей жизни. Она больше никогда не перешагнет порог моего дома, не войдет в мое сердце и жизнь.
Я тоже плачу. Слезы льются, и я всхлипываю, пытаясь хоть как-то контролировать свои эмоции. Тяжкое бремя, которое я нес в своей душе месяцами, черт побери, годами – медленно, но верно испаряется. Мой отец знает правду.
И он не испытывает ко мне ненависти.
– Когда она тебе сказала?
– Позвонила несколько часов назад. Понятия не имею, где она. Ты ее видел? Она приходила к тебе? Господи, она извращенка. Клянусь, она одержима тобой.
– Я видел ее. Фэйбл подралась с ней, когда узнала, что Адель встретила ее младшего брата.
– Ты все еще с Фэйбл? Я думал, вы расстались. – На мгновение он замолкает. – Подожди, она знает, что произошло между тобой и Адель?
– Да, – хрипло шепчу я.
Он замолкает, как будто ему нужно время, чтобы переварить информацию.
– Ваши отношения, должно быть, очень серьезные.
– Она все поняла еще тогда, когда я пригласил ее приехать к нам домой.
Помню, как Адель с трудом скрывала свои эмоции, не в состоянии притворяться. Насколько же отцу было на нее наплевать, если он не заметил ее безумия, ее собственнического поведения.
– Я идиот. И надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня.
Услышав эти слова, я замираю, не в силах даже вздохнуть.
– Я тоже хочу, чтобы ты меня простил.
– Мне нечего тебе прощать. В этой ситуации ты был невинной жертвой. – Папа снова всхлипывает. – Прости меня, сын. За все.
Мы говорим еще немного, и я обещаю в ближайшее время приехать к нему. Надеюсь, когда в доме моего детства больше не будет Адель, призраки перестанут преследовать меня. Сейчас отец нуждается во мне. А мне нужно забыть прошлое раз и навсегда.
Я завершаю вызов и возвращаюсь в спальню, Фэйбл сидит на кровати, опираясь на подушки, ночник едва светится. Она завернулась в простыню, обнаженные плечи сверкают в мягком свете, и сосредоточенно наматывает длинные светлые локоны на палец.
Фэйбл прекрасна. Такая понимающая, так легко приняла все мои секреты, и я не догадываюсь, что такого особенного сделал, чтобы заслужить ее доверие и прощение. Мне нравится, что она есть в моей жизни. Что она хочет быть со мной, несмотря ни на что.
– Все в порядке? – спрашивает она тихим голосом.
Сажусь рядом с ней на кровать.
– Это был мой отец. – Я делаю глубокий вдох и смотрю перед собой. Словно боюсь посмотреть на нее, хотя она и так все знает. – Адель рассказала ему, что произошло.
– Как он отреагировал?
– Он не возненавидел меня. И чувствует себя ужасно за то, что она со мной сделала.
– Видишь? – шепчет Фэйбл. – Я говорила, он будет на твоей стороне.
Она говорила. Я ей не верил.
– И ты оказалась права. – Я делаю глубокий прерывистый вдох. – Не могу поверить, что он отнесся ко мне с пониманием.
– Говорила ли она ему о… Ванессе?
Нахмурившись, я поворачиваюсь и смотрю на нее. Как я мог упустить это?
– Он ни разу не упомянул ее. Так что, думаю, нет.
Фэйбл позволяет локону, который она накрутила, соскользнуть с ее пальца.
– Неужели ты думаешь, что это правда? И она была твоей дочерью?
Я пожимаю плечами. Это информация выбивает землю из под ног. Я не хочу в это верить. То, что я, возможно, был отцом, просто… взрывает мой мозг. Мне трудно говорить об этом с кем бы то ни было, даже с моим психологом. Это тема, которую я не хочу поднимать.
Тем более, я понятия не имею, правда это или нет. И нет никакой возможности что-либо доказать. Ванесса умерла.
– Я хочу верить, что она лжет, потому что так проще.
Фэйбл прижимается ко мне, кладет голову на плечо, я обнимаю ее. Прикрывая глаза, признаюсь в том, что был не в состоянии сказать с того самого дня, когда Адель выдала мне эту информацию.
– В тот день, когда мы вернулись сюда, и я высадил тебя у твоего дома, я набрал Адель. И потребовал от нее правду. Она сказала… она сказала, что не могла зачать от отца, поэтому решила попробовать со мной. Проткнула презерватив и забеременела. Она утверждала, что достаточно было одного раза. Одного долбаного раза. Ненавижу ее. Ненавижу за то, что обманула отца и меня. Ненавижу за то, что сделала со мной. И ненавижу себя за то, что позволил этому произойти между нами, и за то, что она так долго управляла мной.
– Мне очень жаль, – шепчет Фэйбл.
Я закрываю глаза, касаюсь пальцами ее плеча, веду ими вниз по ее руке. Мне нужно дотронуться до нее. Ее близость позволяет мне держаться. Напоминает о том, как далеко я продвинулся за столь короткое время.
– Мне тоже. Но я не могу остаться в прошлом. Не могу винить ее за то, что она сделала, даже если она искалечила меня на всю оставшуюся жизнь. Мне нужно отпустить это. Забыть ее раз и навсегда.
– Легко сказать, трудно сделать. – Фэйбл поднимает голову, чтобы поймать мой взгляд. – На это нужно время, Дрю. Но я с тобой. Даже если перееду в собственную квартиру – знаю, тебе это не нравится, но я буду тебя поддерживать. Клянусь.
– Ты не должна переезжать… – начинаю я, но она останавливает меня.
– Мне нужно это сделать. Я не могу зависеть от тебя. Не так.
– Я хочу заботиться о тебе, – бормочу я. – У меня получится. У меня есть деньги. Если вы с Оуэном будете жить здесь, со мной, ты ни в чем не будешь нуждаться.
Она дарит мне нежную улыбку.
– Знаю. И мне нравится, что ты хочешь помочь и заботиться обо мне. Но в первую очередь мне нужно самой позаботиться о себе. – Она поднимает голову и легко приникает к моим губам. – Мне нужно показать Оуэну, что я могу сделать это.
Я касаюсь ее шеи, и она дрожит. Я обхватываю рукой ее затылок и придвигаю ближе к себе, наши губы встречаются, сплетаются языки. Она тает рядом со мной, обвивает руками мою шею, простыня спадает, и я ничего не чувствую, кроме ощущения мягкой, обнаженной кожи.
После всего, что случилось сегодня, я должен был сбежать и спрятаться. Притвориться, что меня не существует. Сфокусироваться на чем угодно, только не на жизни. Не на чувствах.
Теперь же все, чего я хочу – чувствовать. Чувствовать губы Фэйбл на своих губах, ее руки на моем теле, ее тело, двигающееся рядом с моим. Я исследую ее кожу руками и губами, толкаюсь в нее, образуя тесную связь с человеком, который значит для меня больше, чем кто-либо другой в этом мире.
Смотрю ей в глаза, нахожусь так глубоко в ее теле и шепчу: люблю. Улыбка, которой она одаривает меня в ответ, нежная и такая чувственная, я полностью погружаюсь в нее.
Она держит мое сердце у себя в руках. И первый раз в жизни я отдаю его полностью – ей.
Безоговорочно.
Фэйбл Макгуайер владеет мной. И я знаю, она принадлежит мне.
Фэйбл
Вчерашний день был один из самых безумных в моей жизни. Вихрь эмоций прокатился по мне: от максимума до минимума.
Я нашла квартиру своей мечты. Выбила дерьмо из женщины, которая почти уничтожила моего возлюбленного. Человек, которого я люблю, был почти повержен, когда отец раскрыл его темный секрет.
После такого дня мы оба утонули в эмоциях. Каким-то образом я все еще чувствую объятия Дрю, бессильная преодолеть столь мощное притяжение, существующее между нами. Это притяжение объединяет нас, словно мы не можем оторваться друг от друга.
Это факт. Мы просто… не можем.
Мы занимались любовью медленно, спокойно. Никаких поддразниваний или торопливости. Просто движение, восхитительное соединение тел, до тех пор, пока мы оба не выдохлись, засыпая в объятиях друг друга, словно в самом банальном фильме, который только можно увидеть на кабельном ТВ.
Черт, я самая счастливая девушка в мире. Знаю, большинство девчонок подумали бы, что я чокнутая. Дрю Каллахан, безусловно, совсем не то, что все о нем думали. Он изранен. У него куча проблем и неразрешенных вопросов.
Мне наплевать. Он мой.
Несмотря на то, что мы не спали полночи, я рано встаю сама и бужу Оуэна. Балую настоящим завтраком, прежде чем отвезти его в школу на внедорожнике Дрю. Мне нужен автомобиль. Больше, чем мебель или любые другие вещи, чертов автомобиль – это реально удобно. Я не могу всегда зависеть от Дрю или Джен. Несколько дней назад Колин упоминал, что знает управляющего местным дилерским центром и может помочь с оформлением сделки. Я могла бы воспользоваться этим предложением.
Улыбаясь, я паркую внедорожник Дрю на его обычном месте и выключаю двигатель. Впервые за долгое время чувствую, что окружена людьми, которых могу назвать своими друзьями. Джен, Ти, Колин… Дрю. Список небольшой, но с каким трудом он складывался. Знаю, моя жизнь не идеальна, и за многое еще придется побороться. И с мамой еще ничего не решено.
Но на этот раз я чувствую, что нахожусь в правильном месте.
За ночь на небо набежали тучи, но даже темные и тяжелые грозовые облака не смогут испортить мне настроение. Ветер дует сильный ветер, сгибая деревца, которыми усажены газоны жилого комплекса, я выхожу из машины и с трудом захлопываю дверь. Ставлю машину на сигнализацию и уже шагаю к дому Дрю, когда слышу голос всех своих кошмаров.
– Только посмотри на себя. Живешь с ним. Водишь его машину. Ну, разве все не уютненько и удобненько, учитывая насколько никчемная твоя собственная жизнь?
Поворачиваюсь и вижу Адель, которая стоит передо мной с ухмылкой на лице. Она выглядит странно. На ней вчерашняя одежда, волосы взлохмачены, глаза неестественно широко раскрыты. Огромная, дорогого вида темно-коричневая кожаная сумка перекинута через плечо, и она плотно прижимает ее к себе.
Я бы сказала, что она вцепилась в нее.
– Что ты здесь делаешь? – Я стараюсь говорить спокойно, но мне очень тревожно. То, что я наблюдаю, заставляет меня нервничать, хотя и не могу понять, что не так.
– Смотрю на тебя. – Она улыбается.
Холодок пробегает по моей спине при одного виде этой странной улыбки.
– И что?
– Конечно нет. Я просто хотела бы поговорить с тобой. Может быть, мы можем пойти куда-нибудь и пообщаться. – Она машет рукой, указывая куда-то назад. – Мой автомобиль недалеко. Поехали.
Можно подумать я так запросто сяду с ней в машину, словно мы с ней лучшие друзья. Женщина явно не в своем уме.
Медленно качая головой, я начинаю пятиться к квартире Дрю.
– Вот уж нет.
Заставляя меня остановиться, она подходит ближе.
– Слушай, я не хочу никаких проблем. Просто дай мне уйти, ладно?
– Нет. – Ее улыбка становится шире. Это действительно меня пугает. – Эндрю не сможет спасти тебя сейчас. Ты идешь со мной. – Мачеха Дрю опускает руку в сумку и достает пистолет, направляя его прямо на меня.
Я медленно моргаю и поднимаю руки в знак капитуляции, отступая на шаг. Адель сошла с ума. Говорят, когда думаешь, что скоро умрешь, вся жизнь мелькает у тебя перед глазами?
Именно это со мной сейчас и происходит. И я понимаю, что, собственно, еще и не жила вообще.
Ни в коем случае не собираюсь допустить, чтобы какая-то озабоченная маньячка отняла у меня жизнь.
– Не устраивай сцен. – Ветер сдувает волосы ей на лицо, она отбрасывает их свободной рукой и взмахивает пистолетом. Я отступаю еще на один маленький шажок, просчитывая возможности убежать, но я же не знаю: заряжен пистолет или нет. И хороший ли она стрелок.
Мне не хочется рисковать.
– Я не устраиваю сцен, – бормочу я, стараясь говорить уверенно и спокойно. – Чего ты хочешь, Адель?
Она запрокидывает голову и смеется. Все ее действия напоминают какую-то пародию. Все напоказ. Слишком.
– Я хочу все, что у тебя есть. Ну, не обязательно все. Ты уродливая маленькая шлюшка, которая ничего не заслуживает. Ты знаешь об этом?
В ее словах столько яда, что я почти в ужасе. Но все же настаиваю на своем.
– Разреши мне уйти. Я забуду о случившемся, если ты просто дашь мне пройти.
– Нет. – Она снова размахивает пистолетом, целясь прямо в меня. – Знаешь, чего я действительно хочу? Хочу, чтобы ты просто… исчезла. Это сделало бы мою жизнь намного легче. Тогда не нужно было бы переживать о том, что Эндрю влюбился в шлюху. Я отдала бы ему всю себя. Я заслуживаю его. Я создала его. Сделала его тем, кем он является сейчас.
Я не спорю с ней. Чувствую, что она в любом случае не будет слушать.
– Муж ненавидит меня, – продолжает она не в силах остановиться. – Ты слышала об этом? Конечно, да. Я старалась быть честной, чтобы он лучше понял меня, но вместо этого он говорит, что больше не желает меня видеть. Говорит, я уничтожила и его, и сына. И мою дочь. – Слезы катятся по ее щекам, всхлип вырывается из ее горла. – Разве он не видит, как сильно разрушил меня? Как они оба раздавили меня после смерти Ванессы? Это они виноваты в ее смерти.
На мгновение мне становится ее жаль. Смерть любого члена семьи – это ужасно. Смерть маленького ребенка должна быть абсолютно разрушительной.
– Оба Каллахана меня ненавидят, и нет ничего, ради чего мне хотелось бы жить. Абсолютно ничего. Это все твоя вина, – выносит свой вердикт Адель.
Моя челюсть практически ударяется об землю. И я испытывала к ней почти что жалость?
– Как это может быть моей виной?
– Ты появилась в его жизни и все испортила. Все. Сделала так, что Эндрю захотел раскрыть правду. Заставила его отдалиться от меня. Он был моим, ты, глупая сучка. Полностью моим, пока не пришла ты и не отняла его у меня.
На самом деле он никогда ей не принадлежал. Но кто может спорить с сумасшедшей.
– Ты уничтожила меня, так что теперь я собираюсь уничтожить тебя. – Пистолет направлен прямо на меня, и это чертовски нервирует. – Давай возьмем машину Эндрю. Мне нравится идея, что все случится в его собственности. И он уже никогда об этом не забудет.
Все случится – о, боже, о чем она говорит?
– Я никуда с тобой не пойду.
Она выпрямляет руку, и пистолет оказывается в опасной близости от меня.
– Давай, открывай эту чертову машину прямо сейчас.
Я делаю, как она просит, снова нажав на кнопку блокировки, но в этот раз это неправильная кнопка. Та, которая запускает сигнализацию.
– Глупая стерва, – бормочет она, когда дверь квартиры Дрю распахивается. Он стоит на пороге, одетый только в тренировочные штаны, которые свободно сидят на бедрах, и я замечаю жадный, похотливый блеск, наполняющий взгляд Адель, когда она видит его.
Очевидно, я схожу с ума.
Его глаза расширяются: он видит в руке у Адель пистолет. Смотрит на меня, в глазах паника, он мрачнеет.
– Что, черт возьми, происходит?
– Выключи уже эту хрень! – Адель кричит, и я нажимаю кнопку, выключая сигнализацию.
Оборачиваюсь к Дрю, пытаясь передать все за один долгий взгляд.
А потом меня осеняет. Я точно знаю, что нужно сказать, чтобы он понял, насколько все серьезно. И то, что у нее пистолет, и меня чертовски пугает, как она неловко его держит, размахивая им. Она полностью слетела с катушек. Сука вот-вот сорвется, и она хочет, чтобы я расплатилась за все ее беды.
– Эй, Дрю, – уже громче говорю я, наклоняя голову в сторону Адель. – Зефирка.
Глава двадцать первая
Я поддержу тебя. Всегда.
Дрю
Я набрал 911 прежде, чем открыл дверь. Не знаю, что заставило меня посмотреть в окно, но я чертовски рад, что сделал это. Адель стояла там, направив пистолет на Фэйбл – проклятье! Я был готов в ту же секунду вылететь на улицу.
Но я знал, что должен действовать с холодной головой. На кону жизнь Фэйбл. Мне все нужно сделать правильно. Так что я сказал оператору службы экстренной помощи, что на стоянке у дома какая-то сумасшедшая женщина размахивает пистолетом, и повесил трубку.
Теперь сумасшедшая женщина смотрит прямо на меня. Мне знаком этот взгляд. На мгновение я чувствую, что мне снова пятнадцать. Я пойман в ловушку, и некуда идти. Ненавижу себя за то, что вот-вот должно произойти. Хочу быть сильным настолько, чтобы сказать ей «нет». Это ужасное чувство беспомощности пронзает меня, парализуя на одну долгую мучительную секунду.
А потом моя девушка говорит волшебное слово, то, которое автоматически призывает меня к действию.
– Адель. Опусти пистолет. – Мой голос тверд. Я не хочу, чтобы она спорила.
– Нет. – Ее голос дрожит, она улыбается мне. – Она разрушила мою жизнь, Эндрю. Это все ее вина.
– Это не ее вина. А моя. – Я иду к месту, где они стоят. – Прости меня за то, что я тебе сделал.
Она хмурится. Слезы струятся по ее щекам, глаза наполнены тоской. Эта женщина полностью разбита. Растеряна.
Но не могу отыскать в себе ни грамма сочувствия. Все, что с ней случилось, она навлекла на себя сама.
– Тебе не жаль. – Адель качает головой. – Никому из вас не жаль. Вам плевать, что со мной происходит. Что я все потеряла. Куда мне идти? Что делать?
Я сосредотачиваю все внимание на Адель. Боюсь за Фэйбл. И я в ярости из-за того, что Адель направила на нее пистолет. Но не могу позволить страху овладеть мной. Мне нужно спасти мою девочку.
– Развод – не конец света.
– Именно так! – Адель вопит, размахивая пистолетом. – Я разорена. У меня ничего нет. Мне незачем жить.
– Опусти пистолет, – прошу я тихо. Мачеха пугает меня. Я бросаю взгляд на Фэйбл: ее поза напряжена, плечи отведены назад. Выглядит почти вызывающе.
Но я замечаю страх в ее взгляде, вижу, как дрожат губы. Она чертовски напугана.
И я тоже.
– Я просто должна пристрелить ее сейчас, и всем моим несчастьям конец, – бормочет Адель.
– Нет! – Я плотно сжимаю губы, раздраженный тем, что заорал на нее. Я выдал себя и чертовски надеюсь, что Адель не заметит. – Тебя посадят в тюрьму. Ты этого хочешь? Провести остаток жизни за решеткой?
Адель пожимает плечами.
– Это уже не имеет значения. Больше ничего не имеет значения.
– Тогда стреляй в меня, – говорю я, вставая перед Фэйбл. – Если уж собралась это сделать, стреляй в меня. Ты не можешь обвинять Фэйбл. Она не имеет к этому никакого отношения.
– Как раз в ней все дело. Она украла тебя у меня, Эндрю. Ты был моим. Ты принадлежал мне. А потом оставил меня. Нашел кого-то еще. Привел ее домой и везде красовался с нею. Она красивая и молодая, и может быть с тобой, когда захочет. – Адель целится мне прямо в грудь. – Я ненавижу ее!
– Ты меня ненавидишь, – напоминаю ей. – Я тот, кто отверг тебя, кто оттолкнул. Это моя вина.
Фэйбл дотрагивается до моей спины. Одно маленькое касание зажигает меня и делает сильнее. Очищает голову и позволяет сосредоточиться на том, что нужно делать.
Медленно тянусь к Адель.
– Дай мне пистолет.
Она яростно качает головой.
– Нет.
– Отдай мне его.
– Да пошел ты. – Она вытягивает руки, сильно сжимает оружие, указательный палец ложится на курок. – Отойди в сторону, Эндрю.
– Нет. Дай. Мне. Пистолет.
– О боже. – Голос Адель дрожит, руки трясутся, пистолет раскачивается. – Это не сработает, Эндрю. Не могу выстрелить в тебя. Я очень сильно тебя люблю.
Это то, на что я надеялся, но выбор слов меня бесит. Она не любит меня. Она каким-то странным образом мной одержима.
– Тогда опусти пистолет.
– Не могу. Я должна сделать это. – Она опускает руки. – Ты не оставил мне выбора.
Фэйбл теснее прижимается ко мне, уткнувшись лбом мне в спину. Все, о чем я могу думать – это ее безопасность. Забыть себя, забыть Адель, забыть все на свете. Мне нужно, что с Фэйбл все было в порядке.
– В чем? – Я все еще пытаюсь достучаться до Адель.
– В том, чтобы сделать это. Ты виноват, Эндрю. Никогда не забывай.
Адель сует ствол пистолета в рот.
И спускает курок.
Фэйбл
Дрю оборачивается ко мне, зарывается лицом в волосы и так крепко сжимает меня, что я не могу дышать. Через несколько секунд раздается звук выстрела. Он такой громкий, что звенит в ушах. Ничего не слышу. Все, что чувствую – это сильные объятия Дрю, его тяжелое дыхание и дрожь в его руках, когда он прижимает меня.
– Вот черт, да она просто застрелилась. – Кажется, я слышу, как он произносит это, и стараюсь отодвинуться от него.
Но он не отпускает меня.
Из квартир, напуганные звуком выстрела, показываются соседи. Звон в ушах медленно стихает. Я слышу вздохи, какая-то женщина кричит, чтобы вызвали полицию.
Дрю все еще меня не отпускает.
– Не смотри, – шепчет он. – Ты не захочешь это видеть. Не смотри, Фэйбл.
Меня охватывает беспокойство. Видел ли он, как она это сделала? Не думаю. Он повернулся и схватил меня перед тем, как раздался выстрел. Но я не уверена. Боже, я надеюсь, он не видел.
Я боюсь, что мой Дрю не сможет вынести еще больше трагедии и скорби. Он уже достаточно пережил.
Кто-то приближается к нам. Я слышу шаги и поворачиваюсь и вижу парня примерно нашего возраста.
– Вы в порядке? – спрашивает он.
Дрю поднимает голову, и я смотрю на него. Вижу боль и сожаление на его лице. А также крошечные брызги крови на плечах. О боже.
– Мы в порядке. Скорую помощь вызвали?
– Чувак. – Парень наклоняет голову, чтобы посмотреть мимо нас, и сразу отворачивается. – В этом нет необходимости. Спасать некого.
Я сильнее обнимаю Дрю.
– А в полицию?
– Да, они должны быть уже в пути, – говорит человек с мрачным выражением лица.
И в этот момент я слышу сирену, звук все ближе и ближе. Нас захотят допросить. И мне так этого не хочется. Мне нужно внести залог за квартиру. Нужно идти на работу. Обычные, повседневные дела.
Но моя жизнь далека от нормальной. Меня едва не убили. Это я могла лежать на земле, и кровь вытекала бы из моего тела.
Дрю спас меня. Заслонил собой и просил Адель стрелять в него. Не могу поверить, что он это сделал. То, что он хотел принести в жертву себя… взрывает мне мозг.
Заставляет понять, насколько сильно он меня любит.
Он наконец ослабляет хватку, и я немного отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Ты видел, как она это сделала? – спрашиваю я. Мне нужно знать.
Он медленно качает головой, его взгляд не отрывается от моих глаз.
– Я видел, как она сунула дуло пистолета в рот, но отвернулся, когда она нажимала на курок. Не смог смотреть. – Он судорожно выдыхает. – Я ненавидел ее, Фэйбл. Но не мог просто стоять и смотреть, как она выносит себе мозги.
Закрываю глаза, прижимаюсь лбом к его твердой груди.
– Спасибо, – шепчу я. – Ты спас меня.
– Я всегда тебя спасу. Тебе больше никогда не придется беспокоиться об этом.
И наконец, наконец-то я ему верю.
Глава двадцать вторая
Два любящих существа, предоставленные самим себе, оторванные от мира, – это, конечно, дело хорошее.
Фэйбл
Ни Дрю, ни я никогда не верили в сказки. У каждого из нас были свои неразрешенные вопросы, проблемы, непростая семейная жизнь, и это исключало все мысли о счастье, а теперь мы словно сразу получили восхитительный десерт.
Наша история стала историей двух воинов, которые противостоят целому миру вместе. Но это было давным-давно.
Сейчас мы счастливы, даже после случившегося, и отказываемся отпускать наше счастье.
Я смотрю на него, сидя на боковой линии футбольного поля. Хотя еще только девять утра, но летнее солнце основатель нагревает воздух. Жарко. Просиживая здесь часами и наблюдая, как Дрю тренируется со своей командой, я отлично загорела.
Он очень крут на поле. Люблю смотреть, как он играет. Он талантлив и в командной, и в личной игре. Уже идут слухи, что его контракт в НФЛ становится все реальней и реальней.
Несколько месяцев назад это напугало бы меня до чертиков – что он меня оставит. И от мысли, что захочет взять меня с собой, я бы испугалась тоже.
Теперь я беру от жизни все, день за днем. Не паникуя. Когда придет время для принятия решений, знаю, мы сделаем правильный выбор.
Вместе.
Мне нравится, каким потным становится мой мужчина после того как хорошо потренируется. Я кажусь смешной? О, я устраиваю грандиозное шоу, когда он хватает и обнимает меня после тренировки, и громко жалуюсь, какой он грязный, влажный и вонючий.
Но я вру. Мне нравится это.
Вот он подходит ко мне с широкой улыбкой на лице, и я встаю, предлагая ему поцелуй, прежде чем подать новую бутылку воды. Дрю берет ее, открывает крышку и выпивает до последней капли за несколько глотков.
Я уже говорила, насколько он сексуален, когда пьет? Нет? Что ж. Мне приходится обмахиваться каждый раз, когда я на него смотрю.
– Ты намазалась солнцезащитным кремом? – спрашивает он, сминая пустую пластиковую бутылку в кулаке, прежде чем протянуть ее мне.
Я зажимаю бутылку в руке.
– Может быть.
Указательным пальцем Дрю касается кончика моего носа.
– Ты порозовела. Тебе нужно немного крема.
Его беспокойство обо мне немножечко чрезмерно. После случившегося с Адель он слишком меня опекает. Всегда забирает после рабочей смены, следит, чтобы я хорошенько намазывалась кремом для загара, хочет быть уверен, что я в безопасности. Я ценю это больше, чем он когда-либо сможет понять.
– Стараюсь загореть, – отвечаю я ему.
– Детка, ты уже достаточно загорела. – Он проводит пальцем по моему обнаженному плечу, заставляя меня задрожать. – Знаешь, что в настоящий момент мне нравится больше всего?
Я хмурюсь. О чем это он?
– Что?
Дрю наклоняется ближе, его рот прямо у моего уха.
– Линии твоего загара, – шепчет он. – И тот факт, что я единственный, кто может их увидеть.
Я краснею. Он может добиться этого с помощью нескольких слов, просто взглядом, и это взрывает мой мозг.
– Ты плохой, – жалуюсь я, когда он отстраняется от меня.
Незамедлительно вспыхивает усмешка.
– Тебе нравится это. – Дрю смотрит через плечо на товарищей по команде, которые, как и он, отдыхают во время перерыва. – Слушай, ты должна пойти домой. Сидеть здесь чертовски жарко. Я приду через несколько часов, хорошо?
Я киваю, загрустив, что он выставляет меня. Но он прав.
Оуэн все время крутится поблизости, помогая переносить оборудование, собирать вещи, подавать воду и что там еще нужно. Дрю организовал ему работу, хотя это скорее волонтерство.
Оуэна это не волнует. Он пребывает в восторге, болтаясь рядом с толпой крутых футболистов. Кроме того, он постоянно занят.
А это держит его подальше от неприятностей.
– Увидимся позже? – спрашивает Дрю, взяв меня за руку, чтобы иметь возможность притянуть и поцеловать.
– Конечно. – Сегодня я не работаю. С работой в «Квартале» у меня все в порядке. Колин – отличный босс. Думаю, у него серьезные намерения в отношении Джен, а она либо слепа, либо не готова это увидеть. Это место настоящий рассадник ярких сексуальных скандалов. Но я не стану героиней ни одного из них.
Я ведь оседлала волну «долго и счастливо» с Дрю, помните?
– Сегодня вечером я веду тебя на свидание. Не забудь, ладно? – Он улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ. В последние месяцы у нас было не так уж много времени куда-то ходить. И нам не особо хотелось. Мы предпочитаем оставаться дома и смотреть фильмы. И целоваться, сидя на диване, а Оуэн любит на это жаловаться.
В итоге я переехала в ту самую квартиру с Оуэном… и Дрю. После трагедии с Адель на стоянке прямо перед его прежней квартирой он хотел сменить жилье. И я предложила переехать ко мне, убедившись, что Оуэн с этим согласен. Что он действительно не против.
Теперь мы как одна большая счастливая семья.
– Куда пойдем?
– Сюрприз. – Глаза Дрю темнеют, лицо становится серьезным. – Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь, правда?
Я тоже становлюсь серьезной.
– Да, знаю. Я тоже тебя люблю. Очень.
– Очень?
– Мега очень.
– Звучит, словно объявление о скидке в магазине. – Он усмехается и снова целует меня, будто ничего не может с собой поделать.
– Давай, Каллахан! Заканчивай обжиматься со своей девчонкой и иди сюда! – кричит один из его товарищей по команде, заставляя нас засмеяться.
Смотрю, как он бежит туда, где команда уже выстроилась на середине поля. Мой взгляд не покидает его. Он великолепен. И я еще никогда не видела его таким счастливым.
Я ходила с ним на несколько сеансов к доктору Харрис, и в последний раз она отвела меня в сторону, желая поговорить наедине. Назвала меня его лекарством. Благодаря безоговорочной поддержке, которую я ему так щедро предлагаю, он хорошо справился с последствиями самоубийства Адель и с тем, что его отец оказалась близок к тому, чтобы погрузиться в психическое расстройство.
Иначе и быть не может, учитывая то, что он сам делает для меня. Моя мама словно исчезла с лица земли. Я со многим могу справиться, но ее полное отсутствие стало причиной борьбы за Оуэна. Он тяжело воспринимал случившееся. Дрю помнит, каково быть сердитым, эмоционально нестабильным в его возрасте, и проводит много времени с моим братом. И однажды ночью, когда мы уже засыпали, Дрю признался, что если у него не выйдет с футболом, то он готов подумать о работе в школе, где он мог бы давать консультации и помогать трудным подросткам.
Я обняла его и сказала, что, на мой взгляд, это отличная идея.
У него самое доброе и нежное сердце, которое только можно представить. Он смешной, умный, знает, как заставить меня улыбнуться. Когда что-то выходит не так, как он хочет, он становится ужасно ворчливым. Да, и еще – когда голоден. Он безумно аккуратный, а я же не очень, так что на этой почве мы уже не раз ссорились. Когда мы ругаемся, я сразу завожусь и начинаю скандалить, но Дрю всегда остается рассудительным. На работе я устаю, и мне нравится говорить ему, что он и понятия не имеет, что значит напрягаться, пока не получит реальную работу.
О, это действительно бесит его. Но я только раз это сказала. Учусь на своих ошибках.
В основном.
Мы спорим. Мы миримся – и это означает удивительный примирительный секс. Несколько месяцев назад мы наконец попробовали догги-стайл, и теперь я стала его ярой поклонницей. А колечек в сосках так и нет. Он мне не позволяет. Хотя несколько недель назад мы сделали одинаковые тату на внутренней стороне правых запястий.
Наши переплетенные инициалы: Д + Ф.
Мы много смеемся вместе. И даже плакали несколько раз. Он пытается наладить отношения с отцом. Я пытаюсь смириться с тем, что мама никогда не вернется.
Наши отношения не идеальны. Дрю Каллахан не идеален.
Но я бы не хотела видеть его иным.
Дрю
Я адски нервничаю из-за сегодняшнего вечера и восемь миллионов раз задаюсь вопросом, все ли делаю правильно. Стараюсь не обращать внимания на сомнения, которые теснятся в моей голове, пока хожу по гостиной, ожидая, когда Фэйбл наконец выйдет из ванной и скажет, что готова идти.
Иногда она чертовски долго прихорашивается, или чем там девушки занимаются перед зеркалом. Я сказал, что люблю ее такой, какая она есть. Есть макияж, нет макияжа. Милое платье или старые потрепанные шорты и топ – что бы она ни надела, меня все устраивает. Фэйбл великолепна.
Но потом она всегда взрывает мой мозг, выходя из ванной комнаты, где провела целый час, и я забываю о своем нетерпении. Да, в этих штучках она хороша.
Она вообще много в чем хороша.
– Тебе нужно остыть.
Я оборачиваюсь и вижу, как Оуэн смотрит на меня, в его зеленых глазах скачут бесенята.
– О чем это ты? – спрашиваю я.
– Ты весь какой-то беспокойный и озабоченный. Перестань волноваться. Ей же, блин, все равно понравится. – Он закрывает рот ладонью. – Не говори ей, что я так сказал.
– Не переживай, – качаю я головой. Этот ребенок постоянно ругается, но и мы с Фэйбл тоже. Ну как нам наказывать его, если мы сами не можем быть хорошим примером?
– Серьезно, чувак. Ей понравится сюрприз. Ей. Понравится. Это. Ты заставишь ее плакать. – Оуэн качает головой. – Наверное, ты без ума от моей сестры, раз готов пойти на такое.
– Я не могу жить без нее. – И это не ложь. – Мы должны быть вместе. Почему бы не сделать все официально?
Мой голос звучит уверенно, но внутри я просто комок нервов. Я пригласил ее на ужин в «Квартал», потому что Колин – невероятно, но мы с ним сейчас друзья – зарезервировал нам отдельную кабинку по такому случаю. Я так хотел, потому что не желаю делать из этого спектакль одного актера.
Что, если она скажет «нет»?
Она не может сказать «нет».
Сначала до меня доносится запах – цветочный, легкий, манящий. А потом появляется она сама, идет по коридору с улыбкой на лице, в бледно-розовом сарафане, который делает ее кожу невероятно золотистой. Все, что я вижу, ее ноги и руки, а материал платья настолько тонкий…
Я практически могу видеть сквозь него, когда на нее падает свет.
– Фэйбл, – откашливаюсь я. – Ты что, собираешься пойти в этом?
Она кружится, юбка-клеш взлетает, предлагая мне соблазнительный вид обнаженных стройных бедер.
– Тебе нравится?
– Чертовски нравится. – Я оглядываюсь и радуюсь, что Оуэн исчез. Слышу щелчок закрывающейся двери. Сообразительный ребенок. – Я могу видеть и то, что под тканью.
– Правда? – нахмурившись, она смотрит вниз. – Но я не хочу переодеваться.
Опускаю правую руку в карман, нащупывая лежащую там крошечную коробочку. И я не хочу, чтобы она переодевалась. Она выглядит потрясающе.
Но я не хочу, чтобы кто-то еще видел ее в этом платье.
– Куда мы идем? – спрашивает она, когда я никак не комментирую ее ответ.
– Э-э, в «Квартал»?
Теперь она хмурится сильнее. Ой-ой.
– Ты шутишь. Вообще-то я в нем работаю. И хочу держаться подальше от этого места, а не болтаться там в свой выходной.
Я все испортил. Уже чувствую это. Переминаясь с ноги на ногу, я стою на ковре, мой мозг кипит, силясь придумать другой план.
– Дрю. – Я поднимаю глаза и вижу, как она смотрит на меня, прищурившись. – Что с тобой? Ты в порядке?
К черту. Сделаю это сейчас, прежде чем полностью утрачу самообладание и действительно все испорчу. Я молча подхожу к ней, беру за руку и опускаюсь на одно колено.
– Что ты делаешь? – шепчет она, глаза широко раскрыты, а рука такая холодная в моей ладони.
– Фэйбл, я люблю тебя. И хочу, чтобы ты навсегда стала неотъемлемой частью моей жизни. – Я откашливаюсь и замечаю, как дрожат ее пальцы. – Мы вместе не очень долго, но когда что-то чувствуется так правильно и так хорошо, ты знаешь, что не хочешь когда-либо это потерять.
– Боже мой, – произносит она с придыханием, когда я ныряю в карман джинсов и достаю коробочку, которая не давала мне покоя с тех пор, как я купил эту чертову вещицу неделю назад. – Что это?
– Позволь мне тебе показать. – Пальцы неловко поднимают крышечку, открывая простое обручальное кольцо с бриллиантом. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Фэйбл ошеломленно рассматривает бриллиант. Наконец поднимает взгляд навстречу моему, в ее глазах сверкают слезы.
– Ты серьезно?
Эта девушка действительно, собирается свести меня с ума. По-настоящему.
– Да, безусловно, я серьезен. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. Но брак? – Она пищит, когда притрагивается кончиком указательного пальца к бриллианту.
– Семья. Все это я хочу навечно. – Я отпускаю ее руку лишь на мгновение, чтобы вынуть кольцо из коробки и надеть на пальчик. Она протягивает руку, пальцы дрожат, пока я надеваю кольцо. Оно сидит как влитое.
На ее руке кольцо смотрится идеально. А эта девушка идеально подходит мне.
Она подносит руку к лицу, любуясь кольцом.
– Боже мой, Дрю, это так красиво.
– Ты красивая, – говорю я. – Но мне нужен ответ. Не заставляй мужчину ждать.
– Да. – Она улыбается, когда я встаю и привлекаю ее в объятия. – Да, да, да. Я стану твоей женой. Ты уверен, что готов на мне жениться?
Наклонившись, я целую ее.
– Да, черт возьми.
– Я знаю, что свожу тебя с ума, – бормочет она тихо.
Я прижимаюсь к ней лбом и смотрю в ее чудесные зеленые глаза, смыкая руки вокруг ее тонкой талии.
– Ты сохраняешь мой рассудок, – шепчу я. – Ты даришь мне желание жить. Из-за тебя я становлюсь лучше. И если ты будешь на моей стороне как жена, мы сможем завоевать весь мир. Только ты и я.
Она вздыхает, нежно целуя меня в губы.
– Ты такой романтичный. Я могу признаться, что рассчитывала и на стихотворение?
– Черт. – Я совсем забыл. Отстраняясь от нее, шарю в другом кармане, извлекая скомканный листок бумаги. Мне пришлось потрудиться, подыскивая нужные слова. На самом деле я планировал показать ей это раньше, чем кольцо. – Я написал тебе одно.
– Быть этого не может. – Фэйбл берет у меня листочек и разворачивает его.
– Конечно, может, – говорю я с улыбкой, с нетерпением ожидая, когда она прочтет.
Знаешь ли ты, что я думаю о тебе почти всегда,
Если не сказать – постоянно. И я всегда люблю тебя, неважно, вспоминаю ли
Фантастически прекрасные дни, проведенные рядом с тобой,
Или мрачные моменты – их так много случилось… И, возможно, я тороплюсь, но,
Родная, все, что я знаю – это то, что люблю тебя
Как сумасшедший, и хочу жить с тобой, только ты в моем сердце,
А посему вопрошаю: станешь моею женой?
– Вот черт. – Фэйбл плачет, слезы текут по ее красивому лицу, расчерчивая щеки черной тушью. – Проклятье, мой макияж испорчен.
Я смеюсь. Ничего не могу с собой поделать.
– Тебе понравилось?
– Чертовски понравилось. – Она уже не сдерживает слезы, я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе. – Я люблю тебя, – шепчет она мне в шею.
– Мы сделаем это, Фэйбл. Ты и я. – Целую ее лоб. – Вместе.
– Вместе, – соглашается она.
Навсегда.
Благодарности
Это будет большой список, но я должна выразить признательность всем, кто сделал все это возможным. В первую очередь благодарю всех читателей, которые писали мне на электронную почту, обменивались со мной сообщениями в Фэйсбуке, Твиттере, Гудридзе и т. д. и т. п., и давали знать, что думают по поводу моей книги. Серьезно, я очень всех вас люблю. Ваша любовь к паре Дрю + Фэйбл безгранична, это еженедельно взрывает мне мозг. Возможно, это заслуга «зефирок».
Я благодарю КАЖДОГО читателя, который дал шанс «Девушке на неделю». Каждого, кто купил книгу совершенно неизвестного автора и полюбил ее достаточно, чтобы захотеть прочитать «Второй шанс для него». Писатели без читателей ничего не значат, поэтому спасибо.
Поддержка, полученная от гигантского количества читателей и рецензентов на Гудридз, была огромной и очень много значила для меня. Когда вы, ребята, находите время, чтобы публиковать отзывы с гифками и забавными комментариями? Даже с кодовым словом «зефирка»! Просто удивительно! И они мне так нравятся. Они восхитительны, мне не устоять. Ох, и Эми Дженнингс – ОМОЙБОГ, ты действительно дала импульс для «Девушки на неделю», поэтому СПАСИБО. И спасибо за предоставленную возможность присоединиться к Трем Эмкам. К «Три M» леди (и джентльменам), я люблю всех ваших скверных пташек!;)
Первые рецензенты, откликнувшиеся на предложение бесплатной книги: Кристи из Tyhada Reads, Бекки из Reality Bites (Бекки – ты одна из моих самых пылких сторонниц *обнимашки*), Анна из Anna Reads Romance, Лайра из Defiantly Deviant, Момо из Books Over Boys, Кэрол из Life Over Fiction, Нерейда из Mostly YA Book Obsessed, Дебби из Talk Supe blog и Кристин из Shh Moms Reading, благодарю вас от всего сердца. Особенно Кристин, нашедшую время организовать мой блоготур. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Я приятно удивлена поддержкой каждого.
Большое громкое спасибо всем книжным блогерам, которые отрецензировали книгу и/или разместили на своем сайте. Хотелось бы назвать каждого, но список, вероятно, будет равен по длине половине книги, поэтому просто знайте, я ценю всех вас. Для Бекки Книголюбки, создавшей для «Девушки на неделю» трейлер, у меня просто нет слов. Любых слов будет недостаточно, чтобы сказать, как сильно я ее люблю. Просто очень-очень.
Спасибо:
Лорен Блейкли за то, что ты мой самый большой друг – у нас так много общего, что даже страшно;
Кэти Эванс – лучшему критику, который вообще может быть. Без тебя я бы не состоялась;
Найре Даун за почти ежедневный обмен письмами по электронной почте – мы так давно знакомы, и твоя поддержка очень ценна;
Всем невероятно талантливым самиздатовским авторам, которых я встретила – вы классные ребята и пишете удивительные книги. Я горда тем, что являюсь частью такого прекрасного сообщества, где всегда готовы оказать поддержку;
Кэти Р. за разного рода помощь и восторженные визги в качестве обратной связи на книгу. Я сердечно к тебе привязана, нуждаюсь в тебе, поэтому никогда меня не покидай.
Большое спасибо Келли из Inkslinger PR – знаю, это будет большой проект, и я с нетерпением жду работы с тобой.
Я могла бы написать сентиментальное письмо, но просто… не могу прийти в себя из-за той поддержки, которую получила книга. Пара Дрю + Фэйбл тронула так много людей, заставила вас смеяться и рыдать, ругаться и хотеть разбить электронную книгу/планшет/телефон, когда вы читали «Девушку на неделю»… Не могу объяснить, насколько удивительным оказалось это путешествие вместе с вами. И безумно надеюсь, что вы будете удовлетворены историей, которую я рассказала в книге «Второй шанс для него». Вы считаете, что Адель получила по заслугам? Ближе к концу книги мне стало ее немного жаль – кто-то еще пожалел ее? Или только я? И действительно поверите, что Дрю и Фэйбл смогут быть счастливы вместе.
Потому что я абсолютно уверена – они будут счастливы. Она принадлежит ему. А он ей. Вместе они могли бы стать чем-то вроде невероятного беспорядка (кто же это сказал? Думаю, это была Фэйбл), но иногда в беспорядке можно найти что-то удивительное. И я считаю, именно это «что-то» с ними и случилось.
Это настоящее безумие, насколько они реальны для меня. Словно я совершенно не могу ими управлять, и они абсолютно самостоятельны в книгах, написанных мной. Я – просто инструмент, рассказавший их историю. И хотя эта книга закончена, и в моем сердце их история завершена, Дрю все еще существует в моей голове. И Фэйбл тоже. Так трудно отпустить их… и не знаю, захочу ли я когда-нибудь это сделать.
Спасибо вам. Спасибо, что прочитали небольшую историю о сломленном мальчике и сломленной девочке, которые стали единым целым, когда нашли друг друга.
Примечания
1
Вид пива.
2
Здесь игра слов: douch – промывать, дезинфицировать, а также в значении «придурок».


комментарии
Прокомментировать
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив