» » Мой учитель Лис

Мой учитель Лис - Андрей Белянин скачать бесплатно

Скачать Мой учитель Лис
1 часть
00
Год: 2018
Объём: 320 стр.


ISBN: 978-5-9922-2619-5

Краткое описание

Перед тем, как скачать книгу Мой учитель Лис fb2 или epub, прочти о чем она:
1812 год принес большие перемены в жизнь тех, кто обитает на Земле. После того, как высоко в небе оставила свой след комета, на планете начали рождаться звери с высоким уровнем интеллекта. На пороге девятнадцатого и двадцатого века мальчик, прогуливаясь по лондонским улочкам, встречает Лиса. С виду он – благородный джентльмен. Лис отменно умеет управляться со шпагой и неплохо владеет кулаками. Выясняется, что он – внештатный консультант Скотленд-Ярда. Кем на самом деле является Лис? И благодаря каким методам помогает расследованию дел? Чтобы это узнать, мы обращаемся за помощью к его ученику.

Cкачать Мой учитель Лис бесплатно в fb2, pdf без регистрации


Скачать книгу в Fb2 формате Скачать книгу в ePub формате

Читать книгу Мой учитель Лис Полная версия


Андрей Олегович Белянин


Мой учитель Лис


В 1812 году над землёй пролетала комета. Кто знает почему, но после этого на планете стали рождаться разумные звери. И вот в Лондоне конца девятнадцатого века мальчик встречает Лиса. Благородный джентльмен с рыжим хвостом, французского происхождения, отлично владеет кулаками и шпагой, являясь внештатным консультантом Скотленд-Ярда.
Кто же он, месье Ренар? Сыщик, зверь, скучающий аристократ? Каков его дедуктивный метод? И самое главное, почему именно он встал на пути всей преступности Лондона?
Спросим у его ученика…
v 1.0 – создание fb2 – (On84ly)
Глава 1
Звезда маньяка
Мой учитель Лис. Обычный или необычный, это уж кому как удобней называть.
В наш просвещённый девятнадцатый век отношение к разумным животным изменилось почти во всём мире. Хотя лично я, наверное, вправе более-менее уверенно говорить лишь о Великобритании или, что ещё вернее, о её столице Лондоне. Просто потому что я здесь живу, а что и как происходит в остальных частях земного шара, мне известно, как и всем, из радио, газет и книг.
Тем более что взгляд назад с высоты прожитых лет всегда изменяется призмой возраста, и уж наверняка сейчас моё восприятие тех событий представляется мне несколько иным, быть может, в чём-то наивным и романтичным. Но, признайтесь в глубине души, кто же из нас не был романтиком в четырнадцать лет?
Тем не менее я попробую вспомнить о своём рыжем учителе всё и постараюсь быть максимально беспристрастным как к нему, так и к себе, а уж что толковое получится из этой затеи, судить не мне. Считается, что все мы, британцы, по сути своей прирождённые рассказчики, так почему бы и мне не взять в руки электрическое перо и не рассказать вам свою историю? Итак…
Наука утверждает, что полулюди-полузвери стали появляться на земле после свечения в небесах кометы 1812 года и губительных для всей Европы Наполеоновских войн. Просто так, без всякой видимой причины, в разных концах мира вдруг стали рождаться человекоподобные животные. Они были заметно крупнее своих собратьев, развитые, прямоходящие, прекрасно овладевающие техникой и языками, с абсолютно человеческим умом и интеллектом.
Первое время люди их просто отстреливали, но они смогли соорганизоваться и с оружием в руках (лапах, когтях, копытах) отстоять своё право на самоопределение. Лично я горжусь тем, что прогрессивная Великобритания первой из цивилизованных стран признала их как равноправных граждан. Постепенно примеру Лондона последовали и другие столицы мира.
Спустя каких-то пятнадцать – двадцать лет «близкие к природе», как их было принято называть, уже создавали свои партии, заседали в парламенте и ежедневно доказывали своё право считаться полноценными членами нашего общества. Они даже продвигали и принимали законы!
Уже в годы моего детства никого не удивляли благородные леди из Суссекса, сопровождаемые на выезде неулыбчивым мажордомом-волком, одновременно и охранником и грузчиком. Малыши гуляли в английских скверах, опекаемые заботливыми няньками-овцами, а вальяжные кошки и коты получали дипломы домашних врачей. Церковь приняла решение о духовном окормлении новых чад, они участвовали в таинствах, и более того, «близкие к природе» спокойно заключали браки с людьми. Пусть бесплодные, но, в конце концов, женятся не только для продолжения рода.
Англия вновь оказалась впереди всех, призывая весь мир согласиться, что некоторые явления природы и божьего промысла разумнее принять и ассимилировать, чем тратить ресурсы в бесполезной борьбе с неизбежным.
В те годы расцвета толерантности и взаимопонимания я как раз жил в Лондоне, на неблагополучной окраине района Челси, в старенькой двухкомнатной квартирке, некогда принадлежавшей моим покойным родителям. Помнится, мне было неполных четырнадцать и я ходил в ближайшую школу для мальчиков, где меня регулярно поколачивали.
Причины этому всегда находились.
Во-первых, я хорошо учился. Мне нравился сам процесс впитывания новых знаний, особенно легко давались физика и химия, что по идее означало неплохие перспективы в будущем. Однако отличников нигде не любят.
Во-вторых, я был сирота. Мои родители умерли, едва мне исполнилось шесть лет, и все последующие годы я жил под опекой моей троюродной бабки из-под Ливерпуля, толстой, неопрятной, курящей боцманскую трубку и пьющей виски особы. То есть, если вы правильно поняли, заступаться за меня было абсолютно некому.
И, в-третьих, я был, как это сейчас принято говорить, красавчик. Среднего роста, худой, с золотистыми кудрями до плеч, римским профилем и большими карими глазами с длинными ресницами. Все девочки на улице, а порой даже респектабельные дамы оборачивались мне вслед. Но к чему это приводило в школе для мальчиков? Насмешки, презрительные плевки, дерганье за волосы, ну и драки…
Я до сих пор с содроганием вспоминаю тот промозглый сентябрьский вечер в начале месяца, когда банда Большого Вилли подловила меня за квартал до нашего дома.
– Бу! Стоять, недоносок!
Я замер. Не то чтобы мне не приходилось драться или я злонамеренно пропускал уроки физкультуры. О нет! Я очень старался, бегал и подтягивался больше всех, но что это значит, когда напротив тебя трое и сзади двое, а самому главному, Большому Вилли, уже почти семнадцать лет и его уже не раз задерживала полиция за всякие мелкие гнусности.
– И чё у нас собой есть, сосунок?
– Вилли, ты же знаешь, у меня нет ни денег, ни еды.
– Молчать, недоносок!
– Я не…
– Тебе было сказано молчать! – Он ударил меня по левой щеке наотмашь так быстро, что я не успел пригнуться. – Нет денег, так иди и попроси у своей пьяной бабули. А если она не даст, так мы будем лупить тебя каждый божий де…
Он заговорился, и это был мой единственный шанс. Я сунул руку в карман, нажал кнопку зарядного устройства и делано обернулся назад, одновременно выбрасывая правую ногу вперёд. Квадратный носок моего старого ботинка попал куда надо, на миг сверкнула голубая искра, и Большой Вилли обмяк там, где стоял. У меня получилось, всё работает!
Я рванулся бежать, но кто-то подставил мне подножку, и в себя я пришёл уже на булыжной мостовой.
– Бей сосунка-предателя! – прохрипел вожак банды, держась за причинное место.
Их было больше, пятеро на одного, и меня били долго, как мне казалось, целую вечность. Пока откуда-то свыше не раздался странный голос, неуловимо схожий с собачьим тявканьем и кошачьим мурлыканьем. На секунду мне удалось разогнуться и глотнуть воздух.
– Не могли бы юные джентльмены объяснить случайному прохожему причину сего недостойного избиения столь многими одного-единственного?
На миг наступила тяжело дышащая тишина.
– Шёл бы ты своей дорогой, псина…
– К вашему сведению, молодой человек, я – лис. Мистер Лис для вас и ваших уважаемых друзей.
– Тогда беги к себе в норку, лисичка, пока я не свистнул свою собаку! – по-идиотски расхохотался Большой Вилли. Его банда поддержала своего вожака подобострастным хрюканьем, но, видимо, зря…
– Меня ещё никто не называл лисичкой, молодой человек.
Краем глаза я увидел довольно высокого, под шесть футов, рыжего лиса, в модном цилиндре, хорошем костюме, кожаном плаще, с тяжёлой тростью в лапах.
Именно из этой трости вдруг выпрыгнуло гранёное лезвие, коснувшись заточенным кончиком выпирающего кадыка Большого Вилли. Тот лишь нервно сглотнул, не решаясь произнести ни слова…
– Поэтому я настоятельно рекомендую вам извиниться и, как говорится, свалить в густой туман у Темзы, не дожидаясь худшего.
– Чего именно? – храбро пискнул кто-то.
– Ареста и отправки на каторгу в колонии. Я консультант Скотленд-Ярда, так понятнее?
Наверное, не прошло и пары секунд, как всех словно восточным ветром сдуло. Я поднял взгляд и принял протянутую мне лисью лапу.
– Ну что ж, вы легко отделались, юноша, – кивнул мне мой спаситель. Судя по тому, что я увидел своё отражение в его туфлях, он только что ходил в Букингемский дворец на аудиенцию к королеве. – Отлично, вставайте же!
– Э-э…
– Можете звать меня запросто: мистер Лис.
– Лис? И всё, этого достаточно?
– Для шести поколений моих предков, быть может, и нет, но для меня вполне. Я, знаете ли, не слишком чопорен и не привык гордиться заслугами родителей.
– Но вы работаете на Скотленд-Ярд?!
– О, да у вас отличный слух, – улыбнулся он, силой помогая мне подняться. – Что ж, порой я действительно оказываю ряд услуг как государству, так и нуждающимся гражданам в частном порядке. А чем занимаетесь вы?
– Учусь в школе.
– Весьма похвально. Однако тот удар носком ботинка, коим вы наградили по шарам этого громилу, был не так прост, верно?
Чёрт, чёрт, чёрт, пресвятой электрод Аквинский…
Я был совершенно уверен, что этого никто не заметит и меня не поймают, потому что несанкционированное использование пара или электричества против человека категорически запрещено ООНН – Организацией Объединённых Народов и Наций. То есть это вполне реальная уголовщина, срок и валка леса в русской Сибири. Британия первой поняла удобство сотрудничества двух стран в этом плане.
Мне казалось, что это только моё тайное оружие, больше о нём не знает никто и, по сути, попади я Большому Вилли вскользь… ну куда угодно, хоть в колено, то всё равно разряд электрического тока довершил бы остальное. По идее так оно и вышло, просто я не учёл мощность разряда. Слабенько получилось, придётся доработать в следующий раз…
– Сэр, я должен был бы в первую очередь поблагодарить вас за заступничество.
– Благодарите, – вежливо откликнулся Лис.
– Благодарю, сэр, – столь же церемонно поклонился я, отряхиваясь, насколько это было возможно. – А теперь прошу простить за спешку, однако моя милая бабушка будет беспокоиться, если я не приду до установленного часа.
– Бабушка-а… как интересно, – задумчиво протянул он, круглыми янтарными глазами буквально обшаривая меня с ног до головы. – Похоже, она курит морской табак, пьёт виски и совершенно не занимается вашим воспитанием.
– Но… как вы догадались?
– Элементарно. От вашей одежды, в частности обшлага правого рукава, так и разит табачищем, вы набиваете трубку? Заморский сорт, «Браун Вирджиния», как я понимаю. Но ваши розовые щёки и чистое дыхание утверждают, что сами вы табак не употребляете. Значит, кто-то из ваших близких. Но вы сказали, что живёте с бабушкой.
– А про воспитание?
– Ха, у вас классическая речь, молодой человек! Вряд ли пожилая родственница с трубкой и стаканом заставляет вас читать книги.
– Но это же так просто…
– Всё кажется простым, когда тебе это растолкуют. К примеру, о том, что ваша бабуля ещё и пьёт, я не знал. Но предположил! А уж вы же сами признали мою правоту.
– Вы необыкновенный зверь.
– В приличном обществе принято говорить «близкий к природе», – без обиды в голосе напомнил он.
– Да, сэр. Прошу прощения, сэр. Этого больше не повторится, сэр.
– Очень надеюсь, юноша, – весьма серьёзно ответил Лис, оглядываясь по сторонам, и вдруг решился: – А что ж, впрочем, не проводить ли мне вас? Сегодня выдалась чудесная погода, вы ведь не против пройтись в компании необыкновенного зверя?
Как раз погода была крайне скверная: ветер в лицо и мелкая морось. Я понял, что этот тип от меня не отвяжется, и почему-то с облегчением вздохнул. До того у меня никогда не было знакомых из «близких к природе», в школе преподавали люди, а в нашем районе из так называемых мутантов появлялись разве что вездесущие еноты да кебмены-кони.
Разумеется, они не впрягались в повозки, кебы давно паровые машины, а жеребцы заняли места возниц и довольно сурово берегли свой статус. Их братство росло, попасть на работу извозчиком можно было только с рекомендацией конского профсоюза, а конкуренты рисковали получить копытом по голове. С пьяницами и неплательщиками они ни минуты не церемонились, но любой честный гражданин мог быть уверен – конь доставит его в нужное место чётко и вовремя, а в случае надобности всегда грудью встанет на защиту клиента от уличных попрошаек и хулиганов.
– Если бы ещё слегка модернизировать… Каучук, верно?
Голос Лиса застал меня врасплох. Я вытаращился на него, раскрыв рот. Как он… я же не… как он узнал?!
– Мальчик мой, вы сейчас похожи на лягушку на лабораторном столе студента-медика, – едва сдерживая хохот, фыркнул Лис. – Думаете, я читаю мысли? О нет, всё куда проще и смешнее, они же так явно написаны у вас на лице и отнюдь не китайскими иероглифами.
– Я не говорил вам про каучук!
– Вы добрую минуту пялились вон на тот кеб. А когда он тронулся и колёса загрохотали по мостовой, вы невольно сощурились, словно этот звук режет вам уши. Ну а учитывая вашу тайную склонность к изобретательству, я логично предположил, что вы уже обдумываете решение. Что может быть проще, чем каучуковые полоски, набитые на колесо?
– Только не полоски, а полукруглые шипы, – автоматически поправил я. – Это уменьшает стирание резины, а кебы смогут двигаться почти бесшумно. Но откуда вы узнали про изобретения?
– Вы опять скажете, что это слишком просто. Нет уж, теперь моя очередь спрашивать. Могу я полюбопытствовать, кто ваши родители?
Я опустил голову, закусив нижнюю губу.
– Но если вы сочтёте мой вопрос бесцеремонным, то…
Мне захотелось пожать плечами, что выглядело бы как ответ.
Конечно, этот Лис был очень странным зверем, но до него никто вообще не интересовался моей жизнью. Лондонцы в принципе не любят говорить о себе и расспрашивать о личном других, это считается дурным тоном. Да и как можно выкладывать о себе подноготную, по сути, незнакомцу?
Однако за те десять – пятнадцать минут, пока мы шли до моего дома, я рассказал ему всё.
Мой отец получил место учителя геометрии в сельской школе, где взял в жёны мою мать, богобоязненную женщину из обедневшей помещичьей семьи. Сводя концы с концами, они решились на переезд в большой город. Её приданого как раз хватило, чтобы купить маленькую квартирку в относительно приемлемом районе.
Я – их единственный и поздний ребёнок. Роды дались маме тяжело, она болела, лондонский смог не шёл ей на пользу. Когда её не стало, мой бедный отец перевёз к нам бабушку, чтобы та следила за мной, а меньше чем через год ушёл вслед за мамой.
– Болезнь?
– Нет, сэр, его убили на улице. В полиции сказали, что это было ограбление, и если бы он не сопротивлялся…
Лис ничего не ответил, но в его янтарных глазах на миг блеснул зелёный огонёк.
– Больше мне нечего вам рассказать. Я живу с бабушкой, хожу в школу, стараюсь хорошо учиться. Спасибо, что проводили, сэр.
Он улыбнулся, не показывая зубов, и похлопал меня по плечу. Я поблагодарил его ещё раз, а когда шагнул к порогу, взялся за ручку нашей двери и обернулся, рыжего спасителя уже не было. Казалось, он просто растворился в приближающихся сумерках.
– Ну что ж, как говорит наш учитель словесности, «все сказки когда-либо заканчиваются, и потому Кристофер Марло будет вечно мёртв, а Шекспир – жив!». Знать бы, что он при этом имел в виду, – неизвестно кому пробормотал я.
На мгновение затылок кольнула шальная мысль: вот мистер Лис знал бы! Что ж, возможно, он действительно умнейший среди «близких к природе», но, как ни верти, всё равно остаётся таким же зверем, как и все. Не человеком.
– Заявился наконец, мелкий поганец? – мрачно приветствовала меня бабушка, могучая краснолицая женщина преклонных лет, пахнущая невероятной смесью табака, виски, опиума для сна и мятных пастилок от кашля.
Она одевалась в коричневые шерстяные платья покроя прошлого столетия, носила тяжёлые башмаки, шиньон и капор, а выражалась на уровне грубой портовой матросни времён ещё Фрэнсиса Дрейка.
– Простите, я задержался.
– Простите, я задержа-ался… тьфу! Что ты за дохлая мямля, Эдмунд?! Если бы каким-то чудом ты попал на флот Её Величества, боцман каждый день драл бы тебя линьком!
– Да, мэм. Вы правы, мэм, – привычно кивнул я. Бабуля почему-то требовала, чтоб я обращался к ней на американский манер. – Надеюсь, я не попаду на флот, мэм.
– Откуда у тебя синяки на лице? Ты опять подрался, негодный мальчишка?
– Нет, мэм. На меня напали ребята Большого Вилли.
– Ха! – Бабушка грозно упёрла окорокоподобные руки в бока и зажмурила один глаз, как попугай Джона Сильвера. – Надеюсь, ты устроил им хорошую взбучку?
Я промолчал. Рассказывать о том, как на самом деле всё было, вряд ли имело смысл.
– Дьявол и присные, ты опять струсил, Эдмунд Алистер Кроули?!
– Я не Кроули, это фамилия моей матери.
– Подерзи мне тут, паршивец! Твой отец был такой же жалкий трус, учителишка никому не нужной геометрии, искалечивший всю жизнь моей племянницы. Марш к себе в комнату и помни, что на сегодня ты лишился ужина!
– Можно подумать, у нас когда-нибудь был приготовлен ужин, – упёрто пробормотал я, поскольку люто ненавидел, когда кто-то говорил что-либо плохое о моём отце. Я любил его, и мама его любила.
И без того красное лицо бабушки стало наливаться пунцовой краской, она уже шарила у порога в поисках кочерги, палки, метлы или ещё чего-нибудь равноценно тяжёлого, чтобы швырнуть в меня, когда к нам вдруг постучали.
– Какого хромого дьявола? – удивилась она, собственноручно распахивая двери.
На пороге стоял мой недавний знакомец, мистер Лис собственной персоной.
– Чего тебе надо, грязное животное? – рявкнула моя бабуля, отродясь не имевшая никаких понятий о культурном воспитании.
– Клянусь шерстью австралийских бесов, да вы шутите, матушка, – нарочито громко расхохотался Лис, вытаскивая из-за пазухи бутылку дешёвого виски. – Сдаётся мне, вы привыкли лепить правду в глаза, не то что эти современные курицы в кринолинах и страусовых перьях, что прогуливаются с сопливыми детишками вдоль Темзы. В Лондоне давно забыли, что такое настоящая женщина, верно?
– Заходи, красавчик. – Мгновенно сменив тон, бабушка кокетливо поправила накладку фальшивых волос на макушке. – Вижу, у тебя есть дело?
– То самое, о котором нельзя говорить на сухую. Так не пропустить ли нам по стаканчику доброго пойла для гладкости речи?
– Ты говоришь, словно читаешь Библию, – важно согласилась бабуля, проводя гостя в нашу загаженную квартирку.
Я вытянул шею, но Лис даже не посмотрел в мою сторону.
На мгновение мне показалось это обидным, но потом любопытство пересилило все остальные чувства. Мне было жутко интересно, что привело его сюда и какие цели преследует этот странный зверь? Ради чего он здесь, что ему от нас надо, мы же бедны как церковные мыши.
Меж тем бабуля широким жестом смела на пол грязные тарелки и крошки со стола, потом достала два стакана, дохнула в них, вытерла изнутри краем подола и гордо поставила перед гостем.
Лично я под угрозой привязывания к жерлу пушки, подобно тому как привязывали вождей восстания сипаев, не стал бы из них пить, но наш гость легко свинтил пробку и быстро разлил на двоих.
– Правь, Британия, – предложил Лис.
– И да сгинут враги её, – поддержала бабушка, залпом опрокидывая свой виски.
К моему немалому изумлению, Лис чрезвычайно ловко и даже элегантно вылил содержимое своего стакана себе за ухо. На его безупречном воротничке сзади появилось мокрое пятно, но он даже не поморщился.
– Говори, рыжий, зачем припёрся? – начала моя бабушка, громко икнув и постучав себя кулаком в грудь.
– Позвольте представиться, меня зовут…
– К дьяволу твоё имя. – Она значимо пододвинула стакан.
– Уважаю деловой подход, – согласился Лис, безропотно берясь за бутылку. – Я хочу взять на работу вашего мальчишку. У него длинные ноги и крепкая спина, он умеет читать и писать, а мне нужен помощник в контору.
Я почувствовал, как сжимается сердце и холодный пот бежит меж лопаток.
Он пришёл сюда ради меня? Он хочет дать мне возможность самому зарабатывать на жизнь? Возможность вырваться из глупой школы, уйти от тупых одноклассников, забыть о насмешках и побоях, увидеть другую жизнь…
«Да, да, да, я согласен! Я буду вашим лучшим помощником, мистер Лис, только заберите меня отсюда!» – хотелось закричать мне, но огромным усилием воли я как-то сумел сдержаться.
В конце концов, никто не собирался спрашивать моего мнения, уж бабушка точно. Она торговалась за меня так, словно я был не живым человеком, а свежей бараньей тушей на прилавке мясника…
– Что ж, мистер рыжая морда, пить ты умеешь, но имей в виду: мальчишка обойдётся тебе недёшево!
– Ой, да бросьте, он же худой как щепка, которой ирландцы раскуривают трубку!
– Не забывай, что он ходит в эту… как её… проклятую… в школу!
– Чушь!
– В смысле?
– Наливаю… Я говорю, что все эти новомодные школы чушь и бесполезная трата времени. Согласитесь, что лучшая школа – это настоящая жизнь.
– Звучит как тост…
– Понял, повторяю. Так сколько вы хотите за этого задохлика и неумеху?
– Полфунта в неделю! – хлопнула рукой о стол моя бабушка.
Стаканы подпрыгнули, и, не подхвати Лис бутылку, она бы, наверное, попыталась и вовсе закрыть глаза, бросившись на пол, а там будь что будет.
– Одна крона в две недели, и он будет возвращаться к вам по воскресеньям весь в синяках, но с бутылкой виски!
– Ты умеешь уговорить привлекательную женщину, чёрт красноречивый, – подумав, кивнула уже изрядно принявшая на грудь бабуля. – Забирай хоть сейчас, если табачок есть.
– Вы стрижете меня, словно шотландец последнюю овцу, – самодовольно хмыкнул Лис, тут же доставая из кармана плаща пачку крепчайшего табака из наших заокеанских колоний. После чего впервые обернулся ко мне и подмигнул:
– Собирайся, мальчишка, работа ждать не будет, а станешь лениться, я надаю тебе тумаков.
– Слушаюсь, сэр. – Едва не крича от счастья, я бросился в свою комнату.
На сборы ушло меньше пяти минут, у меня было мало вещей. Главное – книги и тетради с записями, а вся моя одежда легко уместились в один заплечный мешок. Напоследок, обведя прощальным взглядом свою старую комнату, где прошло всё моё детство, я резко дёрнулся, цапнув маленького мишку Тедди, что подарил мне отец. Потом аккуратно вынул из рамки и сунул за пазуху коричневое фото моих родителей.
Всё. Больше меня здесь ничего не держит. Я захлопнул дверь и едва ли не кубарем выкатился из комнаты.
– Две минуты сорок шесть секунд. – Рыжий гость щёлкнул крышкой серебряного хронометра. – В следующий раз постарайся двигаться пошустрее!
– И сл… л… слуший этав-ва господина, – икая, пригрозила мне пальцем бабушка. – Пошёл вон во взр… зросл… ик?! Чё-та длинное слово… дмунд Кроули, марш на работу! Пора-а… Ох, там ещё чёй-то осталось?
– Вам хватит. – Мистер Лис вылил в её стакан остатки виски. – Идём со мной, мальчик, и, клянусь всеми опиумными божествами Китая, я сделаю из тебя человека!
Бабуля подняла стакан, принюхалась, выпила и откинулась в кресле.
– Боюсь, завтра у неё будет преизрядно трещать голова, – фыркнул в усы мой первый работодатель. – Впрочем, ни тебя, ни уж тем более меня это волновать не должно. Нас ждут иные дела. Ты готов, мой мальчик?
– К вашим услугам, сэр Лис, – поклонился я.
– Что ж, неплохо, очень неплохо, – улыбнулся он. – Нам понадобится кеб, мы едем в моё скромное жилище на углу Тули-стрит, рядом с Тауэрским мостом.
– Это же богатый район.
– Неужели? Никогда не задумывался. Мои родичи живут там уже три или четыре поколения, а может, и больше. Говорят, что в скверике у моста до сих пор встречаются дикие лисы. Но поспешим же, на вечер у меня много дел.
Мгновением позже мы уже стояли на углу под уличным фонарём, а невдалеке громыхал колёсами паровой кеб. Я было поднял руку, но Лис слегка ударил меня тростью по запястью.
– Во-первых, если ты согласился работать на меня, то будь добр соблюдать некоторые правила. Одно из них гласит: никогда не садись в кеб, управляемый вороной лошадью.
– Почему?
– Чисто из суеверия, – как-то очень нехорошо поморщился он, словно ему было неприятно так откровенно мне врать. – Теперь второе, мне категорически не нравится твоё имя, Эдмунд. Оно вполне подходит для какого-нибудь сельского графа или младшего потомка королевского рода, но никак не для простого мальчишки с Челси. У тебя есть другое?
– Откуда?
– Ну, всякое бывает. Допустим, мама как-то ласково называла тебя в детстве? Или соседские мальчишки дразнили какой-нибудь смешной кличкой? Или, что более возможно, тебе так нравился герой какой-нибудь книги, что ты втайне называл себя его именем?
– В своё время я был восхищён Георгом Вильгельмом Рихманом. Его опыты по исследованию электричества уникальны.
– Это не тот учёный прошлого века, который проводил опыты с русским коллегой и погиб во время одного из них?
– Да, господин Рихман работал с Майклом Ломонософфым, вместе они серьёзно продвинули науку.
– Что ж, – подумав, рассеянно кивнул Лис, – дурная примета называть кого-то в честь погибшего. Я буду звать тебя в честь того русского – Майклом!
– Мне не нравится.
– Хочешь вернуться домой к бабушке?
– По зрелом размышлении, сэр, мне тоже кажется, что Майкл прекрасное имя!
– Вот и отлично. – Лис поднял руку и помахал другому кебу, появившемуся в переулке.
– Промозглая погода, джентльмены, – с характерным лёгким похрапыванием обратился к нам пегий жеребец в чёрном котелке. – Не стоит бродить по улицам Лондона ближе к ночи. Куда прикажете отвезти?
– К Тауэрскому мосту, милейший.
Лис легко запрыгнул в экипаж, даже не озаботившись тем, как я влезу следом с мешком на спине и толстой книгой прикладных опытов Герца под мышкой. Кебмен громко свистнул, замурлыкал под нос какую-то бульварную песенку, тронул рычаги, и тяжёлая махина, пуская пары, повлекла нас вперёд.
Неожиданно передо мной открывалась совершенно новая жизнь, и, быть может, не зная заранее, какой она будет, мне стоило бы воспользоваться той заминкой и опрометью бежать от лиса. Но сейчас, с высоты прожитых лет, я понимаю, что принял тогда единственно правильное решение, доверившись странному джентльмену с лисьей мордой.
– Сделай милость, помолчи, мне надо подумать, – вдруг сказал Лис, прежде чем я вообще открыл рот. – Всем вопросам, как и всем ответам, своё время. И пожалуйста, перестань качать ногой, это дико раздражает.
Я молча повиновался, хотя в душе почувствовал укол раздражения. Не слишком ли поспешным был мой отъезд из дома, ведь ещё толком неизвестно, чем мне придётся заниматься на новом месте и как мне предстоит отрабатывать свой хлеб?
Да, конечно, разумные животные давно интегрировались в человеческое общество, мы признали, что не являемся венцом творения, и готовы разделить этот сомнительный титул с «близкими к природе», но всё-таки получить щелчок по носу от того, чьи предки бегали по лесам или воровали кур, было как-то обидно.
Меж тем наш кеб, подскакивая на булыжной мостовой, достаточно быстро и очень аккуратно вёз нас по ночному Лондону. В начале сентября вечера становятся короче, а знаменитый серо-коричневый туман начинает осторожно захватывать шумный город уже к восьми-девяти часам вечера. Всё происходит тихо и незаметно, словно случайно.
Контуры зданий, мостов, фигуры спешащих людей становятся размытыми. Звуки приглушёнными, так что зачастую просто невозможно понять, откуда доносится топот копыт, трели полицейских свистков, чьи-то голоса или крики, звон разбитого стекла, пыхтение паровых машин.
Даже жёлтый свет газовых фонарей, казалось, не в силах противостоять коварному туману, чья серо-коричневая дымка бесстрастно окутывает всё. С ней невозможно бороться, и те же самые фонари становятся более похожи на десятки неподвижных лун, зачем-то подвешенных к высоким столбам на всех главных улицах Лондона.
Я никогда не выбирался в центр в такое позднее время. У нас в Челси даже в летнее время мне приходилось спешить домой хотя бы к семи вечера. Гулянье по сумеречным улочкам всегда чревато избиением, ограблением или чем-то ещё похуже. Бабушка любила по пьяной лавочке рассказывать страшные истории о злобных турках и хитрых китайцах, похищающих маленьких мальчиков приличной наружности для пополнения своих страшных гаремов.
Здесь же всё выглядело чинно, солидно, благопристойно и абсолютно безопасно. На каждом углу строгий полисмен, а то и два. Леди и джентльмены в богатых нарядах спокойно совершают позднюю прогулку. Нигде не видно ни одного нищего.
Шустрые еноты из «близких к природе» носятся взад-вперёд, продавая за полпенса вечерний выпуск газеты «Таймс». Чистенькие паровые кебы ведут самые профессиональные возницы мира – кони. Двери клубов и ресторанов гостеприимно открыты.
Горожане живут своей жизнью, как будто бы ничего страшного с ними приключиться не может, а если вдруг неожиданно в дом заявится сама Смерть с косой, они сразу будут писать возмущённые письма королеве-матери, требуя прекратить непозволительные визиты в жилища честных лондонцев. А королева конечно же всех защитит, ибо она и есть закон!
Быть может, я был в чём-то несправедлив к своей бабушке… Ведь от созерцания всего этого великолепия: ресторанов, магазинов, театров, фешенебельных домов, роскошных гостиниц, безмятежных прохожих – меня не покидала мысль о том, что, если прямо сейчас вернуться назад, я тоже не смогу больше жить в Челси на трезвую голову. Я буду надираться самым дешёвым виски, пока не умру где-нибудь под забором, лишь потому, что прекрасно понимаю чудовищную несправедливость этой жизни…
– Прибыли, джентльмены, – раздался сверху хрипловатый голос коня, и кеб мягко затормозил, пуская пар под колёса.
Мой наниматель высунулся наружу и ловко подбросил вверх серебряную монету, которую кебмен не менее ловко поймал в подставленный котелок.
– Идём, мой мальчик. – Лис спрыгнул на мостовую, так же не оборачиваясь, пока я слезал с высокой ступеньки, стараясь не уронить книги. Пегий конь насмешливо фыркнул мне вслед, после чего дал пар в свисток, подтверждающий, что для всех желающих машина свободна, и отъехал на малой скорости.
А мистер Лис уже шагнул на первую ступеньку небольшого двухэтажного особняка, построенного, видимо, ещё задолго до Викторианской эпохи, но прежде чем он протянул лапу к электрическому дверному молотку, дубовая дверь открылась сама, без скрипа. На пороге стоял высокий и очень пожилой мужчина в чёрном смокинге.
Абсолютно лысый, с тонкими седыми усиками, красными глазами законченного пьяницы и носом, свёрнутым набок. На вид он выглядел совершенной развалиной.
– Ужин и ванна готовы, месье Ренар. Вы пропахли виски, я займусь вашим плащом.
– О, гран мерси, друг мой, – чуть заметно улыбнулся Лис, делая мне знак следовать за ним. – Знакомьтесь, это мой новый помощник, я буду звать его Майклом. По крайней мере, неделю, потом, может быть, передумаю. А это Шарль, мой дворецкий, камердинер, повар и лакей в одном лице. Он родом из Франции.
– Как и вы, сэр? – рискнул уточнить я.
– Смышлёный мальчик, – тихо пробормотал старик, забирая у меня мои вещи. – Надеюсь, он прослужит у нас дольше, чем остальные.
Я сделал мысленную заметку в памяти: доподлинно выяснить, кто тут был до меня, сколько их было и почему теперь это место вакантно? Но я не был испуган, нет, мальчишеское любопытство пересиливало любой страх. Тем более что, несмотря на суровую внешность бывшего борца или боксёра, старый дворецкий не выглядел опасным.
Прошло не так много времени, пока я на своей собственной шкуре не убедился в обратном и на всю жизнь не запомнил, что маньяками и убийцами могут быть лица самой благообразной внешности. А пока что…
Мы прошли в роскошную прихожую с высокими потолками, зеркалами, паркетным полом и дорогим восточным ковром индийской или персидской работы.
– Кто приходил, Шарль?
– Инспектор из Скотленд-Ярда со своей ищейкой.
– О? Вроде бы вчера я дал им в руки все нити.
– Они выглядели огорчёнными, месье.
– И судя по скольжению шин парового экипажа, у них всё ещё остались вопросы. – Лис демонстративно повернул левое ухо. – Шарль, уложите Майкла спать.
– Он не будет ужинать, месье? – спросил старик.
– Ужин вообще вреден.
Я только-только собирался возмутиться тем, что никого тут и близко не интересовало моё мнение, как вдруг старый дворецкий удивительно легко поднял правую ногу на уровень моего лица.
– Это сават, французский бой ногами, – достаточно громко, чтобы заглушить стук дверного молотка, бросил мне Лис. – Тебе ещё многому предстоит научиться, мой мальчик. А в первую очередь послушанию.
В тот же момент дворецкий врезал мне носком начищенного ботинка в висок, и больше я ничего не помню. Очнулся только утром от бурчания в собственном желудке.
Я лежал в маленькой комнатке. Ну, относительно маленькой в сравнении с той же прихожей. На самом деле она была примерно втрое просторней той, где я жил дома. Высокий потолок, украшенный лепниной, на стенах четыре картины маслом, сельские пейзажи в стиле раннего ренессанса, в углу книжный шкаф, а напротив кровати большое окно за тёмными занавесками.
Моя одежда лежала рядом на табурете. На секунду я поёжился, представив, что вчера кто-то раздел меня до нижнего белья и, уложив в постель, укрыл одеялом. Впрочем, вряд ли это был мистер Лис, он как раз собирался встречать таинственных гостей из полиции. Значит, тот старик-дворецкий, слуги всегда раздевают своих господ на ночь.
От этой мысли мне почему-то стало чуточку легче, я вылез из-под одеяла, обнаружив на полу у кровати ещё и маленькие тапочки без задников на турецкий манер. Размер мой, даже чуточку великоваты. Я сунул в них ноги, потоптался на месте, быстро подбежал к окну, отдёрнул занавески и был просто зачарован открывшимся из него видом.
Чудесная сентябрьская погода без жары и духоты, чистое небо с белыми барашками облаков, элегантные здания на другой стороне улицы, перестук колёс кебов, снующий народ по улице, запах кофе и свежей выпечки… Что могло быть прекраснее?!
Кажется, я не зря хорошо учился и всё-таки вытянул счастливый билет. В этот момент дверь беззвучно распахнулась, на пороге чёрной скалой встал старый дворецкий.
– Доброе утро, Шарль. Возможно, в этом доме не принято стучать, прежде чем входить в чужую спальню? Не хочу показаться капризным снобом, но, знаете ли…
– Месье Ренар ждёт вас на завтрак, молодой человек. Соблаговолите следовать за мной.
– А если нет, то опять дадите мне ногой по голове? – храбро, как мне казалось, спросил я.
Старик не ответил, не оскалил зубы, даже не улыбнулся злорадно, а лишь на мгновение страдальчески прикрыл глаза. Почему-то это выглядело пугающе.
Не дожидаясь, что может (у меня богатая фантазия!) за этим последовать, я мгновенно оделся и, как был, в домашних тапочках послушно поскакал вниз по лестнице за мрачным дворецким моего будущего учителя.
Хотя, как ныне я думаю, первый урок Лис дал мне ещё вчера, когда вдруг вступился за меня перед мальчишками. Просто тогда мне было трудно понять сложные причины его поступков, но сейчас, издалека, они кажутся вполне логичными…
Старик сопроводил меня со второго на первый этаж, в малую гостиную, там был накрыт небольшой круглый стол, за которым, одетый в восточный шёлковый халат с кисточками, уже восседал мистер Лис. Увидев нас, он приветливо помахал рукой или лапой (я всегда путался, как надо правильно говорить).
Лис имел почти человеческое телосложение, руки и ноги у него сгибались, как у людей, но морда была абсолютно лисьей, и пышный хвост выглядывал из-под полы длинного халата.
– Доброе утро, месье Ренар.
– О нет! Для тебя просто мистер Лис или сэр, – наставительно поправил он. – Присаживайся. Шарль, будь так добр, яйца пашот, тосты с маслом, порцию омлета с ветчиной и зеленью нашему юному другу. Кофе или чай?
– Я англичанин, сэр, – чопорно поклонился я.
– Чаю для молодого англичанина, – щёлкнув пальцами, приказал Лис и, обернувшись ко мне, подмигнул: – Майкл, не стоит принимать скоропалительных решений. Для Шарля я – месье Ренар, для моих друзей из Оксфорда – мистер Фоксман, для моих родственников из Угории я – Рока, для кузины из Португалии – сеньор Раноса, для польской и русской ветвей нашего рода – просто Лис. Можешь называть меня по-любому. Имя, по сути своей, мало что значит, верно? «Лучше быть, чем казаться».
– Это слова датского астронома и алхимика Тихо Браге, – мгновенно вспомнил я.
Удовлетворительный кивок Лиса наполнил меня гордостью.
– Сэр?
– Да, мой мальчик.
– Если мне будет позволительно задать вопрос, я хотел бы спросить, какие обязанности лягут на мои плечи в вашем доме?
Мой наниматель на минуту задумался, отхлебнул кофе с явным запахом французского коньяка и только после этого уверенно сказал:
– Я обратил внимание на то, как ты сразил того грубияна. Этой же ночью Шарль проверил твою обувь, и должен признать, что идея подключения электрического разряда к тонкой полоске железа на носке обуви просто великолепна! Возможно, мы сработаемся.
– В каком смысле, сэр?
– В подвале этого дома есть небольшая лаборатория со всем необходимым химическим и электромагнитным оборудованием. По роду своей деятельности я оказываю ряд услуг частным лицам, полиции, властям и даже палате лордов Великобритании. За счёт чего порой – не всегда, но бывает, и часто, – хоть я не обязан об этом говорить, мне приходится попадать в куда более опасные ситуации, чем ты вчера.
– Вы… намекаете на то, что вам понадобятся… – булка с маслом и джемом встала у меня поперёк горла, – понадобятся мои услуги как инженера?
– Не льсти себе, Майкл, – снисходительно ухмыльнулся Лис, его мордочка была перепачкана белым соусом для яиц пашот. – До настоящего инженера тебе ещё расти и расти, но здоровые зачатки изобретателя можно прочесть на твоём лбу невооружённым глазом.
– То есть, сэр… я остаюсь?
– Да, разумеется. Стал бы я тратить своё драгоценное время и силы на абсолютно бесперспективного мальчишку.
– Храни Господь Британию и королеву!!!
Мистер Лис недовольно поморщился на мой вопль, но тут в гостиную вошёл дворецкий. Поставив передо мной горячий чай в самой изящной тонкостенной чашке на свете, он с благородной грацией склонился перед хозяином дома:
– Инспектор Хаггерт у входа. Боюсь, с ним вновь будет этот несносный доберман Гавкинс.
– Нам стоить проявить снисходительность и толерантность, друг мой, – широко осклабился Лис, демонстрируя преотличные зубы. – Но будьте так добры подать бренди для инспектора и чуть подогретые сливки для его напарника.
– Да, месье.
– Майкл, ты ведь не против знакомства с моими друзьями? Ах, впрочем, о чём я говорю? Конечно же нет, куда ты денешься, мой мальчик.
Я ничего не мог ему ответить: яйцо пашот надо есть целиком, не отвлекаясь ни на что, разве что на утирание губ салфеткой. Мой учитель благосклонно кивнул, откинулся в кресле и подал знак дворецкому.
Минутой позже к нашему церемонному завтраку в английском стиле присоединились два гостя. Я был поднят из-за стола, одновременно представлен и отрекомендован обоим.
– Добрый день, джентльмены! Прекрасная погода, не правда ли?
Вошедшие вслед за дворецким массивный седой мужчина лет пятидесяти, при густых усах и бакенбардах, в строгом костюме, а с ним «близкий к природе», крепко сбитый, мускулистый доберман, в шотландской клетчатой накидке и спортивных трико, встали у нашего стола.
– Я как раз завтракаю, не желаете ли омлет или тосты с огурцом? Нет? Тогда позвольте мне представить вам моего нового секретаря, слугу, помощника, делопроизводителя и секунданта Майкла Кроули! Разумеется, в реальности его зовут иначе, но когда и где это имело хоть какое-то значение?
Он рассмеялся, словно бы приглашая остальных последовать собственному примеру. Вежливо улыбнулся только старик Шарль, остальные, видимо, не имели ни сил, ни желания играть в лисьи игры. А я вдруг подумал, что мне как-то ближе то самое французское «месье Ренар». Быть может, начать обращаться к нему именно так? Или всё-таки мистер Лис? Ох…
– У нас серьёзное дело, – сухо начал инспектор Скотленд-Ярда. – Поговорим наедине.
– Можешь сесть, мой мальчик, – приветливо кивнул мне месье Ренар.
– Без мальчишки, – сквозь зубы прорычал сержант.
– Дворецкий проводит вас, джентльмены, – безмятежно пожал плечами мой учитель, в его голосе ни на секунду не прозвучало ни обиды, ни раздражения.
– Шеф сказал – наедине, дело серьёзное! – Нервный доберман едва сдерживал рычание. – Мы тут не шавки подзаборные, и если к тебе, рыжий, обращается сам инспектор…
Лис столь откровенно зевнул, что хруст челюстей, наверное, был слышен на улице, и так широко распахнул пасть, что все туда невольно заглянули. Даже Шарль, честное слово!
– Хорошего дня, джентльмены, – с благородной грацией поклонился мой наставник.
– Ах ты, мерзавец, клянусь говяжьими потрохами, я выбью из тебя…
– Заткнитесь, Гавкинс, – медленно произнёс инспектор, сам весьма похожий на усталого английского бульдога.
Доберман замер с распахнутой пастью в каких-то двух-трёх дюймах от шеи Лиса. Ни дворецкий, ни мой учитель даже не шевельнулись, но вот лично я подобные фокусы видел впервые…
– Прощу прощения за горячность моего сотрудника. Дело действительно серьёзное. Речь идёт о серийном убийце. Наше собственное расследование зашло в тупик, и если вдруг каким-то чудом ваш совет мог бы помочь полиции Лондона… вы знаете, мы всегда отплачиваем услугой за услугу.
– Шеф, но он же борзеет на глазах!
– Гавкинс.
– Сэр?!
– Я вынужден повторить, заткнитесь.
– Инспектор?
– Мне повторить?!
– Нет, сэр, – опустив голову, сдался доберман.
Но его взгляд при этом полыхал всеми оттенками пламени преисподней. Это выглядело впечатляюще и жутковато. По крайней мере, для меня, но Лис, похоже, не боялся никого и ничего. Мне ещё так много придётся узнать о так называемых «близких к природе».
Хотя бы то, что положительные или отрицательные стороны их характеров были, несомненно, гипертрофированы и очень сильно зависели от того, насколько дикими или домашними зверями были их предки. Тогда я ещё не был уверен в том, что эти зверолюди имели все права войти в наш общечеловеческий мир. Впрочем, я не уверен в этом до сих пор, но всё меняется…
– Инспектор Хаггерт, я и мой юный помощник к вашим услугам!
Доберман, обернувшись, посмотрел на меня так, словно я лично был виновен во всём, и ведь он наверняка засадит меня в каталажку при первом же удобном случае. Пресвятой электрод…
– Я весь внимание! Майкл, будь так добр, пунктуально записывай всё, что скажет наш гость. Во избежание всяческих недоразумений фиксируй каждое слово инспектора. О, вот и ваши сливки, Гавкинс! Не благодарите, я помню ваши вкусы.
Сержант едва не поперхнулся своим же рычанием, но крыть ему было нечем. Если кто и умел играть в покер с завязанными глазами, то этой мой учитель и наставник.
– Маньяк вернулся.
– Потрошитель?
– Мы не знаем, как его называть, – устало покачал головой инспектор, принимая с подноса стопку бренди. – Честно говоря, мы вообще не представляем, кто он, поскольку полиция Лондона всегда идёт на шаг позади преступника. Пока мы лишь подбираем за ним трупы.
– Сколько?
– Нисколько! – опять влез доберман, в минуту выхлестав подогретые сливки. – Помогать государству и короне – твой долг гражданина! Бесплатно!
– Сколько трупов, инспектор? – терпеливо повторил Лис.
– Шесть. Только люди. – Толстяк достал из кармана большой носовой платок и промокнул шею. – Почерк убийств такой же, как и четыре года назад. Убийства происходят в самых тихих и безлюдных местах. Нас вызывает ближайший полисмен, обнаруживший тело. Собственно, мы и взялись за это дело после третьей смерти.
– Женщины?
Инспектор молча кивнул.
Я честно записывал всё, что тут обсуждалось, электрическое перо так и бегало по бумаге, а сердце замирало от страха и возбуждения. Кто же мог знать, что моя жизнь вот так круто изменится всего за один день?
Ещё вчера я был обычным лондонским мальчиком, ходил в школу, забивал себе голову никому не нужными изобретениями, а теперь я помощник и секретарь самого месье Ренара, Лиса, частного консультанта Скотленд-Ярда, благородного и солидного джентльмена. Клянусь, я буду помогать ему в деле расследования убийств и поимке жуткого маньяка!
Тогда всё это казалось мне невероятно загадочным, мистическим и, главное, очень нужным. Да, я был молод, глуп и наивен.
– Мне нужна вся информация. Отчёты врачей, показания свидетелей, доклады полицейских, работавших с этим делом. Ах да, ещё мне понадобится подробная карта города с точным обозначением мест, где были найдены тела несчастных жертв.
– Всё, что вам угодно, – согласился инспектор Хаггерт, поднимаясь с кресла. – Я пришлю курьера. Надеюсь, вы отыщете след.
Доберман Гавкинс не сказал ни слова, но его прощальный взгляд чётко сигнализировал: «Уж меня-то вам не провести, я буду следить за вами и ждать, когда вы ошибётесь, а вы ошибётесь, и тогда… гр-р…»
Когда они вышли, мой учитель преспокойно принял от дворецкого ещё чашечку кофе, собственноручно добавил ложечку французского коньяка и с удовольствием сделал первый глоток. По его морде разлилась блаженная улыбка.
– Мальчик мой, ты всё записал?
– Да, сэр. Вот, взгляните.
– Хм, у тебя хороший почерк, аккуратный, округлый, я бы даже сказал – женский, – рассеянно похвалил он, явно думая о чём-то своём. Походил из угла в угол, посмотрел в окно, потом медленно развернулся и выбрал из стойки с тростями самую тяжёлую с массивным серебряным набалдашником. – Шарль?
– Месье?
– Будьте так добры, проследите, чтобы мальчик нормально позавтракал. Его прервали, не так ли? Потом проведите часовую тренировку. Не поломайте мебель! Кости тоже, хотя в его возрасте они срастаются за пару недель. Я вернусь после обеда. Когда курьер из полиции принесёт папку с бумагами, положите на стол у меня в кабинете. Майкл?
– Да, месье?
– Для тебя сэр или мистер Лис, – ещё раз и уже без улыбки поправил меня он. – Работа у меня не пыльная, но порой слегка опасна для жизни. Если хочешь доказать, что ты достоин своих денег и намерен прожить дольше чем до вечера, слушайся старину Шарля.
– Но он почти всё время молчит, сэр.
– О, поверь, люди напрасно придают слишком большое значение словам. Этим миром управляют те, кто способен на реальный поступок.
После чего накинул плащ, надел шляпу и, постукивая тростью, вышел из дома.
– Завтрак, – зловеще напомнил мне голос дворецкого.
Памятуя вчерашнее, я не рискнул тянуть время и в пять минут разобрался с омлетом, съел тост с маслом и джемом, торопливо запив всё это остывшим чаем.
– Десять минут, – костистый старик указал мне взглядом на настенные часы, – и начнём.
– А какую тренировку имел в виду ваш хозяин?
Его холодные стальные глаза вдруг вспыхнули таким нехорошим огоньком, что мой завтрак чуть было не попросился наружу. Тем более что дворецкий с театрально зловещей медлительностью снял фрак, аккуратно повесил его на стул, чуть ослабил узел чёрного галстука, пару раз со скрипом присел, поднимая руки над головой, и похрустел кулаками.
У меня похолодело под мышками. Этот молчаливый старик был в сотню тысяч раз страшнее всей банды Большого Вилли, уж поверьте на слово.
– Вы будете учить меня драться?
– Дерутся простолюдины, – медленно протянул дворецкий. – Настоящие джентльмены выясняют отношения.
– Холясё, сто я долсен сделять, сэнсэй?
Как видите, я изо всех сил старался невинной шуткой навести мосты.
– Уцелеть, – кротко ответил Шарль, в мгновение ока превращаясь в чёрный бушующий смерч над Атлантикой.
Я с трудом увернулся от первых размашистых ударов ног и, не думая более ни о чём, просто бросился наутёк. Шарль нёсся за мной молча, без боевых кличей и угроз, и это выглядело куда более устрашающе, уж поверьте!
Я орал, кричал, что сдаюсь, кидался в него всем, что попадало под руку, толкал стулья, умолял прекратить, прятался за креслами, заползал под диван, но он везде настигал меня, методично награждая короткими точными пинками, а пару раз и целой серией ударов. Как он вообще меня не убил, ума не приложу?!
Но в тот момент, когда я был окончательно загнан в угол и каблук ботинка упёрся мне в гортань, снизу раздался стук электрического молотка.
– Прошу прощения, юноша, – вежливо поклонился старый забияка. – Я должен прервать наше занятие и открыть дверь.
Дыхание ко мне вернулось не сразу, а сердце прыгало так, что, казалось, танцевало пиратскую джигу у меня под рёбрами. Всё тело болело, словно меня пропустили через русскую паровую молотилку для зерна. Меж тем дворецкий впустил кого-то в дом, принял под роспись какой-то пакет из Скотленд-Ярда и закрыл дверь. Это был очень зловещий звук…
Я понял, что пытка возобновится, и, собрав всю силу воли в кулак, приготовился хотя бы подороже продать свою жизнь… швырнув в приближающегося дворецкого зонтиком. Разумеется, старый хитрец увернулся, но это дало мне пару секунд, во время которых в дом вернулся мистер Лис.
– Шарль, будь добр, прими мой плащ. На улице вдруг хлынул дождь, и я весь промок.
Кулак старого дворецкого остановился менее чем в дюйме от моей зажмурившейся физиономии. Я счастливо выдохнул, кажется, жизнь продолжается…
– Мальчик мой, спускайся вниз, нам стоит побеседовать.
– Да, сэр, – кое-как проблеял я, осторожно вставая на ноги.
Комната заметно покачивалась, видимо, мне всё-таки неслабо досталось. Вроде бы я был достаточно молод и ловок, тем не менее семидесятилетний француз знатно поколотил меня, как котёнок плюшевого мишку. Обидно…
– Что ж, – неторопливо начал Лис, когда невозмутимый дворецкий поставил перед нами свежий чай, сливки и печенье. – Будь добр, прочитай мне вслух всё, что прислали из Скотленд-Ярда.
Я, морщась от боли в отбитых ягодицах, присел на стул напротив, по кивку моего работодателя вскрыл пакет и, достав пачку бумаг, приступил к чтению вслух.
Если бы вы попросили меня вкратце воспроизвести суть всех сообщений, наверное, я бы пересказал всё следующим образом. В течение одной недели произошло шесть убийств женщин в разных концах Лондона. Все убийства словно бы под копирку являют собой практически точную копию ряда преступлений, имевших место быть несколько лет назад. Знаменитый Потрошитель был человек-лев или, как принято говорить, «близкий к природе».
Этот сумасшедший хищник просто рвал на куски своих жертв, не имея ни жалости, ни сострадания к чужой боли. Полиция поймала его на Тауэрском мосту, расстреляв в упор, когда умирающий зверь под градом пуль рухнул в мутные воды Темзы. Официально считалось, что он погиб, однако тела так и не нашли. И вот, спустя четыре года, похожие до мельчайших деталей преступления вдруг проявились снова. Кровь захлёстывает Лондон…
Шесть женщин. Шесть трупов. Женщин, никак между собой не связанных, ни профессией, ни родством, ни возрастом, исключительно гендерное совпадение, это было указано в полицейских протоколах. Изуродованное горло, вспоротый живот, разгрызенные страшными челюстями суставы рук и ног. Считалось, что первопричина смерти – разрыв сонной артерии на шее, а всё остальное уже издевательства над мёртвым телом…
Но все ли остальные увечья нанесены до смерти или же после неё, разные специалисты путались во мнениях. Наверное, именно это и было самым пугающим. Убийца – это одно, а вот наслаждающийся муками серийный маньяк-убийца – совсем другое.
– Мальчик мой, отметь на карте все места убийств. Их шесть, если я правильно запомнил.
Мне хватило пары минут, сверившись с показаниями полицейских, отметить шесть кружочков. Лис краем глаза взглянул на карту и спокойно вернулся к чаю, морда его лица ничего не выражала.
– Понимаешь ли, Майкл, само по себе дело яйца выеденного не стоит. Если бы Скотленд-Ярд обратился ко мне после первого же убийства, то остальных можно было бы избежать. Определённые вещи просто лежали на поверхности.
– Вы уже знаете, кто преступник, сэр?
– Нет, – честно усмехнулся он. – Но я намерен взять его сегодня же. Шарль?
По лестнице со второго этажа спустился старый дворецкий, в руках у него было длинное женское платье и капор.
– В доме есть девочки моего возраста? – удивился я.
Месье Ренар, похоже, тоже удивился моему вопросу.
– Никакой здесь девочки нет, но, думаю, с размером Шарль не промахнулся. Вообще-то у нас довольно богатая костюмерная. Пару раз мне приходилось перевоплощаться даже в католического священника. Ненавижу белые воротнички, давят на горло хуже петли.
– Но… – У меня вдруг тоже что-то сдавило шею. – Пресвятой электрод Аквинский, вы ведь не собираетесь переодевать меня в… вот в это?!
В тот же момент старый дворецкий одним движением напялил на меня капор.
– Мальчик мой, да вы прекрасны, словно обнажённые девицы с игривых портретов весельчака Буше! – восторженно всплеснул лапами мой учитель. – А с такими длинными светлыми кудрями вам и парик не нужен! Реснички разве что подвести китайской тушью да ваты набить под платье спереди и сзади. Шарль, как вы думаете, где напихать побольше?
– Сзади, – авторитетно откликнулся дворецкий и, даже не посмотрев в мою сторону, важно удалился на кухню.
А ещё через минуту я был введён в курс тщательно разработанного, хитроумного плана по чёткой поимке серийного убийцы. То есть мне предстояла крайне высокая честь для любого англичанина – оказать помощь родной полиции, городу, стране, всему человечеству в целом, для чего придётся лишь погулять сегодняшней ночью по тёмным тропинкам Гайд-парка. Это же несложно?!
Как только на меня обратит внимание страшный злодей, его в тот же миг схватят храбрые сотрудники Скотленд-Ярда. В тайной засаде будут ждать тот самый инспектор Хаггерт и его лучшая ищейка сержант Гавкинс, из зубов которого ещё никто не уходил. Ну а сам месье Ренар, разумеется, будет наблюдать за задержанием маньяка и лично контролировать все моменты моей безопасности, которая, по его самым искренним заверениям, была для него превыше всего!
Как вы понимаете, само собой, я сразу же согласился. Мистер Лис умел уговаривать, тем более что в моём случае особых усилий для этого не требовалось – моё юное сердце полыхало от воодушевления и само рвалось к подвигам!
– Но прежде расскажи о своём изобретении. Том самом, с помощью которого ты вырубил того громилу.
Я покраснел. Есть ли что-то, что мог не заметить или забыть этот удивительный зверь? Спрашивать, наверное, не было смысла.
– Вот этот усовершенствованный мной аккумулятор носится в кармане брюк. Провод пропускается под брюками и крепится к шнурку, носки моих ботинок подбиты железом. Если нажать вот эту кнопку, то электрический разряд поступает в металлическую скобку и при ударе…
– Чудесно! – улыбнулся Лис, потрепав меня по плечу. – А ты полон сюрпризов, Майкл, мне это нравится. Поскольку у нас куча времени до вечера, давай-ка ещё поговорим о твоих изобретениях. Идея с ботинком весьма недурна. Не нова, разумеется, но недурна.
– Я думал о том, как можно было бы увеличить мощность разряда без увеличения веса и размера батареи.
– Ах, мальчик мой, сейчас куча разных батарей, просто тебе они не по карману. Я обратил внимание, что ты взял с собой учебники и тетради. Быть может, попробуем развить твои идеи вместе?
В его голосе звучал такой искренний интерес, что я сдался. Кэрролловским кроликом метнулся наверх, залез в сумку и вернулся вниз уже с двумя тетрадями своих записей, чертежей и расчётов. Мой учитель нацепил очки в тонкой серебряной оправе, и мы просидели друг напротив друга, нос к носу, часа четыре, если не больше. Должен признать, что Лис был внимательным слушателем и прекрасно разбирался в теме.
Нас прервал всё тот же невозмутимый до шаржированности дворецкий:
– Парограмма для месье!
Я знал, что это такое: обычная телеграмма в виде чистого белого бланка, но если подержать бумагу над паром, то проступят буквы. Раньше использовалась как секретное донесение, а теперь разве что дурак не знает, как её прочесть.
– Полиция чтит даже устаревшие традиции, – подмигнул мой учитель, вновь отвечая на мои невысказанные мысли. – Что делать, мы, британцы, уж так созданы: чай с молоком, тосты с огурцом, личная гвардия королевы уже не одно столетие носит дурацкие меховые шапки, подарок русского царя Ивана Грозного. Но без всех этих традиций кто мы, где мы и, в конце концов, зачем мы вообще?
Старина Шарль поставил на стол перед хозяином маленький заварочный китайский чайник. Месье Ренар подержал бланк над горячим паром, струящимся из носика, и многозначительно произнёс целых два слова:
– Всё готово.
Я покосился на дворецкого.
Он молча кивнул мне, словно бы понял смысл моего взгляда, и в какие-то полторы минуты в две руки и две лапы на меня надели тёплое платье с длинным подолом, шёлковый жакет в талию, капор на голову, а в нужные места запихали три рулона ваты. В пропорции два сзади и по половинке на грудь.
Не берусь судить, как я выглядел, но, судя по вырвавшемуся у старого француза «о-ля-ля!», видимо, чуть лучше, чем неплохо. Ещё мне дали маленькую сумочку, в которую мой учитель собственноручно (если так можно выразиться) положил едва початую пачку нюхательного табака. Запах настолько едкий, что у меня сразу защекотало в носу.
– Это так, в порядке самозащиты. Закон, знаешь ли, не позволяет агенту на задании иметь с собой оружие, если ему ещё не исполнилось двадцати лет.
– А рисковать жизнью в девчоночьем платье закон позволяет? – наивно спросил я.
– Да, разумеется, даже одобряет! – широко улыбнулись дворецкий и Лис. – Удачи, мой мальчик! За дверями тебя ждёт кеб. Возница наш знакомый, так что не волнуйся. Задачу помнишь? Повтори.
– Выйти на углу Гайд-парка и безмятежно гулять по тропинкам, пока из-за куста на меня не выскочит серийный убийца.
– И самое главное?
– Не лезть с ним в драку, не строить из себя героя, а знать, что рядом полиция и меня, может быть, спасут.
– Может быть? Откуда такой пессимизм? Тебя непременно спасут, я же буду рядом, – искренне улыбнулся месье Ренар, а Шарль зачем-то перекрестил меня на католический манер.
Что ж, будем считать это приключением…
Я сдвинул капор на затылок и толкнул дверь. На мостовой у края тротуара действительно стоял паровой кеб, на месте возницы восседал рослый рыжий конь с белой полосой вдоль всей морды.
– Сидай, хлопчик, – с жутким акцентом произнёс он, сдвигая набекрень круглую шапку из овчины. – Домчим зараз, так шо ни одна подкована блоха за нами не ускачет!
Я вежливо кивнул, поднял ногу на ступеньку, едва не навернулся, запутавшись в подоле длинного платья, но как-то сел.
– Шо, поди, в первый раз на задании? – продолжил словоохотливый извозчик, поддавая пар. – Не боись, Фрэнсис не сдаст, я-то почитай не первый раз полиции помогаю. Молчишь? А-а, понимаю, служба. Ну ничё, ничё, хлопчик, щас спою – и от он твой парк! Ты какие песни любишь?
Я умоляюще взглянул на него самым долгим взглядом, полным морального укора.
Кебмен охнул, опомнился, прикрыл копытом рот, словно извиняясь, но уже через минуту залихватски распевал, пугая прохожих ночного Лондона:
Ехал казак с Дону,
От Дону до дому.
Конь дорожку чует,
Где казак ночует.
Вот моя станица,
Конь летит, как птица,
Вижу по примету,
Милой дома нету,
Милой дома нету,
Нет в окошке свету…
По зрелом размышлении можно было быстро догадаться, откуда он.
Ещё двенадцать лет назад между странами было подписано соглашение о едином свободном экономическом пространстве от Лиссабона до Камчатки. Свободные передвижения людей и животных (тьфу, «близких к природе»!) давно стали нормой.
В частности, уже упоминавшаяся здесь гвардия королевы была едва ли не полностью укомплектована настоящими русскими медведями. Здоровые, невозмутимые, широкоплечие, они и без высоких шапок выглядели впечатляюще. Её величество была за ними как за каменной стеной!
Единственно, что оставалось непонятным, так это почему донского жеребца зовут Фрэнсис? По идее какой-нибудь Григорий или Остап было бы логичнее, но Фрэнсис?! И вот с этой глупой мыслью я был крайне вежливо высажен из кеба на углу старого парка.
– Коли вдруг шо не так, я от за тем домом буду, – оскалил зубы рыжий конь. – Докричишься?
– Наверное.
– И за проезд полшиллинга гони. Я ж тя не задарма катаю.
Святой Ньютон-шестикрылый, откуда у меня деньги? Я нервно похлопал себя по бокам, и – о чудо! – в карманах жакета звякнули монетки.
– А сахару нет?
– Нет.
– А ежели найду? – задвигал ноздрями вконец обнаглевший кебмен, но тут же расхохотался. – Да шутю я, шутю, хлопчик!
Я спрыгнул вниз, повертел пальцем у виска и решительно зашагал в парк. Фрэнсис, чтоб его?! Рыжий вымогатель! Зря в парламенте не послушали консерваторов, категорически не желавших пускать Россию в Европу. Понаехали тут! Лондон вам, в конце концов, не резиновый.
В своём праведном возмущении я даже не заметил, как резко ворвался в Гайд-парк, широким шагом меряя дорожки. Прохожих в столь поздний час было довольно мало, праздношатающейся публики тем более. Няньки с детьми давно разошлись по домам, велосипедисты в гетрах тоже предпочитали утренние часы, так что вдруг оказалось, что разгуливать в одиночку по аллеям слабо освещённого парка совсем неинтересно.
Более того, пожалуй, что и слегка страшно. А положа руку на сердце, признаюсь, что и не слегка. Тем не менее я призвал на помощь всю силу воли, всегда отличавшую нас, британцев, сжал её в кулак и на слегка подкашивающихся ногах продолжил свой вечерний моцион.
По счастью, долго бояться опасности мне не пришлось, она (опасность) нашла меня уже на пятой или шестой минуте прогулки. На повороте из-за высоких кустов орешника вытянулась чья-то грубая рука, схватила меня за локоть, дёрнула в сторону, и в следующее мгновение я был прижат спиной к дереву, а передо мной поигрывали ножами два отпетых уголовника.
Да, поверьте на слово, когда видишь такие преступные рожи, другой эпитет в голову не приходит. Однако на меня почему-то, наоборот, снизошло облегчение, всё-таки я не один в этом пугающем месте, здесь, хвала короне, есть хоть какие-то люди.
– Ах, бедная я, несчастная, – тонким фальцетом завопил я, вспомнив о задании. – Что вам угодно от невинной девушки, джентльмены?
– Потискать такую красотку, – честно прорычал один из громил. – А пикнешь, мы тебя на ремни порежем!
Угроза казалась вполне реальной, с этих двух станется…
– Поняла, не буду пикать.
Второй шагнул вперёд и, даже не представившись, начал резко лапать мою фальшивую грудь.
– Прикинь, Джой, такая нежная, словно из ваты.
Я чуть было не поставил бандиту высший балл за проницательность. А первый сплюнул на траву и добавил:
– Держи её крепче, Гарри, сдаётся мне, порезать после дела всё-таки стоило бы. А может, как раз сначала порежем, а потом уже и…
Я не успел во всей полноте осознать, какие грязные планы относительно моей особы были в голове этого злодея, когда в сумерках мелькнула чёрная тень. Этот самый вроде бы Джой вдруг оказался распростёртым на земле, а над ним скалил страшные зубы сержант Гавкинс.
Второй тип бросился наутёк, но вокруг замелькали огни полицейских фонарей, раздались свистки, забегали люди, и его, естественно, задержали. Пока двух рыдающих уголовников уводили в наручниках, ко мне подошёл инспектор Хаггерт.
– Вы очень помогли Скотленд-Ярду, юная леди. – Он приподнял котелок, явно не узнавая меня. – Но не советую гулять тут долго, лучше вызовите кеб.
Я кое-как улыбнулся, прокашлялся, приветливо помахал им вслед рукой и, подхватив подол платья, опрометью бросился на угол парка.
Всё прошло хорошо, всё прошло просто замечательно, у меня куча впечатлений, мне точно пора домой, выпить чаю и спрятаться под одеялом. К моей невероятной удаче, на углу действительно стоял кеб, мне подмигнул вороной жеребец с тяжёлым взглядом:
– Не лучшее время для прогулок, леди. Куда прикажете?
Да, конечно же я помнил, что мистер Лис предупреждал о чёрных лошадях, но стоило ли на тот момент топать ещё квартал в поисках того же болтливого Фрэнсиса только потому, что он рыжий? Или правильно говорить «гнедой»? В общем, это точно не вариант.
– Пожалуйста, отвезите меня на…
Тут на мой капор опустилось тяжёлое копыто с большим опытом врезывания по затылку. Я мягко рухнул на пассажирское место. Дальнейшее участие во всей этой истории мне довелось принять, наверное, спустя минут двадцать, а то и целых полчаса.
По-моему, меня слишком часто бьют по голове. Конечно, мой учитель обещал моей же бабушке, что будет возвращать меня на выходные в синяках. Тогда лично я думал, что это просто фигура речи. Ну вроде как учёба будет сложной, мальчику придётся многое преодолеть, через тернии к звёздам и так далее, нет?
Никто ведь не предупреждал, что меня будут попросту лупасить каждый день (и ночь!) все кому не лень! Этот пункт нашего устного соглашения как-то незаметно выпал из моей памяти. Но вернёмся к делу…
– Девчонка очухалась?
– Притворяется. Дай я ещё раз ей врежу, просто копыта чешутся.
– Заткнись, никаких следов от подков!
– Я их не ношу.
– Всё равно заткнись, на ней должны быть только резаные и рваные раны.
Мне с трудом удалось разлепить глаза. И первое, что я увидел перед собой, – это человек в полицейской форме.
– Сэр, мне нужна помощь, на меня напали, я прошу…
– Ты слыхал, у неё совсем куриные мозги из ушей вытекли, – хохотнул вставший рядом вороной кебмен. – Полиция уже здесь, деточка, сейчас она тебе поможет. Отправиться на тот свет, хр-р-хех…
Мне с трудом удалось сложить дважды два. Меж тем рядовой бобби, мужчина лет сорока, сухощавого сложения, с одутловатым лицом и усами щёточкой, сунул руку за пазуху, извлекая две кожаные перчатки. С внутренней стороны которых торчали кривые гвозди.
– Очень удобно, мисс. Отпечатков пальцев нет, а раны есть. Поднимите подбородок.
– Вы не посмеете! Я буду кричать!
– Это даже интереснее, – усмехнулся лжеполисмен. – Отпусти её, приятель. Вы ведь не откажете мне в удовольствии поиграть, мисс? Бегите.
– Чего? – не понял я.
Видимо, в этот момент в его глазах что-то такое мелькнуло, потому что я резко присел, и удар когтистой ладони вспорол кору клёна над моей головой.
– Дьявольщина, – сквозь зубы выругался мужчина, возвышаясь надо мной. – Я убью тебя, проклятая девчонка!
– Это мальчишка, – спокойно ответил знакомый голос, и из-за ствола ближайшего дуба изящно выскользнул мой учитель. – Вы были на редкость глупы попасться на самую старую полицейскую шутку.
– Что? Как? Я не…
Маньяк в форме с вороным кебменом уставились друг на друга, а сквер вновь озарился фонарями, и полицейские свистки зазвенели в ночном воздухе.
– Разве вам никогда не приходилось слышать о подсадных утках, ловле на живца? Полиция запускает своего агента туда, где его ждут, вы включаетесь в игру, убеждаетесь, что взяли не того, и предвкушение победы наполняет вашу грудь адреналином. Вы догоняете жертву, едете вокруг парка, тянете время, но не можете удержаться и спокойненько берётесь довести дело до конца. Неужели вы не подумали, что агента может прикрывать не одна, а две группы?
– Я больше не сяду в тюрьму-у!!! – вдруг заорал вороной конь, всей массой тела обрушиваясь на мистера Лиса.
Тот элегантно крутанулся на каблуках, выхватил уже знакомую мне шпагу из трости, но, вместо того чтобы проткнуть негодяя, лишь коснулся его храпа кончиком клинка.
Пробежала синяя искра, в воздухе запахло палёным, а кебмен, теряя сознание, рухнул на спину, задрав вверх все четыре копыта. Его грива и хвост стояли дыбом.
– Я же говорил, Майкл, всё дело в мощности батареи.
– Будь ты проклят, поганый зверь, – в свою очередь взвыл маньяк, разворачиваясь к моему наставнику.
У меня хватило ума выпрямиться и садануть его сзади сумочкой по шлему. Удар не бог весть какой силы, но выпавший нюхательный табак обсыпал негодяя с ног до головы.
Когда его взяли подоспевшие полисмены, злодей чихал не переставая. Они, честно говоря, тоже. Даже мистер Лис, зажав нос лапой, старался держаться подальше.
– Мой поклон инспектору! Вы славно потрудились, ребята, ведите обоих под замок. Думаю, все необходимые улики Гавкинс выбьет из них уже к рассвету. Уверен, что он справится!
Лис подхватил меня под локоть и потащил в сторону. Не к ночи помянутый активный доберман уже занял место у того же дерева, громко раздавая команды подчинённым. Похоже, что на сегодня всё интересное кончилось? Слава богу электричества и всем его пророкам…
– Надеюсь, ты в порядке?
– А если нет?
– Раз язвишь, значит, точно в порядке, – улыбнулся Лис, быстро осматривая меня под ближайшим фонарём. – Шишка на голове будет болеть дня два-три, но это сущие мелочи. Ты всё сделал правильно, мой мальчик. Помог мне, помог Скотленд-Ярду, помог королеве и, в конце концов, помог всей нашей старой доброй Англии.
– Они чуть не убили меня.
– Не будь мелочным. Никто ведь не обещал тебе, что будет легко, – фыркнул он, выходя на тротуар. Потом сунул два пальца в рот и по-разбойничьи свистнул не хуже знаменитого Робин Гуда.
В ответ раздался стук колёс о булыжную мостовую, и к нам подкатил кеб, ведомый моим недавним знакомцем. Ох, мамочка-а…
– Привет, Фрэнсис!
– Здорово вечеряли, Лисицын! – ухмыльнулся во весь рот рыжий донец. – Смотрю, живой твой хлопчик-то? Стало быть, взяли злодеев.
– А то ж, – садясь в кеб, подтвердил мой учитель. – Да там всего один маньяк в костюме полицейского, ну и второй из вашего лошадиного профсоюза. Имени не знаю, не успел спросить.
– Так вороной, поди?
– Естественно.
– Я ж те говорил: не надо доверять вороным кебменам.
– Я помню, Фрэнсис. Дружище, не подкинешь нас до дома?
Всю дорогу рыжий кебмен с белой полосой на морде о чём-то болтал сам с собой, нёс какую-то чушь, опять пел, даже не помню что и о чём, но мы его не слушали. Лис задумчиво смотрел вперёд, его спина была прямой, а взгляд отрешённым.
От насыщенности дня (включая часть ночи), усталости, стресса, побоев и эмоций я почти уснул. Дорога расплывалась перед глазами, подающийся снизу пар приятно утеплял сиденье, а пушистый хвост месье Ренара служил мне уютной подушкой.
Вернее, мог бы служить, если бы я осмелился на это. Мы добрались до дома в два раза быстрее, чем я ехал на том же кебе в Гайд-парк.
– Сколько с меня за дорогу?
– Смеёшься, что ли, Лисицын? – добродушно хохотнул донец. – Я ж по-приятельски помог, вижу, шо ты битого везёшь. Так оно по дружбе!
– Принято, – подтвердил Лис, хлопая лапой по подставленному конскому копыту. – При случае с меня причитается.
– Как вы только терпите его фамильярную болтовню? – не сдержался я, стоило кебу отъехать. – Этот рыжий кебмен просто несносен!
– Я тоже рыжий.
– Но вы не… не он! Вы настоящий джентльмен.
– Этот парень из России, недавно переехал из Новочеркасска, – рассеянно откликнулся мой учитель. – Это я устроил его на работу кебменом через конский профсоюз, после того как он ни с того ни с сего вступился за меня в неравной драке с шестью грузчиками на Чаринг-кросском вокзале. Да, манеры у него не аристократические, нрав простоват, и музыкальный слух не очень, но друзья не обязаны быть похожими на тебя, им достаточно быть всего лишь верными.
Свет в доме не горел, но дверь распахнулась ровно за секунду до того, как Лис протянул лапу к дверному молотку.
– С возвращением, месье. – Старый дворецкий с поклоном сопроводил нас в прихожую.
В смысле сопроводил он Лиса, а в мою сторону даже не глянул. Хотя по факту сегодняшним героем дня была именно моя побитая особа. Я попытался задрать нос, изо всех сил изображая высокомерное равнодушие, но старик был непробиваем.
– Всё прошло прекрасно, я был на высоте, впрочем, как и всегда. Полиция подоспела вовремя, чтобы собрать все лавры, и тоже как всегда. Мальчик… мм… был неплох, что, впрочем, редкость. Как у нас насчёт вредного позднего ужина?
– Холодная телятина, тосты, паштет из свинины, горячий куриный бульон, чай, – церемонно озвучил всё меню дворецкий.
– Шарль, старина, несите всё! Мы чертовски голодны! О да, ещё стопку вишнёвого ликёра для меня и двойную порцию сливок к чаю для Майкла.
– Как прикажете, месье.
– Я слышу сарказм в вашем тоне. Он неуместен.
– Вам показалось.
– Отлично, закроем тему. Мальчик мой, ты сумеешь сам переодеться?
– Разумеется, вы и глазом не успеете моргнуть!
– Тысяча морских чертей, как сказала бы моя бабушка. Все эти крючочки на спине, шарф на шее, шнуровка под грудью, банты сзади плюс затянутый на талии шёлковый пояс. Типа так просто, да?!
На каком-то этапе я сдался и на коленях умолял всё это просто разрезать и выпустить меня на свободу. Но месье Ренар почему-то отклонил мою мольбу о ножницах, призвал на помощь старика-дворецкого, и тот, приподняв за шиворот, буквально в три касания вытряхнул меня из платья на пол. Я на четвереньках пополз к столу.
Когда спустя минут двадцать – тридцать мы сидели с Лисом, укутавшись в пледы, перед камином в креслах, сытые и довольные, он наконец снизошёл до объяснений.
– Всё было не так сложно, как могло бы показаться на первый взгляд. Проверим то, что отметил я, но упустил ты. Ты ведь внимательно читал полицейские протоколы?
– Нет, сэр. Я просто зачитал вам вслух текст.
– Верно, а почему?
– Ну-у, честно говоря, у меня богатое воображение, и если бы я более внимательно прочёл про все эти убийства в деталях, то никто и никогда, даже под угрозой заточения в Тауэр, не заставил бы меня пойти на эту авантюру.
– Авантюра, мой мальчик, это опасный риск с непредсказуемым финалом, – наставительно отсалютовал Лис серебряной стопкой с вишнёвым ликёром. – В нашем случае это называется «операция». Я контролировал всё происходящее и чётко знал, когда мне стоит появиться на сцене. Стыдно признаться, но во мне есть какая-то часть актёрской крови от прапрапрапрабабки, выступавшей в цирке с дрессированными курами. Кстати, она имела успех, пока куры не кончились, но я не об этом. Ты что-то хотел спросить?
– Почему вы отправили меня именно в Гайд-парк?
– О, вот это самое простое. Взгляни на карту. – Он жестом попросил меня придвинуть кресло к столу. – Инспектор Хаггерт любезно указал нам места предыдущих убийств, и ты сам отметил их кружочками. Их шесть. По-твоему, это круг или так называемая звезда Давида?
– Э-э, не знаю.
– Я сделал ставку на второе. После чего соединил все вершины и получил центральную точку именно в Гайд-парке. Чудесное место для убийств, ночь, тишина, всегда можно найти жертву, и опля, мы ему её предоставили!
– Но получается, сначала вы захватили лишь двух бродяг.
– Ах, Майкл, лондонские трущобы всегда полны преступного элемента. Ты должен быть горд, что благодаря тебе город стал хоть чуточку чище, – хмыкнул он. – Однако и инспектор Хаггерт, и сержант Гавкинс (он тупой служака, но надёжный, как кирпич), все понимали, что настоящий преступник появится позже.
– С чего вдруг?
– С того самого, что в докладах указано: всех жертв находил полисмен. Но ни разу не сказано, какой именно? Ни имени, ни звания, ни описания внешности. Просто некто в полицейской форме свистком вызывал наряд. И пока те проводили необходимые действия, никто ни разу не поинтересовался, кто же на самом деле обнаружил тело.
– Но почему? – искренне удивился я.
– Потому что каждый сержант, отвечающий за свой участок, хочет отличиться перед начальством и потому просто не указывает в рапорте всякую мелкую сошку. Кого интересует обычный, рядовой бобби? Многих ли ты запомнишь в лицо? А по имени? Мы привыкли доверять человеку в мундире, не задумываясь о мотивах его поступков.
– Звучит жутковато, – поёжился я, отхлёбывая чай с двойной порцией сливок.
– Жизнь вообще похожа на вялотекущую болезнь с гарантированным летальным исходом, – философски подмигнул Лис. – Таким образом, я знал, что преступник мог затесаться в ряды наших доблестных полицейских с учётом того, что для засады их собрали со всех окрестных улиц. Когда же ты сел в кеб с вороным кебменом, всё окончательно стало ясно.
– Я был дурак…
– Не спорю, но в конце концов это привело к поимке злодейской парочки. Даже двух парочек. Нам оставалось лишь наблюдать, как паровой кеб на самой маленькой скорости нарезает круги вокруг Гайд-парка. Уже одно это должно было вселить здоровые подозрения. Остальное ты видел.
– А ваша трость, сэр?
– Я называю её электрошокером. Как видишь, рукоять из кости и кожаные перчатки надёжно защищают мою лапу. А вот эта кнопка слева активирует электрический разряд, по мощности способный свалить лошадь. Да так оно и произошло.
– А зачем этому маньяку в мундире понадобилось убивать, да ещё по схеме шестилучевой звезды?
– Ума не приложу, но, надеюсь, Гавкинс сумеет выбить из него все показания.
– То есть ваш метод не дает гарантий?
– Майкл, у меня нет никакого метода. Я просто говорю с людьми и «близкими к природе». Как с твоей бабушкой, с инспектором, с Фрэнсисом и другими. Люди любят, когда с ними просто разговаривают. Это очень полезное искусство, честное слово.
Мои глаза слипались. Не скажу, что я прямо так вот сразу всё понял правильно, прозрел и познал. «Говорю с людьми», и всё?! Глупость какая-то, зачем Скотленд-Ярду помощь какого-то там говорливого лиса? Я смутно помню, что он там плёл ещё, но, на секунду очнувшись, увидел своего учителя поправляющим мне одеяло.
– Спокойной ночи, мальчик мой, и сладких снов. Быть может, из тебя действительно выйдет толк.
Я проснулся рано утром оттого, что кто-то бесцеремонно тряс меня за ногу. Ну, вы уже и так догадались кто…
– А месье Ренар? – зевая, спросил я.
– Ушёл по делам, – пробурчал Шарль, через его плечо были переброшены боксёрские перчатки. – У тебя десять минут на туалет, умывание. Потом занятия.
– А завтрак?
– Если выживешь.
Чёрт побери, а ведь мне здесь уже почти что понравилось…
Глава 2
Вилы дьявола у свиного загона
Вторая тренировка была ничуть не лучше первой. В том смысле, что меня, по-моему, никто не собирался ничему учить. Уверен, что цель была в ином: в показательном убийстве меня посредством нанесения разнообразных побоев самым долгим и мучительным образом.
Старый дворецкий ничего мне не показывал, не объяснял, не давал возможности опомниться и хотя бы повторить. Нет, он продолжал безмятежно гонять меня по всему дому, с первого этажа на второй и обратно, действуя исключительно ногами. Руки у него всё время были заняты, поскольку он то вытирал пыль, то сметал мусор, то начищал фамильное серебро.
Если ещё утром я целую пару минут даже гордился своим участием в деле поимки жестокого маньяка и думал, что уж теперь-то хотя бы лысый старикан будет меня уважать, то… увы и ах! Жесточайшее разочарование постигло меня с первой же попытки принять перед ним хоть сколько-нибудь достойную или грозную позу. Он сбил меня с ног подсечкой и, пока я кубарем летел по лестнице, успел добавить пяткой в живот и каблуком по заднице.
Не помню, за сколько бабушка продала меня, кажется, за полкроны, но она явно продешевила. Её попросту провели, так меня не лупили нигде – ни в школе, ни дома, ни на улице. Причём всё это, как я подозреваю…
– Всё это в твоё благо, Майкл, – громко приветствовал нас мистер Лис, появляясь в прихожей.
– Сэр, – обрадовался я, зажатый в угол, – не могли бы вы попросить вашего слугу не…
В тот же момент дворецкий очень точно влепил мне носком ботинка под ребро, перекрыв дыхание. Когда-нибудь я его убью.
– Месье?
– Да, старина, будь добр, прерви урок и сделай мне кофе. Честно говоря, этот английский чай так плохо переваривается.
– По-парижски или по-бретонски?
– Как я люблю.
– Сию минуту, месье Ренар!
Что ж, кажется, я чем-то нравлюсь капризнице-судьбе, если она уже третий день даёт мне шанс выжить в этом невероятном доме. Что бы сказали мои почтенные родители, увидев, что их единственный сын служит помощником, секретарём, агентом и мальчиком для битья у какого-то прямоходящего рыжего лиса с непонятным гражданством?
Мама бы, наверное, жалела меня, но отец уж точно сказал бы, что дух англичанина куётся в трудностях и лишениях! Главное, чтобы за них платили. Но плату буду получать отнюдь не я, а моя решительная бабуля, которая теперь сможет вообще не просыхать с утра до вечера.
– Майкл, ты не присоединишься ко мне на чашку кофе?
– Если позволите, то какао, сэр.
– Шарль?
– Одну минуту, джентльмены.
Когда я, морщась от боли во всех местах, кое-как доковылял до гостиной, старый дворецкий как раз выставлял на столик две дымящиеся чашки – с кофе по-бретонски (треть бренди) и детский какао, наполовину разбавленный молоком.
– Присаживайся, мальчик мой, я охотно отвечу на все твои вопросы.
– Но я же ничего не…
– У тебя очень красноречивая мимика, – тонко улыбнулся Лис, не показывая зубов. – Пожалуй, это была первая причина, по которой я вдруг захотел взять тебя на службу.
– А вторая?
– Повтори.
– Прошу прощения, а вторая причина, мистер Лис, сэр?
– Ты не дурачок, мой мальчик, – обезоруживающе ответил он.
Признаюсь, я расслабился и поплыл.
– Да, сэр. Конечно, я о многом хотел спросить. К примеру, кто же всё-таки тот злодей, которого мы вчера взяли?
– Некий Джордж Маккейн, выходец из наших бывших колоний. Он на голубом глазу уверяет, что является реинкарнацией Потрошителя, утонувшего в Темзе. Боюсь, пресса будет настаивать на передаче его в клинику для умалишённых.
– Но это нечестно! Он убийца…
– Полицию также не устраивает это решение. В конце концов, в наше просвещённое время любой может купить себе мундир полисмена и разгуливать в нём, как совершая преступления, так и честно участвуя в облавах. Конечно, он псих. Но далеко не так безумен, как хотел бы казаться, если ты понимаешь, о чём я.
– О да, разумеется, – прихлёбывая какао, соврал я, мне жутко хотелось казаться хоть сколько-нибудь умным рядом с этим невероятным зверем. – А почему он убивал в такой странной последовательности?
– Это загадка. С одной стороны, можно было бы объединить все шесть убийств в неровный круг, и это тоже имело бы свой смысл. Фактически то, что я предположил местом седьмого убийства именно Гайд-парк, сочтя точки не кругом, а лучами, спасло жизнь какой-нибудь девушки.
– И всё-таки?
– Честно говоря, я сам в недоумении, – устало отмахнулся мой учитель. – Всё утро мы с инспектором Хаггертом, разумеется, без этого буйнопомешанного Гавкинса, пытались логическим и дедуктивным путём понять, зачем преступник строил звезду Давида в центре Лондона. Он не иудей, не американский шериф и даже не фанат геометрии. Сам Маккейн упорно молчит. В этом смысле мы в тупике.
– Это печально, сэр.
– Но тем не менее надеемся, что всё же злодей будет вздёрнут.
– Хоть что-то.
– А ты можешь попробовать нам помочь.
– Я? Ох, сэр, сегодня был такой тяжёлый день, и если вам вдруг что-нибудь от меня надо, то… – Мой взгляд совершенно случайно столкнулся с хмурым взглядом старого Шарля. – То, разумеется, я к вашим услугам! Для меня такое счастье помогать вам, даже будучи голодным и побитым, вы не представляете!
– Мой мальчик, – едва не прослезился мистер Лис, хотя искренности в его словах не было ни на йоту. – В таком случае не согласился бы ты прогуляться в библиотеку Британского музея? Вдруг, листая исторические фолианты и прессу за последние пять-шесть лет, тебе удастся найти то, что невольно упустили мы с инспектором?
– Э-э, а что именно мне искать?
– Всё, что может касаться символики, значения, применения знака шестиконечной звезды!
На минуточку я представил себе общий объём переворачиваемых страниц книг и газет. Потом взвесил этот адский труд в сравнении с тем, что я останусь в доме один на один с драчливым, как галльский петух, дворецким…
– Конечно, сэр! Буду рад, сэр! Почту за честь быть полезным, сэр!
– Вот и прекрасно. Я, пожалуй, прилягу отдохнуть, а ты не спеши, если вернёшься раньше восемнадцати часов, то просто продолжите ваши тренировки с Шарлем.
– Боюсь, мне никак не успеть даже к восемнадцати тридцати, – виновато развёл руками я, втайне радуясь, что мордобоя на сегодня больше не будет.
Месье Ренар улыбнулся, написал несколько слов на своей визитке и попросил предоставить её смотрителю на входе в библиотеку.
Пока я обувался в прихожей, дворецкий молча сунул мне кусок хлеба с вонючим французским сыром. Хлеб я слопал сразу, а зеленоватый сыр был отправлен в люк ближайшей канализации, откуда сразу раздался мат возмущённых крыс.
Идти было недалеко, минут двадцать – двадцать пять пешком, просить деньги на кеб мне и в голову не пришло. Во-первых, я любил пешие прогулки, а во-вторых, кебмены с недавних пор вызывали у меня суеверный ужас. Я не разбираюсь в лошадях, я их даже боюсь, и я абсолютно не настроен вникать во все эти толерантные тонкости, старательно улыбаясь каждому и с каждым говоря на понятном ему языке. Да пребудет с ними пресвятой Ньютон.
А пока я вприпрыжку топал по залитым сентябрьским солнцем улицам, в голубом небе коварные облака только делали вид, что являются пушистыми овечками, на деле же в любой момент грозили обернуться тучами и пролиться коварным лондонским дождём.
Прохожие спешили по своим делам, ни людям, ни «близким к природе» не было до меня ровно никакого дела. Строгие полисмены стояли на каждом перекрёстке, горстка шустрых енотов в коротких полосатых штанах и кепках якобинского фасона носилась взад-вперёд с газетами под мышками, зазывно крича:
– Свежие новости! Утренняя «Таймс»! Маньяк-убийца пойман! Злодей орудовал не один!
– Благодаря уму инспектора Хаггерта и храбрости его подручного Гавкинса Лондон может спать спокойно! Всего полпенса! Уличный маньяк и убийца пойман!
Не удержавшись, я остановил одного енота и спросил его в лоб:
– А про консультанта мистера Лиса там написано?
– Гони монету, парень, – нагло осклабился тот.
– У меня нет денег.
– Тьфу, развели же голодранцев, – фыркнул енот, но потом сменил гнев на милость. – Нет там ничего ни про какого лиса. Хотя сам-то я читать не умею.
– Тогда откуда знаешь, что нет? – вновь воодушевился я.
Но он не ответил, бросившись в обход к паре хорошо одетых джентльменов, уговаривая купить свежую прессу, и, кажется, таки сумел всучить им газетку.
Лично меня, конечно, слегка покоробило, что вся слава досталась полиции. Ведь, по сути дела, саму операцию продумал и блестяще провёл именно мистер Лис. Ну, естественно, не без моего скромного участия. Однако если даже его имя не фигурирует в прессе, то уж обо мне, наверное, вообще не упомянуто ни одной буковкой. Это как?
Мысль о том, как это несправедливо, занимала мою горячую голову довольно долго. Я даже подумывал развернуться, найти, где в городе расположен офис газеты «Таймс», и предложить редактору эксклюзивное интервью об истинных героях вчерашних событий. Почему бы и нет, ведь честные лондонцы имеют право знать правду!
И только показавшееся за поворотом величественное здание библиотеки Британского музея вернуло меня к осознанию собственного долга. Я был послан, чтобы найти всё, что связано с символикой шестиконечной звезды, и, разумеется, не подведу своего учителя и работодателя. Он должен знать, что на меня можно положиться.
Вприпрыжку поднявшись по ступеням с колоннами греческого образца, я сразу направился в главное здание. Вход для учащихся и студентов был бесплатный, тут мне ничего не пришлось бы выдумывать и хитрить. Но чтобы без посторонней помощи суметь найти нужную информацию среди четырёхсот тысяч книг на всех языках мира плюс отделы египетских, сирийских, шумерских, греческих и римских рукописей, а также лондонских фолиантов раннего Средневековья… Вот это было совершенно немыслимо. Я нуждался в помощи специалиста.
На входе, в обширном фойе, за столиком сидел очень худой мужчина лет восьмидесяти, не меньше. Про таких говорят «одной ногой в могиле, но не дождётесь, он ещё всему миру плешь проест». Что ж, набравшись духу, я сделал шаг вперёд и храбро вытащил визитку месье Ренара. Старик молча взял её, понюхал, даже прикусил и лишь после этого прочёл вслух. Голос у него был похож на скрип протеза знаменитого одноногого пирата Джона Сильвера.
– Итак, что общего у ворона и письменного стола? Кхм… кхм… загадка в стиле раннего Кэрролла. Что ж… чем могу быть тебе полезен, мальчик?
– Мистер Лис хотел, чтобы я нашел и записал всю информацию о символике шестиконечной звезды.
– Кхм… идём со мной. – Он удивительно легко поднялся на ноги и так быстро устремился вперёд, что мне пришлось почти бежать за ним трусцой. – Значит, рыжехвостый завёл себе нового помощника? Ну-ну… кхм… надеюсь, ты окажешься попроворнее предыдущих ребят. Кхм…
– Сэр, а что вы имеете в виду под предыдущими? Их было много? С ними что-то случилось? Где они теперь? Мне бы хотелось всё-таки знать…
Ответа я, разумеется, так и не дождался – кому тут интересно со мной болтать, верно? Тем временем он распахнул дверь в какую-то крохотную, полутёмную комнатку под лестницей: низкий стол, грубо сколоченный стул, пачка дешёвой бумаги и вполне сносное электрическое перо. Потом зажёг модифицированную лампочку Эдисона, единственную под потолком.
– Жди здесь, кхм…
Я только-только успел усесться за стол, вытянув ноги, как передо мной выросла солидная гора толстых книг, штук десять или пятнадцать фолиантов.
– Полагаю, ты говоришь только по-английски, – скорее утвердительно, чем вопросительно зевнул старейший работник библиотеки. – Здесь, кхм, всё, что написано на великом языке Британии. Если не найдёшь ответа у нас, значит, его нет нигде, кхм… время до шести вечера.
– Благодарю вас, сэр, но я…
Он не стал меня слушать, просто закрыл дверь и запер её на ключ с той стороны.
Вот ведь милейший человек! Мне дико повезло, что я не страдаю клаустрофобией и не боюсь замкнутых пространств. Ладно, вопрос судеб предыдущих учеников моего наставника может подождать до вечера. Но не думайте, что я про это забуду или отстану!
А сейчас я как никогда был полон решимости доказать мистеру Лису свою чрезвычайную полезность, усидчивость и работоспособность. И, если для этого придётся перелопатить сколько-то тонн научной литературы, я это сделаю, уж будьте покойны…
Итак, первый символ, разумеется, звезда. Первоначально она встречалась ещё в седьмом веке до нашей эры, и её изображение приписывалось учёному-еврею Йешуа бен Йешаяу.
Впоследствии же она стала именоваться звездой Давида в честь одноимённого иудейского царя, который приказал рисовать её на щитах своего войска.
Однако многие историки считали, что это печать великого Соломона: два треугольника, наложенные друг на друга, вершиной вверх и вершиной вниз. Якобы так царь запечатывал в сосудах непокорных его воле джиннов. В мистическом плане эта же звезда (Небесный Гвоздь, Глаз Севера, Полярная звезда, Синее Око и так далее) может иметь как положительную, так и отрицательную окраску в зависимости от мнения трактующего лица.
Благодаря математически выверенной схеме рисования масоны взяли себе этот знак на вооружение, так в восемнадцатом веке звезда Давида (Соломона) в равной мере называлась и масонской звездой.
Однако в определённых кругах она и по сей день считается мощнейшим символом защиты от холодного оружия и враждебных чар. В разных трактовках и прочтении ей уготовано почётное место в культуре почти всех европейских, азиатских и даже заокеанских народов. В общем, как вы поняли, я практически не заметил течения времени, и скрежет ключа в замке заставил меня вздрогнуть он неожиданности.
– Кхм… молодой человек, вижу, вы уже управились?
– Очень надеюсь, сэр. Я весьма благодарен вам за участие.
– Неужели? – Старик вдруг резко шагнул вперёд и мгновенно поймал в тиски пальцев моё ухо, безжалостно его выкручивая. – Дрянной мальчишка, раз ты такой умный, кхм… скажи-ка мне, что общего у ворона и письменного стола?
– Перья, – просипел я первое, что пришло мне в голову. – И на вороне, и на письменном столе есть перья! Ну, на вороне точно, он же птица, а на столе, потому что он…
– Письменный. – Библиотекарь нехотя отпустил моё ухо. – Это же элементарно, кхм…
– Я могу идти, сэр?
– Проваливайте, юноша.
– Что-нибудь передать мистеру Лису? – отойдя на безопасное расстояние, расхрабрился я.
– Что когда-нибудь его шкура украсит каминный зал нашего уважаемого заведения. Но я… кхм… жду! С него следующая загадка.
Домой я летел как на тех же вороновых крыльях. Ну, если теперь мне позволительно назвать жилище месье Ренара своим домом. Пусть временным, но раз я там живу, то почему бы и нет?!
Главное, что мне удалось собрать массу полезных сведений, и можно было смело предстать перед своим щепетильным учителем с полным отчётом. Пару раз я чуть было не сбил с ног случайных прохожих, беззлобно пытавшихся дать мне в ответ воспитательного пинка или отвесить вежливую затрещину, один раз чуть не угодил под громыхающие колёса парового кеба с гнедым возницей в зелёном котелке, три раза с трудом отбился от енота, всенепременно желающего всучить «Таймс» со скидкой, уже за один пенс.
Тем не менее приблизительно в восемнадцать двадцать пять я уже поднимал ручку электрического молотка. Дверь открыл старый дворецкий, как всегда, без лишней спешки, но преисполненный высокого достоинства. Я тихо шмыгнул в дом.
– Майкл, вы радуете меня своей пунктуальностью, ровно половина седьмого вечера, – приветствовал меня Лис, сидя в расшитом персидском халате у камина. – Итак, вам удалось что-либо нарыть?
Я молча достал бумаги из-за пазухи и протянул ему. Ренар вновь нацепил очки на нос.
– Что ж, это интересно. Недурственно. Логика имеет место быть. Однако же вряд ли имеет смысл.
– Я не нашёл нужного ответа?
– О нет, мой мальчик, скорее вы нашли слишком много ответов. И я слегка ошеломлён таким обилием версий. Уже доподлинно известно, что наш маньяк не иудей и не мусульманин. Точно так же он не принадлежит к масонскому ордену. Однако же на допросе ему пришлось признаться, что места для убийств он выбирал не случайно. Точно так же не случайно и то, что это были молодые женщины от семнадцати до двадцати пяти лет.
– Двадцать пять – и молодая? – искренне засомневался я.
– Майкл, тебе самому сколько?
– Почти четырнадцать, сэр.
– Думаю, это и есть ответ на твой вопрос, – рассеянно пробормотал мой учитель и, ещё раз перелистывая мои заметки, зевнул: – Утомительный был денёк, не правда ли? А вот вечер может быть чуточку интереснее? – Видимо, на моём лице что-то отразилось, поскольку, не спрашивая меня, он ответил: – Напротив нашего крыльца остановился паровой кеб, ты не мог этого не слышать. Полиция пользуется собственными бронированными экипажами. Следовательно, это гость или клиент. Лично я гостей не жду. А ты, Шарль?
– Нет, месье.
– А ты, Майкл?
– Нет, с чего бы? Разве что бабушка могла бы зайти за авансом или виски. Вы ведь оставили ей адрес?
По хитрющей ухмылке Лиса я понял, что никаких контактов он не оставил и, случись что, мучающейся похмельем бабуле просто негде меня искать. Хотя вряд ли она и захочет, честно говоря.
Пока у неё есть табак и алкоголь, забота о внуке занимает в списке её интересов примерно тысяча шестьсот сорок восьмое место. Разумеется, цифра взята с потолка, но она хотя бы приблизительно говорит о том, как я ей дорог.
– К вам мадемуазель, месье!
Шарль с галантнейшим поклоном пропустил гостью в прихожую, помог ей снять мокрую от вечернего тумана накидку из плотной йоркширской шерсти и с поклоном сопроводил в гостиную.
Молодая, довольно симпатичная девушка, лет восемнадцати, огненно-рыжая, с круглым лицом, пронзительными зелёными глазами и такой щедрой россыпью конопушек, словно их брызгали через три разных сита – сначала большие бледно-охристые, потом поменьше, но уже коричневые, и следом совсем крошки чуть ли не чёрного цвета.
Даже не знаю, как такое возможно, но её внешность эти разнообразные веснушки отнюдь не портили, скорее, наоборот, добавляли некое заметное шотландское очарование.
– Вы тот самый сэр Лис? – Девушка без обиняков и приветствия уставилась на меня.
– Нет, – признался я. – Месье Ренар слева от вас, и трудно не заметить, что лис как раз таки он.
– Ха, так вот я сразу догадалась, – тут же развернулась гостья, образно выражаясь «переобувшись в воздухе». – Малыш слишком молод, чтобы носить прозвище Лис. Ну что?
Мой учитель слегка приподнял очки, видимо, вопрос не был ему понятен.
– Удивите меня!
– Это нетрудно. Шарль, будь добр, верни мисс О’Доннелл её плащ и проводи до ближайшего кеба. Она вернётся в недорогую гостиницу, переночует там, а утром, возвращаясь на поезде в своё поместье, окончательно поймёт, что адвокаты ободрали её, как бобры липку!
Я ничего не понял, девушка, видимо, тоже. Мы оба уставились на мистера Лиса, который нервно потирал виски.
– Господи боже, молодые люди. В Шотландии не так много кланов, зелёную с красным клетку (я имею в виду ткань вашей длинной юбки) носит только сельская линия О’Доннеллов. По шотландским традициям женщина не наследует семейное имущество в том случае, если последний мужчина в роду умер естественной смертью. О’Доннеллы не живут в Лондоне и пригороде, то есть, как ни верти, а поезд. Шотландская скупость вошла в поговорку, а значит, вы автоматически выбрали дешёвый отель. И да, раз уж вы тут, значит, стервятники от юриспруденции уже слетелись на остатки имущества вашего некогда весьма богатого рода. Поместье, верно? Нужно быть слепым и тупым, чтобы в упор не видеть очевидного!
– Э-это какой-то фокус?
– Шарль, перекувыркнитесь.
По просьбе Лиса лысый дворецкий прошёлся по комнате колесом, сделал кульбит назад, поднял и подержал на лбу швабру.
– Вот, мисс О’Доннелл, то, что он показал, это и есть фокус. А всё остальное – результат самой банальной наблюдательности. Итак, вам всё ещё нужна моя консультация?
Девушка гордо вздёрнула конопатый носик, поджала губки, резко развернувшись к двери, постояла так полминуты, а потом вдруг ни с того ни с сего залилась слезами.
Я даже вздрогнул от неожиданности, но мой учитель и головы не повернул. Старик Шарль так же ровно протянул ей свежую салфетку. Девушка высморкалась столь деликатно, что, казалось, подула в свирель. Думаю, она успела получить достойное воспитание в каком-нибудь престижном женском пансионе.
– Так вы поможете мне, джентльмены?
– Это будет зависеть от двух причин, – поднял два пальца Лис. – Во-первых…
– Я заплачу!
– Значит, уже всего от одной причины, – без улыбки поправился он. – Видите ли, когда в процессе расследования оказывается, что во всём виноват клиент, то в этом случае я никогда не иду против законов Британской империи и заранее рекомендую нанять хорошего адвоката, если дело вдруг обернётся против вас.
– Я готова поклясться на Библии, – торжественно протянула руку вперёд наша заплаканная гостья.
Мой рыжий учитель удовлетворённо кивнул, и по одному движению его бровей опытный Шарль поставил перед мисс О’Доннелл чашечку кофе, при всех добавив туда столовую ложку виски.
Дочь шотландских пустошей опрокинула её одним глотком, говорившим о врождённой практике, укоренённой многочисленными поколениями пьющих предков.
– А теперь, когда вы согрелись и успокоились, будьте добры, введите нас с помощником в курс вашего дела. Майкл?
– Уже записываю, сэр! – Я мгновенно достал блокнот и схватил электроручку.
Девушка благородно занюхала рукавом, отказавшись от предложенного крекера, и, уже посвободнее расположившись в уютном кресле, начала свой рассказ. Должен признать, к её чести, говорить она тоже умела, изливая свои мысли так, словно бы собиралась затмить славу сестёр Бронте.
– Моё имя Полли О’Доннелл. Наше семейство живёт на юге, в Поркхаузе, начиная с начала века, когда мой героический прадед О’Доннелл получил земельный надел и выкупленное государством поместье за весомые заслуги, включая потерю левой ноги, перед генералом Веллингтоном во время битвы под Ватерлоо, – значимо ухмыльнулась она. – Дедушка умудрился закрыть великого полководца грудью и поймал пулю в правое плечо, а в результате пьяные врачи почему-то решили оттяпать ему левую ногу! Тем не менее после войны титулованный герой с супругой и единственным сыном переехал в дарованные земли и активно занялся свиноводством. Кто же, кроме него, имел на это все права?
Мы автоматически переглянулись с Лисом. Это был риторический вопрос или так себе, какая-то непонятная фигня? Скорее всего, фигня.
– Он умер своей смертью лет через восемь, мой дед возглавил семейный бизнес и, как я помню, вёл его достаточно твёрдой рукой. Мой отец и два его брата нашли деда в дальнем загоне, пьяного и объеденного свиньями до самых костей. Ужасная смерть, но страшнее всего, что, когда они вступили в наследство, рогатый нотариус нашей семьи огласил завещание.
– Что же в этом ужасного? – не сдержался я.
– О-о, не перебивай, мой мальчик, – укоризненно пробормотал месье Ренар. – Простите его, мисс, юношеская горячность и любопытство всегда берут верх над здравым размышлением. Будьте так добры, продолжайте.
– А можно мне ещё кофе? – попросила она.
Шарль в минуту подал ей вторую чашку.
Выпив, девушка продолжила с ещё большим энтузиазмом, явно нагнетая обстановку…
– Я попытаюсь привести текст по памяти, мой отец часто выкрикивал это после обильного возлияния: «Бойтесь выходить к свиньям после заката солнца, когда силы Зла действуют безнаказанно, а прошлые грехи тянут вас на вилах в смрадный омут, на дно само́й преисподне-е-ей…»
У меня невольно пробежал холодок меж лопаток.
– Не мне судить, что бы это могло значить, но отец с братьями решили не бросать поместье, наш единственный источник существования. Однако оба моих дяди скончались при невыясненных обстоятельствах в том же самом свином загоне ещё до моего совершеннолетия. Мой бедный отец своими руками хоронил их обглоданные скелеты. Мама долго не могла произвести на свет последующее потомство, а через пять лет просто сдалась и бежала в Австралию. Меж тем мне дали хорошее образование, я окончила колледж, меня окружили любовью, но представьте себе мой ужас, когда несколько недель назад отец был обнаружен мёртвым в двух шагах от того самого страшного загона!
– Вы вызвали полицию?
– Они сказали, что это сердечный приступ, вызванный, возможно, нервным потрясением. Но что могло до такой степени напугать отца? Поверьте, он был не робкого племени.
– Ваша мать?
– О, я же говорила, она заявила, что уезжает к дальним родственникам за океан, и попросту бросила меня одну. Больше мы о ней не слышали. А после похорон отца в дом явились эти проклятые судейские, уверяя меня, что по закону незамужняя женщина не может наследовать практически ничего. Если вы не остановите их, мистер Лис, меня просто выселят из родового поместья!
– И кстати, ещё хорошо, если вам разрешат взять личные вещи, – чисто для поддержания разговора, как мне казалось, вставил я.
Все трое уставились на меня с недоуменной укоризной. Я проклял себя и заткнулся.
– Ох, месье Ренар, ваш помощник буквально ранил меня в самое сердце…
– Шарль, ещё чашку кофе нашей гостье, – понятливо откликнулся Лис. – Так вы пришли ко мне в надежде, что мы сумеем разобраться в этой странной череде смертей?
– Ик… пардон, сорри, пр-стите, – постучала себя в грудь мисс Полли. – Нет, ну да. Наверное, в газетах, в «Таймс-шмайс» там и вообще…
– Шарль, виски больше не добавлять.
– О, мис-стер Лис, вы т-кой заботливый, – искренне расчувствовалась милая девушка, кокетливо поправляя рыжие кудри. – Не, я всё понимаю, пусть мёртвые х-ронят своих мертвецов, но-о! Я хочу ост… оства… остввв… ик… ля… нужно моё поместье!
– Да, конечно.
– Нет, вы не п-поняли. Это – мой дом! Мой, а не их, не этих, не… мой дом! Не ат-тдам! Я вернусь, засяду у окна с п-пиным дробовиком, и пусть эти сутяжные крыс… крысы тока сунутся-а!!!
Она так яростно саданула кулачком по столу, что кофейная чашка и сахарница просто спрыгнули вниз, где были спасены у самого пола опытными руками старого дворецкого.
– Мисс О’Доннелл…
– Можно просто Полли!!! Чё мы как эти… Шарль, стар-на, плесните-ка мне ещё вашего чу-удесн-ного кофею!
Вышколенный дворецкий даже бровью не повёл, а вот мистер Лис, по-приятельски склонившись над разрумянившейся гостьей, неожиданно предложил:
– Так не поехать ли нам в ваше поместье? Вы всё покажете на месте, а мы с Майклом осмотрим дом и тот самый загон.
– Вы уг-стили меня кофеем, так что пр-рриглашаю вас на… ужин в Поркхауз! Св-нина моя, виски ваш, ик?!
– Ик, – без малейшей издёвки в голосе согласился мой учитель. – Шарль, приготовьте мой саквояж, зонт и плащ.
– Разумеется, месье!
– Майкл, у тебя полторы минуты на сборы.
– Слушаюсь, сэр!
– И ви-иски не забудьте, пжалста, – нежно улыбнулась жертва страшных преступлений.
Вскоре мы уже садились в кеб, управляемый гнедым конём, а через каких-то полчаса успешно расположились в отдельном купе электрического поезда, отбывающего с Паддингтонского вокзала.
Гордая мисс О’Доннелл без малейшего стеснения улеглась (рухнула) на полку и сопела в две дырки, так сказать, без задних ног. Мы с мистером Лисом сидели напротив, я пялился в вагонное окно, а он сидел, полуприкрыв янтарные глаза, и отстукивал когтем правой лапы на набалдашнике трости какую-то бравурную мелодию. Меня давно подмывало спросить, что он думает об этом страшном деле, но мой учитель начал разговор первым:
– Что у тебя в ранце, мальчик мой?
– Блокнот, электрическая ручка, зубная щётка, – пустился перечислять я, но он прервал меня презрительным фырканьем.
– Майкл, даже по тому, как дребезжит твой ранец и как ты трижды менял плечо, чтобы донести его через весь весь вокзал до перрона, я склонен предположить, что ты взял не только письменные принадлежности. Я не прав?
– Ещё зубную щётку.
– Да, ты говорил. Что же ещё?
– На всякий случай я прихватил ещё кое-что, но это личное, – буркнул я, посмотрел на своего невозмутимого наставника, вздохнул и вывернул на полку всё, что есть.
Два карманных аккумулятора, набор отвёрток, многофункциональный гаечный ключ, два мотка провода, зажимы, клеммы, изоляционная лента, ну и ещё с десяток того, что могло бы пригодиться по мелочи для работы с электричеством. Это мой так называемый дорожный набор.
Лис уважительно присвистнул, качая в лапах ту самую трость с клинком внутри. Когда надо, мой учитель нажимает кнопку, и кроме укола его противник рискует получить разряд тока, способный уложить здоровенного жеребца. Сам видел!
– Что ж, возможно, кое-что из этого нам пригодится, а возможно, и нет. Ты ведь никогда не был в Западной Европе, верно?
– Да, сэр, я никуда не выезжал за пределы Лондона.
– Посмотри. – Он сунул руку за пазуху, вытащив странную деревянную рогульку с привязанной к краям полосой резины. – В России и Польше это называется rogatk’а, используется подростками для стрельбы по птицам. Действует примерно вот так.
Мой наставник взял мелкую гайку, вложил в резиновую полосу, навёл на меня, оттянул и выстрелил мне в грудь. Я даже увернуться не успел от неожиданности.
– А-а-а-уй!!!
Боль дикая-а…
– Ну, раз ты на собственной шкуре ощутил боевые возможности этой игрушки, то rogatk’а твоя. Представь, что будет, если ты увеличишь натяжение резины и вес снаряда. Говорят, что даже ливерпульского боцмана можно свалить прямым попаданием в лоб.
– Вы уверены? – удивился я.
– В себе, в rogatk’е или в боцмане? – без иронии уточнил Лис.
Ладно, я взял её в руки, внимательно рассматривая со всех сторон.
В сущности, примитивная вещь, стрелковое оружие без запрещенного пороха или разрешённого электричества, физически построенное по принципу средневекового лука или, скорее, средневековой камнемётной машины для осады крепостей.
Я вхолостую пощёлкал резинкой: думаю, овладеть рогаткой (так я это перевёл) будет несложно. Мне даже на секундочку взбрело в голову вхолостую прицелиться в мистера Лиса, но, слава богу, эта глупая мысль сама застрелилась от осознания того, что со мной будет потом. Не, не, не…
Тогда я настроил прицел на храпящую мисс О’Доннелл, но даже без заряда стрелять в спящую девушку было совершенно неинтересно. Ну и пусть, приедем на место, постреляю по воронам или свиньям, они же неговорящие, в них можно.
Дорога на южном направлении была довольно долгой, электропоезд двигался очень медленно, останавливаясь на самых крохотных полустанках. За окном мелькали городки, деревни, леса, поля, вересковые пустоши, но у меня, мальчишки, впервые выехавшего хоть куда-то из большого города, всё вызывало восторг, всё мне нравилось, всё было интересно!
Пусть даже мы едем в глухую деревню, где нас ждёт старый дом в поместье Поркхауз, расследовать непонятно что ради рыжей девицы, которая хлещет виски с кофе, но самое главное, что мы всё равно едем! На настоящем электропоезде, а за окном мелькают зелёные и жёлтые пейзажи родной Англии. Какое же наслаждение быть ребёнком, мчаться навстречу приключениям, когда сердце замирает, а душа поёт!
Я даже невольно начал зачитывать вслух строки великого Киплинга:
Когда и капли краски свежей
Земля не выставит на свет,
Когда под старой пылью нежно
Взойдёт зелёный первоцвет,
Я без печали и сомнений
Привыкну к вечному труду
И к Мастеру ста поколений
Простым учеником пойду…[1]
– Прекрасные стихи, – качая головой, подтвердил мистер Лис. – Учил в школе?
– Да, но не на уроках, а в школьной библиотеке. У нас было мало книг, но томик Киплинга, зачитанный до дыр, как-то нашёлся, и я наслаждался его стихами.
– Увы, сейчас он незаслуженно забыт молодым поколением. В своё время дед был лично знаком с бессмертным классиком. Когда сэр Редьярд писал истории старой доброй Англии, они с дедушкой провели немало вечеров, обсуждая и вспоминая легенды былого с точки зрения человека и говорящего зверя.
– Толерантно говорить «близкого к природе», – невольно напомнил я.
Лис не обиделся. Он лишь слегка хлопнул меня лапой по колену и тихо рассмеялся. Мне почему-то было приятно, что он тоже знает Киплинга. Мысленно я сделал пометку когда-нибудь во всех подробностях расспросить его про того самого дедушку-лиса, что встречался с классиком мировой литературы. Хотя если нам ехать ещё не менее двух часов, то какой смысл ждать?!
Я поднял на него умоляющий взгляд:
– Сэр, а вы не могли чуть подробнее рассказать мне историю о вашем родственнике?
– Право, не знаю, если когда-нибудь будет свободное время… – делано нахмурился мой учитель. – Но, с другой стороны, почему бы не скоротать дорогу за весёлой историей? Итак, слушай, но не записывай!
О-о, поверьте, месье Ренар был невероятным рассказчиком. Я не замечал, как летит время, что мелькает за окном, чем занята мисс Полли, а он, эмоционально размахивая лапами, в красках и лицах рассказывал одну замечательную историю за другой. И я буквально вдыхал каждое его слово…
Перед моим внутренним взором всплывали раскрашенные лица древних кельтов, в ушах стояли вопли орд диких пиктов, звон отточенного железа и грохот щитов. Я видел, как неумолимо двигаются дисциплинированные когорты суровых легионеров, печатающих легендарный римский шаг, строительство знаменитой стены, крушение Великой Римской империи, и отголоски этого рокового события грозным эхом звучали на наших вересковых пустошах.
Уже потом из пепла поднималось мрачное Средневековье, возникали первые монастыри, грубые, более похожие на крепостные башни, строились каменные города, а тихие молитвы духовенства вкупе с неустанным трудом простых британцев постепенно и поступательно превращали великий остров в великую страну. Ту, которую мы знаем и любим сегодня…
– Мы прибыли, джентльмены. – Словно на автомате ровно за две минуты до объявления станции наша попутчица вскочила с полки, как заведённый солдатик. – Как я выгляжу?
– Просто восхитительно, – даже не соврали мы.
Юная Полли О’Доннелл действительно выглядела прекрасно. Заспанная, с хлопающими ресницами, румяными щеками и вдохновенно вздымавшейся грудью.
Я, как истинный воспитанник Викторианской эпохи, не понял до конца, что именно меня так волнует, но мой наставник, тонко улыбнувшись, переключил моё внимание на сбор багажа и подготовку к выходу на перрон. Сам же мистер Лис открыл разъезжающиеся двери, под ручку галантно сопроводив нашу заказчицу на выход.
Рыжая девица меж тем быстренько переговорила на перроне с пожилым невысоким бобром – начальником станции. Тот поначалу хмурил брови, глядя на моего учителя, видимо не понимая, как можно доверять лису, но под умоляющим взглядом девушки сдался, окрикнул кого-то на заднем дворе, и извозчик с двуколкой, запряжённой обычной гнедой лошадью, уже через десять минут укладывал мой ранец.
Следующий час мы неспешно колесили по грунтовой дороге между пожелтевших перелесков и убранных полей. Урожай сняли ещё в начале месяца, но даже по густоте стерни было видно, что для сельчан этот год задался. Солнышко чередовалось с хорошими дождями, сады до сих пор ломились от яблок, значит, к зиме вся Британия будет наслаждаться крепким сидром.
Небо было прозрачным, облака белыми, а воздух столь восхитительно чист, что после лондонских туманов у меня даже закружилась голова. Мой учитель сонно щурился под тёплыми солнечными лучами, выспавшаяся в поезде мисс О’Доннелл о чём-то непрерывно болтала.
Уверен, что, если бы в её щебетании имелось нечто важное для расследования, Лис бы слушал внимательно и, наверное, задавал уточняющие вопросы. А так, казалось, что он просто наслаждался прогулкой в двуколке по сельской местности.
Когда мы свернули за рощицу, воздух вдруг изменился, я чуть не расчихался от неожиданной рези в ноздрях, а мой наставник, наоборот, с наслаждением запрокинул голову:
– Поркхауз! Я чувствую дивный запах свинины.
– Да, сэр! – улыбнулась девушка, и возница прищёлкнул кнутом, чтобы лошадь бежала порезвее.
Мы въехали в старую арку, где давным-давно не было ворот, подкатили к каменному дому, похожему на обшарпанный серый кубик из заброшенных детских игрушек. Узкие, словно прорезанные окна, позеленевший от времени фундамент, красная или скорее уже бледно-коричневая черепица на крыше. Откуда-то из-под крыльца выскочили два здоровых клыкастых волкодава.
Я невольно отпрянул назад, но Лис, наоборот, храбро шагнул вперёд к страшным псам и присел на колено, трепля их по холкам. Собаки замерли от такой неслыханной наглости, но, подчиняясь гипнотическому взгляду янтарных глаз, опустили свирепые морды.
– Мы с ними в некотором родстве, – хмыкнул месье Ренар и мотнул головой. – Иди смелее, мой мальчик, они тебя не тронут.
– Я не была бы так уверена, – насмешливо фыркнула мисс Полли. – Демон, Тролль, на место!
Псы отступили. Возница попрощался со всеми нами, вежливо приподняв шляпу на старомодный манер. Хозяйка распахнула двери, и мы вошли в Поркхауз. Свиньям здесь было посвящено всё, практически всё, поверьте.
– Располагайтесь, джентльмены, я приготовлю вам чай. Как насчёт доброго свиного жаркого на ужин?
– Восхитительно, мисс, – живо откликнулся Лис. – А покуда, с вашего разрешения, мы осмотрим дом?
Рыжая девица безмятежно махнула рукой, сняла плащ и прошла на кухню.
– Сэр, а вы говорили, что ужин вреден?
– Тогда можешь не ужинать, – великодушно разрешил он.
Я подумал и прикусил язык, боясь сболтнуть ещё что-нибудь лишнее. Молча сложил в холле свой ранец и вытянулся во фрунт, изо всех сил изображая служебное рвение. Мы вдвоём обошли весь дом сверху донизу, заглядывая во все комнаты, рассматривая все углы, проверяя каждый закуток.
Как по мне, так ничего особо примечательного на глаза не попадалось. Каких-нибудь там двойных дверей, замаскированных лестниц, потайных комнат или всеми забытых спусков в глубокие подземелья. Похоже, что месье Ренар тоже ничего особо интересного не заметил, хотя, образно выражаясь, везде и во всё совал свой длинный любопытный нос.
Исполняя обязанности секретаря, я взял электроручку и честно заносил в блокнот все восклицания, бормотания и хмыканья моего учителя.
– Окна узкие, только кошка и пролезет, ни одной тонкой стены, сплошной камень. Дымоход довольно широк, но кто же полезет по нему прямо в пламя? Ага, они всё-таки вызывали полицию! Надо же, какие надёжные засовы. Оружие в доме есть, но не похоже, чтобы этот электромушкет времен восстания сипаев хоть раз потом ставился на зарядку. Пресвятые угодники, быть может, речь идёт о ядовитых растениях? Нет, герань вряд ли на это тянет, да и остролист тоже. Что же такое заставило взрослых, сильных мужчин вставать посреди ночи и идти через поле в загон для свиней, где их ждала страшная смерть? Положим, кто-то из них действительно мог стать жертвой сердечного приступа, но тот факт, что смерть так избирательна к мужчинам и демонстративно обходит женщин, говорит нам о том, что…
– Что мисс Полли виновна, – сам себе не поверил я, услышав свой же голос.
Лис внимательно посмотрел в мою сторону, смерил меня взглядом с головы до ног и кивнул:
– Почему бы и нет? Вполне себе рабочая версия. Однако если она слышала обо мне и моих методах, то вряд ли сама бы пришла ко мне на растерзание.
– Но, возможно, ей как раз и нужно подтверждение от серьёзного эксперта. Сэр, я читал, что порой самые миловидные девушки скрывают за прелестным личиком чёрные, дьявольские планы.
– Майкл?
– Честное слово, сэр, я читал детективы мистера Честертона, и вот его отец Браун…
– Мальчик мой, обернись, – чуть более напряжённым голосом попросил мой учитель.
Рыжая Полли с круглыми глазами, полными слёз, стояла за моей спиной. Получается, она всё слышала. Упс…
– Не обижайтесь, мисс, в таком возрасте юноши чрезвычайно романтичны, видят лишь чёрное и белое, не вдаваясь в возможную полусотню оттенков.
– В чём-то… в чём-то он прав, – взяв себя в руки, дрогнувшим голосом ответила последняя хозяйка Поркхауза. – Я не всё рассказала вам в Лондоне. Боялась, что вы будете смеяться надо мной так же, как те…
– Полицейские, – поддержал её мистер Лис, давая мне знак заткнуться и не лезть. – Вы ведь вызвали полицию и коронера после смерти вашего отца. Я видел две квитанции об отправке телеграмм. Что же такого в этом деле могло показаться им смешным?
– Медик, осматривая тело после того, что с ним сделали свиньи… простите… В общем, на спине у отца были пробиты две дыры словно бы от удара вилами…
– Или удар кинжалами одновременно с двух рук. Я видел такое в Македонии. Но продолжайте.
– Поскольку вил в хозяйстве нет, свиньи живут в загоне, на чистом выпасе, им добавляют лишь ячмень и воду в поилку, то кто-то бросил, что сам дьявол подцепил моего отца на вилы и… и… швырнул его… к свиньям!
Девушка не выдержала, села на пол и разревелась.
– Тупая солдафонская шутка, – сквозь зубы процедил мой наставник, на его скулах ходили желваки. – Что говорят ваши адвокаты?
– Ни… ни… ничего, – сквозь всхлипы ответила она, но скрипучий голос за нашими спинами возвестил обратное:
– Не совсем так, джентльммены. Как старый адвокат её отца, я советовал ммисс О’Доннелл продать иммение и уехать куда-нибудь подальше. В конце концов, в ммире ммного ммест, где скроммная образованная девушка сможет найти себе примменение.
Мы обернулись. В дверном проёме стоял невысокий, но крепко сбитый козёл из «близких к природе», седая борода, пенсне и чёрный строгий костюм делали его похожим на гробовщика.
– С кем имею честь?
– Готтшем, к вашим услугамм. Представитель адвокатской конторы «Ломакс и сыновья», – слегка поклонился он. – А вы, сэр?
Лис ответил столь же умеренно учтивым поклоном и подмигнул мне:
– Ренар, частный консультант Скотленд-Ярда. Так вы, дружище, обеспокоены, что имение отойдёт государству, раз мисс О’Доннелл не замужем?
– Увы, закон есть закон.
– Ха, так не волнуйтесь, все беды в прошлом! Позвольте же и мне в свою очередь представить вам жениха вашей подопечной – Майкла Алистера Кроули. Мой крестник, молод, небогат, но с перспективами. А главное, какой он красавчик?! Взгляните же на них, это будет чудесная пара!
Опешили все…
Моя бабушка подобрала бы, наверное, слово покрепче, но не будем опускаться до грязных кабацких выражений. У юной мисс Полли мигом высохли слёзы, мои щёки заполыхали так, что в комнате стало заметно теплее, козёл-адвокат чуть не уронил вставную челюсть, и лишь мой весёлый наставник от всей широты души изображал безбашенного рыжего клоуна на манеже.
– Ме-э… э-э… так вы уже договорились о поммолвке?
– Конечно, мистер Готтшем. – Лис бросился вперёд и порывисто обнял козла. – Вы старый друг семьи и, разумеется, не откажетесь вести невесту к алтарю?
– Ну не-э-эт! – упёрся адвокат, наклоняя рогатую голову.
– Старина, что поделать, нам до́лжно уступать дорогу молодым. В конце концов, вы ведь заинтересованы в том, чтобы Поркхауз продолжал оставаться в семье О’Доннеллов, не так ли?
– Мм…
– Вы хотели сказать «ме-э»?
– Дьявол вас раздери, рыжий бес, – вырываясь, выпалил козёл, топая ногами. – Конечно, я рад возмможной поммолвке ммисс Полли и вашего племмянника, но должен признать, это так… скоропалительно. Я считаю своимм долгомм потребовать отложить возмможное бракосочетание.
– Что вы сказали, сэр?! – В голосе моего учителя впервые прорезались стальные нотки. – Быть может, мне на миг послышалось, будто бы вы выражаете некие сомнения в достоинстве моего единственного двоюродного племянника Майкла? По-вашему, наш род Фоксман аль-Рока ибн Ренар менее высок, чем род О’Доннеллов?!
– Сэр, не приписывайте ммне ваших слов.
– Сэр, у вас ещё есть сомнения?
– Сэр, уверен, что ммы смможем вернуться к этому вопросу уже через ммесяц.
– Сэр, вы готовы ответить за свои слова?
– Сэр, что вы имеете в виду?
– Мы будем стреляться, сэр!
– Я адвокат, а не дуэлянт!
– А я джентльмен, прошедший Индию и Афганистан, дважды контуженный на голову, и никому не позволю оскорблять своих юных родственников!
Пока лис и козёл нервно хватали друг друга за грудки, я на миг обратил внимание на мисс Полли. Её щёки полыхали, а глаза горели азартом схватки. Мне почему-то показалось, что ей это даже нравится, она жаждала драки.
Видимо, горячая шотландская кровь брала верх, и я был уверен, что ради сохранения семейного имущества она уже готова на брак с кем угодно, лишь бы вся армия юристов Великобритании не лишила её законного наследства. Вот в этом плане мне всегда казались странными законы моей же страны, запрещающие незамужним девушкам наследовать имущество их семьи.
Господи боже, да неужели у нас в Англии так мало семей, где рождались только девочки? Мы законодательно провели через парламент все права «близких к природе», но права своих же дочерей, сестёр, жён, матерей и бабушек мы по-прежнему не ставим ни во что. «Правь, Британия, морями!»
– Я… не… против… – выровняв дыхание и скрипя зубами, сдался адвокат семейства, – выхода заммуж ммисс Полли О’Доннелл! Не против, ясно вам, суммасшедший?!
Мой учитель удовлетворённо кивнул, похлопал седого козла по плечу и подмигнул мне:
– Майкл, подойди, обними невесту, это не запрещено. И вы, милочка, покажите всему миру, что ничего не имеете против родства с нашим уважаемым семейством.
Рогатый мистер Готтшем в ступоре закатил глаза с вертикальными зрачками, мисс О’Доннелл захлопала в ладоши, а я, честно говоря, не знал, что именно мне следует делать в данной ситуации.
Поэтому лишь послушно исполнил всё, что мне велел мой наставник. Рыжая девица вспыхнула кармином, когда я, шагнув вперёд, храбро и неуклюже обхватил её за талию. Пресвятой электрод Аквинский, оказывается, это было приятно…
Мистер Лис только присвистнул на французский манер, каким-то невероятно уважительным и одновременно вульгарным образом. Не пытайтесь это повторить, у вас всё равно не получится. Меж тем козёл как-то сумел прийти в себя. Он дважды ударил лбом стену и заорал:
– Всё равно это формменное безобразие! Так нельзя, сэр! Вы должны были предупредить, поставить в известность, не пороть горячку, в конце концов…
– Ах, конечно, вы правы, вы во всём правы, дружище. – Мой учитель приобнял адвоката за плечи, фамильярно шепча ему на ухо: – Молодёжь, понимаете ли, пылкость чувств, неодолимость влечения, это практически Ромео и Джульетта из Поркхауза. Но если честно, так нам ли, старикам, осуждать юные сердца?
Рогатый гость фыркал, возмущался, тряс бородой, сучил ногами, но никак не мог сформулировать в ответ ничего вразумительного. С одной стороны, козла явно не устраивала информация о неожиданном выходе замуж его подопечной, а с другой – это был единственный шанс оставить поместье за семьёй О’Доннеллов. Рыжий интриган прекрасно понимал это и вёл свою игру.
– Мы с моим племянником переночуем здесь, а завтра утром вместе с вами обратимся к местному священнику с просьбой о регистрации брака. Думаю, вам надо подумать, успокоиться и выпить. Но напоследок взгляните на них. Голубки! Вот право слово, просто невинные воркующие голубки!
Закусив бороду и неуверенно передвигая раздвоенными копытцами, старый адвокат покинул дом, позволив Лису проводить себя за порог. Вернувшись и аккуратно закрыв дверь на засов, месье Ренар строго обернулся к нам:
– Мальчик мой, отпусти девушку, иначе тебе действительно придётся на ней жениться. А вы, мисс Полли, похоже, не всё нам рассказали. Давайте вместе рассмотрим личность адвоката вашей семьи. Вы не против?
Хозяйка свиного поместья кивнула, убрала мои руки со своей талии и, быстро приготовив кофе, пригласила нас к столу. С её слов, старый адвокат Готтшем вёл дела её семьи, сколько она себя помнит. Он всегда был несколько экспрессивным, но отец всецело доверял ему.
Однако именно козёл был первым, кто прилюдно выдвинул версию о родовом проклятии Поркхауза. Поскольку он же якобы и прочёл в завещании деда страшные слова о зле в ночи и вилах дьявола, кидающих грешников в смрадный загон к свиньям.
Догадка вертелась у меня на языке, и мистер Лис это видел. Он улыбнулся в тонкие усы, а потом вдруг доброжелательно кивнул.
– А что, если вилы – это следы от рогов козла? – не веря своему счастью, выкрикнул я.
Видимо, слишком громко, потому что все невольно прикрыли уши.
– Не может быть, – картинно всплеснула руками мисс О’Доннелл. – Право, мне трудно в такое поверить, этот благородный джентльмен старинный друг нашей семьи. Какой ужас!
– Действительно, куда катится этот мир, – сочувственно подтвердил Ренар, понюхал кофе, сделал блаженное лицо (или морду, уж как кому угодно) и деликатно поставил чашечку на стол.
– Вам не понравилось? Может быть, чаю?
– Благодарю, но позже, мне вдруг взбрела в голову прекрасная идея. Если наш юный друг прав и ваш семейный адвокат, образно выражаясь, был напрасно запущен в огород, то вы в серьёзной опасности.
– О боже, мне страшно…
– Ну, я не сторонник скоропалительных решений, но есть вещи, которые можно и нужно проверять. Он знает, что завтра вы пойдёте к священнику. А что, если сегодня ночью вы вдруг захотите поговорить с ним наедине, у свиного загона?
– Думаете, он раскроет себя? – мгновенно загорелась рыжая шотландка.
Я тоже с надеждой вытянул шею.
Мой учитель потёр нос, хитро прищурился и кивнул.
– Вы ведь можете послать кого-нибудь с запиской?
– Да я сама её отнесу! Мистер Готтшем живёт в полумиле за холмом.
– Тогда пишите, э-э… допустим, так. «Жду в полночь у загона. Вопрос жизни и смерти. Я в отчаянии».
Девушка сбегала в комнату и, вернувшись с бумагой и старомодной авторучкой, быстро записала весь текст.
– Подпись ставить?
– Нет.
– Сердечко в конце?
– Мм, да, пожалуй. Пробитое стрелой! Это будет свидетельствовать о серьёзности проблемы, – согласился месье Ренар. – Вы просто прелесть, мисс, на такое приглашение даже я бы клюнул, не задумываясь. А уж старый, глупый козёл…
– Справитесь с кофе, джентльмены? – гордо выпрямилась юная хозяйка Поркхауза. – Я вернусь через десять минут, в сарае стоит велосипед.
– Мальчик мой, проводи нашу милую хозяйку до сарая, – обернулся ко мне мой наставник. – А потом мы, пожалуй, выпьем остывший кофе. Это даже вкуснее. Что-то ноги устали и суставы ломит к ночи…
Мы с мисс Полли отсалютовали ему на военный манер, дружно бросившись исполнять приказ. Она первой, я за ней. Моё пылкое юношеское сердце было преисполнено здорового возбуждения и романтического вдохновения.
Подумайте сами, прямо сейчас мы с моим учителем спасали невинную девицу от страшного рогатого дьявола-адвоката (или адвоката-дьявола), словно два легендарных рыцаря из команды Круглого стола короля Артура. Мы уже были практически героями!
И не важно, что мистер Лис пусть и использует весьма странный и непредсказуемый метод расследования преступлений, но, как я понимаю, всегда добивается результата. Так что я был только рад ему помочь, как говорится, «месье Ренар, я ваш оруженосец, рассчитывайте, рыцарь, на меня!».
Уж поверьте, клянусь всеми святыми (начиная от того самого святого Дунстана до пресвятого Ньютона-шестикрылого!), в моём сердце полыхала самая искренняя преданность и самая чистая вера в наши деяния! Если бы мне на тот момент предложили отдать жизнь за Полли О’Доннелл, я бы не сомневался ни на секунду. И да, рыжая шотландка того стоила!
– Слушай, Майкл, – на мгновение остановилась юная хозяйка Поркхауза, уже практически выезжая за ворота. – Я понимаю, что это глупый вопрос, но… Скажи честно, вот если бы тебе и вправду пришлось жениться, ты бы… То есть я тебе не противна?
– Нет, мисс.
– Почему так официально?
– Ну, мне неполных четырнадцать, а вам, наверное, не меньше восемнадцати, да? Я не хотел вас обидеть, просто…
– Ты такой глупый, но такой милый. – Она вдруг быстро наклонилась и чмокнула меня в щёку, словно птица клюнула. – Красавчик мой…
Я размяк, провожая её рассеянным взглядом за ворота.
Ох, она действительно была очень хороша, и, если бы всё зависело только от меня, я бы, не задумываясь, сдался ей после первых двадцати минут знакомства. Как вы понимаете, я не был опытен в сердечных делах, а она была такой смелой и дерзкой. Но вернёмся к нашей истории, а она оказалась не столь простенькой, как могло бы кому-то представиться на первый взгляд.
Когда я вернулся в дом, мистер Лис разливал по тем же чашкам свежесваренный кофе. Я в очередной раз удивился его светской безмятежности и чисто французской лёгкости в отношении ко всему на свете. Он был удивительный зверь, и никто из «близких к природе» даже в подмётки ему не годился. Ни тогда, когда мы познакомились на улице, ни когда-либо потом.
– Сэр, мы спасём её?
– Возможно. Если, конечно, она сама этого захочет.
– Не понимаю вас…
– Этого пока и не требуется, мой мальчик, – самоуверенно хмыкнул он. – Достаточно честно и добросовестно исполнять мои приказы. Тогда, надеюсь, всё будет хорошо. Всё прочее – детали.
– В которых прячется дьявол?
– Кстати, да. Почему бы и нет? Тем более что это никак не меняет наших планов на эту ночь. Мы пойдём охотиться на того самого дьявола, что выводит людей из дома, убивает их вилами в спину и швыряет в загон к свиньям. Не тронь кофе!!!
От неожиданности я выронил чашку, и коричневое пятно расплылось по скатерти.
– Печально, когда гости так неаккуратны, – уже совершенно спокойным голосом мурлыкнул Лис. – Что ж, ты извинись перед мисс Полли, а я без спешки выпью свою чашечку.
Он очень выразительно посмотрел на меня, отвернулся, сделал два глотка и, не поворачивая головы, спросил:
– Ты, случайно, не захватил с собой ту электрическую вещицу, что подключается к башмаку?
– Я назвал её мини-шокером, почти как вы свою шпагу-трость.
– То есть она у тебя? Отлично, возможно, сегодня тебе придётся шокировать преступника.
– Но разряд маленький…
– А большой и не понадобится.
– Но адвокат выглядит зрелым козлом!
– Разумеется. – Мой учитель самолично прополоскал чашечку из-под кофе в мойке, вернулся за стол и посмотрел на часы. – Надеюсь, наша хозяйка скоро вернётся.
– Сэр, а как именно вы намерены задержать мистера Готтшема у загона ночью? Вы нашли улики и вам есть что ему предъявить?
– Опять слишком много вопросов, Майкл, ты спешишь. Но успокою тебя: у меня нет ни улик, ни фактов, ни доказательств чего-либо. Нам надо поговорить с ним один на один, и вот тогда можно будет вызывать полицию.
– В этой глуши?
– Я повторю: ты задаёшь слишком много вопросов.
– Простите, сэр.
Лис вяло улыбнулся, словно бы его и близко не волновали мои извинения, но оттопырил левое ухо.
– Слышен скрип велосипедных шин, мисс О’Доннелл возвращается. Что-то меня мутит…
Когда хозяйка Поркхауза, раскрасневшаяся от гонки на велосипеде, впорхнула в дом, мой наставник уже едва сидел на стуле, его трясло, он кусал губы и рвал воротничок.
– Мистер Лис, что с вами?
– Ему плохо, – чуть не плача, выкрикнул я. – Не знаю почему! Пять минут назад он выпил кофе, мы разговаривали, а потом…
– Кофе? – ни капли не удивилась девушка. – А ты разве не пил, Майкл?
– Я свой пролил.
– Понятно, не волнуйся, с ним всё будет хорошо, это лишь побочный эффект. Подождите несколько минут, я соберу сумку, и мы пойдём.
– Куда?
– К загону, на встречу с адвокатом нашей семьи. Ты же был здесь, когда мы всё это обсуждали.
– Но…
– Поверь, Майкл, – рыжая красавица вдруг взяла меня за плечи и хорошенько встряхнула, – всё будет очень хорошо. Даже лучше, чем могло быть. Иди сюда.
Я буквально оцепенел, а она опять поцеловала меня в щёку.
– Ты ведь поможешь мне, верно?
– Но я… я не могу его оставить.
– О, не волнуйся, твой дядюшка – или кто он тебе там? – пойдёт с нами, – ласково потрепала меня за щеку мисс Полли. – Старый нудный адвокат будет ждать нас в полночь. Мистер Лис?
– Да-а, – заторможенно отозвался мой учитель, едва ворочая языком.
– Нам нужно кое-что взять с собой. Подождёте здесь?
– Да-а.
– Вы в порядке? – беспокойно обернулся я, потому что никогда его таким не видел.
– Да-а.
– Идём же. – Юная хозяйка потянула меня за рукав.
Мы прошли в маленькую комнату за кухней, набитую всяким хозяйственным хламом.
– Держи мешок, – приказала она.
Я подчинился. После чего она сунула в него моток верёвки, тяжёлый молоток, что-то завёрнутое в промасленную бумагу, небольшой электрический фонарь и садовые перчатки.
– Вроде бы всё. Поможешь донести?
Я кивнул, хотя сердце моё сжималось в тревоге о моём наставнике.
– Может быть, всё-таки вызвать врача? Он сам на себя не похож, у него явно какой-то приступ.
– Майкл, где я возьму тебе врача в этой глуши, да ещё и ночью? Прекрати истерить, он придёт в себя на свежем воздухе!
В общем, из дома мы вышли втроём. Часы пробили одиннадцать пятнадцать ночи. Впереди, задрав подбородок, печатала шаг гордая мисс Полли О’Доннелл с фонарём в руках, за ней плёлся я с мешком на плече, следом механически, словно игрушка на шарнирах, передвигал ноги внезапно постаревший рыжий лис.
Ветерок дул нам в лицо, не оставляя ни малейших сомнений в том, куда именно мы направляемся. Я городской мальчик, поэтому и близко себе не мог представить нормальную жизнь в полумиле от свиного загона. Запах просто ужасающий, дышать полной грудью было абсолютно невозможно, у меня даже глаза щипало.
Однако хозяйка Поркхауза шла уверенной походкой, а мистер Лис, казалось, вообще ничего не ощущал в этом мире. Это было жутковато.
– Вы говорили, ему полегчает на свежем воздухе, – не выдержал я, когда мы остановились у грубых досок деревянного загона. Из темноты на нас смотрели десятки сверкающих красных глаз.
– Ну вот и пришли. Майкл, милый, будь добр, передай мне мешок, а ты, Лис, подойди поближе к загону.
Я отдал ей мешок, мне-то он всё равно незачем, а мой учитель послушно встал спиной к ограде, лицом к нам.
– Нет, нет, – поправила мисс Полли, доставая молоток. – Ко мне спиной!
– Что вы делаете? Козёл ещё не пришёл, и мы должны дожидаться его в засаде. Хотя бы вон в тех кустах. – Я указал рукой на густой орешник слева.
– Майкл, дорогой, запоминай хорошенько. – Рыжая злодейка встала передо мной, поигрывая молотком. – Твой наставник, консультант Скотленд-Ярда, в одиночку пришёл сюда для встречи с моим адвокатом. Утром мы найдём его мёртвого со следами рогов в спине и конечностями, обгрызенными свиньями. Полиция не должна счесть это несчастным случаем, ты меня понимаешь?
– Да, мисс. Увы, слишком поздно, но да. Чем вы отравили месье Ренара?
– Кого?!
– Моего учителя, Лиса!
– Ах, это он… – хихикнула она, с опасной лёгкостью поигрывая молотком. – Знаешь, при правильном ударе в голову можно проломить череп даже самой здоровой свинье, требуется лишь некоторая сноровка. Мой отец учил меня этому с детства.
– Я не позволю вам тронуть его.
В тот же момент она с неуловимой для глаза скоростью взмахнула молотком, и от тяжёлого удара в грудь я рухнул под ноги своего учителя. Тот так и стоял с остекленевшим взглядом и опущенными руками. Чёрт побери, при нём даже трости-электрошокера не было.
– Мне почти жаль, мальчик, – почти сочувственно протянула мисс Полли, делая шаг вперёд. – Ты мог бы помочь мне, я бы осчастливила тебя, мы бы наконец избавились от этого вонючего поместья и уехали с деньгами в Америку! Ты бы незаметно умер уже там, богатым и довольным, а не здесь, у грязного свиного загона, словно крыса.
Я не отвечал. Во-первых, потому что было очень больно, а во-вторых, мне было нужно, чтобы она сделала ещё один шаг.
– Завтра мне придётся вызвать полицию, чтобы рассказать им о том, как два лондонских консультанта погибли самым странным образом, пытаясь помочь бедной девушке вырваться из преступных объятий старого похабника-адвоката. – Юная мисс сунула руку в мешок и достала из свёртка что-то похожее на кривые вилы. – Это охотничий сувенир дяди Джорджа, рога джейрана из Средней Азии. По-моему, весьма похожи на козлиные. Совпадение следов от удара не стопроцентное, но кто будет разбираться, верно?
Она сделала этот шаг. Я сумел выждать, меня неплохо выдрессировали в школе. Полли ничего уже не боялась, а уж тем более какого-то там валяющегося на земле мальчишки, и, когда я пнул её носком ботинка по щиколотке, на её лице ещё была улыбка. Потом щёлкнул разряд, сверкнула зелёная искра – и мерзавка, вопя от боли, рухнула через ограду прямо в загон.
– Браво, мой мальчик. – Месье Ренар неожиданно ожил, протягивая мне лапу и помогая подняться. – Джентльмены, полагаю, вы видели и слышали всё?
– Мм, да, сэр. – Из тех же кустов орешника вышел старый адвокат, вытирая пот со лба клетчатым платком. За его спиной возникли двое полисменов.
– Мистер Готтшем, сэр, я рад, что вы пришли и наш маленький план сработал.
– Признаться, поначалу я счёл вас брачнымм авантюристомм, – буркнул он, подходя к загону. – Но вы уммеете быть убедительнымм, сэр.
В этот момент гордая шотландка из последних сил вскочила на ноги, занося рога над его головой. Я выхватил из кармана рогатку…
– Сдохните все-э!!!
Чпок! Комок грязи, смешанной с навозом, угодил ей ровно в лоб! Мисс О’Доннелл второй раз опрокинулась навзничь, задрав к сияющим звёздам стройные ножки.
– Британцы всегда любили стрельбу, – с улыбкой подтвердил мой учитель. – Недаром они придумали слово «снайпер». Вспомним, как английские стрелки выиграли битвы при Креси, Пуатье и Азенкуре! Вот ведь славные были времена, право слово…
Крепкие сельские полисмены меж тем в четыре руки вытаскивали из загона грязную, вонючую и жутко ругающуюся хозяйку Поркхауза. Свиньи разочарованно хрюкали, считая, что у них отбирают законную кормёжку. Но нет, нет, такую хладнокровную убийцу есть нельзя, они же отравятся всем стадом…
– Обещаю, что ей будет предъявлен целый ряд обвинений – от отцеубийства до ммахинаций с наследствомм и покушения на жизнь ещё двух граждан Великобритании, – сдвинул седые брови рогатый адвокат. – Я не знаю, как ммне благодарить вас, джентльммены?
– Если можно, не упоминайте о нашем участии в этом деле, – вежливо приподнял шляпу мистер Лис. – А в остальном мы с моим помощником всегда рады оказать услугу правосудию.
…Ночевали мы уже в гостях у мистера Готтшема. Собственно, ночевал, если можно так выразиться, один я. Меня сразу же отправили спать, а мой наставник и старый козёл просидели за разговорами и виски до самого утра. Когда тот же возница доставил нас на станцию и мы сели на одиннадцатичасовой электропоезд до Лондона, слегка зевающий месье Ренар наконец-то снизошёл до более пространных объяснений.
– Признаться, девушка наговорила нам столько, что сначала я почти был готов вызвать врача. Однако история о древнем проклятии, силах зла и вилах дьявола меня заинтриговала. Когда появился адвокат, сразу стало ясно, зачем нам был дан такой шикарный намёк. Старый въедливый козёл с присущим его племени упрямством давно подозревал коварную мисс О’Доннелл, и она решила избавиться от него. Уверен, что первоначально в её планы входило именно убийство адвоката и использование нас как свидетелей. Но, разыграв для мистера Готтшема сцену с помолвкой, я заставил девушку внести свои коррективы.
– Вы подставили нас под удар, – морщась от боли в груди, вздохнул я.
– Приедем домой, покажешься Шарлю. Он у нас специалист по увечьям.
– О да, наносить он их умеет.
– Не будь так ворчлив, Майкл. – Лис щёлкнул меня пальцем по носу и продолжил: – Я не дал тебе выпить кофе, потому что почуял запах героина, дурмана и ещё чего-то травяного. Девочка не зря хорошо училась в колледже, должен признать, химию она знает.
– Но вы же пили.
– Я хотел, чтобы ты в это поверил. Ведь твоя бабушка тоже легко подтвердит, что я хлестал с ней виски. Обманывать несложно.
– Но откуда в засаде взялись полисмены с адвокатом?
– Это я попросил его, когда провожал до дверей. Козёл сразу поверил, его не нужно было долго уговаривать. Но знаешь, она ведь действительно искренне хотела выйти за тебя.
– Почему вы так думаете? – покраснел я.
– Потому что ты красавчик, – довольно хмыкнул месье Ренар. – А женщины убеждены, что все красивые мужчины глупы и легкомысленны. Не дуйся, это верно лишь отчасти. И потом, она бы всё равно от тебя избавилась.
– Ну спасибо.
– Всегда обращайся! – Мой учитель пару минут молча смотрел в вагонное окно. – Думаю, мы ещё не раз сможем это использовать.
– Что именно? – заинтересовался я.
– Твою внешность, конечно. И знаешь что, в ближайшее время мы пройдёмся с тобой по магазинам готового платья. Тебя стоит хорошенько приодеть.
Я не знал, что ответить. Но, если этот зверь готов вкладывать деньги в моё обучение, образование, одежду и обувь, значит, я действительно ему нужен. Что же, тогда…
Тогда наши приключения будут продолжаться. Опасности, преступления, поездки, друзья, враги, рогатки, Скотленд-Ярд, опыты с электричеством, тренировки французского бокса, элегантный джентльмен с рыжим хвостом…
Но знаете, лично мне всё это нравится. И грудь, кажется, уже почти не болит.
Глава 3
Алмаз Шести Раджей
Через два дня об этом деле кричали все газеты Лондона. «Кошмар в Поркхаузе!», «Убийства у свиного загона», «Семейный адвокат задерживает преступницу!» О мистере Лисе или месье Ренаре, как всегда, ни единого слова. Зато о бедняжке Полли О’Доннелл журналисты писали взахлёб.
Якобы её много лет избивал отец, с ружьём в руках разгонявший всех возможных женихов. А ранее он же своими руками избавился от двух дядюшек бедной девицы, дабы единолично владеть всем поместьем. Доведённая до отчаяния мисс О’Доннелл пошла на решительный шаг, опоив отца смесью героина и сонных трав, таким образом подчинив его волю, в результате чего жестокий тиран убежал в ночь и в припадке безумия рухнул в загон к свиньям.
«Так настолько ли уж она виновна, господа присяжные? – патетично восклицала либеральная пресса феминистского толка. – Загляните в своё сердце, и вы сумеете понять-простить…»
– Возможно, она избежит виселицы, но не тюрьмы, – спокойно, попивая после завтрака свой кофе по-бретонски, сказал мой учитель, едва я поднял голову от газет.
– Но я не об этом подумал…
– Не ври, мой мальчик.
– Ладно, и об этом тоже. – Я понимал, что перехитрить Лиса вряд ли кому под силу. – Но почему вы всё время отдаёте славу другим? То Скотленд-Ярду, то вот этому старому козлу. Это ведь вы раскрыли дело, почему же не написать об этом в газетах?
– Это будет обременительной саморекламой, – откровенно зевнул он. – А я, знаешь ли, довольно не скор на подъём и вовсе не горю желанием видеть у себя в парадном толпу праздных зевак, мужей, подозревающих в неверности жён, и старушек, у которых загулял любимый котик.
Судя по страдальческой тени, на миг омрачившей морду месье Ренара, он через это уже не раз проходил. Просто тогда, в четырнадцать, мне казалось, что любой нормальный человек должен стремиться к известности, успеху и славе. Мне ещё многому предстояло у него научиться.
– Итак, мы ни к чему не пришли.
– В каком смысле, сэр?
– Благодаря тебе мы знаем всевозможные трактовки шестилучевой звезды. И не можем применить в сложившейся ситуации ни одну из них. Я ленив, но порой дотошен до самого препротивного занудства. Мне, понимаешь ли, плохо спится, если я что-то недоделал.
– А разве этот бешеный доберман не выбил из маньяка признание?
– О, в том, что Маккейн убивал девушек, он признался сам и сразу! – брезгливо поморщился мой учитель, опуская чашку на стол. – Гавкинсу даже пену на зубах изображать не пришлось. А вот на вопросе о некой схематичности и избирательности мест убийства негодяй мгновенно заткнулся.
– Вы сами могли бы с ним поговорить. Ведь это ваш метод – просто разговаривать с людьми.
Вместо ответа Лис протянул мне какую-то бумажку, взятую из утренней почты. Это была обычная телеграмма из Скотленд-Ярда: «Маккейн мёртв. Сам себе откусил язык в камере и захлебнулся кровью».
– В любом случае по совокупности преступлений его ждала виселица. Но, дьявол оторви мне хвост, я хочу точно знать, почему он это сделал!
Лис стукнул кулаком по столу так ловко, что чашка из-под кофе взлетела на пять дюймов вверх, но аккуратно приземлилась на то же блюдечко.
– Даже не пытайся это повторить, Майкл, – сразу предупредил меня он, и я завистливо сглотнул слюну. – Подобное искусство требует долгих лет монотонных и изнурительных тренировок. Лучше достань бумагу и перья. К нам клиент.
Я удивлённо вскинул брови.
– Ох, да всё просто. Шарль направился в прихожую.
Я, конечно, не знаю, какой египетской силой он владеет, но то, что к нам пришли, – сечёт на раз! Прошу прощения за некоторую вольность уличного жаргона.
Наш разговор прервал стук электронного молотка. Кто-то вошёл в прихожую. Минутой позже старый дворецкий подал нам на серебряной тарелочке дорогую визитку с золотым обрезом.
– Ненавижу эти британские условности, – уныло пробормотал Лис. – Мистер Раджив Капур из Маджипура. Проводите его сюда, старина!
Мистер Раджив оказался тяжёлым седым бенгальским тигром из «близких к природе». Безукоризненный костюм, шейный платок заколот булавкой с большим зелёным изумрудом, пальцы унизаны дорогими перстнями, и вся его фигура словно бы источала какую-то древнюю, пещерную силу. По комнате пронёсся лёгкий таинственный аромат восточных благовоний.
– Месье Ренар, я наслышан о вас, – церемонно поклонился он, сложив лапы перед грудью.
Лис ответил столь же вежливым поклоном, приложив правую руку к груди, потом к губам, потом ко лбу, а потом на мгновение развёрнутой кистью к гостю. Тот невольно отступил назад, автоматически подняв лапу к левому уху.
– Откуда вы узнали?
– То, что в прошлом вы убийца-сигх? – без улыбки ответил мой учитель, больше адресуясь ко мне, чем к тигру. – Поверьте, одни и те же жесты могут иметь разное значение. В Ираке это приветствие обозначает – «моё сердце, мои речи, мой ум для вас, почтенный». В горных районах Индии тот же порядок действий скажет знающему человеку – «моё сердце открыто, мои речи чисты, но помни о ноже у меня в чалме».
– Я попался в самую детскую ловушку, – улыбнулся тигр, пожимая могучими плечами.
– Ерунда, сэр, присаживайтесь. Итак, ваше настоящее имя?
– Раджив Капур.
– Но не из Маджипура?
– Скажем так, детство и юность я провёл в менее спокойных местах. – Наш гость мягко опустился в кресло, слегка скрипнувшее под его тяжестью. – Возможно, вам приходилось слышать о цирковом актёре Капуре, который изображал дикого тигра, когда богатые английские сахибы выезжали на слонах поохотиться в джунгли. Разумеется, всё это было частью шоу чистой воды. Но один раз «загнали» моего отца в незнакомую ему часть леса, где он нашёл затерянный…
– Город Золотой антилопы, – не сдержался я, хлопнув себя ладонью по лбу. – Сэр, но об этом в свое время писали все газеты, мне родители рассказывали.
– Милый мальчик, – покосился на Лиса тигр.
– Уже почти неделю бьюсь с его воспитанием, – сокрушённо качая головой, подтвердил мой учитель. – Тем не менее он весьма полезен. Прошу прощения, будьте так добры, продолжайте.
– Что ж, юношеская горячность, – полосатый джентльмен с нажимом произнёс последние слова, и я покраснел, – не помешала моему отцу держать рот на замке, покуда он сам не обшарил все развалины. Не прошло и месяца, как он вошёл в полусотню самых богатых людей Индии. Его богатство естественным образом перешло ко мне.
– Крайне занимательная история. Прошу прощения, а где вы получали образование, в Оксфорде или Кембридже?
– В Глазго.
– О, старая добрая Шотландия, ну, должен признать, что для богача вы крайне экономны. Полагаю, религия сигхов не делает из золота культа?
– Вы правы, – без самолюбования улыбнулся тигр.
В тот же миг вышколенный дворецкий поставил перед ним на столик чистую воду. Сэр Раджив чуть кивнул и с видимым удовольствием в три глотка осушил бокал.
– Теперь, если позволите, к делу, джентльмены. Я приехал из Маджипура по государственным делам, речь идёт о прокладке линии железной дороги через нашу провинцию. Живу в Лондоне больше месяца и с прискорбием должен признать, что у вас крайне мягко относятся к ворам.
– Что именно у вас украли? – мгновенно напрягся мистер Лис.
Я тоже невольно вытянул шею, ведь наш гость был богачом. Насколько же должна быть дорогой похищенная у него вещь? Интересно же.
Раджив Капур на мгновение прикрыл круглые жёлтые глаза, потом пристально уставился на месье Ренара.
– Я не обращался в полицию.
– Хм, очень умно, – кивнул Лис, выразительно глянув на дворецкого, менее чем через четверть минуты тот поставил перед ним чашку кофе. – Если бы у меня пропало нечто ценное, пока я вел переговоры по строительству железной дороги, то Скотленд-Ярд был бы последним местом, куда бы я обратился. Антикоррупционные законы нынче весьма суровы.
– Конкуренты тут же обвинили бы меня в даче взятки посредством вымышленной кражи.
– Итак?
– Сэр?
– Я не хочу знать, что именно у вас пропало. – Мой учитель бесцеремонно вырвал у меня блокнот и электроперо. – Но, быть может, вы умеете рисовать?
Благородный тигр вежливо наклонил голову. Потом он минут пять, высунув язык набок, старательно выводил что-то на листе бумаги.
– А цифры вы умеете рисовать?
Сэр Раджив понимающе кивнул, поставив в углу дату (как я догадался, кражи), а в противоположном углу цифру с пятью нулями.
– Говорят, сейчас принято брать аванс в десять фунтов в неделю на деловые расходы.
– Чек? – Тигр мгновенно выписал требуемую сумму, после чего они с месье Ренаром встали, церемонно пожав друг другу лапы.
– Обожаю автографы знаменитостей. – Лис сложил чек вдвое и передал дворецкому. – Сэр Раджив?
– Месье Ренар?
Оба зверя приятельски поклонились друг другу, и тигр с достоинством удалился.
Я недоумённо обернулся ему вслед, но мой наставник повернул его визитку другой стороной.
– Особняк в Сити, адрес написан более мелким почерком. Предполагаю, что у нашего гостя тоже есть свой секретарь. Возможно, с него и стоит начать. Да, Шарль, отправьте телеграмму инспектору. Кажется, я знаю, почему Маккейн совершал свои преступления по столь изысканной схеме.
Дворецкий послушно кивнул и вышел. Я же продолжал пялиться на блокнотный лист, где был непрофессионально нацарапан большой овал с шестиконечной звездой внутри. У меня невольно похолодело под мышками.
– Что это?!
– Полагаю, алмаз, – после некоторого размышления откликнулся Лис. – Шестилучевая звезда весьма часто встречается в восточной огранке драгоценных камней.
– Я не об этом, сэр.
– Я знаю, мой мальчик, – согласился учитель, потягивая кофе крохотными глоточками. – Ты уверен, что наш маньяк украл алмаз. Это возможно, но не факт. Ты же видел мистера Раджива, он не просто очень сильный джентльмен, но ещё и бывший убийца. Профессионал! Воровать что-либо у такого человека может лишь полный псих или… группа профессионалов.
– Но почему тогда эта проклятая звезда?
– Хотя бы потому, чтобы дать понять нашему индийскому гостю – мы тоже умеем применять силу и не гнушаемся кровопролитием. Хотите получить алмаз обратно, будьте любезны пойти на наши условия.
Я открыл было рот, но Лис тут же прислонил палец к губам.
– Отвечая на твой логичный вопрос, сразу скажу: нет, я не знаю, какие это условия. Я не знаю, сколько человек на самом деле стоит за всем этим делом, но убеждён, что маньяк-самоубийца лишь верхушка айсберга. И точно так же могу тебе сказать, что тигр не врал нам! Он просто не говорил всей правды. Ибо это не в его интересах.
– Но, сэр, тогда он вас использует и вы играете втёмную! – успел выкрикнуть я.
Мой учитель аккуратнейше поставил чашечку на блюдце и сладко потянулся.
– Я же лис, обожаю играть втёмную!
Больше до самого вечера мне ничего не удалось от него добиться. Месье Ренар закрыл глаза, улёгся в кресле, вытянув ноги, положив их на заботливо подставленный дворецким маленький пуфик. Мне же была предоставлена возможность провести пару часов в мастерской. Просто если Лис спит (или думает), то никаких шумных тренировок в доме не может быть по определению.
Хотя лично я по-прежнему считаю наши занятия с дворецким чем-то вроде библейского избиения младенцев. Надеюсь, никому не надо объяснять, что в роли младенца всегда выступаю я, в роли царя Ирода мой учитель, а дворецкий уже детализирует атмосферу, накручивая драматизм.
Сегодня же старина Шарль сопроводил меня вниз, в подвальное помещение, где по последнему слову техники были оборудованы химические и слесарные мастерские. Когда он впервые распахнул передо мной двери и зажёг свет, в мозгу вдруг всплыли строчки ирландской песенки о любви: «Наверно, это мой рай…»
Я встал за новенький станок американского производства, перебрал в руках великолепные немецкие провода, осторожно подключил электропитание и с головой ушёл в модифицирование своего первого серьёзного изобретения – электрической полицейской дубинки.
Электрический разряд, подключаемый к носку ботинка, теперь казался мне прошлым веком. Увеличить мощность разряда было несложно, а что дальше? Как только это изобретение будет поставлено на поток, им сразу же воспользуется именно преступный элемент. Чего уж проще – толкнуть прохожего ногой, а потом быстренько и бескровно обобрать несчастного. Нет, мне хотелось сделать что-то действительно полезное…
После страшных кровопролитных Наполеоновских войн, опустошивших добрую половину Европы, порох был запрещён к использованию повсеместно! Его признали негуманным изобретением. Однако люди всё-таки не извлекли всех уроков и продолжали нуждаться в эффективном оружии хотя бы для самозащиты и нужд законопорядка.
Новомодные электрические ружья и пистолеты Эдисона пока всё ещё уступали по дальности, точности и пробивной силе немецкой пневматике. Длинноствольные игрушки Кольта по-прежнему ценились меньше «маузера», бельгийца «нагана» и даже скромненьких карманных «лефоше».
Не то чтобы я был единственным, кого волновала эта проблема, но патриотические чувства требовали от меня как-то усовершенствовать личное оружие лондонской полиции. Если даже в дремучей России стали выпускать литой булат полковника Аносова, в пух и прах разбивающий знаменитую шеффилдскую сталь, и русские полицейские носили острые шашки, то наши лондонские бобби до сих пор таскали на поясе короткие деревянные дубинки, практически бесполезные для задержания более сильного или ловкого преступника.
Мысленно соединив в голове принцип рогатки и полицейской дубинки, я засел за чертежи. По факту идея моя была проста и практически лежала на поверхности. Деревянная дубинка меняется на толстостенную резиновую трубку. В её рукояти размещается небольшой аккумулятор и спусковое устройство. Всего одно нажатие кнопки, и алле-оп! Из противоположного конца вылетает свёрнутая пружиной тонкая стальная проволока с иглой на конце.
При попадании в человеческое тело по проволоке в иглу подаётся электрический разряд. Дальность в данном случае непринципиальна, довольного того, что за два-три шага хладнокровный полисмен сможет остановить самого буйного злодея. В крайнем случае мощность электроразряда можно отрегулировать по массе противника.
Если же мои наработки не будут никому интересны, я просто сделаю такие стреляющие дубинки себе и месье Ренару. Можно даже дворецкому Шарлю, но нет, пока он ещё плохо себя ведёт и всё время дерётся. С этими мыслями я ушёл в работу и, должно быть, провозился довольно долго.
Когда внизу зазвенел колокольчик, призывающий меня подняться наверх, часы показывали двенадцать тридцать. Ланч я уже пропустил, а для обеда ещё рановато. Значит, либо к нам кто-то пришёл, либо это мы куда-то идём.
– Мальчик мой, у тебя пять минут на переодевание, и нас ждёт кеб! – бросил мой учитель, поправляя бабочку перед зеркалом.
Я несколько недоуменно уставился на старого дворецкого, держащего в руках пару мужского платья. Благородная шерсть, ткань в тонкую полоску, брюки, пиджак приталенного покроя, к нему ещё и жилет.
Белая как снег сорочка настолько сияла первозданной чистотой, что, казалось, была произведена не в результате работы портного, а вследствие какой-нибудь безупречной химической реакции. Модный плащ-накидка, небольшой котелок. А на полу стояли новенькие высокие ботинки тёмно-коричневого цвета с тупыми квадратными носами. Я протёр глаза…
– Мне нужно переодеться вот в это для дела?
– Нет, теперь это твоя повседневная одежда. Сорочки, разумеется, будут меняться, – ровно подтвердил мистер Ренар.
Я вздернул подбородок.
– Прошу прощения, сэр, мне не по карману такие вещи.
– Это подарок.
Возможно, мне бы стоило обрадоваться. Честное слово, я очень старался хотя бы выглядеть благодарным, но последний подарок я получал лет в шесть, это была коробка печенья. А вот остальные годы, проведённые под опекой строгой бабушки, убедили меня, что лучший подарок – это сигары и виски. Тем более что получала их исключительно она! В общем, я не поверил:
– Это что?
– Это тебе.
– Почему?
– Глупый вопрос.
– За что, сэр?!
– Ещё глупее.
– Но я ничего не понимаю…
– Господи боже, Майкл, – взорвался мой учитель, впервые проявляя некоторое нетерпение. – Давай принимать некоторые вещи как данность. Ты красавчик. Это выгодно для дела и входит в спектр твоих услуг, которые я оплачиваю как работодатель. Шарль, помогите нашему юному другу переодеться.
– Я сам!
Меньше всего на свете мне улыбалось, что этот бесцеремонный старик будет раздевать меня, как куклу, а потом наряжать, как ёлку на Рождество. Мне удалось уложиться в четыре минуты.
– Как наш малыш, Шарль?
– Шарман, месье!
– А ничего, что я чувствую себя каким-то…
– Заткнись, – тепло откликнулись мой наставник и его верный дворецкий.
Что мне оставалось? Застегнуть верхнюю пуговицу сорочки и заткнуться.
В конце концов, у меня не было ни малейшего желания попасть под увольнение. Что только не пришлось пережить мне за эти немногие дни под руководством Лиса, тем не менее это не шло ни в какое сравнение с ежедневными и даже практически ежечасными случаями унижения в школе.
Не то чтобы я был таким уж неблагодарным или чрезмерно гордым снобом, но если тебя так одевают, то, видимо, за это тоже рано или поздно придётся платить. Отец успел научить меня этому. Просто хотелось бы знать, чем платить и когда.
– Кеб?
– У подъезда, месье.
– Отлично! Плащ и зонт, старина.
Через минуту мы уже сидели плечом к плечу в уютном кебе с подогреваемым сиденьем, а рыжий донец, переводя рычаги, распевал во всё горло:
Разрешите улыбнуться,
Разрешите тронуть за…
Разрешите окунуться
В ваши серые глаза-а!
Как он меня бесил, кто бы знал…
Тем не менее уже через полчаса, минуя запруженные перекрёстки, русский эмигрант успешно доставил нас к роскошному особняку в Сити, где у парадного подъезда стояли два высоких швейцара в промокших ливреях. Лица мужчин были холодны и спокойны, словно из мрамора. Даже щетина на их щеках казалась преискуснейше высеченной в благородном камне. Надёжность такая, что если в голову одному из них ударит молния, то, скорее всего, она отскочит, ещё и извинится!
– Месье Ренар с помощником, – гордо представился Лис, почему-то пропуская свою должность в Скотленд-Ярде.
Лично я бы упоминал «консультант полиции» при каждом удобном случае. Однако этого и не потребовалось.
– Вас ждут, сэр!
Нас с учителем очень вежливо сопроводили в шикарный холл, где вышколенный лакей принял у нас верхнюю одежду. Жилище индийского подданного было обставлено со всевозможной восточной роскошью: шкуры диких животных на стенах (кроме тигриных, разумеется!), экзотическое оружие, чучела птиц и змей, бронзовые фигурки каких-то древних божеств, высокие вазы, шикарные ковры самых восхитительных расцветок. Честно говоря, никогда раньше мне не приходилось ступать на ковёр, в котором мои ноги в ботинках практически утопали по щиколотку.
С картин на стенах на нас высокомерно косились шесть поколений тигров Капуров. В разных костюмах, с разными статусными предметами в лапах, однако общее фамильное родство было заметно невооружённым глазом. Но, к моему удивлению, в доме нас встречал не сам сэр Раджив, а, видимо, его секретарь. Молодой мужчина, чем-то похожий на хорька, представился нам как мистер Уэкс. Я разочарованно вздохнул, тигр был интереснее…
– Не морщи нос, именно ради него мы сюда и пришли, – на ухо напомнил мне Лис. – Поэтому улыбайся, смотри по сторонам и запоминай всё, что покажется тебе важным!
– Один момент точно есть, сэр, – прошептал я, пользуясь тем, что секретарь шёл на два шага впереди нас.
– Умный мальчик, – пробормотал мой учитель, даже не выслушав, что я имел в виду. А ведь моя информация была очень важна, я чётко отметил, что…
– Мистера Капура сейчас нет, но он дал мне указание принять вас и ответить на любые вопросы. – Секретарь предложил нам сесть в гостиной. – Располагайтесь.
Мягкие кресла, низкий столик восточного дизайна, на котором стоял кувшин воды с лимоном и ваза с экзотическими фруктами. Мне хотелось пить, но под взглядом своего учителя я даже не посмел протянуть руку к кувшину.
– Итак, чем я могу быть вам полезен, джентльмены?
– Ах, право, не знаю, мистер…
– Уэкс, Джонни Уэкс, – лишний раз представился секретарь.
– Да, конечно, прошу извинить мою забывчивость, – виновато улыбнулся месье Ренар, сделал вид, что оглядывается по сторонам, и самым дружеским образом предложил: – Расскажите нам о себе, всегда приятно узнать хорошего человека поближе.
– Как угодно, – кивнул «хорёк», запуская монотонный бубнёж. – Я родился в Лондоне, мне тридцать четыре года, мои родители живут в пригороде. После окончания колледжа я работал в международной адвокатской конторе «Райз энд Ко», после чего по рекомендации попал к мистеру Капуру. На которого я работаю уже три года. Как я понимаю, сэр Раджив доволен мной.
– О, я уверен, что это, вне всякого сомнения, так! – Лис обернулся ко мне, и я старательно закивал, поддерживая его слова. – Вы ведь наверняка сопровождали мистера Капура в его путешествиях из Британии в Индию?
– Да, разумеется.
– О, как я люблю древнеиндийскую культуру! Просто фанатею от Киплинга, Жаколио и Верна. Умоляю вас, расскажите мне об этой удивительной стране! Я буду у вас в вечном неоплатном долгу.
– Ну право… – Впервые в холодных доспехах секретаря появилась открытая брешь. – Что же вам рассказать такого, что вам интересно?
– Религия, мистика, та-а-айны, – театральным трагиком пропел мой учитель. – Маги, брахманы, кшатрии, наставники, раджи, парии, волшебники-йоги, великие учители и нищие мудрецы…
Я мало разбираюсь в людях, но на мгновение мне показалось, что в уголке левого глаза мистера Уэкса блеснула скупая слеза. Лису удалось растопить его сердце, и последующие час-полтора секретарь, размахивая руками, взахлёб пересказывал нам о своих впечатлениях.
Индия, Маджипурская провинция, расовые предрассудки, черноглазые девушки в разноцветных сари, танцы богов, белые слоны, сокровища и древние загадки. Всё это действительно было ярко, насыщенно и завораживающе. Секретарь тигра оказался умелым рассказчиком, настоящим актёром, он уходил в малозначительные детали, перепрыгивал с одного на другое, делал многозначительные паузы, но всё равно мне это было интересно!
Тем более что мистер Лис вообще вёл себя как пятилетний мальчик, впервые попавший в цирк. Он громко хохотал, хлопал в ладоши, нетерпеливо ёрзал в кресле и, должен признать, чуть ли не вилял хвостом! Святой электрод Аквинский, пару раз мне даже за него было неудобно.
Однако в какой-то момент Уэкс опомнился, взглянул на часы, занервничал и встал.
– Прошу прощения, джентльмены. Я могу говорить об Индии бесконечно, но, увы, у всех у нас есть служебные обязанности.
– Вы правы, правы, – разочарованно пробормотал мой наставник. – Нам пора. Я вам безумно благодарен. Уверен, что и Майкл оценил вашу чудесную лекцию. Мальчик мой, кивни мистеру Уэксу.
Я послушно поклонился. Мне несложно.
– Что ж, честь имеем откланяться.
И мы откланялись в лучших британских традициях, как воспитанные и цивилизованные люди. Чинно, благородно, быть может, чопорно, но самую чуточку. Мы вышли на улицу, вечерело, обед, разумеется, пропущен. Я был голоден, но, вопреки ожиданиям, мой учитель не стал тормозить кеб, а преспокойно уселся на лавочке у дома напротив, едва ли не дверь в дверь к особняку нашего полосатого заказчика. Мистер Лис купил свежую газету у пробегающего мимо енота, достал из нагрудного кармана очки и без предупреждения водрузил их мне на нос.
– Э-э, сэр?
– Да, прости, забыл. – Он снял свой элегантный цилиндр и водрузил его мне на голову, в ответ забрав мой модный котелок.
От неожиданности я даже не сопротивлялся.
– Очки и головной убор на восемьдесят процентов меняют внешность человека, – в никуда, неизвестно кому сообщил месье Ренар, разворачивая газету. – Ну а читающий прессу джентльмен вообще ни у кого не вызывает интереса. Сидим, наблюдаем, ждём.
– Сэр, а сколько мы будем здесь сидеть?
– До тех пор, пока не произойдёт что-нибудь необычное. Например…
Из тигриного особняка быстро вышел секретарь. Нас он не удостоил даже взглядом, почти побежал по улице, смешно выбрасывая ноги, словно китайский журавль. Лис неторопливо сложил газету, сунул её за пазуху и встал. Я послушно вскочил, как дрессированная обезьянка.
Мой учитель покачал головой, бесцеремонно забрал у меня очки и шляпу, водрузил мне набекрень котелок, после чего открыто пошёл за секретарём, не переходя улицу. Естественно, я двинулся следом, поскольку никаких других приказов не было. А мой короткий опыт работы на консультанта Скотленд-Ярда научил следующему: если не знаешь, что делать, делай то же самое, что делает твой наставник. Уж хуже точно не будет.
Мы шли размеренным прогулочным шагом. Кебмены напрасно окликали нас, предлагая свои услуги, два-три встреченных полисмена вежливо касались края шлема двумя пальцами. Секретарь сэра Раджива двигался, не глядя по сторонам, не оборачиваясь и, видимо, точно зная, куда направляется. Я не задавал вопросов, в моей крови, как и у каждого мужчины, кипел ген охотника.
Словно первобытные люди, мы неслись за дичью. Мы готовились напасть из засады, с гулко бьющимся от воодушевления сердцем я уже практически чувствовал себя молодым воином, след в след идущим за более опытным вожаком…
– Так делают волки, – вдруг сказал мой наставник.
Я сбился с шага, едва не влетев ему в спину.
– Майкл, ты последние десять минут старательно копируешь все мои движения, даже уже уши пытаешься держать по ветру. Ещё раз тебе говорю, так охотятся волки, а я лис, и предки мои были лисами. Мы привыкли охотиться по-другому.
– Как именно, сэр?
– Тоньше, изящнее, без лишней агрессии. Ну и голову включай иногда, мозги – вещь полезная.
Я кивнул.
– И да, ты молодец.
– Почему?
– Другие задавали гораздо больше вопросов, – рассеянно ответил он и поднял руку, останавливая меня на ходу.
Мистер Уэкс меж тем свернул в проулок, где висела небольшая, но яркая вывеска «Товары из Индии».
– Что ж, он действительно увлечён тайнами Маджипура, – пробормотал Лис, прислоняясь к ближайшему столбу газового фонаря.
– Думаете, у него там какая-нибудь тайная встреча? – скептически спросил я.
– Само собой, иначе и быть не может.
– Но, сэр, это же как в дешёвом бульварном чтиве! Пропавший алмаз, жадный богач, секретарь-предатель, лавка с восточными товарами. Так не бывает.
– Это жизнь, мой мальчик. В ней и не такое бывает.
Буквально через пять-шесть минут мистер Уэкс, бледный и встрёпанный, практически кубарем, как свернувшийся ёж, вылетел из дверей лавки. Мне показалось, что домой он побежал куда быстрее, чем спешил сюда.
– Ну что ж, – месье Ренар положил мне руку на плечо до того, как я, образно выражаясь, начал мазать салом лыжи, – пожалуй, теперь и нам не грех навестить чудесно пахнущее заведение. В этих индусских магазинчиках всегда найдётся столько интересного.
Дальше всё шло как по накатанному шоссе в любом литературном сюжете. Мы перешли дорогу, пару раз чудом увернувшись от колёс паровых кебов. Лавка находилась в проулке, фактически в самом начале, на первом этаже небольшого двухэтажного домика. И да, мой учитель, как всегда, был прав, запах индийских благовоний был настолько силён, что практически валил с ног ещё за два шага до двери.
– Добрый вечер, мисс. – Под хрустальный звон восточных колокольчиков мы шагнули в маленькое помещение, от пола до потолка заставленное всякими экзотическими штучками. Боюсь удариться в долгое перечисление на час-полтора, потому что чего там только не было! Или всё-таки стоит попробовать перечислить? Я как раз собирался, однако…
Однако мой учитель, не обращая внимания ни на что, быстро скользнул поглубже к стойке продавца. Секундой позже раздался ужасающий рык, так что я невольно отпрянул назад.
– Ты посмел войти сюда, Лис?! – грозно скалила пасть чёрная пантера из «близких к природе». Её голову украшал пёстрый платок, на шее серебряные мониста, в ушах звенящие золотые серьги, яркое платье из тех, что люди со вкусом называют «цыганистыми», а мускулистые лапы уже выпустили страшные когти.
– Дорогуша, я был уверен, что никогда не переходил тебе пути, – абсолютно спокойно и даже с лёгкой диккенсовской иронией откликнулся мистер Лис. – Лилиана, а ты сегодня прекрасно выглядишь. Такая страстная, аж мурашки по коже…
– Я дала себе слово убить тебя при первой же встрече! Просто перерезать твоё рыжее горло, и дьявол меня раздери, если я не…
Тут пантера заметила меня и прикусила язычок.
– Что угодно молодому сахибу?
– Это не клиент. Мальчик мой помощник и секретарь. Я зову его Майкл, временно, разумеется…
– Тьфу, клянусь шестирукой Кали, в следующий раз я убью вас обоих!
– К чему столько экспрессии? – Месье Ренар улыбался во весь рот, но левой рукой удерживал меня сзади, словно прикрывая плечом. – Хотя бы ради этого красавчика, а ты к таким неравнодушна, поговорим спокойно? Две минуты, не более.
Последовала долгая и многозначительная пауза, могущая сделать честь шекспировскому театру. Хозяйка лавки заговорила первой:
– Чего ты хочешь, мерзавец?
– Поговорить.
– Пошёл вон, грязный предатель!
– Вы не смеете так говорить о моём учителе, – неожиданно для самого себя вдруг вспылил я.
– Гм, вообще-то смеет, – неуверенно обернулся ко мне Лис. – Но ты тоже прав, леди следует помнить о приличиях.
– Я не леди, рыжая ты морда, – уже несколько спокойнее ответила пантера. – Никогда не называй меня леди! Я свободная женщина вольного племени, и будь добр относиться ко мне с уважением! Если хочешь жить…
– А если вы хотите оставаться на воле, то настоятельно советую вам, мисс, не угрожать консультанту Скотленд-Ярда, – вновь влез я, хотя, по совести говоря, кто тут меня спрашивал?
– Резвый мальчик, – после минутной паузы высказалась пантера. Как мне показалось, даже с некоторым оттенком уважения.
– Храбрый, но глупый, – признал Лис.
– И я о том же, – согласилась мисс Лилиана.
Я что-то там себе напридумывал о каком-то уважении? Забудьте.
По крайней мере, эти двое о моём присутствии мгновенно забыли, переключившись исключительно на свои темы. Сначала всё упиралось в личные претензии, вроде как мой наставник предал доверие какого-то там табора, хотя в своё время они его прикрыли, а он оказался неблагодарной сволочью и засадил в тюрьму местного барона, который по определению своего статуса не мог быть виновен. Потому что если цыган и совершит преступление, то карают его именно за то, что он цыган! А никак не за пару (тройку, десяток, табун!) краденых лошадей…
Я пребывал в сомнениях, не знаю, может, и полисмены действительно так себя ведут? Не буду спорить, вместо меня это аргументированно делал мой наставник. Хотя если уж быть абсолютно честным, то его аргументация выглядела следующим образом:
– Нет. Глупости. Да. Да, почему бы и нет? Но нет. И да. А вот тут ты не права. У тебя нет доказательств. О, конечно, мы не в суде! А ты уверена, что хочешь довести до суда? Вот именно. Не знаю. Не я. И ты не знаешь. Тогда какие претензии, в конце концов?! Лилиана, но нам ведь всегда было достаточно для решения всех проблем просто сердечного поцелуя…
Нет, до поцелуев у них, само собой, не дошло, однако чёрная пантера в пёстром платке всё же согласилась поговорить, а не лезть в драку. Как я понял по выражению лица моего учителя, это уже была победа. Он же обожает «говорить с людьми».
Со всеми и всякими людьми, нелюдьми и так далее, но в этом его метод. Непонятный, размытый, не доказанный научным путём, но тем не менее рабочий!
– Зачем сюда приходил секретарь мистера Капура?
– Ты шпионил за ним, что ли? – фыркнула мисс Лилиана. – Не старайся, ты можешь делать непроницаемое лицо, как у игрока в покер, но я-то вижу, когда ты врёшь.
– Это не ответ.
– Да, приходил, он хотел знать, куда Маккейн спрятал алмаз Шести Раджей.
– Если бы ты это знала, камень давно был бы в твоём кармане, потом в Швейцарском банке, а ты сама бы уже загорала в Ницце, – уверенно фыркнул мистер Лис.
Пантера, скорчив рожу, изобразила вежливый поклон.
– Торчала бы я тут, если бы камень был в моих лапах… Но нет! Этот сукин кот Уэкс обещал передать его через липового полисмена Маккейна. И да, как ты понимаешь, «чтобы не вызвать подозрений»! Но…
– Но полицейский был арестован за ряд странных убийств, к которым ты, милая, разумеется, не имела ни малейшего отношения.
– Да!
– Я знаю, – уже скорее мне, чем пантере, кивнул месье Ренар. – Ты нипочём не стала бы играть в эти странные игры с убийствами по принципу шестиконечной звезды. Лилиана, ты была бы очень далеко отсюда сразу же, как только камень лёг бы в твои руки, верно?
– Я обещаю тебя убить.
– Уже четвёртый год.
– Не важно.
– Да, главное, что я помню и оборачиваюсь. Как говорят у вас на Корсике.
– Я родилась в джунглях, рыжий пройдоха!
Лис оскорбительно фыркнул, развернулся и, не сказав более ни слова, вышел вон.
Мне ничего не оставалось, кроме как неуклюже поклониться, извиниться и дать задний ход. Чёрная пантера, рыча, показала мне зубы, а потом вдруг нежно улыбнулась и подарила мне воздушный поцелуй. Я так смутился, что невероятным образом выскочил из лавки раньше моего учителя.
– Сэр, я…
– Мальчик мой, ты был великолепен, – несколько задумчиво пробормотал он, с наслаждением вдыхая свежий, не испорченный благовониями воздух. – Довольно непривычно видеть, как кто-то за меня заступается.
– Она была грубой, – надулся я.
– Она могла бы разорвать тебя на тысячу кусков, прежде чем ты успел бы даже удивиться тому, что происходит. Хочешь сидеть с арфой на небесах?
– Нет…
– Тогда научись сдерживать язык. Это первое, чему учатся «близкие к природе», и людям оно точно бы не повредило. Майкл?
– Сэр?
– Ты промолчал.
– Потому что не могу дать вам слово, что я буду держать язык за зубами, когда вас оскорбляют.
Лис рассеянно потрепал меня по плечу и вскинул руку над головой, пытаясь остановить ближайший кеб. Два он пропустил, ими управляли вороные кони. Хотя второй был с белой полосой на морде, мой учитель всё равно предпочёл игнорировать его приветствие.
Мы сели в кеб, управляемый белой лошадью из Норфолка. Я бы и не знал, но Лис сказал, что акцент легко читается и не слышать этого может только глухой. Или, как он выразился словами Фрэнсиса, ещё те, кому «медведь на ухо наступил». Лично я, как вменяемый англичанин, даже представить себе подобного не мог, жуть какая-то…
– Домой, мой мальчик. – Месье Ренар развалился в кебе, вытянув ноги. – Нас ждут. И, как понимаешь, инспектор вряд ли имеет много свободного времени.
– Но, сэр, разве ваши договорённости с сэром Радживом Капуром не построены на непривлечении полиции?
– Как я уже говорил тебе, все мои обязательства не должны нарушать законов Британской империи. А так искомый алмаз Шести Раджей, попав в нужные руки, может серьёзно изменить политику нашей любимой страны. Поймал тему?
– Э-э, думаю, да, сэр! – привычно отрапортовал я, хотя по большому счёту мне мало что было понятно. – Какой тигр, когда речь идёт о национальных интересах, верно?
Лис покосился на меня с явным подозрением, но спорить не стал, предъявлять претензий тем более. До особняка в первой береговой линии под Тауэрским мостом мы доехали не то чтобы быстро, но спокойно, уверенно и надёжно. У меня стали укореняться предубеждения против чёрных вороных кебменов. Застрелите меня, если я хотя бы заговорю с вороным конём! Клянусь святым Ньютоном!
– Месье, вас ожидают. – Старый дворецкий открыл нам дверь ровно за секунду до того, как мой учитель протянул лапу к электрическому молотку. Как он это делает, ума не приложу?!
Мы прошли в прихожую, мистер Лис сбросил свой плащ на руки верного Шарля и нарочито медленным шагом продефилировал в залу, где его дожидался инспектор Хаггерт и его верный спутник, доберман Гавкинс. Должен признать, это довольно редкий случай, когда имя полностью соответствовало характеру персонажа.
Мне вновь предстояло играть прежнюю роль – безмолвного помощника и секретаря, записывающего каждое сказанное слово. Два чина Скотленд-Ярда сидели в наших креслах и пили наш виски. Ну, по совести говоря, виски пил инспектор, а Гавкинс привычно покачивал в руках чашечку тёплых сливок.
– Добрый вечер, инспектор! Очень надеюсь, что Шарль подал ваш любимый ирландский односолодовый? Вы ведь злоупотребляете только им, но зато изрядно. Гавкинс? Ну… собственно, сливки они и есть сливки. Натуральные, других у нас не бывает. Да вы бы и на один глоток определили растительную фальшивку, верно, приятель? Да, да, я вам льщу…
Добрый дядечка из Скотленд-Ярда и его преданный друг-доберман одновременно едва ли не подавились каждый своим напитком. Когда ему нужно, мистер Лис умел быть крайне досадным объектом. То есть быть столь безукоризненно вежливым, что все остальные хотели его придушить. У меня такое пока не получалось.
– Ренар, вы ведь сами вызвали нас.
– О да, инспектор! Итак, я воззвал к вашему состраданию не просто так, а в минуту скорби.
– Ты не выглядишь несчастным, Лис, – сквозь зубы проворчал сержант.
– Разве? Но я и не говорил, что несчастен. Я скорблю о том, что вынужден держать за зубами тайну, к которой вы оба, да и все мы тут волей случайного рока имеем некоторое отношение.
– Объяснитесь, сэр, – кротко попросил мистер Хаггерт.
– С превеликим удовольствием, джентльмены, но вы должны дать слово, что не потребуете от меня раскрытия определённых подробностей.
– Это не тебе решать, рыжий хам…
– Увы, дружище, но я дал слово.
Гавкинс молча показал страшную пасть, демонстрируя зубы, сделавшие бы честь любому адскому псу. Мой учитель и усом не повёл, а лишь подмигнул дворецкому, мгновенно долившему сливки доберману. Тот принюхался и сдался, они действительно были великолепны.
– Я принимаю ваше молчание как знак согласия, – чопорно выпрямился мистер Лис. – Итак, к моим услугам обратился некий богатый джентльмен, сделавший себе состояние в наших южных колониях. У него пропал некий предмет, о котором он не хотел бы ставить в известность нашу и без того очень занятую полицию. Однако он оставил мне вот этот рисунок.
Чины из Скотленд-Ярда едва не столкнулись лбами, вырывая друг у друга блокнотный лист с нацарапанной звездой в овале.
– Ничего не напоминает?
– Дьявол вас раздери, Ренар! Шесть девушек были убиты в Лондоне по этой проклятой схеме! Не сообрази мы пойти за кебом, и ваш мальчик…
– Мой секретарь, – ровно поправил Лис.
– …пополнил бы городское кладбище, поставив седьмую точку в шестиугольнике, – чуть сбавив тон, прорычал грузный инспектор. – Виски больше не наливайте, мне ещё на работу. Итак, кто он?
– Я дал слово.
Доберман привычно зарычал, играя желваками.
– Плесните виски, – сдулся мистер Хаггерт. – И продолжайте уже, чтоб вас…
– Мы потянули за одну случайную ниточку и считаем, что кража предмета могла быть произведена группой очень опасных людей. Это не просто уличная шайка, они полноценная организация. Причём настолько могущественная, что исполнявший их волю негодяй Маккейн предпочёл страшный способ самоубийства из страха выдать их под пытками.
– В полиции Лондона не пытают, – ворчливо влез сержант.
– О, поверьте, для большинства приличных людей один факт лицезрения вашей жуткой морды вполне себе пытка.
– Что-о?!
Инспектор поймал за воротник яростно рвущегося из пут служебного пальто добермана Гавкинса.
– Успокойтесь, сержант. Месье Ренар?
– Я прошу предоставить мне все полномочия на дальнейшее расследование на свой страх и риск. Обязуюсь в конце пригласить лично вас двоих для задержания злодеев.
– Вы понимаете, что мы могли бы арестовать вас за отказ содействовать властям?
– Мистер Хаггерт, вы тоже не первый день меня знаете. Боюсь, что если о расследовании узнают в Скотленд-Ярде, то информация уйдёт дальше этих стен и птички улетят.
– Подозреваете утечку?
– Кто-то же сумел проникнуть в охраняемую тюрьму и напугать бедного маньяка так, что он откусил себе язык?
– Что ж, – после некоторого размышления выгнул кустистую бровь инспектор полиции. – Если дело столь деликатно, то, думаю, мы могли бы закрыть глаза на некоторые ваши вольности в толковании закона.
– Благодарю.
– Но!
– Весь внимание, сэр?
– Я потребую от вас ежедневного отчёта!
– Кратко, на три страницы, в произвольной форме, литературным стилем, эзоповым языком, – успел вставить мой учитель, после чего они с мистером Хаггертом пожали друг другу руки.
Гавкинс Лису руки не подал, но мрачным кивком подтвердил: если он и не согласен с такой сделкой, то, по крайней мере, изо всех сил постарается закрыть на это глаза. Честно говоря, меня этот пёс пугал. В нём была такая сила, такая уверенность в себе и в том, что именно его мнение единственно правильное, а все несогласные оппоненты могут прямо сейчас хоть уличной кошкой подавиться! Ему оно глубоко без разницы, уж поверьте…
В общем, не понимаю, зачем месье Ренар вечно его дразнит, не проще ли как-то более миролюбиво вести себя в своём доме с приглашёнными тобою же гостями?
– Майкл, ты побледнел. Брось, не думай о плохом, мой мальчик, все мы старые друзья и привыкли к беззлобным шуточкам. Умению безнаказанно троллить собеседника обучают в любом приличном университете, а я окончил один из лучших.
– Но этот Гавкинс, он же был готов просто вас придушить!
– Ах, что ты?! Он ведь милейшее существо и по-своему даже, наверное, любит меня, – от души рассмеялся Лис, с хрустом потягиваясь. – Пожалуй, сегодня мы ляжем спать пораньше. Завтра будет тяжёлый день, беготня, драки, две перестрелки, поножовщина и прочая рутина. Выпей молока и шагом марш к себе в комнату.
Я давно успел понять, когда с учителем стоило спорить, а когда лучше беспрекословно подчиниться. Стакан подогретого молока уже стоял на подносе у дворецкого. Я выпил его в четыре глотка (молока, разумеется, не Шарля), поблагодарил, пожелал всем «доброй ночи» и отправился к себе. В голове бродило множество самых разных мыслей.
Кажется, всё-таки стоит увеличить толщину резины на моей электрической дубинке? Что имел в виду Лис, говоря о рутине? Это такая вот у него рутина, да? Или меня он тоже беззлобно троллит? То, что мне купили новую одежду и это было обставлено как подарок… так следует ли из этого, что нужную сумму вычтут из моего жалованья? А оно вообще-то у меня есть? Нет, понятно, что определённую сумму в полкроны в неделю должна получать моя пьяная бабка, но это же не мои деньги, верно? За дело мисс О’Доннелл нам, разумеется, никто не заплатил. Получается, весь риск был только для удовольствия мистера Лиса? Искусство ради искусства? Надеюсь, что хоть с тигром нам повезёт больше, там мы, по крайней мере, сразу получили на руки аванс…
Вот из-за всей этой кучи неразрешимых вопросов я и не смог заснуть сразу, а когда наконец уснул…
– Майкл! Вниз! Живо!!! – прогремел на весь дом стальной голос моего наставника.
Меня буквально выбросило из кровати, и, как был в ночной рубашке, я кубарем скатился по лестнице в гостиную. Встав на ноги и бросившись в прихожую, я застал там страшную картину. На кафельном полу лежало тело человека, несчастный ещё бился в судорогах, а под ним натекла приличная лужа крови. Дворецкий Шарль поддерживал его голову, а месье Ренар в домашнем шёлковом халате быстро писал что-то на листке бумаги.
– Что случилось? Кто это? Он же не…
– Он самый, мистер Уэкс, секретарь и помощник сэра Раджива Капура, – резко обернувшись, ответил Лис. – Видимо, ему всё-таки захотелось чем-то с нами поделиться, раз он прибежал сюда ночью. И был зарезан, едва коснувшись дверного молотка.
У меня на мгновение пропал дар речи. Всё происходящее выглядело как-то слишком неестественным. Мистер Уэкс вздрогнул в последний раз, и его тело обмякло.
– Вот, держи! Дуй как есть на угол улицы к мосту, там всегда дежурят два полисмена. Передай им записку и пулей обратно. Справишься?
– Д-да, да, сэр.
Я с трудом подавил рвотный рефлекс и, осторожно обойдя лужу крови, выскочил из дома.
Туман глушил свет газовых фонарей, но до перекрёстка было всего ничего, меньше квартала. Через минуту я разглядел силуэт полицейского, подбежал к нему и отдал стражу порядка записку от месье Ренара. Видимо, он знал Лиса, потому что сразу дунул в свисток, призывая товарища.
Я же бросился обратно так быстро, как только мог. Босой, в одной рубашке ниже колен, я бежал, буквально чувствуя, как чьё-то горячее дыхание обжигает мне затылок. Мой учитель перехватил меня на бегу:
– Ты всё сделал?
– Да, сэр.
– Но выглядишь напуганным, словно за тобой гнались, – сочувственно пробормотал он. – Не переживай, мой мальчик, не ты их цель и даже не я. Но, думаю, теперь весь Скотленд-Ярд признает серьёзность проблемы. Иди в дом.
– А вы?
– Мне необходимо проветрить голову. Немножечко постою тут. Иди, иди…
Тело бедного мистера Уэкса, поклонника Индии и её тайн, было накрыто белой простынёй. В тех местах, где ткань касалась крови, она выглядела скорее багровой. До этого момента мне не приходилось вот так встречать смерть. Своих родителей я видел прибранными и облагороженными в гробах на кладбище. Старый дворецкий Шарль успел подхватить меня под мышки и унести в уборную, так что стошнило меня уже там.
– Приведи себя в порядок и ложись спать, – сухо посоветовал он. – Внизу от тебя немного толку.
Я хотел ответить ему что-нибудь эдакое, гордое и насмешливое, чтобы поставить на место, но, пока формулировал мысль, он ушёл, а меня вырвало ещё раз. Умывшись и отплевавшись, я уныло признал, что старик прав. Мне оставалось лишь отправиться к себе, рухнуть на кровать, от переживаний и волнений уснув практически в ту же минуту, как я коснулся головой подушки. Мой сон был долгим, сладким и целительным.
Утром я вскочил на ноги сам. Шаги дворецкого раздались за дверью буквально через минуту.
– Завтрак ждёт. После тренировки месье Ренар желал бы посмотреть твои записи.
– И вам доброго утра, Шарль!
Он изобразил в ответ нечто среднее между судорогой щеки и гримасой зубной боли, что, видимо, должно было обозначать удовлетворение. Поэтому я успел встать, одеться и заправить постель, уложившись в неплохие армейские нормативы, это можно было бы счесть одобрительной улыбкой. Так собаку, принесшую палку, треплют по холке и говорят: «Хороший мальчик!»
Я тоже хороший мальчик, но пока на уровне дрессированного спаниеля.
– Месье Ренар дома?
– Будет после завтрака.
Моё хорошее настроение улетучилось, упав ниже среднего уровня. Ведь если Лиса дома нет, значит, мне выделят десять минут на короткий приём пищи, после чего ещё пять минут на её усвоение, а потом меня будут гонять шваброй по всем углам, как пробравшуюся на кухню мышь!
В общем, всё так и было, вам, наверное, уже даже и неинтересно. После овсянки и яичницы с беконом я успел сделать пару глотков чая со сливками, когда со второго этажа неторопливо, неумолимо, а потому чуточку зловеще стал спускаться французский дворецкий. Как вы понимаете, мне не оставалось ничего другого, кроме как принять бой на месте.
И вы не поверите, но сегодня мне даже удалось пару раз увернуться! О том, чтобы давать этому лысому боксёру сдачи, речи не было, но, клянусь рясой ирландского святого Патрика – изгонятеля змей, минимум два раза я уходил от его размашистых ударов. Этим можно гордиться?
Да! Но закончилось всё как всегда. Меня загнали в угол, потом последовал удар в солнечное сплетение, потом контрольный по затылку, потом не помню.
Очнулся от методичных похлопываний по щекам.
– Месье Ренар ждёт.
Он даже не помог мне подняться, так что по ступеням вниз я практически полз. А ведь при мистере Лисе нельзя было показывать ни слабости, ни раздражения. Я должен был быть спокоен и невозмутим, как и следует настоящему англичанину. Попробуем, упс…
– О, Майкл! Надеюсь, завтрак был плотным?
– Да, сэр.
– Тренировка прошла успешно?
– Конечно, сэр. Шарль – лучший наставник. Ещё немного, и я смогу сбивать на лету ворону ударом ноги.
– Приятно, что ты столь оптимистичен, – широко улыбнулся он. – Но теперь, мой мальчик, настало время браться за дела. Это твой блокнот?
– Да, но…
– Но, разумеется, я не заглядывал в него без твоего разрешения. Будь любезен, открой нужную страницу и прочти вслух нашу беседу с чёрной Лилианой.
– Я не записывал.
– Что?!
– Сэр, но вы же там только орали друг на друга и практически дрались! – упёрся я.
– Ты был принят на работу моим секретарём, а значит, при любых условиях и обстоятельствах просто обязан записывать всё, – грозно хлопнул лапой по столу Лис. – Мальчик мой, нельзя быть столь беспечным!
– Но… но… я могу воспроизвести всё по памяти.
Он поднял на меня разочарованный взгляд.
– Ты как-то спросил, кто были те, другие помощники? Так вот, они так не разочаровывали меня. Можешь убираться.
Моё сердце упало.
– Месье? – вдруг раздался голос старого дворецкого.
– Уи, Шарль?
– Дайте ему шанс.
На мгновение я не поверил своим ушам, а потом, не дожидаясь ответа Лиса, быстро, в деталях и красках, пересказал все события вчерашнего дня. Я очень старался!
– Хм, пожалуй, неплохо. – Мой учитель поковырял когтем в ухе. – Даже чуть лучше, чем я ожидал. Будем считать, что первую испытательную неделю ты выдержал. Можешь сходить в гости к любимой бабушке. Кстати, заодно и передашь ей деньги.
– Она всё пропьёт, сэр.
– Надо учиться доверять людям, – укоризненно покачал головой месье Ренар. – По сути, она очень любит тебя, ведь ты единственный родной человек, который у неё остался. Отправишься пешком, у тебя примерно час на общение.
– Мне хватит и пяти минут.
– В двенадцать часов дня за тобой подъедет Фрэнсис.
– О, сэр, – искренне взмолился я, – если он опять будет петь свои казачьи песни, можно мне вернуться пешком?!
– Ну, в этом случае нет, – подумав, решил мой наставник. – Готовься к тому, что ты получишь ещё один урок толерантности и взаимопонимания.
Все дальнейшие разговоры, как вы уже догадались, не имели никакого смысла. Прямолинейные намёки на то, что бабушка и близко по мне не скучала, роли уже не играли. На вопросы, что же произошло вчера, кто виноват и как случилось такое, что мистер Уэкс был убит у нашей двери, Лис не ответил. Причём не то чтобы не знал, а именно не хотел говорить.
Да кто такой я был, чтобы суметь вытянуть из него правду? Четырнадцатилетний мальчишка против опытного консультанта Скотленд-Ярда. Это, право, и не особо смешно…
В указанный час лысый дворецкий передал мне пакет с двумя бутылками дешёвого виски, пачку табака и несколько монет для моей бабушки. Дорога пешком заняла не меньше часа, но самое худшее…
– Эй, гляньте-ка сюда, парни! – раздался знакомый до изжоги голос за моей спиной. – Чтоб мне лопнуть, если это не наш приятель Эдмунд?!
Правильно, а чего ещё мне было ждать? Я же говорил месье Ренару, что бабушка по мне не скучает, а вот банда Большого Вилли спит и видит, как бы отдубасить меня в очередной раз. Просто так, развлечения ради.
– Стоять, сосунок! – Меня окружили шестеро ребят из старших классов. – Оба-на, пакет в руках, значит, и денежки имеются.
– У меня ничего для вас нет.
– А если мы найдём?
Утром я не успел сунуть в карман зарядное устройство, да и какой от него толк, если оно способно вырубить только кого-нибудь одного. На меня без предупреждения кинулись все сразу.
От первых двух я увернулся, удар третьего прошёлся вскользь, Большой Вилли вообще беспорядочно махал кулаками во все стороны, и, легко уйдя кувырком вниз, мне удалось добраться до порога родного дома быстрее, чем эти идиоты поняли, что, собственно, произошло.
– Мы тебя дождёмся, скользкий ублюдок! – орали мне вслед, но бабуля уже открывала дверь.
Увидев меня с пакетом в руках, модно одетого, она первым делом бдительно зыркнула по сторонам, а потом, поймав за воротник, как морковку из грядки втащила меня в дом.
– Хм, где тебя носило, Эдмунд Алистер Кроули?
– Сейчас меня называют Майкл. В честь великого русского учёного Ломонософфа, – зачем-то сообщил я.
– Носы ломал, что ль? Хорошее дело, – одобрительно крякнула бабушка, осматривая меня со всех сторон. – Ну, не вертись ты как дьявольская лебёдка, тот рыжий хвост обещал доставлять тебя с деньгами, выпивкой, табаком и в синяках. Где синяки, паршивец?!
– Вот, сколько угодно! – Я стянул пиджак и задрал рубашку. Синих, красных, зеленоватых и даже почти чёрных пятен на моих рёбрах хватало в избытке.
– Не соврал. А выпивка и деньги? Полкроны в неделю!
Я молча кивнул на пакет у порога. Бабуля кинулась к нему, распуская когти, словно вспорхнувший альбатрос на крупную рыбу.
– Есть. Всё есть. Ты это… ты держись его, малыш, такие люди редкость, хоть и звери, – буркнула она, зубами вытащила пробку, сделала первый глоток прямо из горлышка, почмокала губами, пробуя вкус, и скорчила одобрительную гримасу. – Честность в наше время дорогой товар. Садись за стол, жрать всё равно нечего, но я желаю слушать, как и что у тебя на новой работе.
– Что именно рассказывать? – Я послушно сел на шатающийся табурет.
– Тебя там часто бьют?
– Каждый день.
– За дело, надеюсь? – удовлетворённо хмыкнула бабуля. – Ничего, хорошая порка ещё никому не помешала! Мой покойный муж, штурман гражданского флота Её Величества, тоже частенько меня поколачивал. И что же? Его в гробу жуют черви, а я цвету до сих пор! Скажи, что цвету, мерзавец?!
– Цветёте, – отведя взгляд, признал я.
– Ну вот, у меня ещё полбутылки на твой рассказ. Выкладывай все новости, внучек…
Последнее слово означало, что если я не подчинюсь сию же минуту, то словлю неслабую оплеуху. Это мы уже проходили, но и вываливать ей на голову всё, чем мы там с мистером Лисом занимаемся, было несколько рискованно. Так что наш дальнейший разговор вёлся в очень осторожной линии повествования. Главное было найти золотую середину.
Если бы бабушка почуяла, что мне там слишком плохо, то спьяну могла бы забрать домой чисто из родственных соображений. А реши она, что мне на службе, наоборот, очень хорошо, то запросто могла бы затребовать меня обратно исключительно из зависти. Так что я ни шатко ни валко расписывал полутонами служебную деятельность помощника и секретаря у доброго хозяина с замашками домашнего самодура.
Ну, если мысленно смешать Лиса и дворецкого, а потом добавить в эту массу чуток Гавкинса и щепотку козла Готтшема, то результат получится вполне себе незабываемый. Бабуля удовлетворённо кивала, прихлёбывая виски, время от времени отпускала крепкие словечки и примерно через полчаса была уже практически никакая. Мой учитель в очередной раз оказался прав: больше часа мне здесь делать абсолютно нечего.
Я осторожно встал на цыпочки, чтобы не потревожить её пьяный сон, и тихо прошёл к двери. Открыл, высунул нос наружу и невольно отпрянул назад. Банда Большого Вилли в полном составе честно ждала меня на улице. Нет чтоб разойтись по своим делам?! Но как же, мы ведь все британцы, а для любого англичанина слово чести выше всяческих неудобств.
– Мы тебя ждём, мелкий ублюдок!
– Кеб подан, хлопчик, – раздался из-за угла зычный голос и стук колёс по мостовой.
– Фрэнсис? – сразу же вышел я. – Ты невероятно вовремя.
– А то ж!
Большой Вилли с парнями в бессилии сжимали кулаки: как кебмены защищают своих пассажиров, было известно всем, даже самым отмороженным уголовникам. Одного взгляда на могучую фигуру рыжего донца в круглой бараньей шапке, на его тяжёлые копыта, крепкие зубы и решительный взгляд было достаточно, чтобы отбить у любого желание нарываться.
– То твои приятели? – хмыкнул Фрэнсис, пока я лез в кеб. – Ну ничего, хлопчик, даст бог, свидишься с каждым один на один в тёмном переулке. Тока иди сзади и кирпич не забудь. К Лисицыну едем, да?
– Само собой!
Домой мы добирались под распевное:
Скинемся по денежке,
Пошлём за винцом!
Выпьем мы по рюмочке,
Позавтрекаем!
Выпьем по второй,
Разговор заведём,
Выпьем мы по третьей,
С горя песню запоём!
Сегодня я простил ему всё. То есть, честно говоря, как можно плотнее зажал ладонями уши, закрыл глаза и держал язык за зубами. Уже когда кеб, выпустив пар, заскрипел тормозами перед небольшим двухэтажным особняком престижного района у Тауэрского моста, я было сунул руку в карман, но рыжий донец, ухмыльнувшись, помотал гривой:
– Всё оплачено, хлопчик, не робей! И ты это, шумни, ежели что. Я своих соберу, мы подтянемся, впишемся, порешаем на месте.
Я автоматически поднял руку, хлопаясь с его передним правым копытом. По-моему, так ведут себя какие-то разбойники с большой дороги. Представить себе, чтобы я хоть когда-нибудь попал в такую ситуацию, которую можно разрешить лишь вызовом этого обуревшего россиянина с такими же станичными жеребцами для урегулирования патовых проблем, казалось попросту невозможным.
В смысле они же приедут на чёрных кебах и просто разнесут всё к русской едрёне фене?! Что это конкретно значит, никто не знал, даже в библиотеке Британского музея не было никакой информации, но, судя по всему, вещь очень страшная и явно несовместимая с жизнью.
Дворецкий открыл дверь до того, как я постучал. Держу пари, он просто сидел в засаде у окна на втором этаже с подзорной трубой и ждал. Иначе ничем невозможно объяснить его странные предчувствия клиентов, полисменов, мистера Лиса, а теперь ещё и меня.
– Месье Ренар ждёт. Он в гостиной за кофе.
– Понял, поспешу, – кивнул я. – И вот ещё, Шарль, я хотел поблагодарить вас. Ну, за то, что заступились за меня утром и дали «второй шанс».
– Не припоминаю, – равнодушно отвернулся старик.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как сдержанно поклониться, принять в ответ его едва заметный кивок и, оправив твидовый пиджак, пройти в гостиную.
– Мой мальчик?
– Сэр?
– Вижу, поход к любимой бабушке подействовал на тебя благотворно?
– О да! Позвольте сказать отдельное спасибо за то, что вызвали и оплатили мне кеб.
– Фрэнсис – широкая душа и всегда рад помочь ближнему. У донцов это в крови.
– Но его пение – это… бэ-э!
– Ты ещё никогда не ездил с кебменами-арабами, карачаевцами или калмыками, – наставительно поднял палец мой учитель. – Как бы тебе понравилось такое: «За тебя кумыс хлебну, душу дьяволу верну!» Или: «Чёрные глаза – вспоминаю и вздыхаю! Чёрные глаза, я карманы проверяю! Чёрные глаза, кошелька-то и нет…»
– Сэр, умоляю, – я действительно рухнул на колени, – вы же понимаете, что для любого образованного англичанина, с молоком матери впитавшего строки Шекспира и Китса, всё это сплошной вынос мозга?!
– Поэтому… – поощряюще начал Лис.
Я сглотнул и продолжил:
– Поэтому Фрэнсис ещё не самое большое зло.
– Вот именно! Тебя опять доставали те негодные мальчишки?
– Ну как сказать, сэр… Каким-то чудом я увернулся.
– Шарль?
– Да, месье, – мигом откликнулся старый дворецкий.
– Возьмите бутылку «Шато Лафит» из наших запасов и выпейте её за моё здоровье.
– Благодарю, месье.
– И продолжите ваши тренировки, Майклу они только на пользу, – заключил мой наставник, посмотрел на меня круглыми янтарными глазами и добавил: – Ты что-то хотел спросить?
– Э-э, да, – решился я. – Вчера ночью у наших дверей был убит мистер Уэкс. Кто это сделал, сэр?
– Разве не очевидно? – удивился Лис. – Его горло было перерезано с выверенной годами практикой подобных убийств. Боюсь, что мистер Капур не простил предательства.
– Но… я не понимаю…
– Чего именно, мой мальчик? Да, я написал заявление об убийстве в полицию, и теперь это расследование – их дело. В моём случае интересы нашего клиента святы до тех пор, пока не превалируют над интересами британской короны. В руках инспектора все нити, но он должен суметь ими воспользоваться.
– Однако убит человек!
– Убит предатель и вор, – мягко поправил меня Лис. – Причём с точки зрения восточного менталитета он не мог не знать о кармической ответственности за свой поступок. Индусы верят в перерождение душ, и, быть может, наш знакомец прямо сейчас на пути к тому, чтобы начать своё восхождение с навозного жука.
Я мало что понял. В четырнадцать лет мир делится на чёрное и белое. Это удобно. Хоть и создаёт массу проблем в жизни, зато психика тверда и устойчива. Не то что сейчас.
– Что же делаем мы?
– Продолжаем искать алмаз Шести Раджей, – пожал плечами месье Ренар. – Нам заплатили, я уже обналичил чек и безумно хочу разобраться во всей этой истории.
– С кем-нибудь поговорить? – не сдержался я.
– Вот именно, – безмятежно игнорируя мой сарказм, подтвердил Лис. – И думаю, мистер Капур как истинный джентльмен сам нанесёт нам визит. В любом случае пока мы вынуждены ждать.
– Чего, сэр?
– Возможно, пантера опомнится первой? Возможно, тигр захочет изменить условия сделки? Возможно, они оба слишком заинтересованы в этом деле, чтобы видеть третью, конкурирующую сторону? Как знать, мальчик мой…
Думается, не прошло и минуты, как дробь электрического молотка чуть было не заставила меня подпрыгнуть. Вслед за этим в гостиную скользящим шагом вошла уже знакомая нам продавщица индийских товаров и благовоний мисс Лилиана. Её разговор с Лисом был предельно краток и красноречив.
– Я тебя убью, рыжая сволочь!
– За что?
– За то, что теперь он идёт по моему следу!
– А ты, разумеется, ни в чём не виновата?
– О небеса, пусть тосканский дьявол обгрызёт тебе уши, Ренар, скотина ты эдакая! Ты же знаешь, что я и в глаза не видела камня. Этот подлец-секретарь лишь пообещал, что украдёт его, и взял солидный аванс. А потом две недели ходил вокруг меня кругами, ссылаясь на какие-то форс-мажорные обстоятельства. Да, я была в ярости! Но я его не убивала.
– Само собой. Его убил Раджив Капур.
– Но… а-а… допустим. А где камень?
Опять раздался стук в дверь. Более звериный и настырный, чем первый.
– Майкл, проводи нашу гостью в свою комнату. И пусть она сидит там тише воды ниже травы.
Пантера, подобрав юбки, метнулась по лестнице впереди меня, словно и так отлично знала расположение комнат. Неужели она уже была здесь?
– Месье, к вам сэр Раджив Капур из Маджипура, – громко оповестил дворецкий.
Вслед за этим раздался плохо сдерживаемый рык:
– Я убью эту чёрную тварь!
– Сэр, подождите здесь, пока я уведомлю хозяина.
– С дороги, глупый старик!
Я дёрнулся было вперёд, но Лис положил мне руку на плечо:
– Не стоит спешить.
– Но он же тигр?
– И что с того? Позволь миру хоть иногда жить по своим законам.
– Шарль там один, ему нужна помощь! Давайте возьмём хоть какое-нибудь ружьё!
– Мальчик мой, это очень дурная черта, – встречать гостей оружием, – меланхолично заметил мой учитель. – Но ты прав, кое-кому действительно нужна помощь.
Когда мы вошли в прихожую, могучий сэр Раджив валялся на полу, его лапы были связаны у него за спиной его же чалмой. Старый дворецкий быстро стёр кровь с расцарапанной щеки.
– Прошу прощения, месье. Он был несколько чрезмерно эмоционален.
– Благодарю вас, старина, вы свободны, – церемонно наклонил голову Лис. После чего присел на корточки рядом с тигром и, глядя ему в глаза, сочувственно спросил: – Вы готовы к конструктивному разговору, сэр?
– Вы… он… ракшас в шкуре человека!
– Нет, уверяю вас, Шарль обычный дворецкий. До прихода ко мне на службу он был кадровым офицером контрразведки, чемпионом Прованса по савату и бесспорным чемпионом полка по боям без правил. Прошёл Афганистан, Корею, Китай. Говорит на четырёх языках, ещё три худо-бедно понимает. К тому же умеет готовить! Чего ещё требовать от столь ценного кадра?
Индийский гость опустил голову, оранжевый огонь в его глазах таял, безумие уходило.
– Вас развязать?
– Если вас не затруднит, друг мой.
– Конечно нет. Майкл, развяжи сэра Раджива, – невозмутимо приказал мне Лис.
Я только глянул на эти жуткие узлы, которые накрутил наш знаменитый (оказывается!) дворецкий, и честно сдался.
Мой учитель взял со стойки для тростей ту самую, с клинком внутри, и в три взмаха разрубил их. Тигр отказался от моей помощи, встав сам, гордо и сурово. Побеждённым он не выглядел, скорее походил на боксёра, ожидающего второго раунда.
– Я бы чего-нибудь выпил.
– Стакан воды?
– К демонам вашу воду. Джин есть?
– Мы найдём общий язык, – тонко улыбнулся месье Ренар. – Прошу вас пройти со мной в гостиную. Шарль, подайте джин для нашего гостя и кофе для меня. Майкл… ах, тебе, думаю, пока ничего. Блокнот с собой? Ну и отлично. Пройдёмте, джентльмены.
Наверное, мне бы стоило дотошно и обстоятельно пересказать диалог двух этих удивительных зверей, ведь я всё старательно записывал. Но, с другой стороны, что может быть скучнее чистой стенографии? Ты не успеваешь ничего, кроме сухой констатации произносимых слов. У тебя нет ни времени, ни возможности, ни даже права на описание буйства эмоций, высот сарказма или самоиронии, тонкости английского юмора и глубины восточной философии. «Запад есть Запад, Восток есть Восток», как говаривал бессмертный классик мировой литературы. В общем и целом, мне проще вкратце пересказать вам содержание их беседы, а уж вы сами додумаете детали.
Кстати, да, такой ход – это тоже традиция нашей британской литературы.
– Вы убили мистера Уэкса.
– Да, он предал меня и не заслуживал иного.
– Но вы должны отдавать себе отчёт в том, что я обязан сообщить об этом в полицию.
– Уверен, что вы уже сделали это.
Да, этот коварный индус оплатил услуги моего учителя, но и сам параллельно вёл своё собственное расследование. Он предупредил Уэкса, что обратился за помощью к частному консультанту Скотленд-Ярда. Психика секретаря не выдержала двойного давления, и после встречи с нами он сдал себя с потрохами. Словно в джунглях, тигр следил за каждым его шагом.
И, после того как несчастный с перепугу побежал за советом в восточную лавку, его судьба была предопределена безжалостной богиней Кали. Видимо, вернувшись в дом хозяина, он понял, что тот в курсе его делишек, и пустился в бега. Если бы направился на вокзал или в порт, сэр Раджив не тронул бы его. В конце концов, пусть крыса прячется поглубже, но мистер Уэкс побежал к нам.
С точки зрения его индийского хозяина, это было второе предательство, и тигр, не задумываясь, пустил в ход нож. Свидетелей не оказалось, хотя улица была полна народу. Когда им надо, убийцы из Маджипура способны двигаться с потрясающей быстротой, словно полурастворяясь в воздухе.
– Я знаю, что торговка у вас.
– Не вижу смысла отрицать очевидное.
– Отдайте её мне.
– Опять же не вижу смысла. Она не знает, где камень. Ваш секретарь был обольщён и обманут ею, она надеялась через него пообчистить ваши карманы, но…
Желая угодить «духовной наставнице йогов и магов», вдохновлённый мистер Уэкс полез в хозяйский сейф, но из глупости ли, жадности или тщеславия схватил самый большой алмаз. Ограничься он пятью-шестью более мелкими камушками, всё могло бы вскрыться куда позднее. Но алмаз Шести Раджей был слишком заметной и ценной вещью. Сообщив чёрной пантере, что именно он для неё добыл, этот дурачок тем не менее пошёл с камнем куда-то ещё и…
– То есть алмаза у неё нет?
– Я уже говорил вам об этом.
– Тогда где мой алмаз?
– Мы ищем его. Пока доподлинно известно, что маньяк Маккейн с какой-то целью оставлял лично для вас зашифрованное сообщение: он убивал женщин по схеме шестилучевой звезды, что соответствует огранке алмаза Шести Раджей. Кто его на это надоумил, неизвестно, он унёс эту тайну с собой в могилу.
– Вы полагаете, за всем этим стоят другие люди?
– Я полагаю, что это целая организация.
Во время всего разговора Шарль пять или шесть раз подливал джин в пузатый бокал своего недавнего соперника по спаррингу. Лис крохотными глотками цедил свой кофе по-бретонски. А я только и успевал записывать.
– Вы не боитесь, что к вам явится полиция?
– О нет. Они ничего не докажут, а ваше свидетельство нашего разговора также ничего не стоит, ибо вы взяли у меня аванс и являетесь лицом заинтересованным.
– То есть вы по-прежнему хотите, чтобы я на вас работал?
– Разумеется.
– Тогда у меня будет одно условие….
– Клянусь всеми богами моей родины, бивнем Ганеши, шестирукой Кали и священными водами Ганга, что я не трону чёрную пантеру.
– Отлично, мы поняли друг друга, – удовлетворённо завершил диалог мой учитель. – Нам понадобится…
Сэр Раджив безоговорочно достал чековую книжку, карманное электроперо и выписал второй чек. Как я отметил, на втрое большую сумму. После чего он встал, снял один из золотых перстней, украшавших его пальцы, и положил в пустой бокал из-под джина, протянув его дворецкому.
– Я получил истинное удовольствие.
– Если я решу сменить место работы, то непременно сообщу вам об этом, сэр, – холодно поклонился Шарль, но золото взял.
После чего тигр и человек церемонно поклонились друг другу, сложив ладони перед грудью. Наверное, это был какой-то знак взаимного уважения. Когда наш гость ушёл, я обернулся к Лису:
– Мне попросить мисс Лилиану присоединиться к нам?
– Нет, мой мальчик, даю хвост на отсечение, она давно сбежала через окно, спустившись по водосточной трубе. Пантеры и тигры давние враги, несмотря на принадлежность к одному семейству кошачьих. Тигры любят купаться в реке, пантеры ненавидят воду. Тигр всегда рычит перед нападением, а пантера бьёт исподтишка. Тигр – джентльмен, пантера – неряха. Тигр из высших слоёв общества, пантера – дитя городских трущоб и захолустья.
– Вы думаете, если он найдёт Лилиану, то всё равно убьёт её?
– Возможно, – рассеянно кивнул Лис. – Это второстепенный вопрос. Сейчас меня больше интересует судьба камня. Кому нетерпеливый секретарь сэра Раджива Капура мог показать его?
– Ну-у, наверное, какому-нибудь оценщику, – осторожно предположил я.
– Разумно, – неожиданно согласился мой наставник. – Но много ли в Лондоне оценщиков дорогих камней, что не станут задавать лишних вопросов? Уверен, что мистер Уэкс попал в лапы самых прожжённых преступников, которые в два счёта обвели его вокруг пальца. Он, наверное, оставил им алмаз на полчаса для, так сказать, «экспертизы подлинности», а вернувшись в оговоренное время, не нашёл ни их, ни лавки. Мерзавцы просто смылись, присвоив себе весь куш!
– Но как он планировал его продать?
– Он и не собирался этого делать. Лилиана бы не выпустила из лап обещанное.
– Тогда как она собиралась избавиться от алмаза?
– Ну, тут есть несколько способов, – охотно пустился перечислять Лис. – Разбить один алмаз на десяток более мелких. Цена ниже, да, но и риска уже никакого. Продать камень в Америке, Австралии или в Европе. В общем, с новыми документами, вне территорий, контролируемых британской короной и МежИнтерПолом. Ну а самый простой способ – это предложить выкупить драгоценность её же владельцу!
– Для этого и был нанят маньяк Маккейн?
– Скорее всего, да, для этой цели его использовали. Так что в целом ход твоих мыслей верен.
– Кого же мы ищем сейчас? – Я принял стойку гончего пса.
– Не особо требовательного перекупщика, разбирающегося в алмазах, – ободряюще кивнул мне месье Ренар. – Уверен, он не будет скрываться, покуда надеется, что тигр ничего о нём не знает и не узнает, так как в утренних газетах сообщат о трагической и скоропостижной смерти мистера Уэкса.
В принципе, я понимал, что все его рассуждения и слова очень разумны, логичны и в конце концов просто обязаны вывести нас на правильный след. Но каким образом он намерен искать в этом огромном муравейнике, именуемом Лондоном, одного мутного человека (или «близкого к природе»), который и окажется в результате нужным нам источником бесценной информации?..
В то, что камень в данный момент находится у некого перекупщика, лично я не верил. Это было бы слишком просто и, по-моему, как-то банально, вроде рояля в кустах. Типа «Таймс» берёт интервью у скупщика краденого, он рассказывает им о всех своих хобби: верховая езда, латинская литература, общение с преступным миром, музыка Грига… и – о чудо! – в соседних кустах стоит бесхозный рояль, на котором в ту же минуту играет подозреваемый.
– Месье, к вам барсук.
– Какой именно, старина?
– Он не представился, но, судя по внешнему виду, у него тёмное прошлое. Я не позволил ему войти в холл.
– О, Шарль…
– Месье, он точно чего-нибудь сопрёт!
– Пригласите мистера барсука на чашечку кофе, – уверенно перебил Шарля мой учитель. – В конце концов, социальная лестница – штука скользкая. Сегодня мы наверху, а завтра навернулись на десять ступеней вниз. Кто знает, как низко придётся падать?
Лысый дворецкий удалился, укоризненно качая головой. Я и не знал, что мы кого-то ждём, время ведь позднее. Но, как оказалось, лица определённого рода занятий предпочитают именно это время суток, скрываясь от солнечного света и бдительного ока лондонской полиции.
Тогда я ещё не знал, что по роду своей деятельности мистер Лис вращается в самых высоких кругах британской аристократии, одновременно якшаясь с жуткими и страшными отбросами общества.
Прошу простить некоторую резкость, в приличном обществе принято говорить не отбросы, а социально неадаптированные граждане. Раньше, как сетовала моя бабушка, можно было называть вещи своими именами, но мир меняется, и либеральные ценности постепенно теснят традиционные. Теперь мы всё время обязаны думать о том, как «слово наше отзовётся», по выражению незаслуженно забытого русского поэта.
Меж тем в гостиную, исподлобья зыркая глазами по сторонам, вошёл седой сгорбленный барсук из «близких к природе». Он был одет в длинный чёрный лапсердак, носил кипу на затылке, а его пейсы покачивались в такт каждому движению. О, только не это…
– Лис Ренар? – заметно щурясь на свет, спросил он.
– Мистер Мингельшухер? – в свою очередь кивнул Лис.
Они обменялись крепким рукопожатием, после которого наш гость взгромоздился в кресло, а мой учитель незаметно вытер лапы влажной салфеткой.
– А шо это за юный поц?
– Мой помощник и секретарь, ой вей, неужели сразу не видно?
– Таки вы ждёте, шоб я извинился перед молодым человеком?
– Шо-то говорит мне, что мы компенсируем эту некрасивую ситуацию другим образом, но вы меня понимаете?
О, эти двое, похоже, отлично понимали друг друга, а вот я, прошу прощения за тавтологию, ни черта не понимал! Что, получается, мой учитель на самом деле еврей?! Или вот именно это он называет «умением разговаривать с людьми»? Ладно, ладно, молчу, в конце концов, моя задача состоит в том, чтобы сидеть и писать, а все личные вопросы можно отложить на потом.
– Таки посмотрите сюда. – Лис сунул под нос барсуку рисунок мистера Капура. – Оно вам что-то говорит? Если нет, ну так, может, хотя бы слегка в чём-то напоминает детали?
– Может быть, но, клянусь Моисеем, где мои очки?
– Таки вот, мои вам не подойдут?
– Хм, – сказал мистер Мингельшухер, водружая на нос серебряные очки моего учителя. – Да лопни мои глаза, если я в упор не видел той огранки?!
– Таки где, когда, у кого?
– Вы забыли спросить «сколько?».
– Ой, я вас умоляю, шоб мы, два взрослых человека, и не смогли договориться? – Месье Ренар хладнокровно выложил перед барсуком полфунта.
– Шоб вас так дети кормили, если это оно всё?!
– А всего лишь опознать огранку уже стоит больше?
– Вы хотите ранить меня иглой в самое сердце? – патетически взмахнул лапами наш гость, незаметно опуская очки за пазуху. – Шо делать, как жить, кругом одни воры, и я уже почти согласен, озвучьте же ваши серьёзные условия?
Честное слово, ни разу до этого момента мне не приходилось конспектировать диалог двух лиц, состоящий в массе своей из одних вопросительных предложений.
Эти двое словно бы издевались надо мной, отрепетированно и единогласно, ничего толком не говоря, но самым толстым образом на всё намекая. В общем, если взять всё это и хорошенько выжать суть, то получается, что барсук видел алмаз Шести Раджей, ему принесли камень на оценку два джентльмена, один запуганный, другой очень нервный. Драгоценность предлагалось купить на двадцать процентов ниже номинала.
Ушлый торговец сразу распознал весомую выгоду и, профессионально торгуясь, сумел понизить цену до сорока процентов от рыночной. Но даже в этом случае собрать столь сумасшедшую сумму в течение суток было попросту невозможно. Опытный в таких делах барсук Мингельшухер вытребовал себе отсрочку на три дня, якобы для сбора средств. За окном лавки стоял кеб с чёрным возницей, который и увёз обоих продавцов.
На самом же деле скупщик намеревался под шумок настучать в полицию и слупить причитающееся в этих случаях вознаграждение. Ибо в покупке такого предмета больше риска, чем выгоды, а маленький гешефт лучше большого срока. Но, как вы понимаете, второй раз к нему никто не пришёл. Лис удовлетворённо почесал себя за ухом и выложил ещё полфунта.
– А шо так мало?
– Ой, вы думаете, шо полиция заплатит больше?
– Скока бы они ни дали, а они дадут, я уже богаче на их доверие, верно?
– Вы хотели сказать на мои полфунта?
Барсук дёрнул лапой, но мой учитель оказался быстрее, прикрывая ладонью деньги.
– Расклад такой, думайте себе быстро, я не вечный, вы ведь знаете сержанта Гавкинса?
– Шоб я сдох от счастья на его похоронах! – всплеснул руками наш гость, юля, словно вьюнок на шотландских праздниках. – Допустим, немножечко знаю, и шо с того?
– Клянусь печатью Соломона, вы его знаете и весь рассчитываете получить с него хоть пенс?!
Мистер Мингельшухер недолго думая новь протянул лапу. Лис молча расстался с деньгами.
– Таки мы договорились?
– Кто скажет, шо старый Мингельшухер не держит слово? Если вы увидите такого, дайте ему за меня по бесстыжей морде и посмотрим, рискнёт ли он кому-нибудь повторить эти нехорошие слова своим поганым ртом?
– Шарль, будь любезен, проводи нашего гостя, – уже совершенно нормальным голосом попросил месье Ренар.
Они церемонно попрощались с барсуком, даже слегка обнялись, тот ещё неприязненно фыркнул на дворецкого и буквально на выходе задержал взгляд на мне.
– Если вдруг вы захотите найти другую работу, молодой человек, то сразу дайте мне знать. Ой, я прямо-таки сразу вижу серьёзные карьерные возможности у мальчика с такими кудрями и ангельской внешностью. Кто знает, шо у вас впереди? Таки я готов поспособствовать и беру очень маленький процент. Буквально смешной процент за такой шанс.
Я знал, что он имеет в виду, бабушка мне рассказывала. В иной ситуации мне бы следовало пнуть его в зад заряженным ботинком вольт эдак на восемьдесят, но, увы, это гость моего учителя. Пришлось ограничиться холодным презрением и промолчать так, чтобы он всё понял. По крайней мере, смею надеяться, что у меня это получилось.
– Месье?
– Да, Шарль.
– Уважаемый мистер Мингельшухер спёр серебряную стопку из-под бренди и ваши очки.
Я чуть не поперхнулся внезапным взрывом смеха.
– Это не так, друг мой, – улыбнулся мистер Лис, доставая ту самую стопку из одного рукава, а очки из другого. – Он чисто случайно положил их себе в карман, но в прихожей я выкрал всё обратно. Надеюсь, он не очень огорчится, когда узнает?
Издалека, наверное, в квартале от нас или двух, ветер донёс вой обманутого барсука. Некоторые преступники страшно обижаются, когда жертвы умнее их. Я вновь испытал прилив гордости за своего наставника. Как он это делает?!
– Мальчик мой, ты всё записал?
– Да, сэр!
– Отлично, значит, уже через три минуты тебе надлежит быть в постели. Режим приучает к дисциплине, дисциплина к логике, а логика, в свою очередь, самое бесценное качество в нашей профессии. Бон суар!
– Бон… кудась?
– Шарль, пожалуйста, проводи Майкла в комнату.
Я смылся не хуже весёлого ручейка после дождичка в Шервудском лесу.
Старый дворецкий привык укладывать людей спать одним ударом каблука в висок. Чуть сильнее, и ты уже никогда не проснёшься. Нет, нет, нет, уж лучше я сам.
Тихо лёжа под одеялом в чистой постели, я улыбнулся фотографии своих родителей и на минуточку подумал о том, какой же всё-таки странный метод расследования у этого рыжего зверя. Он не просто говорит с вами на вашем языке, нет, он влезает в вашу шкуру, он почти становится вами. Ну или кем-то очень родным, свойским, близким по всем параметрам, и, наверное, поэтому ему доверяют. Я бы никогда так не смог, а ему удаётся подобрать ключи к сердцу любого собеседника.
Наверное, вот с этими самыми мыслями меня и накрыл сон.
Утро пошло не по плану.
Я встал вовремя, но ни хозяина дома, ни дворецкого внизу не было. На прикроватном столике лежала короткая записка: «Завтрак ждёт». Я был бы последним идиотом, если бы не воспринял это как знак поторопиться. Тем более что вместо традиционной британской овсянки или яичницы меня ожидала лишь пара бутербродов (даже не тостов!) с сыром и остывшее молоко. Что же тут происходит, что мне даже чашку английского чая с бергамотом не поставили?!
Однако, выпив молока, я заметил под кувшином ещё один клочок бумаги. И хоть эта записка и была несколько длиннее предыдущей, но всё равно ничего толком не объясняла. «Всех впускать. Расположить в гостиной. Угождать. Не позволять лишнего».
По тексту вроде бы всё понятно, руководство к действию получено, мои новые служебные обязанности обозначены. Но ведь по факту, пресвятой Ньютон-шестикрылый, не ясно ни черта! Кого я должен впустить? Кого располагать? Чем именно угождать, позвольте вас спросить? И что такое значит «не позволять ничего лишнего»?
А вот если, к примеру, сюда припрётся сержант Гавкинс и развалится в кресле, многое ли я могу ему «не позволять»?! Да и в конце концов, меня наняли сюда как помощника и секретаря, а отнюдь не заместителем дворецкого. Я же просто не смогу с ними со всеми справиться. Из прихожей раздался мелодичный стук электрического молотка. Господи, кажется, началось…
– О, это ты, мальчик, – чуть удивлённо округлила глаза чёрная пантера. – Меня пригласил месье Ренар, будь он трижды проклят и съеден живьём богиней Кали!
– Прошу вас войти, мисс Лилиана, – стараясь копировать Шарля, важно поклонился я. – Могу предложить вам чай или кофе?
– Хм, нет… Но любое крепкое пойло будет самое то в восемь часов утра!
Хвала небесам, я знал, где Лис держит алкогольные напитки. И, честно говоря, это было куда проще, чем идти на кухню и готовить кофе или чай. Разливать по бокалам значительно легче, труд бармена всегда осваивается прямо по ходу действия.
– И давно ты на него горбатишься? – спросила мисс Лилиана, принимая из моих рук квадратный бокал с односолодовым виски. – Он тебе хотя бы платит?
– Нет. Да, – подумав, осторожно ответил я.
– Мальчик, поверь мне, я не желаю тебе зла. Ты ведь в курсе, что старина Ренар берёт таких, как ты, по десятку в год, а потом выбрасывает их на улицу беспомощными калеками? Да, он далеко не всегда такой милый и пушистый. Если ты захочешь… мало ли… вдруг… сменить работу, только намекни! В моей лавке всегда найдётся стартовая площадка для такого парня с амбициями…
– Я не хотел бы вас огорчить, мисс, но… в дверь стучат, – неожиданно повезло мне.
Честно говоря, после рассказов моего учителя я не то чтобы не хотел огорчить её, гораздо хуже – я страшно боялся её огорчить! Тем более находясь со столь неуравновешенным зверем один на один в замкнутом помещении.
– Мне необходимо открыть дверь, – через силу, вежливо улыбнулся я и, дунув в прихожую, встретил на пороге старого барсука.
Мистер Мингельшухер просверлил меня подозрительным взглядом, но всё-таки вошёл в дом.
– Месье Ренар?
– Я похож на него?
– Но таки он скоро будет?
– Ой вей, какие странные вопросы, сэр? – На миг мне показалось, что я вполне овладел методой моего учителя. Потому что барсук снисходительно кивнул и, покачиваясь, прошествовал в гостиную. – Мисс Лилиана, мистер Мингельшухер, – представил я двух «близких к природе» друг другу. – Желаете освежиться, сэр?
– Рюмочку бренди, если позволите, молодой человек?
– Таки какие вопросы? – уже куда более уверенно воспарил я, чувствуя, что контролирую ситуацию.
Выдержанную можжевеловую водку я наливал уже в обычный хрустальный бокал, чтобы не искушать нашего гостя серебряной посудой. Он чуть заметно поморщился, но принял алкоголь.
– Могу ли я, невинная девушка и жертва жутких обстоятельств, поинтересоваться, что здесь делает дешёвый перекупщик краденого?
– Мисс, – с лёгкой укоризной обернулся к ней старый барсук, – думается, шо невинной девушкой вы были в прошлом веке? Если я ошибся, простите великодушно, но таки я думаю, шо я весь прав, верно?
Пантера показала клыки, и в этот момент вновь раздался стук в дверь. Господи, что мне всё это напоминает? В прихожей я встретил инспектора с сержантом. Поставил в угол зонт, повесил на вешалку пальто инспектора и сопроводил обоих в гостиную.
– Леди и джентльмены, позвольте представить вам инспектора Хаггерта из Скотленд-Ярда и его помощника сержанта Гавкинса. Инспектор, сержант, позвольте представить вам…
– Мы преотлично знаем обоих проходимцев, – едко буркнул Хаггерт, усаживаясь на диван.
Доберман остался стоять, скрестив лапы на груди, всем видом давая понять, что здороваться с преступниками не намерен, но и сбежать никому не удастся.
– Могу предложить вам выпить? – осторожно спросил я.
– Пинту твоей крови!
– Гавкинс, мы же в гостях, не пугайте мальчика, – с укоризной напомнил инспектор. – На работе я обычно не пью, тем более с утра. Но, думаю, рюмочка коньяка подняла бы мне давление.
– Врачи рекомендуют, – согласился я, доставая из бара пузатую бутылку. – Сержант, а вы точно не желаете молочка?
– Нет, – рыкнул доберман.
– Есть сливки, вы же их любите.
– Заткнись, мальчишка!
– Право, не знаю, найдётся ли в доме детское питание…
– Я убью его! – взревел Гавкинс, поскольку все присутствующие уже, не стесняясь, хихикали в кулачки.
Мне оставалось спокойно передать пузатый бокал с коньяком инспектору и, не спотыкаясь, пройти мимо скалящего зубы добермана в прихожую на очередной стук в дверь. На пороге стоял сэр Раджив Капур. Как всегда, безукоризненно одетый с чрезмерной восточной роскошью.
– Я получил приглашение от твоего хозяина, мальчик.
– Он мой наставник и работодатель, сэр. Слово «хозяин» имеет другое оттеночное значение, – чуть поклонился я. – Позвольте проводить вас к другим гостям?
– Хм, – улыбнулся он в усы. – Хороший ответ, маленький лисёнок. Время от времени нужно показывать сильнейшему, что и у тебя есть зубки.
Я провёл его в гостиную, где, как положено, представил тигра присутствующим, а ему…
– Лилиана-а!
– Раджив, я не виновата-а!
Тигр и пантера практически сцепились в единый клубок, и, каким чудом я оказался между ними, не известно никому, а мне тем более. Одной рукой упираясь в нижнюю челюсть индуса, другой в… упс…
– Мальчик, прекрати лапать мою грудь, – очень тихо попросила мисс Лилиана. Тем не менее все почему-то услышали.
– Не стой между драконом и яростью его, – так же тихо, но твёрдо потребовал сэр Раджив.
Я не знал, что мне делать. С одной стороны, было абсолютно ясно, что в драке эти двое сомнут меня, как вафельный рожок для мороженого. Но в записке, оставленной мне, чётко написано: не позволять гостям лишнего. И какой на этом фоне у меня есть выбор?!
– Кхм… как инспектор полиции Скотленд-Ярда, я требую прекратить любые противоправные действия. В противном случае вы все будете арестованы, – весомо раздалось откуда-то со стороны дивана.
– Я таки сижу смирно! – тут же вставил перепуганный барсук. – А вдруг можно пойти домой?
– Нет, – рявкнул доберман так грозно, что, по-моему, мистер Мингельшухер тихо совершил мелкую подмочку ковра.
Однако, видимо, что-то в голосе инспектора Хаггерта внушило драчунам уважение к законам Великобритании. Могучий тигр ослабил хватку, чёрная пантера, ворча и огрызаясь, села на место.
После того как все чуточку успокоились, выпустив горячий пар, я похлопал себя по щекам, пытаясь избавиться от неподобающей бледности. Более того, мне даже как-то удалось разлить гостям по второй, когда на общей сцене наконец-то показался хозяин дома.
– Добрый день, леди и джентльмены. Как же приятно, что все вы приняли моё приглашение. – С широкой улыбкой в гостиную шагнул мистер Лис.
Все приветствовали его лёгким поклоном или поднятием рюмок.
– Да, мальчик мой, ты можешь быть удивлён, но у меня есть ключи от собственного дома, – ответил мне Лис, не дожидаясь моего вопроса. – Что ж, господа, позвольте мне принести вам свои искренние извинения за опоздание. Но, как я понимаю, мой помощник и секретарь вполне справился с возложенными на него обязанностями. Я же собрал всех вас только по одному поводу: похоже, мы нашли алмаз Шести Раджей.
Все замерли. Мой учитель выдержал эффектную паузу.
– Дело в том, что все вы, здесь присутствующие, так или иначе причастны к этому запутанному делу. И я должен признать, что мне тоже пришлось приложить немало усилий в поиске истины. Уж поверьте, это было непросто.
– Месье Ренар, – первым подал голос индийский гость. – Возможно, как владелец камня, я являюсь самым заинтересованным лицом из всех. Поэтому не были бы вы так любезны вернуть мне мою собственность?
– У меня её нет, – развёл руками Лис.
– Какого же ракшаса вы нас всех тут…
– Но я почти уверен, что знаю, где он.
Все одобрительно закивали. Месье Ренар в очередной раз одарил всех лучезарной улыбкой и попросил минуту внимания.
– Начнём с самого начала. Лондон и большой, и одновременно маленький город, и визит мистера Капура из провинции Маджипур по вопросу строительства разветвлённой сети железных дорог в его провинции не мог остаться незамеченным. Тем более что он сам дал понять, что намерен предложить взятку руководству корпорации.
– Это не… не совсем так. Просто мы, восточные люди, имеем другой менталитет, и дарить подарки у нас является нормой вежливости, – попробовал было влезть с оправданием тигр, но все на него зашикали.
– Узнавшая об этом мисс Лилиана сумела быстренько втереться в доверие к секретарю сэра Раджива, а впоследствии и полностью подчинить себе волю молодого человека. Думаю, дело не обошлось без наркотиков и гипноза. Мистер Уэкс не имел ни единого шанса.
– Ничего подобного! Не виноватая я, он сам пришёл, – заголосила чёрная пантера в цыганском платке, но её уже никто не слушал. Даже она сама.
– После того как по её просьбе мистер Уэкс украл несколько мелких вещиц, она вошла во вкус. А передача «истинных духовных знаний» порой стоит так дорого, что секретарь неожиданно для самого себя положил глаз на один из самых дорогих алмазов. Не знаю, на что он рассчитывал, но, видимо, из предосторожности (или глупости?) он показал камень одному знакомому, с которым они и обратились к известному перекупщику краденого мистеру Мингельшухеру. А уж тот сразу же понял, какая драгоценность плывёт к нему в руки.
– Ой вей, стоит бедному барсуку поиметь свой маленький гешефт, так оно сразу чем-то там незаконно? Как жить, когда со всех сторон одни антисемиты?
– Находясь меж двух огней, мистер Уэкс принял единственное разумное решение обратиться за помощью к врачу, где он и познакомился в приёмной с нашим мистером Маккейном. Не берусь судить, что и как между ними произошло, но после их совместного визита к скупщику на следующий день в Лондоне начались те самые странные убийства. Маньяк выбирал одиноких женщин, потому что с ними было проще справиться. А вот полиция…
– Мы не бездействовали! – в один голос возразили инспектор и сержант.
– О да! Разумеется! Само собой! После шестого убийства они обратились ко мне, – великодушно согласился мой учитель. – Я же сумел разработать некую ловушку, в которую (не без помощи моего молодого секретаря) был пойман притворявшийся полисменом маньяк. После чего он умер в тюрьме, покончив с собой самым экзотическим образом.
– И что? – не выдержала горячая пантера. – Где камень-то?
– Об этом мы узнаем через пару минут, – сообщил Лис, бросая взгляд на настенные часы.
Все присутствующие нервно переглянулись.
– Вы уверены, что пары минут будет достаточно? – первым нарушил общее молчание инспектор.
– Обычно Шарль очень пунктуален. О, вы слышите? Стук в дверь. Майкл, будь добр, впусти дворецкого. Майкл?!
Разумеется, повторять в третий раз мне не пришлось. Я уже стоял в прихожей, открывая дверь. Старый дворецкий вошёл, не поздоровавшись, сбросил мне на руки свой макинтош и, не оборачиваясь, проследовал в гостиную. Когда я догнал его, он уже передавал месье Ренару какую-то бумагу. Мой учитель прочёл её, удовлетворённо хмыкнул и продолжил:
– Боюсь, все мы слишком много внимания уделяли самому алмазу и слишком мало внимания мистеру Маккейну как таковому. А он, между прочим, дважды был пациентом психиатрических клиник. Вот свидетельство последнего обследовавшего его врача. Вы будете удивлены, но наш серийный маньяк страдал серьёзным расстройством психики. И так называемый рисунок Смерти в виде шетилучевой звезды он адресовал именно вам, сэр Раджив. Ему казалось, что вы с ходу разгадаете его ребус и выкупите у него камень.
– Так алмаз был у Маккейна?! – практически в один голос вскричали все.
– Почему был? – сделав непонимающее выражение лица, удивился Лис.
– Да потому что, дьявол тебя раздери, при аресте никаких драгоценностей у него обнаружено не было! – прогавкал горячий сержант, разбрызгивая слюну.
– При нём не было? Пожалуй, я соглашусь с вами, полиция умеет обыскивать. А вот в нём?
– Что за бред… – начал было Гавкинс, но инспектор обеими руками быстро заткнул ему пасть.
– Повторюсь, леди и джентльмены, исходя из показаний лечащих врачей, Маккейн был полным психом. Уверен, что он таскал камень при себе, потому что никому не доверял. А если в последний момент, при задержании, он что-то сунул в рот, то на это могли и не обратить внимания.
– Но зачем же тогда убивать себя? – не удержавшись, спросил я.
– Очень правильный вопрос, мой мальчик. Несчастный настолько попал под магическую власть алмаза, что уже не мог с ним расстаться. Но ему пришлось бы сделать это волей-неволей, просто благодаря естественным функциям организма. Драгоценность могла затеряться в канализации, или её вдруг обнаружили бы уборщики. В общем, этот человек предпочёл убить себя, лишь бы сохранить в своём теле алмаз Шести Раджей!
Все замолчали, пытаясь переварить услышанное.
– Гавкинс, где захоронен труп?
– Он ещё лежит в полицейском морге, – рассеянно пробормотал доберман, но тут же поправился: – Всё понял, сэр, лечу туда! Если алмаз в брюхе этого негодяя, мы его достанем. Если же этот рыжий умник опять водит нас за нос, то клянусь…
– Сливками, – предложил я.
– Клянусь, что вернусь сюда и выверну наизнанку вас обоих!
– Гавкинс, вы ещё здесь? – напряжённо спросил инспектор, и сержант галопом покинул наш дом.
Следом за ним стали прощаться и остальные.
– Минуту внимания, – возвысил голос инспектор Хаггерт. – Прошу понять меня правильно, но у полиции есть ряд вопросов по этому делу ко всем вам. Никому не разрешено покидать Лондон до окончательного завершения расследования. Особенно это касается вас, мистер Капур.
– Почему меня?
– Потому что вы подозреваетесь в убийстве своего секретаря мистера Уэкса.
Тигр понятливо покивал головой, давая понять, что не намерен скрываться от правосудия. При этом у него было такое выражение лица, словно он уже заранее договорился с палатой лордов, а то и лично с королевой. Вставая, он выписал Лису третий чек.
– Всё честно, месье Ренар. Вы нашли камень, а получить его со склада улик Скотленд-Ярда уже моя проблема. Уверен, это не займёт много времени.
– Таки вы порушили весь наш маленький гешефт, – скорбно простонал мистер Мингельшухер. – Но шо делать? Иногда есть такие дни, когда остаться при своих оно уже и есть прибыль!
– Не попадайся мне в узком переулке ночью, – с чарующей улыбкой предупредила моего наставника мисс Лилиана. – Хоть ты и отмазал меня перед этим полосатым котом, но твой должок только растёт. А я не прощаю долгов даже таким смазливым мужчинам. Не забывай меня, Ренар!
Чуть забегая вперёд, скажу, что наутро все лондонские газеты пестрели статьями о том, как сотрудники Скотленд-Ярда нашли в кишечнике серийного убийцы знаменитый алмаз Шести Раджей. Как и предполагалось, после соответствующих процедур камень будет возвращён законному владельцу сэру Радживу Капуру из провинции Маджипур в индийских колониях британской короны.
– Сэр, но как вы догадались, что он проглотил алмаз?
– Майкл, будь добр, тупо ешь омлет и не задавай глупых вопросов, – остановил меня мой учитель во время завтрака. – Просто я отсёк всё лишнее, и истина открылась мне с самой простой стороны.
– Но раньше вы говорили, что за этим делом стоит мощная преступная организация?
– Да, говорил. И что? Мне нельзя изменить своё собственное мнение или я не имею права на ошибку?!
В голосе Лиса прорезались нервные нотки. Он одним глотком допил свой кофе, вытер губы салфеткой, скомкал её и закинул в угол. Встал, сделал двойной круг пешей прогулки по комнате, видимо, для успокоения нервов, и резко обернулся ко мне.
– Вчера утром, очень рано, мне доставили телеграмму. «Месье Ренар, уверяю вас, что данное дело слишком мелко и не имеет никакого отношения ни ко мне, ни к возглавляемой мной организации. Рекомендую вам направить поиски в другую сторону». Подписи не было.
Я осторожно отложил вилку.
– Понимаешь, мальчик мой, – задумчиво протянул Лис. – Они есть, они в курсе моих расследований и, уверив меня в своей невиновности, вдруг открыли мне глаза на иное решение задачи. Алмаз найден, но…
– Тайная преступная организация существует, – закончил я за своего учителя.
– А значит, у меня нет выбора. Нам с ними будет слишком тесно в Лондоне. Или я, или они, однозначно.
– Или мы, или они, – твёрдо поправил я со всем пылом юношеского максимализма. – Вы ведь не прогоните меня, сэр?
– Как можно?! – резко опомнился Лис. – Тем более что через десять минут у тебя тренировки. Шарль, возьмите что-нибудь потяжелее, мальчик начинает взрослеть.
И уже через пятнадцать минут я пожалел, что вообще появился на свет…
Глава 4
Мёртвые голуби
Три дня прошли относительно ровно. Мой учитель периодически уходил по своим делам, а моё время чётко расписывал дворецкий: тренировки, приём пищи, туалет по требованию, чтение книг, работа в мастерской, мелкая помощь по дому. Учитывая, что старик ещё и готовил на нас троих, мне было предложено взять на себя ежевечернюю мойку посуды и походы в ближайшую булочную.
Должен признать, это было не слишком обременительно, по крайней мере, до того часа, когда меня отправили за пончиками. Вопреки общепринятому мнению о том, что с мучного толстеют, и Лис, и старик-дворецкий никогда не отказывали себе в хрустящих французских багетах и ароматных круассанах с ванилью. Причём оба этих типа были если не страшно худыми, то весьма поджарыми.
Бывший боксёр, казалось, вообще состоял из одних костей и мышц. Нетренированными у него были лишь мимические, ни одна эмоция, ничто на свете не отражалось на его невозмутимом лице. А мой учитель был идеально сложен – тонок в поясе, но с широким разворотом плеч – по классической греческой традиции едва ли не «золотого сечения».
Двигался он порывисто, молниеносно переходя из сонно-пассивного состояния в бешеную активность. Считается, что в «близких к природе» превалирует звериная натура. Не берусь судить, в моей памяти Лис навсегда останется самым человечным существом на всей планете. Но вернёмся во времена моей юности и продолжим нашу историю.
Итак, после обеда меня отправили во французскую булочную купить свежую выпечку к вечернему чаю. Я был в этом заведении уже не один раз, пекарь Луи из Прованса, вечно молодой, вечно пьяный, обладал удивительным качеством мгновенного запоминания клиентов.
Стоило месье Ренару один раз представить меня ему, как уже дальше он безошибочно выделял меня из толпы посетителей, громко извинялся по-французски: «Пардон, пардон, мон ами!» – и передавал пакет с выпечкой без очереди, кто бы и как ни возмущался. Вот и сейчас стройный, чуть лысеющий весельчак с мягким прононсом приветствовал меня из-за прилавка:
– Мишель, я вас ждаль! Фот круассан три раза для моего камрада Ренар, багет для Шарль и два маленьких пончика про вас.
– Вы очень любезны, месье Луи. – Я передал ему деньги, привычно отказываясь от сдачи.
Он столь же привычно потянулся ко мне с четырьмя пенсами, но разулыбался и сунул их себе в карман.
– Бон аппетит, бо гарсон! Какой милый мальчик, не правда ль? Он напоминаль мне меня. Я биль так же кудрявь и очень-очень миль.
Ничто не предвещало беды. Погода была чудесной, после полуторачасового дождя выглянуло солнышко, старый дворецкий всё реже попадал по мне шваброй, Лис вёл со мной долгие беседы по вечерам… Правда, больше это походило на лекции по истории и психологии общественных отношений в социуме, но он самые скучные вещи умел подавать так, что заслушаешься.
Я мог не спешить, поэтому, пользуясь шансом нежданной прогулки, присел на пару минут на лавку в полуквартале от нашего дома. Рядом кружились голуби, от избытка чувств и хорошего настроения я достал один из пончиков, что мне подарили, и щедрой рукой покрошил птицам.
Второй уже собрался съесть тут же, но подумал, что с чаем это будет вдвое вкуснее. Вздохнув, я положил его обратно в пакет, встал с лавочки и… только сейчас заметил, что вокруг валяется с дюжину мёртвых голубей. Завизжала какая-то овца из «близких к природе», выгуливающая ребёнка, кто-то из мужчин, громко ругаясь, звал полицию, и менее чем через минуту двое суровых бобби взяли меня, как говорят русские, под белы рученьки.
На мои робкие оправдания никто не реагировал, имя месье Ренара, частного консультанта Скотленд-Ярда, почему-то никого не интересовало, так что я загремел в кутузку как миленький.
– Кто такой? – даже не глядя на меня, спросил дежурный офицер в ближайшем участке.
– Меня зовут Майкл, я…
– Майкл, – записал он. – А фамилия у тебя есть?
– То есть я не Майкл, моё настоящее имя Эдмунд. А фамилия Алистер Кроули. Майклом меня называет мой учитель из Франции. Он…
– От прежних показаний отказывается, имеет два имени и двойное гражданство.
– Эй, я этого не говорил! Я гражданин Великобритании. Просто мой учитель, у которого я живу, он француз. И его дворецкий. А я нет! Я его секретарь.
– Путается, меняет показания с целью сбить следствие с толку, – продолжал конспектировать офицер, не поднимая на меня глаз и строча электропером с похвальной скоростью. – Тебя задержали за злонамеренное отравление голубей на улице Тули в районе Тауэрского моста.
– Это неправда! – выпалил я.
– Полицейские не могут лгать.
– Ну то есть… я хотел сказать, что это правда, но…
– Обвиняемый признался в совершении преступления, – удовлетворённо завершил дежурный офицер, захлопнув тетрадь. – В камеру его.
– Но я не специально! Я не знал, что пончик был отравлен! Я сам чуть его не съел! Сообщите месье Ренару-у!
Меня никто не слушал, им просто не было это интересно. Полисмены задержали негодяя на месте преступления, он ныл, юлил, выкручивался, но в конце концов дал признательные показания. Чего ещё желать? Возможно, они вообще никогда так легко не расследовали ни одно дело.
Я просто не мог бороться с системой, она перемалывала меня, не слушая стонов и слёз. Единственная надежда, что в суде присяжных мне хотя бы дадут последнее слово. Кстати, могут и не дать – делать им больше нечего, как только слушать всяких малолетних злодеев…
Когда меня втолкнули в жутко грязную камеру предварительного заключения, набитую самым ужасающим отребьем, стало ясно, что до последнего слова я просто не доживу. Суд будет здесь и сейчас. Судя по всему, очень недолгий.
– О, гляньте, какого нежного птенчика до нас донесло?!
– Иди сюда, малыш, мы тебя пощупаем!
– Мальчишку мне, я первый, у меня есть какой-никакой… хе-хе… опыт! Он так похож на мою дочь.
Шестеро или семеро страшных, татуированных, дурно пахнущих уголовных рож в драных лохмотьях потянулись ко мне.
– Рр-р, кого я вижу? Маленький паршивец рыжего мерзавца? – неожиданно раздалось за моей спиной, когда меня практически прижали к решётке.
– Сержант, – не веря своему счастью, обернулся я. – Будьте добры, сообщите мистеру Лису, что меня задержала полиция! Я же ни в чём не виноват! Кто-то отравил пончики, могут пострадать другие люди.
– Право, не знаю, – насмешливо протянул Гавкинс, скаля великолепные клыки. – Помнится, кто-то дерзил мне в прошлый раз?
– Я больше не буду.
– Не будешь, маленький негодяй, ты уже много чего не будешь. Тюремная камера быстро вправляет мозги, а уж как твои новые друзья-уголовники умеют учить вежливости и послушанию…
– Сэр, умоляю вас, помогите мне! – в отчаянии закричал я, но все вокруг только смеялись. И доберман, и дежурный офицер, и мои сокамерники.
– Эй, парни, поможете полиции сделать из этого плаксы человека? Уж ночь-то он точно проведёт здесь.
Уголовники удовлетворённо заворчали, подталкивая друг друга локтями. Наверное, ещё никогда я не был так близок к тому, чтобы просто разреветься. Однако первый же заросший бородой урод в драной морской форме, шагнув ко мне, замер, натолкнувшись грудью на тонкий стальной клинок.
– Гавкинс, а вы, оказывается, на редкость негостеприимный хозяин. Впредь не рассчитывайте на двойную порцию сливок у меня дома.
Я обернулся. За моей спиной стоял спокойный и невозмутимый мистер Лис. За ним суровой глыбой замер помалкивающий инспектор Хаггерт.
– Мы просто шутим, сэр, – безмятежно обратился к нему Гавкинс. – Неужели кто-то мог подумать, что я способен причинить хоть какой-то вред подозреваемому?
– То есть это была шутка? – холодно осведомился мой учитель. – Я люблю шутки! И сам тоже обожаю шутить.
После чего он мгновенно вытянул трость-шпагу из-за решётки и точным движением кольнул добермана прямо в форменные штаны, чуть пониже купированного хвоста. Щёлкнул электрический разряд, и сержант Гавкинс совершил умопомрачительный прыжок вверх, стукнувшись маковкой о потолок.
– Смешно, не правда ли? Инспектор, я могу забрать своего секретаря до суда?
– Полагаю, да, – кивнул Хаггерт, не обращая никакого внимания на обиженные повизгивания добермана. – Но это под вашу ответственность, обвинения с него не сняты.
– С вашего разрешения, я лично займусь этим делом. Мы регулярно покупаем выпечку в булочной Луи, и если в пончиках оказался яд, то многие могут пострадать.
– Пекарь уже арестован. – Инспектор важно поднял указательный палец вверх. – Вся продукция сегодняшнего дня конфискована. Данных о новых отравлениях пока нет, пострадали только уличные голуби, которых накормил ваш ученик. Подчёркиваю – ваш!
– Благодарю за понимание, – с вежливым поклоном отозвался Лис. – Если я не предоставлю вам завтра же истинного виновника, то сам сяду на скамью подсудимых.
– Но виноват мальчик, за что же сядете вы?
– За случайное нанесение мелких увечий сотруднику полиции при исполнении, – косясь на скрипящего клыками добермана, предположил месье Ренар. – Такой счёт вас устроит?
– Я инспектор Скотленд-Ярда и не играю в ваши игры. Но, если завтра до заката солнца вы не назовёте имя отравителя, мне придётся вернуть Майкла (Эдмунда Алистера Кроули) в эту самую камеру, где он проведёт всё время до суда. У вас есть хороший адвокат?
– Мистер Готтшем из Поркхауза, – с поклоном ответил мой учитель. – Этот козёл (в прямом, а не в переносном смысле) у меня в долгу и будет рад защищать мальчика.
– Вы свободны.
По знаку инспектора дежурный полисмен разомкнул замок, и я вышел из-за решётки. Лис приобнял меня за плечи, пытаясь хоть как-то унять бьющую меня дрожь. Но, честно говоря, меня так трясло, что дома они с Шарлем в четыре руки еле-еле отпоили меня чаем с молоком.
Я ничего не мог толком объяснить, у меня клацали зубы и губы тряслись. Мне и в голову никогда не приходило, что я сам могу загреметь в тюрьму и что даже абсолютно невиновный человек волей роковых обстоятельств запросто может попасть в камеру, где будет ежедневно подвергаться самому ужасному насилию вплоть до суда. А что, если и в суде тебя не оправдают?!
Меня принудили принять полчашки «адмиральского чая», изрядно разбавленного ромом, и только это заставило меня рухнуть в кровать. Проснулся я поздно, уже ближе к семи часам вечера. Мой учитель сидел внизу, в гостиной, с неизменным кофе, а рядом на полу валялись все сегодняшние газеты.
– Мальчик мой, а ты становишься знаменитостью. – С горькой усмешкой он поднял на меня усталый взгляд. – Присаживайся, тебе нужен горячий бульон – подкрепить силы и нервы. А я пока почитаю тебе вслух.
Как только я сел за стол, передо мной словно по мановению волшебной палочки возникла тарелка ароматного куриного бульона, прозрачного, как янтарь. Заботливый дворецкий не забыл поставить рядом тёплые тосты и чай с малиновым вареньем. Мистер Лис тем временем зачитывал одни лишь заголовки, с каждой газетой будто вбивая очередной гвоздь в крышку моего гроба.
– «Мальчик – убийца голубей!», «Юный отравитель птиц!», «Страшные подробности о тайной жизни кудрявого красавчика!», «Массовая казнь пернатых. Кто следующий? Вороны Тауэра или люди?» Ну и напоследок наиболее развёрнутую статью дала вечерняя «Таймс»: «Помощник частного консультанта Скотленд-Ярда ступил на путь кровавых злодеяний. Сумеет ли месье Ренар избавить своего подопечного от заслуженного наказания или обойти закон невозможно?»
– Я ни в чём не виноват.
– Неужели? А кто хотел славы? Вот, пожалуйста, мои фамилия, адрес и род деятельности вновь появились на страницах бульварной прессы.
– Мне очень жаль, сэр.
– Ешь суп и слушай молча, – повысил голос мой учитель. – Любому дураку понятно, что ты ни в чём не виноват, и инспектор Хаггерт тоже это прекрасно понимает. Я даже не склонен ругать тебя за идиотские показания, данные при допросе дежурному офицеру. Судя по корявости стиля, он сам задавал вопросы и сам же писал на них ответы. Так?
Я подтвердил его правоту молчаливым кивком.
– Полиция арестовала беднягу Луи. Он от всего отказывается, но при обыске его пекарни была найдена синильная кислота в порошке. Смертельно опасный яд! Ты мог отправиться на тот свет, просто облизав липкие пальцы после того пончика.
Я отрицательно помотал головой, давая понять, что никогда не облизываю пальцев.
– Рад, очень рад, ибо манеры джентльмена превыше всего, – чуть спокойнее продолжил Лис. – Но, дьявол их всех раздери, теперь я остался без своих любимых круассанов! Кстати, отравлены были три-четыре пончика, и ничего больше. Два из них ты унёс. Ну-ка признавайся, Майкл, кому ты мог так помешать?
Ложка дрогнула в моих руках, так что я чуть не облился бульоном. Неужели он думает, что жертвой неизвестного отравителя должен был стать именно я?
– Нет, конечно. Я шучу, чтобы разрядить обстановку. Никому не нужно тебя убивать, не такая уж ты важная шишка. К сожалению, против Луи дал показания некий аптекарь в доме напротив. Якобы два дня назад пекарь купил у него хороший яд для травли крыс. Сам Луи это, естественно, отрицает. Но хуже всего, что мне не дают с ним встретиться. Спроси почему?
– Почему? – послушно спросил я.
– Да потому что он находится под следствием! Это дико бесит! Как я могу раскрыть преступление в течение одного дня, если мне даже не позволено поговорить с главным подозреваемым?
– И…?
– В смысле? Повтори, я не понял.
– И как же… – Я, прокашливаясь, постучал себя кулаком в грудь. – Как же мы будем действовать, сэр?
– Как всегда, – рассеянно буркнул он. – Говорить с людьми, люди любят, когда с ними разговаривают. Собирайся!
– Но бульон ещё не…
– Да кому он сдался, отвар из трупа курицы?! Идём, пора заняться настоящим делом. В твоих интересах, кстати!
Я бодро выскочил из-за стола, и уже через пару минут мы с моим учителем вышли из дома. Дворецкий настоял, чтобы месье взял трость-электрошокер, а я сунул в карман экспериментальную версию полицейской дубинки. По совести говоря, она была ещё очень-очень-очень экспериментальная. Резиновая трубка длиной в ладонь, проводки, иголки, спуск и зарядное устройство на шестьдесят пять вольт.
Выше взять не решился из опаски, что меня самого прибьёт током. Многие начинающие изобретатели имели плохой конец. Я в хорошем смысле. Пресвятой электрод! Ну, не важно.
– Куда мы сейчас?
– В аптеку. Знаешь ли, перед дождём у меня жутко ноет колено, последствия старой травмы на скачках в Дерби. Возможно, мне порекомендуют какую-нибудь мазь.
– Вы хотите поговорить с тем свидетелем, – догадался я.
– Лис сделал страдальческое выражение лица из серии «о боже, нет, и не думал, но как ты угадал, малыш?!».
Мы прошли мимо той злосчастной лавочки, сидя на которой мне вздумалось покормить голубей. При свете фонарей было видно, что место трупа каждой птицы было аккуратно обведено мелом. Это демонстрировало всем, что полиция Лондона не сидит без дела.
Такие вещи успокаивают граждан и консолидируют общество. У закрытой французской пекарни стоял суровый полисмен. Правильно, место преступления нужно охранять самым бдительным образом. Мы перешли на другую сторону улицы и буквально через два дома упёрлись в вывеску «Аптека. М-р Тревор & Ко».
– Ну что ж, пора нанести визит мистеру Тревору и Ко. Надеюсь, они примут жутко больного лиса в неурочный час. Да, ты можешь сделать глупое лицо?
– Запросто. Любой школьник это умеет, очень помогает, когда тебя вызывают к доске.
– Отлично. Итак, ты мой глуповатый курьер-грузчик. Я покупаю, ты несёшь. Играем по моим правилам. Откроешь не вовремя рот, я заткну его своим хвостом!
– Так и подавиться можно.
– Вот именно, это не пустая угроза. Вперёд!
Мы шагнули на порог, и мой учитель, игнорируя все правила вежливости, со всей дури забарабанил в дверь. И, судя по силе его ударов, дури в нём хватало с избытком.
– Кто там? Я вызову полицию!
– Я сам из полиции, – нагло соврал Лис. – Меня зовут частный агент Фокс. И я нуждаюсь в медицинской помощи. Чем скорее, тем лучше для вас.
– Иду, иду. Спи, Дженнифер, я сам разберусь. – На втором этаже загорелся свет, послышались шаги, и, наверное, минут через пять-шесть перед нами распахнулись двери в аптеку.
Нас встретил немолодой сутулый мужчина в ночной пижаме и тёплом клетчатом пледе на плечах. Одутловатое лицо, седые всклокоченные волосы, пенсне в металлической оправе на очень красном с синими прожилками носу и совершенно безгубый рот. Если бы театру «Глобус» был срочно необходим злодейский актёр на роль дяди Гамлета, то вот этот типаж, как мне кажется, подошёл бы без грима.
– Что вы хотели, джентльмены?
– Надежды, спасения, искупления, – патетично ответил мой учитель, прижимая лапы к груди.
– В ночное время в два раза дороже.
– О, только бы помогло.
– И ещё придётся заплатить за снятие дома с сигнализации.
– Но у вас нет сигнализации.
– Всё равно, это общее правило, сэр, – буркнул мистер Тревор. – Если я его нарушу, меня изгонят из профсоюза фармацевтов.
– Мы доплатим, – с пониманием кивнул месье Ренар и, не дожидаясь приглашения, боком просочился мимо хозяина в помещение аптеки. – О небеса, как чудесно благоухают ваши лекарственные смеси! Корица, ваниль, кардамон, миндаль и… и, кажется, ещё какао-порошок? Дивно, просто дивно. Я был бы готов стоять тут вечность, излечиваясь одной ароматерапией!
– Глупости, это ненаучно, – довольно невежливо осадил его аптекарь. – Так что у вас болит, сэр?
– Поясница. Вот здесь, чуть выше хвоста, – показал Лис, задирая плащ. – И стреляет в непогоду, принося жуткие боли и страшные страдания!
– Что ж, могу предложить вам мазь на основе пчелиного яда.
– У меня аллергия на пчёл.
– Тогда на основе змеиного. Аллергия на змей есть?
– В целом нет, – подумав, пожал плечами Лис. – Но это ведь до первого укуса, сами понимаете. Быть может, у вас есть какие-нибудь более современные препараты? Химия шагнула далеко вперёд.
– В каком смысле? – подозрительно сощурился аптекарь.
– В самом прямом. Я – джентльмен и не могу позволить себе природные лекарства для простолюдинов. В конце концов, зачем тогда мы платим налоги, содержа армию и палату лордов?!
Лично я не видел никакой логической связи между мазью на основе пчелиного яда и политикой, но тем не менее надул щёки и пару раз значимо кашлянул. Мистер Тревор покосился на меня, перевёл взгляд на высокомерную физиономию моего наставника и покорно кивнул:
– Я постараюсь что-нибудь подобрать.
– От всей души благодарю вас, старина, – чуть не прослезился рыжий любитель поговорить с людьми. – Какое счастье, что у нас в Лондоне есть настоящий устоявшийся профсоюз британских аптекарей! Никогда не доверял иностранцам. Вы слышали, в газетах писали, что какой-то приезжий отравил уже двадцать восемь наших сограждан!
– Пекарня Луи, пару домов ниже по улице. Да, сэр, это тот ещё тип.
– Так он ещё и француз? Куда смотрит правительство?!
– Наверняка давал взятки, – сквозь зубы протянул аптекарь, повернувшись к нам спиной и что-то смешивая в фарфоровой миске. – Моя супруга бельгийка, и она сразу сказала: нельзя доверять французам, ибо они люто ненавидят англичан! Уж поверьте, сэр, эти смерти не последние.
– Как страшно жить… – всплеснул руками Ренар. – И да, уважаемый, не найдётся ли у вас мятных пастилок от кашля? Мой племянник вернулся из Испании и никак не может свыкнуться с нашим сырым климатом.
– Разумеется, само собой, минуту, джентльмены.
– Майкл, напомни вернуться в пекарню Луи.
– Простите, сэр? – обернулся аптекарь.
– Я говорю со своим помощником, – сухо обрезал мой учитель и, развернувшись спиной, довольно-таки громко зашептал мне на ухо: – Напомни мне утром до восьми вернуться в ту самую пекарню и забрать улику.
– Какую? – не понял я.
– Ты идиот?!
– Ещё бы, сэр…
– Ту самую! Отравитель оставил на месте преступления… – Тут Лису изменила дикция, он закашлялся, словно что-то проглотив, и, постучав себя в грудь, закончил: – Не забудь. Это твоё первое задание на службе, постарайся не провалить его. Я знаю, как у вас в Кастилии любят спать. Если по-прежнему не понимаешь, в чём дело, просто молчи, улыбайся и кивай. В худшем случае попадёшь в ряды клиентов психушки, а в лучшем… Бывает, и угадаешь.
Меж тем мистер Тревор выложил на прилавок баночку мази и пакетик с мятными леденцами.
– Уверяю вас, джентльмены, это лучше любых пастилок. С вас полфунта.
– Что?! – не удержался я, ибо наглость аптекаря буквально зашкаливала.
– Действительно, – впервые согласился со мной Лис. – Помочь полиции – гражданский долг каждого британца. Что стоит наша империя, если мы теряем её основы, устои и скрепы?
После этого он аккуратно убрал мазь и леденцы в карман плаща, лучезарно улыбнулся и пошёл к выходу.
– А деньги?! – взвизгнул ошарашенный таким поворотом темы мистер Тревор. – Я буду жаловаться!
– Сколько угодно. Скотленд-Ярд примет это к сведению.
Мы вышли из аптекарской лавки, хохоча как сумасшедшие, и направились в сторону нашего дома. Сгущалась ночь, традиционный лондонский туман начинал окутывать улицы плотным палантином. Но уже через пару домов Лис резко перебежал на другую сторону улицы, остановившись перед закрытой французской пекарней. Полисмен уважительно, но твёрдо перекрыл нам дорогу.
– Эй, я же Ренар, частный консультант Скотленд-Ярда, – быстро представился мой учитель. – Какого дьявола, Гарри, ты же отлично меня знаешь?!
– Знаю, сэр. Меня дважды штрафовали за помощь вам, сэр.
– Так сегодня тебя повысят в звании! Беги к инспектору Хаггерту и скажи, что я сижу в засаде. Пусть пришлёт кого-нибудь пошустрее, хотя бы сержанта Гавкинса.
– Гавкинс обещал перевести меня в самую глушь, если я хоть раз произнесу в его присутствии ваше имя, – вновь упёрся полисмен, но, когда надо, месье Ренар умел быть очень убедительным:
– Хорошо, дружище, я не буду требовать, чтобы ты беседовал обо мне с Гавкинсом. Но хоть инспектору ты можешь доложить?
– О чём, сэр?
– О том, что я со своим секретарём ворвался в опечатанное здание пекарни и везде сую свой наглый нос!
– Об этом я просто обязан сообщить, сэр.
– Тогда чего мы ждём?
Полисмен подумал, поправил шлем и большими шагами бросился бежать по улице.
– Гарри, привет жене! Надеюсь, ваши дети скоро пойдут в школу? – крикнул вслед ему Лис, но ответа не дождался. – На самом деле он хороший парень. Неудачная женитьба на сестре одноклассника, он не любит её, она слишком любит его. Окончил высшую школу, а вынужден служить в полиции. Банальная история.
– Вы со всеми разговариваете?
– Ну… практически. А ещё я много читаю.
Мне показалось, что он что-то недоговаривает. Но, наверное, сейчас было не самое лучшее время уточнять. Лис быстро перешагнул ленты заграждения, прошёл к дому и когтем открыл дверной замок. Мы вошли в тёмное помещение французской булочной. Запахи ванили ещё были очень свежи, и ничто не указывало на то, что именно эта территория и есть место подготовки страшного преступления с отравленными пончиками.
– Свет не включай, – сразу предупредил мой учитель. – У меня есть фонарик, хотя, возможно, он нам и не понадобится. Спрячемся и так.
– Простите, сэр, но разве мы не должны искать тут некую улику?
– Мы? Нет, мой мальчик. Улику будут искать совсем другие люди, а нам нужно просто дождаться их.
Я не собирался с ним спорить или требовать объяснений прямо здесь и сейчас. Было ясно, что он что-то задумал, недаром же Лис так долго и старательно «болтал» в доме аптекаря. А где аптекарь, там и яды, это табуретке понятно.
– Мы ждём мистера Тревора?
– Конечно нет, – даже удивился Лис и вдруг резко толкнул меня за прилавок. – Тсс, сидим, как две мыши, и дышим по очереди.
Я замер. В тишине послышался скрежет проворачиваемого в замке ключа. Разумеется, «близкий к природе» имел более тонкий слух, поэтому мы успели спрятаться заранее. Кто-то вошёл в пекарню, но через главный вход. Там наверняка не было полисмена, но получается, у кого-то ещё, кроме хозяина лавки, есть ключи?
– Можно подумать, сделать дубликат ключа такая уж великая проблема, – едва слышно ответил мне на ухо месье Ренар.
Ньютон-шестикрылый и пресвятой электрод Аквинский! Я же чуть не подпрыгнул от неожиданности. Вряд ли когда смогу привыкнуть к его оригинальной манере отвечать на неозвученные вопросы.
Кто-то включил фонарик, луч электрического света метался по всему помещению, не задевая нас. Слышалось невнятное бормотание, кто-то рыскал по углам, переворачивая стулья и вытаскивая ящики из комода. Мы терпеливо сидели, изображая, как и было сказано, двух скромных мышек, пока этот кто-то не догадался заглянуть за прилавок. Луч фонарика в лицо почти ослепил меня.
– О, сюрприз! Вы нас нашли, миссис Дженнифер Тревор, – захлопал в ладоши Лис, вставая в полный рост. – Как приятно, что вы не заставили себя долго ждать.
– Какого… какого дьявола?! – На нас уставилась полная женщина с короткой стрижкой во французском стиле. Одета она была в плотный мужской плащ, накинутый поверх ночной рубашки.
– Позвольте представиться, месье Ренар. Для вас просто Ренар. Ваш сосед по улице. И да, именно я со своим помощником (правда, он красавчик?) заходил не более часа назад в аптеку вашего дражайшего супруга. Надеюсь, он не очень сердится на меня? Это была всего лишь шутка, разумеется, я за всё заплачу.
– Нет, он… А вы тут… какого дьявола?! – Похоже, женщину несколько шокировало наше появление, и она повторялась.
– Только не волнуйтесь! – Мой учитель поднял руки над головой. – Мы не вооружены. Вас, как я понимаю, интересует не столько сам дьявол, сколько то, что мы тут делаем, верно? Я объясню, мы расследуем таинственную смерть голубей и пытаемся оправдать нашего давнего приятеля Луи.
– Какого дьяв…
– Майкл, её точно клинит, подай леди воды.
Я потянулся было к кувшину с водой на прилавке, но в этот момент в руках женщины сверкнул хирургический нож.
– Она не хочет пить, – уныло констатировал Лис. – Что ж, быть может, тогда вам стоит сдаться полиции? Невооружённым глазом видно, что вы планировали подвести вашего соседа-пекаря под статью, а пока суд да дело, преспокойно выкупить прикормленное местечко. Да, да, я отметил в вашем доме ряд запахов, нехарактерных для аптеки, а конкуренция французской и бельгийской выпечки давно известна всему миру. Я бы понял всё и, наверное, даже простил. Такая решительная женщина замужем за бесхребетным мужем, который даже не может поставить на место обнаглевшего покупателя мази, – это, наверное, тяжело, да?
Миссис Тревор издала горловой стон.
– Но жертвой вашего яда, того, который вы всыпали в тесто для пончиков, могли стать люди. Не бесхозные голуби, а живые люди. И что ещё страшнее, мог пострадать мой ученик, старая ты стерва!!!
Клянусь, я впервые видел его в такой ярости. Янтарные глаза горели, зубы оскалены, кулаки сжаты, шерсть на загривке встала дыбом, он выглядел так страшно, что вряд ли бы вызвал желание помериться силой даже у циркового борца. Женщина отступила назад, выставив скальпель.
– Что ж, Майкл, всё, что могли выяснить, мы выяснили. Пойдём? – Мой учитель легко перемахнул через прилавок, я не столь элегантно выкарабкался следом. Думаю, мы прошли шагов пять, не более, как сзади раздался дикий визг, и жена аптекаря кинулась в погоню.
– Где улика? Убью!
Месье Ренар как-то очень точно двинул бедром, отталкивая меня в угол, и совершенно испанским тореадорским финтом пропустил мимо себя преступницу, с ходу попавшую в дверях в объятия добермана Гавкинса. Острый скальпель в её руке вспорол длинную полосу на рукаве безукоризненного мундира сержанта.
– Я тебя убью, грязное ты животное! Ненавижу, ненавижу этих человекоподобных тварей!
– Вы только что совершили вооружённое нападение на сотрудника Скотленд-Ярда, – жутким свистящим шёпотом сквозь зубы процедил Гавкинс. – И чтоб вы знали, миссис, в приличном обществе о таких, как я, принято говорить «близкие к природе».
– Но… я… не вас имела… хотя вы и… но не в этом смысле, – пыталась что-то там кудахтать жена аптекаря, когда её уводили в отделение.
– Ты опять выкрутился, Лис.
Мой учитель лишь пожал плечами, развернулся и, схватив меня за руку, направился домой, словно всё ранее произошедшее не очень-то его и касалось.
– Сэр, – рискнул спросить я, когда мы прошли почти с полквартала. – А разве не надо было объяснить всё сержанту? Ну, то, что именно она отравила пончики?
– Увы, мальчик мой, у нас нет доказательств. Любой хороший адвокат разнёс бы наши обвинения в пух и прах. Ну, ключ, допустим, она нашла. В лавку ночью пошла в приступе лунатизма, как и куда сыпала яд, никто не видел, что дальше?
– Это несправедливо!
– Справедливость крайне капризная дама, – кисло улыбнулся он. – А вот нападение на сержанта полиции с ножом тянет на вполне реальный срок! Поэтому мне пришлось тянуть время.
– Но ваш друг Луи в камере?
– Завтра же его выпустят, уж поверь. Разумеется, я дам исчерпывающее объяснение инспектору Хаггерту. Но доказать вину миссис Тревор будет слишком сложно, так что пусть идёт по другой статье. Кстати, там и наказание выше…
– Что ж, значит, завтра отдыхаем?
– Пожалуй, да, – щедро махнул лапой Лис. – Отсыпайся! Шарль разбудит тебя на пятнадцать минут позже. Я попросил его перейти на шесты, цепи и ремни. Уверен, тренировки тебе понравятся.
– Спасибо, сэр, – с трудом выдавил я. – Я вам так благодарен, просто слов нет!
– Ах, брось, мальчик мой, право, какие благодарности…
И уж поверьте, старый дворецкий исполнил приказ домовладельца минута в минуту. А кто-то ждал поблажек?
Глава 5
Спасти рядового немца
Возможно, кому-то покажется, что в любительских записках своих я некоторым образом нарушаю устоявшиеся традиции английской литературы. Что ж, леди и джентльмены, отчасти ваш упрёк будет справедлив. Лично мне всегда были ближе новаторские идеи Редьярда Киплинга, чем классическая линия бессмертных романов Вальтера Скотта.
Ну не мог я заставить себя идти проторенной им дорогой, неспешно, словно возница в коляске, запряжённой парой мохнатых шотландских пони, вести речь, не опуская ни одного дня, ни одного часа, ни одного момента, тщательнейшим образом описывая все детали, характер и привычки любого третьестепенного персонажа, попавшего мне на кончик электропера.
Скажите честно, положа руку на сердце, вам точно интересно знать размер обуви мисс Полли О’Доннелл? А цвет глаз извозчика, что привёз нас в Поркхауз? А сорт сигар, которые курил инспектор Хаггерт? Количество зубов в пасти Гавкинса, морщин на лбу старого дворецкого, профессии родителей мальчишек из банды Большого Вилли? Вы уверены, что вот именно оно и придало бы больше красок и правдоподобия моим рассказам, да?
Сэр Редьярд учил умению максимально сжато и жёстко подавать в тексте главное, но разве кто уличит его в недостатке романтизма или поэтичности описаний?! Поэтому позвольте и мне следовать своим собственным путём, засим и продолжим, к нашему общему, как я смею надеяться, удовлетворению…
Итак, да, действительно, французский пекарь вышел на свободу уже утром следующего дня. Официально было объявлено, что у полиции появилась другая версия. Мистер Лис за завтраком предположил, что Гавкинс просто запугал несчастную женщину, совершив тем не менее благородный поступок. Хотя даже не знаю, насколько применимо тут слово «благородство»?
За нападение с ножом на сержанта Скотленд-Ярда ей светил куда больший срок, чем за случайное отравление голубей и подставу невинного француза. В общем, она признала свою вину в меньшем преступлении, и за это ей простили большее.
Мой учитель был абсолютно удовлетворён исходом дела. По-моему, его вполне удовлетворяли такие относительные компромиссы. Вчера, как мне показалось, на миг он сбросил маску наносной британской невозмутимости, невольно продемонстрировав, что на самом-то деле он беспокоится за меня.
Но не настолько, чтобы дать мне возможность лишний раз поваляться в постели и пропустить тренировку.
Помнится, что на следующий день мы сидели в мастерской, обсуждая так и не пригодившуюся мне полицейскую дубинку-электрошокер, когда в дверь деликатно постучал дворецкий.
– Нет, мальчик мой, резина должна быть толще в рукояти, – как раз говорил Лис. – К тому же дальность и точность выстрела, как правило, зависят от длины ствола, а трубка короткая.
– Значит, я попробую поменять пружины, – предположил я, оборачиваясь на стук. – Войдите.
– Месье…
Я дёрнулся и автоматически (не буду врать, что без задней мысли) нажал на спуск.
Старый дворецкий легко уклонился от летящей в упор иглы и продолжил:
– Месье Ренар, к вам некий джентльмен. Визитки он не имеет, но утверждает, что узнал о вас от инспектора Хаггерта.
– Что ему угодно?
– Две минуты разговора наедине с вами.
– Хм, он опасен?
– Как ромашковый чай, месье.
– Проводи гостя в гостиную. Мы будем через минуту.
– Но…
– Если его не устраивает присутствие при разговоре моего помощника и секретаря, он может убираться ко всем чертям!
– Да, месье.
– Но объясните это другими, более деликатными словами.
– Само собой, месье.
– Благодарю, старина. – Лис подмигнул мне и тихо прошептал: – В глубине души я тоже надеялся, что ты пальнёшь в него. Но теперь, путём экспериментальных стрельб, мы оба выяснили, что мощности не хватает и скорость не та.
– Полицейская дубинка нуждается в доработке, – уныло признал я. – Всё честно, без обид, сэр.
– Да уж, какие обиды. Продолжишь совершенствовать своё изобретение в свободное от основной работы время. А теперь пойдём и посмотрим, кого и зачем к нам направил наш добрый инспектор Хаггерт?
Я постарался побыстрее убрать всё по местам, навести порядок в мастерской, поставить дубинку-электрошокер на подзарядку и догнал своего учителя как раз в тот момент, когда он уже входил в гостиную.
– Добрый день, сэр! Прекрасная погода. Не правда ли? Лёгкий дождичек всегда бодрит. Так чем я могу быть вам полезен?
– Спасите меня, – пролепетал весьма упитанный толстячок в недорогом пальто, с зонтиком в правой руке и слегка засаленным котелком в левой. Именно им он вытер набежавший пот на лбу, едва прикрытом редкими волосами.
Значит, левша, автоматически записал я. Если ты находишься рядом с таким удивительным зверем, как Лис, то быстро становишься наблюдательным.
– Вы позволите? – Он вытащил из кармана сигару. – Это так успокаивает, да.
– Не позволю, в этом доме не курят. Присаживайтесь, мистер…
– Штоллер, сэр. Мои предки были из Германии. Добропорядочные немцы, уверяю вас, да, да! – пустился объяснять он, явно нервничая, сунув сигару обратно за пазуху и перескакивая с одного на другое. – Я переехал в Лондон четыре года назад, рента с пирожковой сети в Санкт-Петербурге позволяет мне вести скромный, да, но безбедный образ жизни. Это не значит, что я не умею экономить! Но пять фунтов в неделю способны привлечь честную женщину, да? Я был уверен, что да. Но сейчас я жалею, что не женился в России. Позвольте заметить, сэр, русские девушки – это совершенство и…
– Да, да, – в той же манере поддержал гостя мой учитель. – Но вы просили две минуты на разговор, одна уже прошла. Как немец вы не можете не ценить моё и ваше время.
– Я виноват!
– Будьте добры, продолжайте.
– Я очень виноват!
– Не в этом духе. Просто расскажите, от чего вас надо спасти.
Мистер Штоллер прокашлялся, принял из рук невесть откуда взявшегося дворецкого рюмку шнапса. Выпил, не поморщившись, и продолжил:
– Год назад я женился на милой девушке из достойной семьи, да. Как меня уверял её старший брат. Свадьба была скромной. Мы переехали в особняк на западе Лондона, и, думаю, первые месяцы мы с Анитой жили по-немецки, да, да, душа в душу! Но сейчас я уверен, что она хочет меня убить.
– Она вам угрожает?
– Нет.
– Вы видели её с любовником?
– Нет, что вы, сэр.
– Она демонстративно точит при вас ножи или демонически хохочет, добавляя специи в суп?
Мистер Штоллер потерянно мотал головой.
– Тогда, возможно, вы назовёте более серьёзную причину, которая убедит меня взяться за ваше дело?
Бывший немец понятливо закивал и выложил на стол десять фунтов. Лис и усом не повёл. Ставку подняли ещё три раза, на сумме аванса в сорок пять фунтов мой учитель снисходительно кивнул.
– Оставьте дворецкому адрес и деньги на кеб.
– О, да, да! Когда вы навестите меня?
– Сегодня же вечером, – пообещал месье Ренар, обменявшись со мной многозначительным взглядом.
Когда мистер Штоллер ушёл, я честно спросил Лиса:
– Сэр, но вы же говорили, что избегаете всех этих дел о неверных жёнах, мужьях-ревнивцах и всё такое бытовое прочее? Зачем оно вам?
– Во-первых, деньги никогда не бывают лишними, жизнь в Лондоне дорожает с каждым днём, я обязан платить за тебя твоей бабушке каждую неделю. Ну и содержание собственного секретаря тоже влетает не в пару пенсов. Пока ты учишься, мой мальчик, я обязан лишь вкладывать, прибыль ты будешь приносить позже.
– Но разве я не был полезен в последних делах?
– Именно что полезен! – наставительно поднял указательный палец мистер Лис. – Вот когда ты из полезного станешь незаменимым, тогда и вернёмся к этой теме. А сейчас, будь добр, принеси мне карту Лондона и телефонный справочник.
Я доставил ему и то и другое, а сам уселся в кресле напротив. Месье Ренар сначала тщательнейшим образом изучил карту, бросая в мою сторону незначительные восклицания, типа «отметить этот переулок», «хм, а отсюда тоже есть проход», «какого чёрта он поселился в таком муравейнике», «странно, я был уверен, что это тупик», «надеюсь, тут хотя бы нет высоких заборов».
Я терпеливо записывал все его слова – как-никак это моя работа. Потом Лис переключился на потрёпанный телефонный справочник. В конце просвещённого девятнадцатого века, благодаря развитию электричества, учёные быстро освоили и звуковые волны. Разумеется, такую роскошь, как телефон, могли себе позволить далеко не все. Тем полезнее мог бы оказаться официальный справочник, обновляемый каждый год.
– Сэр, а почему у вас нет телефона?
– Потому что я непубличная личность и ценю свою конфиденциальность, – как-то очень размыто ответил мой наставник, меняя тему разговора. – Расскажи-ка, что ты сам думаешь по этому поводу? Как тебе представляется история этого русского немца с безупречным английским?
– Да вроде он выглядит вполне себе простодушным.
– Ох, Майкл, простодушные люди своих жён не подозревают, поверь мне на слово. Далее, продолжай.
– Я заметил, что он левша.
– Неплохо. А ещё?
– Ну, не знаю… Наверное, он всё-таки очень напуган, если заплатил такую сумму авансом, хотя сам ходит пешком под зонтиком.
– Экономность у немцев в крови, а тем более у так называемых русских немцев. Я и сам, как уже говорил, имею некоторые славянские корни, но суть не в этом. – Мой учитель почесал себя за левым ухом, подумал о чём-то и так же сосредоточенно поскрёб и за правым тоже. – Он не напуган, но и не говорит всей правды. У немцев не принято выносить сор из избы. Или это русская поговорка?
– Не знаю, сэр.
– Не важно. Я взялся за это дело просто для разминки. Если человек очень хочет, чтобы кто-то убедил его, что любимая супруга не воткнёт нож ему в спину до пятницы, – мы это гарантируем. Если же моего компетентного мнения будет недостаточно, я лично порекомендую мистеру Штоллеру хорошую клинику с заботливыми врачами где-нибудь в районе меловых скал.
Я вежливо кивнул, хотя в глубине души подозревал, что он не столь альтруистичен. Если гостя к нам направил инспектор Хаггерт, то…
– Ну и к тому же оказать незначительную услугу Скотленд-Ярду тоже неплохо. Это всегда окупается, ты ведь об этом подумал?
«Пресвятой электрод Аквинский!» – мысленно выругался я.
Лис нагло улыбнулся во всю пасть и подмигнул.
– Ну что, по чашечке кофе и в путь?
– Так вы же собирались ехать вечером?
– Если ты хочешь, чтобы люди говорили тебе правду в лицо, не задумываясь, всегда приходи к ним не вовремя.
Мне всё-таки пришлось выпить кофе, хотя я до сих пор не понимаю, что люди находят в этом мутном коричневом вареве. Какой вообще смысл пить кофе в Лондоне, когда у Великобритании такие роскошные чайные плантации в Индии? Но кто меня тут слушает, они же тут оба французы.
– Мне что-нибудь взять из оружия?
– Пожалуй, нет, – чуть поморщился мой наставник. – Мы же идём не на задержание злодея, а просто наносим визит вежливости. Один джентльмен зашёл на рюмку бренди к другому джентльмену, поговорить о погоде, падениях акций, росте консервативных начинаний в парламенте и коликах у любимой собаки после гусиного паштета.
– Это очень по-английски, сэр, – с чувством заверил я. Краем глаза всё же отметив, что месье Ренар взял со стойки именно ту трость, в которую был вмонтирован электрошокер.
Паровой кеб на улице ждать пришлось недолго. Управлял им возница-араб с непривычным для наших лошадей изгибом морды. По-английски он практически не говорил, Лис озвучил название улицы и номер дома, белый кебмен с чёрным храпом молча кивнул, дал пару, и мы поехали, грохоча колёсами по булыжной мостовой.
Если вы заметили, то мой капризный наставник вообще не особо жаловал пешие прогулки длительностью больше двух кварталов. За спортивными занятиями я тоже его не видел, тем не менее ленивый и размеренный образ жизни позволял ему удивительнейшим образом находиться в хорошей форме. Возможно, сказывалась часть его звериной природы, лично мне даже в учебнике зоологии не встречались рассказы о толстых лисах.
Вопреки моим ожиданиям этот кебмен всю дорогу не произнёс ни слова, не читал стихов, не пел песен и не пытался развлечь нас разговорами. Но стоило нам затормозить у указанного на блокнотном листке дома, как тут всё и началось.
– Эй, мало плати! Ещё плати, эй!
Мой учитель недоуменно уставился на охамевшего коня, который, соскочив на тротуар, яростно размахивая копытами, визжал на всю улицу.
– Ещё плати, плати! Я тибя вёз, я тибя слушал, а ты меня не уважаешь, не платишь?! Это что, это деньги? Это тьфу, это не деньги, это пиль! Плати давай, серьёзно тибе гаварю, плоха будет, ты арабов не знаешь, мы тебе всем профсоюзом такой устроим… Ишь! Приехал, а платить не хочет, а?!
Лис вытащил шпагу из трости. Кебмен мигом изменился в лице.
– Ай, зачем сразу так не сказал? Зачем не предупредил, что так торопишься? Я тибя даром сюда привёз, в подарок, потому что люблю очень! Всех англичан очень люблю! Мамою клянусь, э?!
После чего он резво смылся, в одном прыжке сиганув обратно в кеб и вдарив по парам!
Мы отчихались, отряхнули одежду, после чего мой наставник сказал пророческие слова:
– Боюсь, что это может стать серьёзной проблемой в будущем. Британию погубят мигранты с Востока. Сначала мы колонизировали их, но когда-нибудь они отплатят нам той же монетой.
Мы вышли у довольно старого четырёхэтажного дома с двумя парадными. Судя по номеру квартиры, нам надо было во вторую. Мистер Лис благородно позволил мне взяться за электрический молоток. Дверь открылась не сразу.
– Чего надо? – На пороге возник худой неопрятный джентльмен с большими залысинами и синей трёхдневной щетиной. Одет он был лишь в мятую белую рубашку и облегающие полосатые брюки.
– Сэр, мы ищем нашего доброго друга, мистера Штоллера. Вот здесь он указал свой адрес.
Мужчина принял из рук Лиса бумажку, презрительно фыркнул и покачал головой.
– Такие здесь не живут, джентльмены.
Повисла невнятная пауза. Я смотрел на Лиса, он на небритого типа, тот, облизывая губы, на меня. Когда молчание затянулось, я дерзнул задать вопрос:
– Сэр, а в других квартирах нет постояльца с таким именем? Он невысок. Толстячок, этнический немец, но прибыл из России. Женат и… и вот, пригласил нас в гости.
– Мальчик мой, я готов взять тебя за руку и провести по всем квартирам, – вкрадчиво ухмыльнулся мужчина, облизывая губы. – Ты сам сможешь убедиться, что никакого Штоллера… или как его там… здесь и близко нет.
– Проведите меня, – тут же ухватился за эту идею месье Ренар. – Майкл, жди тут. Думаю, десяти минут нам будет достаточно, милейший!
– Но я… я… вы кто такой?! – возмутился мистер, так и не представившийся нам никаким именем. – Это произвол, я вызову полицию!
– Отлично, я частный консультант Скотленд-Ярда. Вам нужна полиция? Мой помощник её вызовет.
– Да чёрт вас побери, какого дьявола вам надо?
– Осмотреть все квартиры этого дома. По две минуты на каждую, если, разумеется, хозяева не будут против.
– А если я не…
– Майкл, зови ближайшего полисмена!
– Да идёмте уже, и будьте вы прокляты, – взвыл наш малоприятный собеседник, широко распахивая дверь парадного. Лис бросил на меня строгий взгляд, приказывая оставаться на месте.
Надеюсь, я понял его правильно и, если спустя полчаса он не вернётся, мне придётся идти прямиком в Скотленд-Ярд, взывая к помощи инспектора Хаггерта. Уж слишком подозрительным выглядел этот скользкий тип в штанах в обтяжку. Такие в Лондоне носят лишь карточные шулеры или сутенёры. В любом случае криминальный элемент, это даже я знал. Мне бабушка рассказывала.
Когда за моим учителем захлопнулась дверь, я стал на страже, суровый и неподкупный, как швейцарский наёмник, чья верность долгу вошла в поговорку. Я даже пожалел, что мне не позволили взять с собой ничего из своих изобретений. А вдруг мистер Лис окажется в беде и у меня не будет никаких возможностей ему помочь?
Да и что может противопоставить четырнадцатилетний мальчишка взрослому мужчине за тридцать? Какой бы он ни был худой, ему и двух минут хватит, чтобы слепить из меня английский пудинг и выкинуть в окно к чертям собачьим. Вот если бы старый дворецкий Шарль учил меня драться по-настоящему, тогда, конечно, другое дело.
Но нет, он лишь лупил меня каждый день самыми разными предметами с разной степенью успеха. То есть иногда у меня получалось уворачиваться, но о том, чтобы хоть раз нанести ответный удар, и речи не было. Старый французский боксёр не знал пощады на тренировках, а в конце занятий заставлял меня, раздавленного и избитого, ещё и растягиваться, садясь на шпагат. Конечно, руки-ноги у меня были ещё вполне гибкие, но это так унизительно, словно из тебя готовят какого-то циркового клоуна. Что никак не достойно настоящего англичанина, а тем более лондонца…
Я не заметил, как в этих пустых размышлениях летело время, и опомнился лишь тогда, когда из соседнего парадного вышел мистер Лис. Мой учитель имел задумчивый и чуть рассеянный вид. Судя по всему, я бы предположил, что он ничего не нашёл. По факту так и оказалось на самом деле.
– Идём, мальчик мой, здесь нам больше делать нечего.
– Сэр?
– Останови кеб.
– Но, сэр, а как же… – Я перехватил его взгляд и понял, что время для глупых вопросов ещё не настало, а вот для прыжков по мостовой с целью поймать кебмена – самое оно!
Чем я и занялся со всем своим юношеским пылом, буквально через три-четыре минуты остановив гнедого жеребца с чёрной мордой. Не знаю его породы, но стоило нам сесть в кеб, как над головой зазвенело:
За тибя калым атда-ам!
Сердце диаволу прадам!
И кабудта бы с нибес,
Мине к тибе талкаит бес!
В общем, пока мы добрались до дома, я уже всей душой полюбил старого доброго Фрэнсиса с его казачьим (что это за люди, а?!) песенным репертуаром. Что угодно, только не этот кавказский (как объяснил мой учитель) дорожный шансон.
Это по-французски. По-нашему значит просто экзотическое песнопение без рифмы и смысла. И это в стране великих литературных традиций? Увольте. Понаехали тут…
Когда мы прибыли, мой учитель без скандалов расплатился с кебменом, и старина Шарль распахнул нам двери заранее, так, словно точно знал, что это вернулись именно мы, а не приехал очередной клиент. Лис попросил подать обед, мы сели в гостиной.
Нам было предложено: куриный бульон с яйцом и жареным луком, бифштекс из говядины на пару, спаржа, брокколи, русский салат оливье, бельгийские вафли со сливками, мятный чай, клубничное варенье и шерри. Последнее исключительно для Лиса.
Вопреки ряду британских традиций мой учитель считал недопустимым давать детям алкоголь до достижения ими совершеннолетия. И, как я потом узнал, он имел на то весомые причины.
Сам обед прошёл в деликатно чавкающем молчании. У меня в голове ещё вполне свежи были просьбы не раскрывать рот, когда не просят. Уверен, что сейчас был именно тот момент, когда безмолвие весило столько же, сколько американское золото с Клондайка.
И только когда месье Ренар, деликатно утерев губы салфеткой, поднёс к носу рюмку шерри, принюхался, одобрительно прищёлкнув языком, сделал первый маленький глоточек, только после этого он тихо сказал:
– Боюсь, мы опоздали. Он просил нас спасти его, но мы пришли слишком поздно.
– Сэр, вы полагаете, мистера Штоллера убили? – осипшим голосом спросил я. Мне даже в голову не могло прийти, что человека, которого мы видели утром, уже нет на этом свете.
– Надежда умирает последней. Но дохнет эта тварь, как дешёвая театральная актриса – долго, с паузами, хрипами и всяческими репликами… тьфу! – рявкнул он, махом опрокидывая шерри в глотку. – Я был слишком самонадеян и не отнёсся к его проблемам с должным вниманием.
– Прошу вас, сэр, не надо нагнетать.
– Мальчик мой, заткнись. Я знаю, ты это умеешь. Просто слушай, а лучше ещё и записывай.
Мне хватило минуты, чтобы метнуться из-за стола в свою комнату за блокнотом и вернуться обратно.
– Итак, я оставил тебя внизу и прошёл с этим прилизанным подонком все четыре этажа, по одной квартире на этаже. Довольно просторные, но скромно меблированные комнаты из тех, что сдают внаём всем, кто способен заплатить за месяц вперёд. В квартире этого небритого типа, кстати, он представился мне как англорождённый испанец Педро Хуан Родриго Гомес…
– Ох, – не сдержался я, – имечко как в дурной пародии.
– А я о чём?! – всплеснул руками Лис. – Он же фальшив насквозь, как девятнадцатипенсовая монета! Так вот, в его квартире повсюду видны следы постоянного пребывания женщины и другого мужчины, а он врал, что живёт один. Мне удалось застать дома ещё троих обитателей этого особняка, остальные были на работе, но из этих троих лишь один старичок-коммивояжёр опознал по словесному описанию нашего мистера Штоллера. Якобы он мельком столкнулся с ним, когда выходил из дома, а наш клиент с дамой под ручку как раз входил в парадное.
– Отлично, ведь теперь мы можем обратиться в полицию и арестовать всю шайку!
– С чем мы пойдём к инспектору Хаггерту? С рассказом о том, что некий человек навестил нас от его имени, а потом вдруг куда-то исчез? Майкл, да ты просто не представляешь, сколько неуравновешенных типов терроризирует Скотленд-Ярд с требованиями немедленно разобраться с их неверной женой или тираном-мужем. Да он попросту спихнул на нас очередного надоедливого посетителя, а я имел глупость его принять и, что самое худшее, дать ему надежду. Но не будь я потомок рыцарского рода Ренаров – именно мне суждено довести это дело до конца!
– Э-э… – сбился я, поскольку представить лисицу в доспехах рыцаря на горячем коне мне всё-таки было как-то трудновато. То есть карикатуру да, легко, а вот эпически-героическое полотно…
– Это фигура речи. Забудь, – сухо посоветовал Лис.
Я изо всех сил сделал вид, что очень постараюсь.
Видимо, сил было немного, потому что в ту же минуту я прыснул со смеху. Мой учитель позволил себе кривую улыбку и честно дождался, пока я отсмеюсь.
– Через час будь во всеоружии. Мы вновь идём в тот же самый дом.
– Зачем?
– Глупый вопрос. Нас же пригласили вечером. Кто знает, быть может, тот, кого не застали днём, вечером будет ждать нашего визита?
– Я только подключу к дубинке более мощный аккумулятор!
Час пролетел незаметно. Мне было немножко стыдно за своё неджентльменское поведение.
Мало того что я утратил столь лелеемую британским духом невозмутимость, так ещё и не счёл нужным извиниться. Если бы Лис хоть на миг показал, как глубоко он ранен моим смехом, это было бы его поражение. Но он проявил воистину французское великодушие, простив меня не задумываясь и не дожидаясь моих унылых просьб о прощении.
Он сделал так, словно бы ничего и не произошло, а мой дебильный смех отнёс лишь к юношеской поспешности, не делающей разницы из неудобных и глупых положений. То есть, как ни верти, ему опять удалось обыграть меня по всем статьям, заставив чувствовать себя толстокожим невежей, которому не место в приличном обществе. И я был полон решимости доказать обратное.
Новый аккумулятор был сунут в карман и подключён к железной набойке на правом ботинке. Подаренная моим учителем рогатка лежала в нагрудном кармане твидового пиджака. Моё недоделанное изобретение по зрелом размышлении я решил отложить для другого случая. А в качестве боевого запаса высыпал в другой карман с десяток крупных гаек.
При прямом попадании с трёх шагов в лоб это уложило бы навзничь даже Большого Вилли, так что я чувствовал себя очень вооружённым и жутко опасным. Месье Ренар с той же тростью и в том же свободном плаще ждал меня внизу. Его янтарные глаза горели охотничьим азартом.
– Кебмен?!
По его окрику остановился старенький соловый конь, судя по рассеянному взгляду и зализанной чёлке, из своих, из британских лошадок.
– Куда прикажете, сэр? – с чисто лондонским акцентом, словно рот у него был набит горячей кашей, спросил возница.
У меня немного отлегло от сердца, по крайней мере, этот хоть петь не будет. А то иногда мне кажется, что у нас тут не кебмены, а гондольеры какие-то, везут и распевают.
– Вперёд, милейший, я сориентирую вас по следованию маршрута.
Мы разместились в кебе, и Лис сам обернулся ко мне:
– Спрашивай, мой мальчик.
– Вы уверены?
– Вполне, сейчас мне необходим собеседник, а не молчаливый истукан.
– Что, если мистера Штоллера опять не окажется дома?
– Мы попробуем опросить других жильцов, тех, с кем я не успел поговорить. Возможно, они тоже не признают по описанию нашего заказчика, но, по крайней мере, эту часть расследования можно будет отсечь.
– И тогда мы обратимся в Скотленд-Ярд?
– Боюсь, что у нас не примут заявление, – досадливо поморщился мой наставник. – Ни ты, ни я не видели документов мистера Штоллера, он не является ни твоим, ни моим родственником. Какие у нас основания для привлечения полиции, если человек мог просто неверно указать свой адрес? И кстати, многие аферисты делают это.
– Думаете, он пытался вас обмануть? Ну, как та девица, Полли О’Доннелл?
– Нет, не думаю, – покачал головой Лис. – Этот человек был слишком напуган и прост. У меня не семь пядей во лбу, возможно, кому-то удаётся меня провести. Но обмануть старину Шарля ещё не удавалось никому. А вспомни, как он охарактеризовал нашего утреннего гостя?
– Безопасен, как ромашковый чай, – признался я.
– Налево, милейший. – Лис высунулся из кеба. – Два квартала на север и остановитесь у табачной лавки.
Честно говоря, я вот почему-то не отметил, что рядом с четырёхэтажным особняком, где якобы снимал комнаты Штоллер с супругой, была табачная лавка. По-моему, в этом районе, если двигаться на север, то на каждом углу что-нибудь да было: бакалея, колбасы, сыры, чайная, антикварный магазинчик, готовое платье, лавка букиниста, так почему мы…
– Сам угадай, – предложил мой учитель. – Это не так сложно. Ты задаёшь сам себе вопрос и мысленно отсекаешь все неправильные ответы. С тем, что остаётся, тебе предстоит работать.
Я кивнул, зажмурился и начал думать. Нет, неправильное слово, логически мыслить. Ох, ещё хуже, Диоген или Сократ из меня никудышный. А потом снизошло озарение – не надо напрягаться, надо просто жить с широко распахнутыми глазами! Итак, зачем нам в табачную лавку?
Я не курю, Лис не курит, Шарль не курит. Взять табак для бабушки? Так я ей только на днях отнёс. Тогда зачем нам в Мекку курильщиков? Наверное, потому что кто-то всё-таки курит. И кто же? А разве наш гость сегодня не пытался утром достать сигару из пальто, уверяя, что курение его очень успокаивает?
– Сэр, даже если не все жильцы запомнили мистера Штоллера – а они и не обязаны были это делать, – то он сам никак не смог бы обойтись без курения. Его точно узнает продавец табачной лавки!
– Уф, – сокрушённо покачал рыжей головой мой учитель. – Майкл, ты меня пугаешь, так долго искать ответ на такой простой вопрос. Учись сопоставлять вещи и события быстро, судьба не любит нерешительных.
Положа руку на сердце, на тот момент я пропустил его слова мимо ушей. Меня распирала чисто юношеская гордость за то, что я понял и сумел сам решить поставленную передо мной задачу.
Да, пусть не так быстро, зато верно! Видимо, Лис звериным чутьём понял моё настроение, потому что вдруг резко отвесил мне лёгкий ободряющий подзатыльник. Я не обиделся ни на грош, и мы оба рассмеялись. Клянусь, ещё никогда в жизни я не был так счастлив.
– Остановите здесь, милейший!
– Слушаюсь, сэр. – Старый кебмен нажал на тормоза за пять шагов до лавки табачных изделий. – Джентльмены желают расплатиться?
Мой учитель чопорно уточнил сумму, надбавил от себя два пенса сверху, выслушал уважительное «благодарю, сэр», и мы шагнули на тротуар. Дверь в табачную лавку была снабжена колокольчиком, так что наш визит был отмечен весьма немелодичным дребезжанием. На сей немузыкальный звук выпрыгнул бодрый продавец-енот, наверняка успешно сделавший карьеру на улице и поднявшийся вверх по социальной лестнице.
– О, я так рад вас видеть, джентльмены. Лавка «Вирджиния Укурись В Хлам» рада видеть у себя в гостях истинных ценителей хорошего табака! К вашим услугам.
– Мы не курим, – вежливо отклонил его предложение мой учитель. – Но хотели бы…
– Я понимаю! У нас представлены такие папиросы, сигареты, сигары и сигариллы, что вы, не зажигая, захотите съесть! – кровожадно прорычал енот, делая круглые глаза.
– Нет! – твёрдо и с долей здорового раздражения ответил Лис. – Мы пришли к вам с целью получения некой информации, за которую, возможно, готовы даже и заплатить.
– О-о-у! Я понял. Афганистан. Чуйская долина, токийский наркотрафик, запрещённый по всей территории от Лиссабона до Хабаровска, и… и… и что?! У нас оно есть!!! Разумеется, нелегально, джентльмены, но я вижу, что вы умеете держать язык за зубами. Итак, исключительно между нами, я бросаю пакетик вон в тот угол, а вы случайно роняете пятифунтовую купюру на пол, и мы одновременно…
Я даже не берусь сказать, с какой умопомрачительной скоростью мой наставник выбросил лапу вперёд, ловя болтливого енота за горло. Тот дёрнулся пару раз, помахал лапками, но, поскольку хватка Лиса близка к стальной, он сдался, покорно обвиснув полосатой половой тряпкой.
– Я буду спрашивать, а ты отвечать. Если понял, подмигни.
Бедный енот изо всех сил изобразил все возможные подмигивания – от самокритичного до фривольного и готового на всё. Ну а то, что эти полосатые прощелыги знают толк в извращениях, давно уже было общеизвестным фактом.
– Прекрати мигать, ты меня сбиваешь! Слушай сюда. Мистер Штоллер, толстячок, курит сигары, левша, ходит с зонтиком, жалуется на жену, живёт по соседству.
– Три пенса, и я его вспомню, – просипел енот.
Лис ещё чуточку придушил его, скинув цену до пенса и устной благодарности за содействие полиции Скотленд-Ярда. В общем, как вы поняли, конечно, он его видел.
Уличные банды, куда еноты записывались с детства, каждый строго в свой район, быстро учили законам жизни. Умение находить, запоминать, вынюхивать и облапошивать считалось обязательным для пропуска на вольные хлеба. И в этом плане продавец табачной лавки оказался просто кладезем информации.
– Его зовут Отто. Он был у меня четыре раза, трудно не запомнить. Курил сигары так, словно ел их с горчицей, бывало, по пять-шесть штук в день. Нет, с ним не было женщины, уж сюда-то она точно не заходила. Но был мужчина, то ли деверь, то ли брат, то ли компаньон. Такой высокий, чернявый, с внешностью жиголо и вечно небритый, как синий баклажан.
Мы с учителем обменялись понимающими взглядами.
– Жил в соседнем особняке, квартиру не знаю, но разок видел, как он выбегал оттуда с какой-то девицей под ручку. Они взяли кеб и уехали. Должно быть, леди провела у него ночь и он не хотел портить ей репутацию.
– Однако, – месье Ренар невольно ослабил хватку, – оказывается, ты умеешь говорить и на нормальном языке.
– Я почти сдал вступительные в Оксфорд, джентльмены, – устало зевнул енот, потирая шею. – И прекрасно понимаю, как надо общаться с покупателями, а как с представителями органов правопорядка.
– Оксфорд, Оксфорд, можжевеловый джин?
– Не дурно бы…
– Мальчик мой, вот деньги, бегом в бакалею по соседству, два дома назад. Купи нам бутылку джина и три копчёных сосиски. Одна для тебя за труды. Как ваше имя, друг мой?
– Дрю, – поморщился лавочник, стыдливо опуская глаза. – Сам понимаю, имя девчачье, но бабушке так хотелось потискать внучку.
– Я Ренар из Скотленд-Ярда, – представился Лис, – а это Майкл. Кстати, почему ты ещё здесь?
Я не стал объяснять, что заслушался, а опрометью выбежал из лавки. Новомодных законов, ограничивающих продажу алкоголя детям, во времена моей молодости просто не существовало. Мне было достаточно хлопнуть по прилавку однофунтовой купюрой, чтобы получить большую бутыль хорошего джина плюс упаковку сосисок плюс ещё и сдачу. Меня, естественно, пытались обсчитать, но я, не влезая в долгий спор, предложил позвать полисмена с улицы, уверяя, что уж он-то считает лучше меня. Мне мигом вернули полтора шиллинга. Так-то!
– Сэр?
– Заходи, мальчик мой, – обернулся ко мне Лис и кивнул еноту. – Думается, мы сумеем как-то загладить не самое лучшее начало нашего знакомства?
– Пожалуй, я повешу табличку «Закрыто на учёт», – благосклонно решил хозяин, первым делом доставая из-под прилавка два чистых стакана, нож, вилки и одну большую морковку. – Общий стол, как в священные студенческие времена.
– А разве вы поступили? – имел бестактность брякнуть я.
Лис и енот укоризненно покачали головами, дали мне сосиску, чтоб заткнулся, и разлили по первой. Я понял, что мне лучше действительно отойти в сторонку и не лезть к двум «близким к природе» под горячую руку. Енот хлестал джин как извозчик!
Его душа распахнулась, наполнилась доверием и любовью, язык развязался окончательно, а в результате через какие-то десять – пятнадцать минут он не только детально описал ту самую девицу, что выходила из дома с нашим клиентом, но и вспомнил, как забравший их рыжий кебмен в голос звал какую-то Раду! Причём та, видимо, была ветеринаром, а кебмен очень больным. В оригинальном повторе это звучало как: «О Рада-Рада, о Рада-Рада, о Рада-Рада, о Райда…»
В конце песни я чуть было не поперхнулся сосиской, так как образ донца Фрэнсиса мгновенно встал перед моим внутренним взором. Получается, что как минимум он свидетель! Жаль, что не преступник, но увы, не всё сразу, дайте время, быть может, слепая Фортуна кинет кости и на мою сторону. Распевать ему тогда за решеткой до скончания века…
– Итак, невысокая, бледная, не очень красивая, но с достоинством, скромно одетая и… – уточнил мой учитель.
– Право, не хочу вводить вас в заблуждение, джентльмены. – Покачивая третий или четвёртый стаканчик джина, енот Дрю уже начал проливать капли на себя же, но говорил на удивление внятно. – Я бы сказал, что она выглядела напуганной.
– Думаете, они от кого-то бежали?
– У них не было с собой ни чемоданов, ни саквояжей, ни пакетов, ни свёртков, так не бегут. Уж поверьте! Мне довелось раз двадцать менять место жительства из-за проблем с полиц… упс! Лишнее болтаю.
– Ещё по пятьдесят? – Лис набулькал хозяину лавки и долил полглотка себе.
Но, прежде чем они выпили, я, стоя у окна, заметил мелькнувшую мимо лавки фигуру.
– Сэр! По-моему, это тот испанец!
– Хулио Педро Гомес, – не оборачиваясь, подтвердил енот. – Вечно куда-то спешит, тёмная личность, разок покупал у меня марихуану для «лечения глаукомы», так не поверите, я избегал поворачиваться к нему спиной.
По морде мистера Дрю пробежала брезгливая тень, будем надеяться, он и вправду порвал с преступным прошлым. Хотя, пресвятой электрод, какое там порвал, если он только недавно пытался всучить нам голимую контрабанду.
– Что ж, приятель, вы очень нам помогли, – глядя вслед удаляющемуся силуэту, пробормотал месье Ренар. – Был бы рад продолжить, но нам пора.
– В погоню?! Я с вами-и…
– Разумеется, – уважительно согласился Лис. – Допивайте уже и догоняйте нас!
– Полторы минуты, – клятвенно пообещал изрядно поддатый енот, нежно обнимая уполовиненную бутылку. Впрочем, стоило нам развернуться к дверям, как сзади раздался немузыкальный храп.
Мы покинули гостеприимную табачную лавку, причём, выходя последним, мой наставник заменил табличку «Учёт» на «Закрыто». Он отлично знал, что делал. Естественно, ждать мы никого не собирались, уж тем более задрыхнувшего бывшего полосатого уголовника, до ушей налитого можжевеловой водкой.
Мистер Педро Гомес шёл упругим спортивным шагом матадора чуть меньше четверти мили впереди нас. Он не оборачивался, поскольку либо был невиновен, либо самонадеян, либо и не задумывался о слежке. Мы прошли за ним два квартала на юг, задержавшись буквально на минуту, когда Лис передал короткую записку первому же попавшемуся на пути кебмену. Я даже не успел спросить, что в ней, было не до этого.
Мною, как и моим учителем, овладел безумный азарт погони за человеком – самым хитрым, умным и коварным хищником на планете. Никто не сравняется с этой дичью, никогда охотник так быстро не становился добычей, и никто не может со стопроцентной уверенностью объявлять себя победителем, ибо даже если ты поймал человека, это ещё не значит, что он не выкрутится благодаря деньгам, хорошим адвокатам и либеральным законам нашей Великобритании.
Когда мы объединились с Европой и Россией, волей-неволей именно Лондон выступил инициатором судебных реформ на общем пространстве. Легкомысленная Франция требовала для всех свобод, граничащих с анархией, Германские и Австрийские земли выступали за общие трудовые повинности, Швеция и Финляндия усилили рыбный промысел, Италия самоустранилась, как пицца, маленький Брюссель претендовал на руководство новым торговым союзом, огромная Россия стала крупным поставщиком энергоресурсов, а та же Испания была избрана курортной зоной, с её территории перенесли все тяжёлые промышленные предприятия.
Всё это общеизвестно, и я упомянул это вновь лишь для того, чтобы проиллюстрировать печальную истину – в нашем прогрессивном девятнадцатом веке поймать преступника стало куда проще, чем засадить его за решётку. В период взаимных миграций и объединения народов интернациональные злодеи почти всегда находили какую-то гарантированную лазейку в хвалёном британском законодательстве.
– Сэр, по-моему, он уходит, – нервно дёрнулся я.
– Ничего подобного, он всего лишь садится в кеб.
– А мы?
– А мы ждём, – пожал плечами Лис, прислушался, задрав левое ухо, и улыбнулся. – Кстати, недолго. Через минуту мы продолжим играть в догонялки.
Вскоре и сам я услышал знакомые до боли (честное слово, до зубной боли!) мелодии. Рыжий донец Фрэнсис притормозил перед нами, заботливо склонившись с облучка:
– Здорово вечеряли, Лисицын! И тебе не хворать, хлопчик! Та залезайте уже! Кого гоняем?
– Впереди потёртый коричневый кеб с вороным кебменом, – показал пальцами месье Ренар. – Идём в десяти шагах сзади, ни пыли, ни шума, ни…
– Казачьих песен? – не удержавшись, добавил я.
Мой учитель сначала укоризненно на меня уставился, потом подумал и кивнул.
– Всё просек. Нем как могила, – пообещал донской жеребец, направляя паровой кеб вслед за ускользающим испанцем.
Должен признать, что в непростом деле филёрства Фрэнсис был бесподобен. Он буквально умудрялся делать свой кеб невидимым. Он умело обходил пробки, проезжал там, где нельзя, давил ноги обнаглевшим пешеходам, ругался на двух языках (я даже запомнил пару фраз из русского: «sukin syn!», «sam poscol v…» и прочее), его не смог удержать ни один полисмен, он нарушал все мыслимые и немыслимые законы уличного движения, но зато мы ни разу, ни на секунду не теряли из вида коричневый кеб подозрительного сеньора Гомеса.
Мы вели его, как опытный рыбак ведёт на удочке крупного лосося, постепенно подтягивая поближе и не давая сорваться с крючка. Где-то на юго-западе, в районе частных домишек и едва ли не старых ферм, испанец наконец-то соизволил остановиться и выйти. Рыжий жеребец резко тормознул свою паровую машину за углом.
– Ну шо, Лисицын, сам справишься али подмогнуть?
– Та тю на тебя, братка, – насмешливо фыркнул Лис, засучивая рукава. – Жди здесь, мы с Майклом управимся.
– Дак по ходу шумни там, ежели чего.
– Ежели что, я так те шумну, что в Ростове-на-Дону слышно будет!
Фрэнсис гикнул, спустил пары и остался при своём кебе, в то время как мы с наставником перешли в пеший режим слежения за объектом. Который, к слову сказать, без малейших сомнений направился в какой-то грязный ирландский паб со странным названием из одной буквы «Н».
– Полное название «Хэратс», – пробормотал лис, засучивая рукава и ослабляя узел галстука. – Это известный пивной притон всякого пьяного отребья. Его даже держат не ирландцы, а итальянские выходцы с наших заокеанских колоний. Если где и есть общество международного бандитизма, то вот это оно.
– Может быть, тогда не стоит соваться туда без полиции?
– Полиция тоже считает, что ей не стоит соваться в такие заведения без армии, артиллерийской поддержки и роты королевских гвардейцев.
– Русских медведей, – понял я.
Мой учитель одобрительно кивнул и направился прямо к двери.
– Но, сэр…
– Веди себя по ситуации, мой мальчик. А мне надо поговорить с людьми.
Пресвятой электрод Аквинский, чем-нибудь другим, менее опасным для жизни, мы не можем заниматься?! В пожарные пойти, например, или санитарами в сумасшедший дом, всё не так страшно.
Итак, несмотря на гостеприимную вывеску, паб оказался весьма грязным заведением, полутёмным, без официантов, с дюжиной крайне неприятных типов, сидящих за колченогими столиками.
– Вечер в хату! – хрипло раздалось за моей спиной.
Я обернулся и ахнул. Лис вывернул плащ наизнанку, мазнул ваксой с туфель по усам, сбил на нос кожаный цилиндр и совершенно перестал быть похожим на моего элегантного учителя. Он сутулился, прихрамывал и говорил на каком-то маловразумительном жаргоне, который тем не менее весьма пришёлся к месту.
– Никому не западло, джентльмены, если старый настройщик роялей тут опрокинет парочку мутных?
Бармен, могучий американский гризли из «близких к природе», одобрительно цыкнул зубом. Месье Ренар (если это действительно был он) хлопнул полукроной о стойку. Взамен ему поставили низкий стакан с обгрызенными краями, в котором на два пальца плескалось что-то коричневое. Лис понюхал и разулыбался:
– Палёный кукурузный виски с ароматом горелой резины и овечьей шерсти? Всё как я люблю!
Мне не оставалось ничего, кроме как встать рядом и не совершать никаких телодвижений. Потому что если мой учитель как-то сразу пришёлся ко двору, то на меня двое-трое завсегдатаев смотрели, как голодные бульдоги на пончик с сахарной пудрой. И уж поверьте, почему-то это ни капли не радовало.
– Хочу толкнуть паренька, – неожиданно обратился к медведю Лис. – Но не абы как, а за монету. И, дьявол меня раздери, не одну!
– Не моя тема! – кратко откликнулся бармен и мотнул мохнатой головой в сторону зала. – Но тут такие есть.
– У тех, что сейчас есть, и фунт в кармане не ночевал. Глянь-кась, какой птенчик? Сущий ангел Господень, в церкви пел, голосок как у евнуха! – Лис выложил на стойку крону и отвернулся.
Гризли накрыл монету тряпкой и, продолжая вытирать стойку, нехотя бросил:
– Жди, испанец выйдет от шефа, с ним и договаривайся, он живым мясом торгует.
Месье Ренар так же молча выложил и вторую монету. Она так же, как и предыдущая, исчезла под тряпкой. Я только поражался удивительной способности моего рыжего наставника находить общий язык с кем угодно. Ведь после пары минут разговора практически каждый принимал его за своего в доску. Как только он этого добивался, как знал все акценты, наречия, жаргоны, жесты и профессиональный сленг, ума не приложу…
Мы сели за самый дальний столик. Должен признать, что Лис даже не лизнул то пойло, что ему здесь подали. Изобразив глоток, он гениальным образом оставлял уровень алкоголя в стакане на том же уровне. Я попытался хотя бы принюхаться к аромату, но учитель тут же дал мне по рукам.
– И думать не смей! Это не виски, а смесь неочищенного самогона с гуашевым красителем плюс жжёный сахар, камедь и ацетон. Такое пьют лишь те, кто хочет ослепнуть. Учись изображать поглощение алкоголя, не пригубив и капли, это практически театральная наука. Но ты не поверишь, сколько раз она спасала мне жизнь.
– Сэр, – шёпотом откликнулся я, – к дьяволу в уши сейчас все ваши поучения. Скажите честно, что с нами будет, если этот Хулио, чтоб его, Педро, не приведи господи, Гомес узнает вас?
– Даже ты не сразу меня узнал, – с обидой пробурчал он. – Ну и всё, и молчи!
– И молчу….
Буквально через две-три минуты из какой-то боковой двери выскользнул наш испанец. Его удержал бармен, неспешным кивком указывая на нужный столик. Сеньор Хулио явно спешил, но всё равно не удержался и подошёл к нам. Его слова были громкими и явно рассчитанными на более широкую аудиторию:
– Да я же тебя знаю! Ты ищейка из Скотленд-Ярда. Припёрся и сюда вынюхивать?! А ну, парни, проучим-ка эту наглую морду…
Дальнейшее описание произошедшего скорее подходило бы к эпической саге о Кухулине[2]. Образно выражаясь, треск щитов, лязг мечей, свист стрел и прощальные стоны легендарно умирающих героев переполнили помещение. Ломались столы, билась посуда, туда-сюда летали тяжёлые табуреты, чёрное пиво лилось рекой, и отнюдь не в переносном смысле. Кто-то своей головой сломал кран у бочки с «Гиннессом», и оно с пеной хлюпало под ногами.
– Бей лисицу! Гаси легавого! Режь фараона рыжего! – вопили все вокруг, а я впервые увидел, как дерётся мой учитель. Без особых изысков, не танцуя, не строя из себя ничего такого, молча, даже, наверное, как-то буднично и скучно.
Это была какая-то размытая тень, то появляющаяся, то исчезающая, волшебным образом избегающая любого контакта как с нападающими, так и с любым пролетающим предметом разной тяжести. Я даже не уверен, что он хоть кого-нибудь ударил, по-моему, месье Ренар вполне удовлетворился тем, как его противники лупят друг дружку. Внезапно кто-то прорвался к двери, в глаза ударила резкая вспышка света, а испанец на четвереньках, словно блудный кот, выскочил наружу.
– Я за ним, сэр!
Мне удалось кубарем пронестись между ног дерущихся и грязным и мокрым кошаком выкатиться следом, чтобы…
– Упс, – выдавил я. – Он мой!
Беглый испанец лежал на тротуаре, раскинув руки крестом, на лбу у несчастного краснел чёткий отпечаток лошадиного копыта. Сам Фрэнсис стоял рядом, сбив шапку на брови, невзначай обмахивая жертву хвостом и делая вид, что уж он-то здесь абсолютно ни при чём.
И только-только я успел отряхнуться и встать на ноги, как к нам присоединился мой преобразившийся учитель. Спокойный, элегантный, с безукоризненными манерами, лёгкой походкой и шикарной улыбкой.
– О, все в сборе, какая прелесть. Приятель, засунь это тело в кеб. Нам придётся побеседовать с ним наедине и без свидетелей. Майкл, ты что-нибудь слышал о святой инквизиции? Так вот, похоже, сегодня нам придётся прибегнуть к их методам.
Здоровый жеребец легко поднял тощего мужчину, перекинул его через плечо и складировал в свой кеб. Мы разместились следом. Лис жестом показал, чтоб я сел подальше от него. Я даже не додумался обидеться, по факту он был прав: мои брюки и пиджак были в хлам изгвазданы грязью и чёрным пивом. Я выглядел так, словно мной неделю мыли пол в грязной казарме сипаев после сезона дождей. Воняло от меня так, что и дончак нос воротил, хотя уверен, уж он-то как кебмен навидался и нанюхался всякого.
– Куда катим, Лисицын?
– Э-э, а давай-ка к Тауэрскому мосту, – прикинул месье Ренар. – И к дому близко, и этого проходимца притопим, ежели что. Добро?
– Добро, братка. – Рыжий донец потянул рычаг, спустил пары, и машина плавно взялась с места.
– Сэр, я могу вас спросить?
– Да, мой мальчик.
– Как вы вырвались оттуда? Вы дрались один против двенадцати или тринадцати, но на вас ни царапинки, ни пятнышка.
– Ох, не надо лести и комплиментов, – поморщился он, но всё же улыбнулся. – Гораздо важнее, как из этого грязного кабака выбрался ты? Ты похож на грязную свинью из Поркхауза, но ведь целый и непобитый. Похоже, школа старины Шарля даёт свои плоды.
Я открыл было рот для объяснений и не нашёл нужных слов. Потом вспомнил свою недавнюю стычку с бандой Большого Вилли и вообще заткнулся. Они ведь тоже пытались меня поколотить, но неужели старый дворецкий каким-то волшебным образом научил меня уходить от ударов? Но это… это же… пресвятой электрод Аквинский, это просто здорово!
– Не елозь и не подпрыгивай, – наставительно заметил мистер Лис. – Помни, главное достоинство истинного англичанина – это благородная невозмутимость в любой ситуации.
Мне стало стыдно, но самую чуточку, поэтому убрать самодовольную улыбку с лица всё равно никак не получилось. Мой учитель покосился на меня и ничего не сказал.
Кеб остановился у моста через Темзу, на той стороне высился Тауэрский замок, овеянный самыми торжественными и мрачными легендами. Я не буду прямо сейчас все их пересказывать, уверен, что вы, мои читатели, и сами в состоянии дойти до библиотеки…
Над зубцами его башен кружили знаменитые чёрные вороны. Жутковатые, но, как принято считать, мудрые птицы, живущие по сто лет. Движение по самому мосту было достаточно оживлённым, поэтому остановившийся внизу паровой кеб не привлекал чьего-то чрезмерного внимания.
К тому же, оказывается, мы и не собирались выходить. Наш невольный гость пришёл в себя, зыркая на нас волчьим затравленным взглядом.
– Сеньор, буэнос диас, – проникновенно начал мой учитель. – Быть может, наша беседа сегодня не задалась, но давайте попробуем продолжить.
– Хм, – произнёс он.
– Разумеется, без угроз, давления или пыток. Вы же испанец, и более того, как я понимаю, каталонец? Общеизвестно, как упрямы и неприступны каталонцы, ведь символ вашей родины – это чёрный осёл.
– Да!
– Весь мир знает твёрдость испанской стали и силу духа, – уверенно продолжил Лис, сам загораясь от своих слов. – Я не посмел бы унизить вас угрозами, вы ведь выше их…
– Э-э, ну да. Да, дьявол вас раздери! – ободрился господин Хулио Гомес и даже попытался сотворить крестное знамение связанными руками. Вязал его, как помнится, всё тот же Фрэнсис, но, бог меня убей лбом о Ниагару, как он это делает копытами, ума не приложу.
– Я уважаю вас, сеньор, и поверьте, если бы всё зависело только от меня, мы с вами уже поднимали бы бокалы красной риохи за блистательную победу матадора над быком и танцевали бы фламенко в дупель пьяными в ближайшем баре. Но увы… кровь, боль, смерть, песок…
– О чём вы? – затупил испанец. И не только он, кстати.
– Я просто забыл, куда она уехала? – честно признался Лис.
– Да я сам её ищу! Эта мерзавка бросила меня, законного мужа, и бежала с каким-то… толстопузым немцем! Что она в нём нашла?! Мы же договорились, диабло, инфанта, донна Лючия! – заорал наш пленник, и его словно прорвало: – Мы женаты уже четыре года и за это время развели на деньги с десяток европейских дурачков с папиным состоянием. Мы были вместе, как… как…
– Дон Кихот и Санчо Панса, – подсказал я.
– Нет, мы были вместе, как… как…
– Не утруждайтесь поиском сравнений, друг мой, мы постараемся помочь. Когда они бежали?
– Да в тот же день, когда вы, чёрт вас побери, заявились. – Смуглый испанец вдруг понял, что выболтал всё, и так резко захлопнул рот, что стук блистательных зубов наверняка был слышен в самой глухой камере Тауэра. По крайней мере, вороны точно сыпанули во все стороны.
– Вы удивительный человек, – задумчиво покачал головой мой учитель, демонстративно вытирая сентиментальную слезу в уголке правого глаза. – Вы свободны. Если успеете добраться до порта, я бы посоветовал вам сразу же покинуть Лондон. Боюсь, что северный климат может оказаться вреден для ваших бронхов.
– То есть… я могу…
– Пошёл вон, сволочь, – чётко проговаривая каждое слово, словно чеканя монеты, рявкнул мистер Лис.
Дона Педро Хулио Гомеса – и как его ещё там? – будто кухарка тряпкой со стола смахнула. Бежал, не оглядываясь, как если бы за ним гнался сам папа римский, грозно размахивая посохом.
Мы несколько секунд пялились ему вслед…
– По-моему, всё ясно, – пробормотал мой учитель. Покосился на меня, вздохнул и покачал головой. – Хорошо, я объяснюсь. Во-первых, этот человек не испанец. Во-вторых, он трус и подлец. В-третьих, он всё-таки сказал нам правду. Вернее, ту её часть, которую сам знал.
– Но, сэр… – Мне жутко не хотелось лишний раз демонстрировать перед ним свою тупость, однако любопытство было сильнее. – Если кто-то выглядит как испанец и его зовут как испанца, то, наверное, он и есть испанец?
– А каждый, кто знает слова «водка», «матрёшка», «балалайка», сразу русский, да? Или тот, кто понимает, что такое «варка», «фляки», «бигос», сразу поляк? Этот чёртов мерзавец может быть кем угодно, присвоить себе любое имя в наше время тоже не проблема. Настоящие испанские гранды не ведутся на дешёвые китчи, он очень хотел, чтобы ему поверили, и я охотно в этом подыграл. Он мигом сдал всё, смешав правду с ложью, но выдав нам главное: в этой авантюре ведущая роль принадлежит женщине. Шерше ля фам, как говорят у меня на родине.
– Это значит: «Ищите женщину»! – быстро выкрикнул я, хвастаясь своим познанием банальностей.
Лис ободряюще улыбнулся.
– А что конкретно это значит? Почему так говорят французы?
– Ну-у…
– Потому что, какое бы преступление ни произошло, женщина либо виновна в нём, либо свидетель, либо спровоцировала его, либо была соучастницей, либо хоть что-нибудь да слышала. А где нам найти конкретно эту женщину?
– Не знаю, и никто не знает, – уверенно брякнул я, мысленно проклиная самого себя, потому что в насмешливом взгляде месье Ренара уже читался ответ.
– Что ж, допустим, будь я преступной аферисткой, меняющей мужей чуть ли не как перчатки, лично мне показалось бы разумным переводить их состояние в драгоценности. Например, в бриллианты. Они занимают меньше места, чем пухлые пачки банкнот, и куда легче по весу, чем золото. К тому же их ценность не падает в любой стране мира.
– В Лондоне сотни магазинов, торгующих ювелирными украшениями, – напомнил я.
– Но лишь один из недавно открывшихся предлагает самую выгодную цену, – хмыкнул мой всезнающий учитель, высунулся из кеба и попросил: – Дружище, подбрось нас на Риджент-стрит, прямиком к «Якутским алмазам». Туда же, куда ты недавно подбросил семейную пару: потерянный толстячок с сигарой во рту и уверенно держащаяся супруга.
– А, того, шо мне тут весь салон табачищем провонял? Я ж с них за то лишнюю крону стребовал! На раз-два-три доставлю!
– И, если тебя не затруднит, спой что-нибудь задушевное. Майкл так любит казачьи песни.
Понятно, стоило мне хоть в чём-то заподозрить приятеля моего учителя, как вот оно, неотвратимое наказание. Лис подмигнул мне, и счастливый донец заорал во всё горло что-то бравурное о Крымской войне, где его предки затоптали копытами всю армию союзников. Мне, как британцу, это особенно обидно было слышать, но жеребец продолжил драть глотку:
Море Чёрное шумит,
В кораблях огонь горит,
Огонь тушим, турок душим,
Слава донским казакам!
С этим присвистом и гиком, под мою головную боль, рыжий конь поддал пару, рванул рычаг, и буквально через пятнадцать – двадцать минут мы уже оказались на месте.
Витрина ювелирного магазина была украшена большой картиной маслом: портрет очень красивой женщины с азиатскими чертами лица, в мехах и парче. Её уши, шея, пальцы рук и запястья были унизаны самыми настоящими алмазами в золоте, просто прикреплёнными к холсту.
Естественно, сам портрет красовался за очень толстым стеклом во избежание краж и всяческих неприятностей. Действительно, всяких праздных зевак тут хватало, а ювелирные магазины, как вы знаете, грабили во всех странах во все времена.
У входа традиционно стоял охранник, здоровенный белый медведь, одетый в длинную, почти до земли, безрукавку. Его морда казалась высеченной из арктического льда, а выражение голубых глаз изо всех сил стремилось к каменной миловидности. Тем не менее, прежде чем войти в магазин, почему-то сразу хотелось показать документы и на всякий случай поднять руки.
Мой учитель храбро шагнул вперёд, уставившись на охранника сверлящим взглядом. Тот не опустил глаз. Лис удовлетворённо кивнул и достал визитку.
– Месье Ренар, частный консультант Скотленд-Ярда. А ты, приятель, конечно, из финской или шведской пограничной службы? Не отвечай, если я прав.
Медведь промолчал.
– Отлично. Хороший охранник никогда не болтает на посту, но замечает и видит всё. Слабовольный толстяк-немец из России, курит, безукоризненный английский, быть может, в разговоре чуть более вульгарный, чем наши джентльмены. С ним красивая блондинка неопределённой национальности. Интересуется ювелирными украшениями. Были здесь вчера и…
Охранник на мгновение моргнул.
– Спасибо, значит, вчера вечером и сегодня утром. Возможно, они живут где-то неподалёку. Дай мне повод предложить твою кандидатуру для службы в полиции. Уверен, что нынешняя должность оскорбительна чести офицера.
Медведь, не меняя выражения лица, так же молча повёл левым плечом. Лис коротко кивнул, отдал честь, приложив два пальца к краю шляпы, и уронил свою визитку под ноги гигантскому зверю. Тот мягко наступил на неё ногой.
– Идём, мой мальчик, тут нам больше делать нечего.
– А разве… ну, нам не стоит заглянуть внутрь? – удивился я.
– Зачем? – так же удивился он.
– Сэр, я не такой глупый мальчишка, как вам кажется.
– Неужели? – ещё более удивился мой учитель, вытаращив глаза.
– О да, сэр! Я сразу понял, что эта леди, кто бы она ни была, намерена ограбить весь магазин. Именно ограбить, а не скупить! И наверняка оставить во всём этом виновным мистера Штоллера. Мы должны предупредить владельцев магазина и вызвать полицию!
– Это самое простое и логичное решение, – согласился он. – А как же приключения?
– Простите, сэр, что?!
– Ох-ох-ох, Майкл, – отведя меня в сторонку, попытался снизойти до объяснений мой рыжий наставник. – Ради чего мы всё это делаем? Зачем я учу тебя? Зачем мой дворецкий в свои преклонные года тратит на тебя силы и время? Смысл лезть с головой в опасные авантюры, когда рядом полиция, армия, власть и сама королева, в конце концов? Я – обеспеченный сквайр, у меня есть средства, почему же я сую свой нос во все эти дела и, самое главное, почему Скотленд-Ярд через день стоит у моих дверей, вежливо умоляя о помощи?!
– Не знаю.
– Потому что жизнь без приключений – это овсянка, размазанная по тарелке, это копчёная селёдка без горчицы, это существование, лишённое смысла.
– Но, сэр, вы же не…
– Давай начистоту, – вдруг резко построжел он. – Если ты мой ученик и доверяешь мне, оставайся. Если же у тебя неожиданно появились сомнения, ты вправе уйти в любой момент, как всякий свободный англичанин.
– А если я не хочу уходить, то не имею права голоса? – дерзнул спросить я.
Лис подумал несколько секунд и махнул лапой:
– Болтай, кто тебе запрещает. Но ты со мной или…
– Я всегда с вами, сэр!
– Тогда довольно слов, мы идём искать квартиру. Говоришь ты, ибо я француз, не знающий английского, но непременно желающий поселиться вот в этом доме с меблированными комнатами, слева от магазина. Задача ясна?
С этими словами он сгрёб меня за воротник и толкнул вперёд. Вроде бы несильно, но так, чтобы показать, где он, а где я и кто всё-таки главный в нашей команде. Мы прошли шагов двадцать, прежде чем постучали в дверь примыкающего к магазину трёхэтажного дома.
Вышел опрятный волк в недорогом костюме и поинтересовался, чем может быть нам полезен. Манеры и воспитание «близкого к природе» были безупречны. Выслушав меня, он вежливо кивнул и вдруг обратился к моему наставнику на вполне сносном французском. Со временем я смог перевести их диалог так, как я его запомнил.
– Вы действительно француз, месье?
– Неужели у меня такой жуткий акцент? – хмыкнул Лис.
– Смею спросить, в каком городе вы родились?
– В Тулузе.
– О, Тулуза, – мечтательно прикрыл глаза серый волк. – А где именно? Наверное, в центре, у фонтана Людовика?
– Нет, на улице Мардон, ближе к базару.
– Это там, где старый мост, помню, помню.
– Вас подводит помять, – деликатно поправил мой учитель. – Там нет никакого моста, ни нового, ни старого.
– Неужели?
– Увы, месье, как нет и фонтана имени короля Людовика на центральной площади. Вы ведь не обидитесь, если я в свою очередь отмечу, что французский язык вы учили где-то под Нижним Новгородом?
Дворецкий, комендант, мажордом или просто доверенное лицо хозяина дома, подарил нам широкую страшную улыбку.
– Проходите, джентльмены. Уверен, что смогу помочь вам с наймом недорогой комнаты. Мне повторить это по-французски?
– Нет, – ответил я, поскольку вопрос был адресован в мою сторону. – Месье Ренар не глуп и всё прекрасно понял.
Волк вновь улыбнулся, изобразил лёгкий поклон и распахнул перед нами двери. Если вы в курсе, то меблированные комнаты – это нечто среднее между гостиницей и казармой.
– Общая уборная на этаже, – консультировал нас серый зверь, отпирая первое же помещение слева. – Умывальник, кровать, окно на улицу. Скромно, да, не спорю, но студенты и одинокие пары чаще всего непривередливы. На втором этаже апартаменты получше, на третьем…
– Нет, сэр, – вовремя включился я, получив лёгкий удар лисьим хвостом по икрам. – Боюсь, мой дядюшка страдает боязнью высоты.
– Ах, вот в чём дело.
– И некими предрассудками, – после второго напоминания сообразил я. – Он не пойдёт в левое крыло из-за боязни привидений.
– Пустые суеверия, – неуверенно буркнул волк.
– Несомненно, – согласно кивнул я. – А в правом крыле, подальше от входа, у вас ничего не найдётся?
– Угловая комната занята, там третий день живёт семейная пара, – рассеянно пожал плечами наш проводник. – Хотя больше они похожи на брата с сестрой. Если ваш французский родственник из Тулузы не имеет аллергии на табачный дым, то не исключено, что соседняя комната может удовлетворить его щепетильные пожелания.
Я поблагодарил, месье Ренар рассеянно кивнул, а пару минут спустя нам продемонстрировали практически идентичную первой комнату. С той лишь заметной разницей, что запах характерных сигар чувствовался ещё на подходе в коридоре.
– С вашего разрешения, мне придётся оставить вас на пару минут.
Мы вежливо позволили волку отойти по своим делам.
– Оплати эту комнату на три дня вперёд, – шёпотом приказал Лис, раскрывая кошелёк. – Мы заселимся к вечеру. Надо будет вернуться домой, взять кое-что и быть готовыми ко всему. Только не задавай глупых вопросов!
– Да, сэр, но…
– И тех, что лично тебе кажутся умными, тоже не задавай. Единственное, о чём я тебя попрошу, будь крайне осторожен с управляющим. Этот волк очень непрост.
– Мне он тоже показался каким-то подозрительным.
– Не умничай.
– Постараюсь, сэр.
Когда серый зверь вернулся, мне оставалось лишь передать ему полфунта в задаток и предупредить, что мы переедем после ужина с вещами. Он вежливо покивал, с улыбкой убрал деньги в карман зелёного жилета и торжественно вручил нам простенький ключ.
На улице мы сами остановили ближайший кеб, который без проблем, пробок и пения (!!!) доставил нас к дому. Как вы уже, наверное, догадались, старый дворецкий встречал нас на пороге, словно охотник на гималайских тигров, весь день пролежавший в засаде.
– Лёгкий ужин, кофе, бумагу и электроручку, я хочу отправить телеграмму в Скотленд-Ярд, – ещё в прихожей потребовал Лис.
Дворецкий ответил лёгким поклоном.
– А что у нас на ужин? – рискнул спросить я.
Шарль посмотрел сквозь меня и удалился, не унижаясь до ответа перед пустым местом. Мне пришлось стиснуть зубы и с высокомерным выражением лица отправиться к себе наверх. Зайдя в свою комнату, я умылся, вытер лицо и пристально посмотрел на себя в зеркало.
Волосы растрёпанные, как у прачки, которую сзади ущипнули за мягкие ткани. Глаза безумные, лицо вытянувшееся, на правой скуле затухающий синяк от ботинка нашего дворецкого. Не особо приглядное зрелище, кстати. Должен признать…
Но хуже всего, что мои золотисто-русые кудри, кажется, начали приобретать рыжеватый оттенок. Ровно такой же, как цвет шерсти моего учителя. Смешно, страшно и пугающе одновременно. А может быть, всё это было детскими фантазиями, игрой подросткового воображения, кто знает?
С этими мыслями, приведя себя в порядок, я быстро спустился вниз. Стол на двоих был сервирован в гостиной. Лёгкий, как положено по французским меркам, и обильный, как любят англичане. Улитки-эскарго, холодная телятина, мясо по-бургундски, тосты с огурцом, сыр с плесенью, масло из Йоркшира, бараний суп, хрустящие багеты, пастуший пирог по-ирландски, провансальский джем, английский чай со сливками и белое французское шабли позапрошлого года.
Примерно с полчаса мы были очень, очень заняты. Лично я набивал рот всем вперемешку, а Лис ел, как всегда, рассеянно, покалывал вилкой то там, то тут, крайне избирательно, всегда оставляя большую часть мне. Наверное, потому что у меня растущий организм. По крайней мере, мне хотелось так думать, потому что мясо было просто великолепным.
– Сэр, что мы будем делать сегодня вечером?
– Хороший вопрос. – Мой учитель удовлетворённо развалился в кресле, вытянул задние лапы в мягких восточных туфлях. – Пожалуй, я склонен поболтать. Итак, мне взбрело в голову, что новоявленная миссис Штоллер настроена покинуть страну. Если она бросила законного мужа, так называемого сеньора Хулио Педро Гомеса, без развода выскочив замуж за почтенного владельца русских пекарен, то, знаешь ли, от неё можно ожидать всякого. Но Штоллер был у нас, и мы знаем, что он жутко боялся свою жену. Как я уже говорил, лучше сбежать с алмазами, чем с золотом или деньгами. А если мы вспомним, какую комнату заняли так называемые молодожёны, то сразу ясно: взлом магазинной стены состоится в самое ближайшее время. Поэтому мы и сняли помещение на три дня. Так что вопрос всего один.
– Можно угадаю? – хмыкнул я. – Что подадут на десерт?
– Всё проще, мой мальчик, вопрос в том, жив ли сейчас наш клиент?
Повисла неловкая пауза. Я понял, что веселюсь там, где не следовало бы, а мистер Лис прикрыл глаза, скрестив руки на груди. Он молчал, давая мне возможность и время для извинения.
– Простите, сэр.
– Ерунда, рано или поздно все мы скатываемся в пренебрежение к чужой смерти. Такова судьба юристов, врачей, адвокатов и полицейских. Некое очерствение души есть неотъемлемая часть нашей работы. Считается, что «близкие к природе» способны противостоять этому несколько дольше. Не знаю, не уверен, поэтому и не буду спорить.
Он вдруг резко встал, с хрустом потянулся и решительно обернулся ко мне.
– Подключи заряд к своим ботинкам. Rogatk’а вряд ли понадобится. Не думаю, что нас ждёт серьёзная опасность, тем не менее, пока ты был в своей комнате, я отправил телеграмму инспектору Хаггерту. Возьми мой саквояж, через десять минут мы выдвигаемся в наше временное жилище. И уж будь добр, не поворачивайся спиной к их управляющему.
– Я запомнил, сэр. – Мне оставалось так же быстро встать и кинуться исполнять приказ.
По невероятному стечению обстоятельств, везению или, что куда вернее, по заранее оговоренному времени паровой кеб казака Фрэнсиса уже стоял на мостовой. Донской жеребец вежливо приподнял шапку:
– Здорово вечеряли, Лисицын! Опять хлопчика к чёрту в зубы тащишь?
– Тебя не спросили, – в том же шутливом тоне отрезал мой учитель, распахивая передо мной дверцу кеба. – Твоё дело не копытом землю рыть, а от доставить товарищей, куда им карты выпали, хоть в казённый дом, хоть в дорогу дальнюю.
– А то ж я против?! Забирайтесь, домчим с песнями.
– Можно без песен? – взмолился я.
Лис и конь обменялись недоуменными взглядами, словно я попросил генерала Нельсона попрыгать со мной вокруг ёлки на одной ноге, закрыв ладонью один глаз.
– Ох, ладно, прошу прощения. Не знаю весь ваш донской репертуар, но, если можно, что-нибудь тихое и лиричное.
– Со всем нашим старанием, – от всего сердца вздохнул рыжий жеребец, дождался, пока мы сели, поддал пару, дёрнул за рычаг и, когда наш транспорт двинулся с места, тихо запел:
Не бойся, дивчина,
А я так не приду!
Объеду Россию
И краше найду!
Объехал я Россию,
Эх, да все города,
А не нашёл краше,
Чем та сирота…
И вы знаете, вот эти немудрёные строчки песни о любви, о высокомерии, о том, как два сердца могут быть одновременно исполнены глупой гордости, а потому никогда не смогут биться вместе, в унисон, и два человека уже никогда не будут счастливы, вдруг запали мне в душу.
Я словно впервые понял, как самые сложные человеческие чувства могут быть выражены самыми простыми словами. Мне вдруг дали ощутить эту станичную историю, вполне себе достойную пера самого великого Вильяма нашего Шекспира. Клянусь, под конец у меня от юношеской сентиментальности едва слёзы на глаза не наворачивались. Я отвернулся, чтобы Лис не заметил моей случайной слабости, но к тому времени мы как раз таки доехали.
– Сэр, нам выходить. Сэр?
Он не слышал меня, не слышал никого, по его рыжим щекам текли настоящие крупные слёзы. У меня перехватило дыхание.
– Мальчик мой, – тихо сказал месье Ренар, – французы не прячут своих чувств. Поверь мне, эта дурацкая английская привычка на всё реагировать с одинаково спокойным лицом очень вредна для психики человека. Если тебе грустно – плачь, весело – смейся, если тебя бьют – давай сдачи и никогда не думай о том, глупо или достойно ты выглядишь. Всё это суета сует, не более…
Он быстро вытер мокрые полосы носовым платком и элегантно высморкался в него же. Мы вышли из кеба, Лис, не оборачиваясь, бросил через плечо серебряную полукрону, которую Фрэнсис не менее ловко поймал в подставленную баранью шапку. Чувствовалось, что эти двое давно спелись. Не в том смысле, что поют вместе дуэтом, а фигурально. Ну вы ведь всё равно всё поняли, да?
Мы постучали в дверь, нам вновь открыл тот же управляющий-волк с вышколенными манерами и вежливой предупредительностью. Он самолично сопроводил нас в правое крыло, вручил ключ, дождался, пока мы откроем дверь, и пожелал всего самого наилучшего.
– К сожалению, уборная тут временно не работает. Почему-то засорился слив, а сантехник будет лишь утром. Я повесил табличку «Ремонт», но вы всегда можете воспользоваться такой же уборной в противоположном крыле здания. Уверяю вас, завтра же всё будет исправлено.
Мы поблагодарили управляющего за заботу. Чего именно в нём опасался мистер Лис, я, право, не знаю. Быть может, тут сыграла роль многовековая вражда волков и лисиц, но лично мне он показался самым замечательным, воспитанным и тактичным представителем «близких к природе».
Тем не менее я был осторожен. Даже очень недолгий опыт работы с моим учителем убедил меня в том, что послушание – это главное достоинство ученика. Самостоятельность хороша при чистке зубов или походе в уборную, а во всём, что касается аспектов ведения дел или банальной выживаемости, всё-таки лучше слушать Лиса.
– Запри дверь. Ляг на кровать. Ничего не говори. Слушай.
Разумеется, я послушно исполнил все приказы. Лежать пришлось довольно долго, не менее часа, а то и двух. У меня практически начали слипаться глаза, когда из-за тонких стенок соседнего жилища стали доноситься странные звуки.
– Похоже, кто-то старательно сверлит кирпичную стену соседнего здания, – шёпотом произнёс месье Ренар. – Готов поставить свой хвост на воротник какой-нибудь немецкой фрау, что мы возьмём преступницу этой же ночью.
– Вы уверены, что мистер Штоллер в этом не участвует?
– Майкл, как можно быть столь наивным? – всплеснул лапами мой наставник. – Конечно же участвует! Если она похитит алмазы, кто-то ведь должен за всё это отвечать?! Вот на него всё это и повесят.
– Я не понимаю, как…
– Я тоже не всё до конца понимаю, но если мы будем ждать тихо, проявляя такт и терпение, то непременно дождёмся развязки. Поэтому пока просто отдыхаем.
Он действительно присел на стул рядом со мной, прикрыл янтарные глаза, вытянул ноги и едва ли не уснул. Меж тем скрежет за стеной продолжался. Как я понимаю, кто-то в соседней комнате использовал так называемое алмазное сверло Эдисона. От обычного сверла его отличал ряд насадок из привозной аносовской стали. Кирпич и даже бетон такой аппарат прошивал едва ли не в считаные минуты, но при должном умении мог бы справиться и с обычным листовым железом, тонкими полосами которого частенько укрепляют стены определённых учреждений. К примеру, тюрем, военных бункеров, банков или тех же ювелирных магазинов. И, судя по разнообразию то повторяющихся, то затихающих звуков, дело обстояло именно так.
В общей сложности сверление длилось не менее часа, а то и более. С чисто профессиональным интересом я задумался о том, какой же мощности у них там аккумулятор? Стандартные электрические линии домашнего пользования позволяли разве что жечь лампы внутреннего накаливания.
Забегая вперёд, скажу, что электрические гнёзда для бытовых приборов появились у нас примерно через десять – пятнадцать лет и были крайне неудобными в эксплуатации. А сейчас такую долгую работу электросверла Эдисона мог обеспечить только очень-очень мощный аккумулятор производственного образца, и ничто иное.
Когда звук сверла сменился тяжёлым глухим грохотом, мой учитель вскочил на ноги быстрее, чем я успел моргнуть. Он выскочил в коридор, даже не глянув, иду ли я следом, с маху вышиб дверь ногой и ринулся вперёд, держа свою многофункциональную трость на изготовку.
Само собой, я также загорелся азартом погони, держась практически след в след. Мы влетели в чужую комнату и друг за дружкой нырнули в дыру в стене. Проход был достаточен не только для меня, но и для куда более высокого Лиса. А само зрелище, вдруг открывшееся нашим глазам, вполне соответствовало ожиданиям.
– Леди? – вежливо обратился мой наставник к рослой девице с чёрными кудрями в велосипедном костюме: кожаная куртка, галифе, высокие ботинки со шнуровкой. Она как раз сгребала драгоценности из только что разбитой витрины в сумку.
– Кто вы? – Резко обернувшаяся мисс наставила на нас старомодный полицейский пистолет. На таком расстоянии даже кольт мог выбросить пулю со скоростью кремнёвого пистолета конца прошлого века.
Я замер за спиной моего учителя, а лис негромко хихикнул, но ничего не сказал.
– Кто вы, дьявол вас побери?! – шипящим, словно перепуганная кобра, шёпотом вновь повторила девушка, не сводя с нас прицела.
Лично я не понимал ничего, но Лис демонстративно принял максимально расслабленную позу и всё так же не сказал ни слова.
– Не злите меня, я буду стрелять! – взвизгнула она.
Я открыл было рот, но почему-то захлопнул его и, подобно моему учителю, постарался хранить высокомерное молчание. Девушка нервно переводила мушку с Лиса на меня и обратно никак не в силах определиться, кто из нас представляет бо́льшую опасность и что ей будет, если она убьёт сразу двоих? А если не убьёт, если хоть кто-то из нас выживет, что тогда?
– Я убью всех, кто встанет между мной и алмазами. Но, с другой стороны, мама всегда учила меня делиться. Берите вот эту витрину, а вон те две мои. Ну так что, джентльмены, по рукам?
Честно говоря, искушение было столь велико, что я чуть было не подпрыгнул. Однако месье Ренар и головы не повернул, словно полная бриллиантов витрина интересовала его не больше вчерашней овсянки. Пф-ф…
– Понятно, вы из легавых, – наконец догадалась грабительница. – Тогда лицом к стене, руки за голову или я вышибу вам мозги!
Полицейский револьвер вновь взял нас на мушку.
– И не оборачивайтесь, – негромко произнёс знакомый голос сзади, а моей шеи коснулось что-то холодное. – Одно движение, Лис, и я перережу горло мальчишке.
– Ох, Майкл, Майкл, я же говорил тебе: не выпускай из виду управляющего, – с мягкой укоризной, но всё так же не оборачиваясь, покачал головой мой учитель. – Что ж, похоже, нам придётся заключить соглашение. Леди Штоллер?
– Поздно спохватился, рыжий чёрт! В сторону, волчара, я пристрелю этого мерзавца.
– Быть может, перед этим вы хотя бы попробуете подойти к окну и осторожно посмотрите на улицу? – спокойно предложил месье Ренар. – Уверен, вы заметите, что дом оцеплен полицейскими. А Скотленд-Ярд суров к преступникам вне зависимости от их вида и пола.
– Сергей, мы уходим. – Девушка смахнула в мешок ещё горсть массивных ожерелий и, затянув узел, закинула его себе за спину.
– Иди первой, Анна, я задержу их, – кивнул волк, не убирая лезвия ножа или бритвы от моей шеи.
На мгновение мне пришла в голову шальная мысль вырваться, но мой учитель вдруг резко бросил:
– И думать не смей, дрянной мальчишка!
Леди Штоллер с нагловатой улыбкой прошла мимо нас, покачивая бёдрами и поигрывая пистолетом. За мгновение до того, как она, наклонив голову, шагнула в пролом, серый хищник вдруг бросился на неё сзади, производя удушающий приём…
Грохнул выстрел, и моё ухо обожгло горячим воздухом. Мистер Лис, резко ожив, бросился на помощь волку, выкручивая запястья преступницы. Тяжёлый пистолет, упав, стукнулся об пол.
– Мистер Штоллер не пострадал?
– Что с ним сделается? – сипло откликнулся волк. – В уборной лежит, связанный и опоенный опиумом.
– МИД Российской империи?
– Охранка, спецчасть по борьбе с экономическими преступлениями.
– Значит, французский ты всё-таки учил в Нижнем Новгороде?
– Нет, в Тамбове, если тебе так уж интересно.
Я только успевал вертеть головой слева направо, пока «два близких к природе», не прерывая непринуждённой беседы, упаковывали преступницу.
– Между прочим, она должна предстать перед русским судом.
– За преступления, совершённые на территории Великобритании? Да ты шутишь.
– Но она планировала кражу русских алмазов и подвергла риску жизнь русского подданного.
– Уверен, что наши дипломаты как-то разрулят эту ситуацию.
– Знаем мы ваших дипломатов!
– О, это да-а!
В проломе показалась брезгливая физиономия сержанта Гавкинса.
Волк и Лис без лишних слов передали ему грязно ругающуюся задержанную. Мне так и не пришлось воспользоваться своим ботинком с электрическим зарядом. Даже скучно, честного говоря.
Наш клиент, живой (хоть и не совсем здоровый), действительно оказался на полу в уборной, той самой, с табличкой «Ремонт», связанный, с кляпом во рту. Его немедленно доставили в ближайшую больницу. А мой учитель, выйдя на улицу, сунул два пальца в рот, свистнул на манер Робин Гуда, и через полминуты вылетевший из-за угла кеб Фрэнсиса повёз меня домой.
Мистер Лис, как он мне объяснил, должен будет на неопределённое время задержаться для дачи свидетельских показаний. Поскольку дело было ночью, то ехали без песен. Наоборот, донской жеребец так отчаянно зевал, что я сам чуть не задремал под перестук колёс, если это, с позволения сказать, можно назвать колыбельной.
Вопреки всем традициям в дверь нашего дома пришлось стучаться дважды, прежде чем одетый в ночную рубашку ниже колен, в спальном колпаке с помпоном, заспанный дворецкий наконец-то не сжалился надо мной. Уже спасибо!
Кстати, мои рассказы и объяснения он слушать не пожелал, молча развернулся, ушёл к себе, где, как я понимаю, вновь мгновенно уснул. Меня же переполняло буйство эмоций. Что сегодня произошло? Кто на самом деле этот волк? Почему мы раньше не удосужились спросить его имя? Каким образом он помогал миссис Штоллер, но в пиковый момент способствовал её аресту?! И если мой учитель хоть что-то обо всём этом знал, то почему не рассказал сразу? Неужели этих двоих действительно что-то могло связывать?
Всё это было так волнительно и так интересно, что я и не заметил, как сон мягкой, рысьей лапой ударил меня сзади по темечку и я рухнул на кровать, полностью одетый, в башмаках, безмятежно просопев до утра носом в подушку, словно сурок.
Спал без сновидений, мозг требовал полного отдыха, а потому отключился одним щелчком. Я пробудился не от пинка дворецкого или трезвона внутреннего будильника, нет. Мне чётко слышалось, что внизу, в гостиной, кто-то разговаривает. Один голос, несомненно, принадлежал моему учителю, а второй… мне было трудно в это поверить.
Я быстро встал, скинул ботинки и на цыпочках пошёл по коридору к лестнице, там было лучше слышно.
– Мы вели эту парочку сразу, как они пересекли на электропоезде границу в Бресте. МежИнтерПол везде рассылал фотогравюры двух испанцев, зарабатывающих на фиктивных браках с богатыми промышленниками или торговцами.
– Смилуйтесь, Николай Николаевич, этот толстячок Штоллер вовсе не так богат.
– Увы, да. Их аппетиты росли, но возможности уменьшались. Полиция Голландии, Италии, Франции, Португалии заранее предупреждала нас, и, видимо, они боялись рисковать чем-то крупным. В общем, взяли не ту рыбку.
– Водки?
– Утро же! Чаю с лимоном, гранёный стакан в серебряном подстаканнике и две ложки сахару.
– Шарль?!
– Сию минуту, джентльмены.
– Почему вы не взяли их в Санкт-Петербурге или в Москве?
– Это было невозможно. Девица с испанцем уехали, а наш наивный дурачок занялся переводом производства в Европу. Так что он отправился в Лондон почти на месяц позже.
– Но вы уже нашли их и ждали его. Недурной ход, сэр!
– Волкам никто не верит, но почему-то их охотно нанимают в телохранители. Мне нетрудно было убедить прожжённую преступницу, что я на её стороне.
– Вы ведь могли в любой момент арестовать её сами.
– Неужели, месье Ренар? И любой вменяемый адвокат доказал бы, что я подставил бедную девушку чисто из экономических или политических интересов России. Нет уж! Пусть лучше она угрожает англичанам, пусть при всех грабит лондонский магазин, пусть её успешно арестуют ваши полицейские, а мы знаем, что Скотленд-Ярд не особо церемонится в таких вопросах.
– Да, жизнь британца превыше всего, – подтвердил Лис.
– Ваш мальчик вёл себя весьма храбро и благоразумно. Кстати, он может перестать подслушивать и спуститься к нам? – вежливо уточнил волк.
– У вас профессиональное обоняние, – уважительно хмыкнул мой наставник. – Майкл, мы ждём тебя!
Мне было жутко неудобно. Тем не менее я призвал на помощь всё своё самообладание и спустился вниз медленно, без спешки, с благородной британской неторопливостью. Мой учитель и его гость сидели в гостиной, перед Лисом стоял его неизменный кофе, а бывший управляющий честно ждал свой чай.
– Что ж, я так понял, что вас зовут Майкл, молодой человек?
– Это в честь русского учёного Ломонософфа, – пояснил я. – Но имя временное, у меня есть перспективы.
– Возможно, оно будет ваше, если вы обратитесь ко мне. – Волк передал мне визитку с чёрным обрезом. – Такие решительные мальчишки – бесценное пополнение императорских кадетских корпусов. И поверьте, в России иностранцу можно сделать головокружительную карьеру.
Угу, барсук, тигр, пантера… и этот туда же? Признайте, за последнее время мне столько раз предлагали новую и более высокооплачиваемую работу, что, возможно, стоило и призадуматься. Но…
– Благодарю вас, сэр. – Я вежливо убрал визитку в нагрудный карман и обернулся к моему учителю. – Время тренировок, вы не обидитесь, если я буду несколько занят?
Мистер Лис промолчал, а его русский гость трижды неторопливо ударил в ладони. В глазах волка светилось искреннее уважение. Значит, я всё сделал правильно? Через десять минут Шарль, бешено вращающий китайским шестом, почти убедил меня в обратном.
Глава 6
Девочка с бомбой
Прошло ровно (не уверен) три дня, когда мой учитель вдруг (или не вдруг?) сказал, что мне пора бы отдать внучатый, если так можно выразиться, долг и навестить родную бабушку. (Сумбурное предложеньице получилось, это верно, конструктивная критика принимается, но что уж тут попишешь, да?)
Дворецкий выдал мне заранее оговоренную сумму, бутылку виски, пачку табака и одним движением практически за шиворот выставил меня за дверь.
Нет, поверьте, я не был обижен или унижен! Я прекрасно отдавал себе отчёт, сколь непроста школа учёбы у мистера Лиса. До сих пор ни он сам, ни его дворецкий ни словом не обмолвились, почему ушли (были признаны негодными) другие мальчики. Часто я ломал голову, что уж такого чрезмерно особенного он нашёл во мне? Да ничего ровным счётом!
Любой четырнадцатилетний подросток преспокойно справился бы с его несложными приказами. Ибо учиться в нашей школе куда более (в сто пятьсот раз!!!) страшно, чем служить мальчиком на побегушках у рыжего джентльмена из «близких к природе».
В общем, что бы я о себе ни думал и кем бы ни считал себя, случайный (но не вороной) кебмен высадил меня у моего старого дома, и надо признать, бабушка ждала моего возвращения, как второго пришествия Христа. Я вышел практически на порог, бросил монету кебмену и постучал в дверь.
– Типа «о»?! Кого мы видим, джентльмены? – вдруг раздалось за моей спиной. – А мы-то тебя как ждали, недоносок, как ждали-и…
Я успел открыть дверь на щелчок ключа и шмыгнуть внутрь. Бабуля огненным взглядом обожгла всех моих преследователей и захлопнула дверь.
– Ну что ж, Эдмунд Алистер Кроули…
– Не называйте меня так!
– Что ты мне принёс?
Я без лишних слов выложил из наплечной сумки всё, что мне было заранее выдано дворецким по приказу мистера Лиса. Можно было бы сказать «по просьбе месье Ренара», но я точно знал, что бабуля недолюбливает французов.
– Виски?
– Вот.
– Табак?
– Само собой.
– Ты?
– Я здесь, поверните голову.
Бабуля строго взглянула на меня, каким-то чудесным образом взвесила, измерила, сравнила, признала годным, криво улыбнулась, причудливо изогнув нижнюю губу.
– Садись, рассказывай, Кроули-младший.
– Это фамилия моей матери, – напомнил я. Впрочем, многолетний спор не имел смысла, мне самому хотелось хоть перед кем-то выговориться.
Бабушка откупорила виски, сделала большой глоток и с интересом обернулась ко мне:
– Ну-с, давай уже, лепи мне всю правду в лицо!
Я кротко выдохнул.
Что мне можно было ей рассказать? Длинную и сложносоставную историю о том, как мы (или не мы?) взяли преступницу, имевшую цель развести на деньги одного богатея?! Да кто же сказал, что это плохо? С точки зрения моей морской бабушки с боцманской трубкой в зубах это как раз было абсолютно правильно и восхитительно честно!
И что мне оставалось?..
Пресвятой электрод Аквинский! Оказывается, она умела слушать. Я уже утомился пересказывать ей всё в диалогах и деталях, а моя бабушка уговорила только примерно четверть виски.
– И ты успел его пнуть? Что ж, я удивлена, но, быть может, совсем чуть-чуть горжусь тобой, Эдмунд.
– Спасибо, бабушка.
– Не пора ли тебе?
Я опомнился, взглянул на настенные часы и понял, что уж точно пора. Выложил на стол переданный мне конверт с деньгами, пузатую пачку табака, обнял равнодушную к внучатым объятиям бабулю и вышел за дверь.
Как вы все уже поняли, меня там ждали.
– О, вот он и нарисовался!
– Парни, этот сучонок посмел над нами издеваться. Покажем ему, кто тут главный по райончику? – Ко мне навстречу шагнул Большой Вилли, демонстративно засучивая рукава.
И ведь не то чтобы я как-то жутко испугался. Просто их было шестеро, а я один.
Вилли махнул кулаком – мимо. Махнул вторым – мимо. Я только удивился, с чего это он стал таким сонно-медлительным, когда на пороге вдруг возникла моя любимая бабушка. Лик её был страшен, а речь…
– Укатаю под мостовую любого урода! Пошли на ветер от моей каюты! Не приведи Посейдон, хоть одна сухопутная тварь подаст тут свой писклявый голосок! Подвешу за колокола любого так выше форштевня, ниже ватерлинии! Ну, малолетние пираты, кого тут протащить под килем?
С этими словами бабуля так взмахнула юбками, что добрую половину банды Большого Вилли просто снесло.
– Вы чё, парни? Это всего лишь тощий недомерок и больная старуха?! – взвыл тупоголовый главарь уличной шпаны.
Я не оговорился, «тупоголовый» – самое то! Потому что моя грубая бабушка вдруг словно бы увеличилась вдвое в рост и в ширину, засучила рукава, оскалила кривые зубы и рявкнула, словно злая фея в детской сказке:
– Кто не спрятался, я не виновата!
После чего она с необычайной резвостью скакнула вперёд, учиняя вокруг себя практически смертоубийство. Мне бы и в голову отродясь не пришло, что бабуля на самом-то деле может меня любить и заступаться за меня так, что от обидчиков только пух и перья летели! Где только она научилась так грязно и непредсказуемо драться?
Это было самое неджентльменское мордобитие на свете. Бабуля била пяткой по большому пальцу ноги противника, потом коленом в живот, потом локтем в подбородок и с разворота кулаком в нос! Ей-богу, наверное, и двух минут не прошло, как у нашего порога валялась стонущая банда Большого Вилли и несчастные проклинали тот день и час, когда они связались со мной.
Бабуля же, покончив с дракой, по-матросски, зажав одну ноздрю, высморкалась на мостовую и вернулась к себе в дом, громко хлопнув дверью. Чего-то типа «до свидания, внучек!», естественно, не прозвучало. Да, собственно, я и сам не ждал от неё никаких романтических сентиментальностей в псевдосемейном стиле со взаимными лобызаниями и горячими объятиями.
Пожалуй, на тот момент мне было важнее побыстрее убраться отсюда, так как с поля боя в мою сторону стали сползаться недоразмазанные по брусчатке бойцы. Поскольку на обратный кеб денег мне не выдавали, а в долг возил только донец, возвращаться пришлось пешком. С чем, кстати, вполне можно было себя поздравить: погоды в Лондоне стояли изумительные…
Мягкая тёплая осень баловала нас дневным солнцем, ежевечерними дождичками и аккуратным туманом к восьми вечера, словно по часам. Ботинки у меня впервые за последние пять или шесть лет были по ноге, а не на вырост. Причём так хорошо сшитые, что не пропускали воду, хоть по лужам в них прыгай. Что я и делал иногда с полным моим удовольствием. Кроме нового тёплого твидового пиджака мне был куплен шикарный макинтош и охотничье кепи, из тех, что только начали входить в моду. Перчатки мне обещали только в холода, до наступления зимы Лис их ношение считал пустым баловством. Если, конечно, я ещё сумею дожить до зимы, а не сверну себе шею в очередном головокружительном приключении.
Работать на месье Ренара было жутко интересно, учиться у него всему подряд – вообще восторг, и пусть я не получал ни пенса жалованья, но зато жил, как английский пэр, на всём готовеньком. Мне не позволяли ни худеть, ни толстеть, меня гоняли не только палкой на тренировках, но ещё и по литературе, географии, математике, французскому, немецкому и русскому языкам.
На последнем Лис настоял особенно, у него было предчувствие, что в будущем судьба Великобритании будет тесно связана с политикой Российской империи. Чуть забегая вперёд, скажу, что его предчувствия сбылись в полной мере. Но пока вернёмся к настоящему времени, покуда я успешно дошёл почти до дома, и, быть может, мне оставалось топать минут пять-шесть, не более, как на противоположной стороне улицы произошло некоторое событие.
Девушка, нет, видимо, ещё совсем девочка, от силы десять – двенадцать лет. Стоит на мостовой, спина прямая, ножки в высоких ботинках на шнуровке, платье не британского фасона, слишком узкое в талии и широкое в подоле, на плечах водоотталкивающая накидка, на голове легкомысленный капор, в левой руке маленький саквояж, в правой – большой зонт, едва ли не в её собственный рост.
Но не это меня остановило, а то, что малышка отчаянно спорила с троицей подозрительных типов о том, где проживает… месье Ренар?! Она ищет Лиса?
– Мы отвезём тебя, крошка. Давай сюда чемоданчик.
– Просто скажите, в какую сторону мне идти, и я буду сердечно благодарна вам, джентльмены.
– Да ты сама не найдёшь! Это ж Лондон, здесь сплошные закоулки и подворотни. Чё, мы проводим, пойдём-ка, мышка! Давай возьму тебя под ручку, хе-хе…
На тот момент я уже не смог бы внятно объяснить, какая сила перенесла меня через дорогу и поставила между девочкой и тремя мужчинами.
– Мисс, я в курсе, где живёт месье Ренар. Это в пяти минутах ходьбы отсюда. Направо и прямо по этой стороне. Дом номер 12б, два этажа, электрический молоток.
– Ой, – улыбнулась девочка, поднимая на меня голубые, как ликёр «Блю Кюрасао», глаза и приседая в старомодном книксене. – Спасибо вам, сэр.
– Да он всё врёт, детка, – попытались вмешаться мошенники, но я, махнув рукой, остановил первый же кеб, даже не глянув на масть извозчика. – Прямо!
Мы успели вскочить в кеб на глазах растерявшихся мужчин, и белый араб дал пару.
– Они бегут за нами, – обернувшись, предупредила девочка.
– Не волнуйтесь, мисс, мы почти на месте.
Действительно, мы вышли из кеба и были в ту же минуту окружены красными от ярости и беготни бандитами.
– Ну всё, птенчики-и…
Это была последняя фраза самого говорливого.
– Алла-ах акбар! – протяжно заржал кебмен, белым коршуном бросаясь на тех, кто посмел угрожать его пассажирам. Я вроде бы упоминал вначале о конском профсоюзе?
Повторюсь, в общем, нынешние кебмены сплошь кони. И если ты не платишь за проезд, получай копытом! Но если на клиента наезжает уличная шпана, то поверьте, никакая полиция не спасёт их от ярости разгневанных коней!
– У тебя есть монетка для кебмена? – на ухо проорал я спутнице, пока белоснежный араб с развевающейся гривой отплясывал неизвестный мне восточный танец на трёх недалёких мошенниках.
Малышка восторженно кивнула и протянула пять пенсов. Хватило бы и трёх, но я показал монету кебмену, который самым вежливым образом принял деньги и низко поклонился на египетский манер. Троица негодяев боялась подать признаки жизни…
Я подмигнул девочке, и она храбро взялась за электрический молоток. Тут главное вовремя отдёрнуть руку, но она успела при явной неопытности обращения с этим чудом техники. Дверь открылась почти сразу же. Неожиданно для меня девочка бросилась на шею нашему дворецкому, который, как вы догадались, автоматически отступил в прихожую, захлопнув дверь перед моим носом.
Это было даже несколько обидно, право слово.
Я обернулся. Кеб уехал в клубах пара, трое преступных побродяжек по-прежнему даже не пытались приподняться с мостовой. Поэтому я, безмолвный свидетель уже второй безобразной драки за день, просто перешагнул через них и вновь протянул руку к электрическому молотку. Вопреки моим ожиданиям дверь открылась почти сразу, а на пороге стоял мистер Лис.
– Майкл? Не ждал тебя так рано, но входи, входи. Как бабушка восприняла твой визит? Она всем довольна? Мы не разочаровали её табачком, виски и новой порцией синяков? Очень надеюсь, что нет, не могу же я лупить тебя исключительно для её удовольствия.
– Благодарю вас, сэр, – кивнул я. – Вы так заботитесь обо мне. А позволительно ли спросить…
– Её зовут Кристи. Полное имя Кристина. Она сирота и двоюродная племянница нашего дворецкого, – казалось бы, даже не слушая меня, пустился перечислять мой наставник. – Живёт в пригороде Лиона, как всякая близпортовая девочка, хорошо говорит на четырёх языках, а в Лондон приехала с единственной целью обнять любимого дядюшку. Ты ей веришь?
– Да, я… упс, нет… я не понял вопроса, сэр?!
– Так, ерунда, не обращай внимания, – махнул лапой месье Ренар и направился в гостиную.
Сняв обувь и сунув ноги в тапки без задников на восточный манер, я бросился следом. Что он имел в виду под странными словами «ты ей веришь?». В каком смысле?!
Что, этой голубоглазой малышке, как я понимаю не очень дальней родственнице нашего старого доброго Шарля, можно было хоть в чём-то не верить? Она же совсем маленькая и… и… и такая… как кукла… ну, в смысле не то чтоб не живая, а прямо наоборот. Просто ещё и красивая! Я так думаю. Несколько наивная, это правда, а быть может, как раз таки прямо наоборот, просто она вся такая-а…
– Что за глупости я несу?
– Вот именно, – нахмурившись, подтвердил Лис. – Марш к себе в комнату переодеваться и быстро ко мне с докладом о своём визите к любимой бабушке. Мы заключили с ней джентльменское соглашение, а значит, я беру на себя ряд обязательств и намерен весьма щепетильно их исполнить.
– Кстати, да. Сегодня она удивилась отсутствию синяков у меня на руках, – задумчиво припомнил я.
– А почему их не было?
– Я увёртывался.
– Что, Шарль совсем ни разу по тебе не попал? – Мой учитель изумлённо вскинул брови.
Мне неудобно было говорить, что бо́льшая часть пропущенных ударов палкой пришлась мне по заднице. Но демонстрировать синяки именно на этом месте было ещё более проблематично, уже из этических соображений. Поэтому мне не оставалось ничего, кроме как пойти по пути наименьшего сопротивления. То есть тупо ударить первым.
– А почему вы не доверяете племяннице Шарля? На вид она вполне милый ребёнок. Скромная, храбрая, честная.
– Возможно, ты прав, мой мальчик, – поднял чашечку кофе месье Ренар. – У нас, лисов, обычно большие семьи, в помёте может быть до восьми малышей. Но мы ценим лишь свой родной запах. Дядюшки, тётушки, бабушки, дедушки, кузены и кузины для нас никто. Поэтому мне сложно представить, как маленькая девочка в одиночку едет из одной страны в другую, только чтоб обнять какого-то там дядю. Фр-р!
Я не знал, как положено поддержать это фырканье, поэтому улыбнулся уголком рта, неопределённо пожал плечами и ещё многозначительно вздохнул. С моей точки зрения, это должно было означать «да, сэр, куда только катится мир». Ну или что-либо ещё менее патетичное, но по теме.
– Месье, могу ли я поговорить с вами? – неожиданно раздался голос дворецкого. – Один на один.
– Майкл? – обернулся ко мне Лис.
Я безоговорочно отправился к лестнице вниз, маршируя в мастерскую. Самое лучшее место, где можно провести пару часов, абсолютно никому не мешая, и ещё никто не будет мешать мне. Как жестоко я ошибался. Внутри уже горел свет.
– Что ты тут делаешь? – сурово сдвинув светлые бровки, уставилась на меня наша юная гостья.
– Вообще-то я здесь работаю, – не сразу нашёлся я, с ужасом глядя, как эта мелкая мышь катает по полу ножкой мою экспериментальную трубку для полиции.
– Дядя Шарль сказал, что тебя наняли мальчиком для битья.
– Вообще-то я нанят секретарём и помощником месье Ренара.
– Хм, а почему ты мне не сказал?
– Да с чего бы?
Она поджала губки, словно была уверена, что я скрываю от неё что-то невероятно важное. Потом вдруг широко улыбнулась, дополнительно озарив мастерскую ещё примерно на сорок ватт.
– Ты симпатичный…
Я не знал, как положено отвечать в таких случаях, поэтому просто покраснел. Кристина закружилась по мастерской, хватая и трогая всё подряд и, к моему ужасу, особенно то, что трогать никак не рекомендуется, потому что…
– А что за проводки́?
– Не-э-эт! – взвыл я, бросаясь вперёд, но она успела тронуть переключатель, соединив синий с красным…
Бубух!!! Сноп искр, вонючий дым, воспарившая под потолок голубая лента, вздыбленные белые волосы, перепачканное сажей личико и тихое:
– Упс.
– Пресвятой Ньютон-шестикрылый, ничего тут не трогай!
Племянница нашего драчливого старикана испуганно подняла руки вверх, отступила назад, наступив на моё недоделанное изобретение, покачнулась и хряпнулась задницей на пол, взметнув подол и сияя белыми панталончиками в кружевах. С одной стороны, это было здорово, с другой…
Я даже пикнуть не успел, как дубинка на полу выстрелила – и игла электрошокера впилась мне в щиколотку меж краем брюк и ботинком. Какая боль, какая боль, разряд получая в сто вольт!
Пока меня трясло и колбасило, сверху с лестницы раздался сухой голос дворецкого:
– Я же говорил вам, месье, они подружатся.
На минуточку мне захотелось убиться об стенку, но дальнейшие решения в этом мире принимались без моего участия. Впрочем, как и всегда.
Но сегодня проблемы были у всех. Ха!
– Отмойте их обоих, Шарль. У вас отпуск до вечера, погуляйте по городу, покажите малышке достопримечательности, думаю, вам с вашей милой племянницей о многом надо поговорить.
– А мои служебные обязанности?
– О, Майкл легко с этим справится. Верно, мой мальчик?
– Д-да, сэр, – кое-как прохрипел я, поднимаясь с пола.
– Тогда, будь добр, сходи на кухню и приготовь нам лёгкий обед. Что-нибудь несложное. Омлет с шампиньонами, зеленью и помидорами черри, нарезанную ветчину с дыней, быть может, куриный жульен, сыр бри и мёд!
Кажется, я упал ещё раз, потому что сознание вернулось ко мне в тот момент, когда мой учитель, уверенно поддерживая меня за плечи, помогал мне переставлять ноги по лестнице. Мы поднялись наверх, я надеялся, он меня отпустит, но…
– Мальчик мой, – почти ласково начал Лис, когда мы дотопали до кухни, – запомни навсегда: джентльмен не отменяет своих решений, его слово должно быть отчеканено и принято на сохранение даже в золотовалютном фонде Форт Нокса! Если я дал дворецкому короткий отпуск до вечера, то это отнюдь не значит, что мы с тобой должны остаться голодными.
Я рассеянно кивнул, садясь прямо на пол. Лис засучил рукава, покосился на меня и продолжил читать лекцию:
– Также известно, что любой француз всегда умеет готовить. Там, где взрослый англичанин просто умрёт с голоду, пятилетний парижский мальчишка сварит кастрюлю супа из одной луковицы или поймает лягушку в Сене, а потом запечёт её в тине и виноградных листьях с каштанами и воробьиными яйцами. Пальчики оближешь!
Я невольно сглотнул. Мой рыжий наставник меж тем удивительно легко и быстро нашинковал кубиками ветчину, три шампиньона, головку лука, бросил всё это на сковородку, плеснул туда масло и, пока смесь подрумянивалась, мигом взбил в чашке два яйца со сливками.
– Тут главное специи и мера вкуса, – поучал он, перетирая три помидорки в пюре, добавил их в сковороду, смешал всё снова, щедрой рукой бросив горсть молотого перца и розмарина. – Две минуты, не больше, иначе пригорит!
Он вылил яйца в сковороду, быстро закрыл крышкой и, не прекращая непринуждённой болтовни, стал натирать твёрдый сыр.
– Соль в целом вредна для организма, и тем не менее без соли мы не сможем жить. Согласись, замену ей легко осуществить с помощью щепотки шафрана и тёртого пармезана.
Лис поднял крышку, посыпал готовящийся омлет сыром и закрыл вновь.
– Хлеб лучше поджарить. Причём на живом огне, модные электропечи для этого не годятся. Я всегда беру к омлету бокал сухого совиньона со льдом, но тебе, полагаю, будет достаточно зелёного чая с ложкой мёда. Итак?
Когда он снял крышку во второй раз, кухню заполнил дивный аромат, равного которому я не нашёл бы в целом свете. Пресвятой электрод Аквинский, как у него это получается?
– О, мужчина, умеющий готовить, никогда не пропадёт, – наставительно завершил Лис, раскладывая омлет на две тарелки и посыпая зеленью. – Присаживайся, мальчик мой, сегодня у нас будет трудный день. Надо набраться сил.
Меня не пришлось просить дважды. Ели молча, звон вилок о фарфоровые тарелки перемежался с лёгким хмыканьем и выдохами удовольствия. Почему он не…
– Кулинария – это банально, – даже не повернув головы, ответил месье Ренар. – Да, как любой француз, я умею готовить и делаю это, когда хочу. То есть себе в удовольствие. Но если бы я этим зарабатывал, то удовольствие перешло бы в рутину и обязаловку. Именно так губится совершенство. Нет уж, работа частным консультантом Скотленд-Ярда устраивает меня в максимальной мере, и я не хотел бы её менять.
Когда был выпит мой чай и его вино, Лис предложил пройти в гостиную. Там я привычно взялся за блокнот и электроручку, а мой учитель, скрестив лапы на груди, удобно устроился в кресле.
Пару минут он молчал. Я даже успел подумать, что, как ни раздражала меня своим курением бабушка, всё-таки в момент задумчивости человека игра на скрипке или дымящаяся трубка выглядит вполне гармонично и даже как-то традиционно для великой британской литературы.
– Маленькая девочка приехала из французского Лиона сама. Села на пароход через Ла-Манш, потом электропоезд до Лондона. Причём всё, что она знала, это имя-фамилия дядюшки и то, что на данный момент этот военный офицер работает на некого месье Ренара. По-моему, это сколь храбрый, столь же и безрассудный поступок, нет?
– Сэр, боюсь, я не очень разбираюсь в девушках…
– Ну, судя по твоему стыдливому румянцу, приходится признать, что да, – покровительственно кивнул Лис. – Не очень, совсем не очень. Настолько, что позволил десятилетнему ребёнку разгромить мастерскую, нанести вред самому себе и чуть было не угробить тебя же!
Я уныло опустил голову. Оправдываться было глупо да, честно говоря, и бессмысленно. Мне почти четырнадцать, по уличным нравам лондонских окраин в пятнадцать я почти мужчина, такие добровольцами в армию идут, и… и… не смог справиться с любопытной малолетней мышью! Это моя проблема, мой ляп, мой косяк (как сказали бы в банде Большого Вилли), тут нечем крыть.
– Сэр, мне показалось, что у нас есть какое-то новое дело?
– Майкл, ты умеешь переводить тему. Быть может, в следующем месяце я буду называть тебя Нико в честь знаменитого Макиавелли? – с лёгким сарказмом протянул мой учитель. – Но да, ты прав, дело таки есть. Маленькая мадемуазель Кристи приехала к дядюшке не просто так, а за помощью. В Лионе неожиданно пропал её дед, довольно известный часовой мастер. Французская полиция получила доказательства, что он был похищен и перевезён через Ла-Манш. Сейчас они послали запрос в Скотленд-Ярд, но захотят ли наши с этим возиться?
– Сэр, – на минуточку задумавшись, я поднял руку, как в школе, – неужели вы хотите сказать, что, пока мы не отыщем какого-то лионского дедушку, это маленькое безобразие в платьице будет громить мой… ваш… то есть наш дом?!
– Можно подумать, у тебя или у меня есть выбор.
– Я не хочу жить в доме с девчонкой!
– Ох, а вот представь себе, я тоже, – буркнул в усы месье Ренар, нервно дёргая хвостом. – Но не прогонять же её в отель. Во-первых, это не по-джентльменски, во-вторых, я вовсе не горю желанием сам себе готовить овсянку и гладить носки!
– А Шарль уйдёт с ней, тут и к цыганке не ходи.
– Вот именно! Короче, собирайся, мы ищем деда.
Секунд десять я честно боролся с искушением немедленно подать в отставку и к чёрту вернуться к бабушке. Хотя в принципе это одно и то же. Дольше пофантазировать на тему своей собственной самоценности мне не дали, Лис просто рявкнул мне в ухо:
– Я сказал, собирайся, мальчишка!
– Слушаюсь, сэр!
В общем, тарелки мы не мыли, бросили на кухне всё как есть, в гостиной тоже порядок наводить не стали. Ну его, вот выйдет Шарль из «отпуска» вечером и сам всё приберёт. По крайней мере, в этом моменте мы с месье Ренаром однозначно сошлись во мнении и даже пожали друг другу руки.
– А куда мы направляемся, сэр?
– Для начала в Скотленд-Ярд, – бросил через плечо мой учитель, размахивая тростью. – Эй, кебмен!
– Он же… чёрный?!
– Вороной, – толерантно поправил меня Лис. – Ну и самое главное, ты всё-таки учитывай, куда мы едем.
– Чё надо? – довольно развязно обратился к нам смоляной жеребец с сигарой в жёлтых зубах и пиратском платке на голове. Я бы к нему в кеб не сел и под угрозой гильотины.
– В Скотленд-Ярд, милейший, – сухо приказал Лис. – И побыстрее, если хочешь сохранить лицензию.
– А чё? Я готов! Помогать родной, мать её, полиции – это ж мой гражданский долг!
– Поехали уже.
– Да, сэр! Слушаюсь, сэр! Будет исполнено, чё!
Вот уж поверьте на слово, на моей памяти нас ещё никогда так быстро не возили. Чёрный кебмен пустил паровую машину с такой опасной скоростью, так срезая углы и не соблюдая элементарных правил дорожного движения, что, когда нас фактически выбросило у главного лондонского отделения полиции, лично я задавался всего двумя вопросами: сколько невинных людей мы передавили и каким египетским чудом сами до сих пор живы?!
Меж тем элегантно спрыгнувший с подножки кеба на тротуар мистер Лис щедро расплатился с извозчиком и протянул лапу, помогая мне подняться. Дьявольский электрод ему под хвост!
Нет же, не учителю, конечно, а этому жеребцу вороной масти! Вольт под двести двадцать, не меньше. Ибо бесят же! Простите за выражения, недостойные джентльмена. Но они меня реально достали-и!!!
– И что, мы пойдём прямо туда? – ангельским голоском уточнил я.
– Ну что ты, мальчик мой, кому мы там нужны? Это серьёзная организация, у них полно своих забот, – укоризненно покосился на меня наставник. – Нет, мы сядем где-нибудь в ближайшем пабе напротив и немного подождём. На ланче инспектор с сержантом позволят себе расслабиться. А тут раз – и мы, о-о, какая неожиданная встреча-а!
– Я бы не купился.
– Они тоже не идиоты, но надо соблюдать приличия, мы же британцы.
В паб, значит, в паб. Действительно, менее чем в квартале от отделения мы зашли в довольно мрачное помещение с одним-двумя посетителями. Хмурый бармен попытался хоть как-то слепить гостеприимную улыбку, отчего его красное лицо стало походить на маску из древнегреческой комедии.
– Дружище, я так понимаю, что здесь заседают полисмены после тяжёлого дня? – безапелляционно начал с вопросов мой наставник. – Пинту чёрного мне и стакан морковного сока моему юному помощнику!
– А-а, так вы небось осведомители? – сразу расслабился бармен. – Работёнка не пыльная, но платят гроши. Что ж, сок за счёт заведения, если ваш парень сам почистит и натрёт морковь.
Лис подмигнул, я, покорно сняв пиджак, засучил рукава и отправился за стойку. Грязный (реально грязный с ног до головы) поварёнок сунул мне в руку большую морковку и столовый нож.
Опыт обращения с овощами у меня был, бабуля частенько оставляла мне на ужин нечищеную репку или свёклу. Ну и кусок хлеба ещё, иначе как всё это есть? Так что скрести ножом вдоль морковки дело нехитрое. А месье Ренар тем временем не менее успешно окучивал бармена.
– Думается, такое завидное местечко, где по вечерам пьют фараоны, наверняка посещает и тёмная сторона Луны.
– Как-то вы причудливо выражаетесь, сэр. – Хозяин заведения толкнул Лису пинту пенного пива. – Сложные слова, непонятные уху простого бармена.
– О, я знаю отличное средство для лечения слуха! Звон монеты изумительно упрощает любой вопрос.
На барную стойку легла полукрона.
– Вторая прозвенит после ответа. Не говорил ли здесь кто-нибудь о старом часовщике из Лиона?
– Не припомню.
На стойку легли сразу две монеты.
– Сэр, вы щедрый зверь, но… понимаете ли, – краснолицый бармен понизил голос, – есть такая штука, учёные люди называют её «инстинкт самосохранения».
Краем уха я услышал стук ещё трёх монет, друг за дружкой выложенных в ряд. Потом раздался чуть дребезжащий шорох, словно бы их накрыла мокрая тряпка, которой протирают стойку бара.
– Был такой разговор. Бобби о нём не знают. Вроде как кое-кто зачем-то захотел подправить часы на Биг-Бене и привёз для этого опытного мастера из самой Франции. Но второй раз я этих болтунов уже не видел.
– Хм…
– Вот именно. А ведь были завсегдатаями, сэр. Как вам?
К тому времени, как я победно поднял очищенную и вымытую морковку над головой, мой учитель в задумчивости присел за самый дальний столик. Пена в его кружке оседала, но он не сделал ни глотка. Через пару минут я присоединился к нему, держа в руках бокал свежевыжатого морковного сока.
– Сиди и молчи. Мне надо подумать.
Да, собственно, я и не собирался лезть к нему со своими разговорами. Просто мне было интересно: вдруг мимо меня прошло что-то необычное, важное для дела, а я как последний дурак с морковкой так ничего и не заметил? Может такое быть, верно?
Мистер Лис сидел, как статуя Моисея работы Микеланджело, уставясь в никуда блуждающим взглядом. Если бы ему в этот момент заменили кружку с пивом на кастрюлю с прокисшим молоком, вряд ли он бы это заметил. По-моему. Мне так кажется.
Но тоже не факт, этот рыжий зверь полон сюрпризов, и предугадать его действия лично у меня ни разу не получилось. Ни тогда, ни потом.
– Майкл, напомни мне, я что-то говорил о преступной сети, охватившей своими щупальцами весь Лондон?
– Э-э, в целом да, сэр. Такое было. Но вроде бы всё оно обернулось в шутку?
– Да, да, – рассеянно ответил он. – Думается, если бы такая организация и была, то они бы первые отрицали своё существование. Всё это просто шутка, а если вы и не поняли, джентльмены, улыбнитесь, всё так смешно, это лишь шутка, не более.
– Мне почему-то кажется, что вы так не считаете?
– Ох, мальчик мой, – с чувством простонал Лис, и единственная рифма, которая скакнула мне в голову: «Ты тупой, и шёл бы ты домой!»
Конечно, это было не в ритм и вообще с нарушением всех основ стихосложения, но что делать, если вот так и прозвучало. Я взял себя в руки, выдержал паузу, хлебнув морковного сока, и продолжил было:
– Сэр, если вы правы, а я не смею в этом сомневаться, то…
– Ты вечно недоговариваешь, Майкл. Истинный британец говорит правду в лицо!
– Ух ты?! Неужели? А истинный британец не боится, что его уволят к чертям собачьим и он вновь вернётся в дебильную школу, после которой его всегда будет ждать любимая бабушка с тумаками?! – невольно вспылил я.
Месье Ренар подумал, принюхался к моему бокалу и уверенно сказал:
– Больше не пей. Там виски с морковным соком. Бармен, сволочь, сделал нам подарочек. Тебя развезёт в хлам, а оно мне надо?
Я с удивлением принюхался к своему бокалу. Пресвятой электрод Аквинский, яркий запах моркови действительно заметно глушил аромат дешёвого виски. Зачем же он это подлил?
– Чтобы разговорить тебя, – фыркнул мой учитель. – Да брось, Майкл, все так делают. Тебе уже четырнадцать, пора научиться принимать взрослую жизнь такой, какая она есть. Лисята входят в неё в пять-шесть лет, так что тебе как человеку ещё дали приличную фору.
Я не пытался спорить. Да и глупо было бы оспаривать приоритет человека в природе до той самой кометы, которая изменила наш мир. Теперь уже никто не смеет говорить, что люди венец Вселенной! По крайней мере, меня уж точно каждый день убеждают в обратном.
– Закусывай, а? – Лис пододвинул ко мне блюдечко с солёными сухариками.
Я послушно подчинился, и надо признать, что после виски с морковным соком пшеничные сухарики оказались тем, что доктор прописал.
В это самое время паб резко начал наполняться чёрными мундирами знаменитых лондонских бобби. Видимо, час так называемого ланча, перерыва на короткий перекус, настал, и практически всё отделение Скотленд-Ярда вдруг плотно набилось в заведение.
Бармен только и успевал наполнять кружки, сгребая монетки с прилавка. В помещении мгновенно стало людно, оно наполнилось запахом табака, мужского пота, шумом множества голосов, блеском начищенных пуговиц и грубостью сальных шуток. Все стулья тут же были расхватаны, а к нашему столику направились двое парней лет двадцати.
– Джентльмены, это полицейский паб.
– Джентльмены, – изобразил лёгкий поклон мой учитель, – нас предупредили об этом.
– А вам не сказали, что вы заняли чужое место, джентльмены?
– Нет, джентльмены, в суть этого вопроса мы не вникали. Но полагаю, в этом случае тут бы стояла табличка «Reserved», нет?
– Дьявол вас побери, джентльмены, – уже начали заводиться молодые полисмены. – Любой в этом баре знает, что вы сели за стол инспектора Хаггерта!
– Джентльмены, при встрече с инспектором передайте ему моё искреннее уважение!
К этой парочке присоединились ещё трое горячих голов, и неизвестно, как долго мистеру Лису удалось бы играть им на нервах, если бы к нам наконец не вышел сам инспектор с кружкой пива наперевес.
– Кто-то занял мой столик, ребята? О-о…
– Мы сию минуту вышвырнем их, сэр!
– Всем цыц! – рявкнул инспектор, подсаживаясь к нам на свободный табурет. – Вы когда-нибудь так дошутитесь, Ренар. Трудно было зайти ко мне в кабинет?
– Дорогой Хаггерт, я не хотел беспокоить вас по пустякам, – улыбнулся Лис и, подняв лапу над головой, громко сказал: – Тем двум молодым полисменам по пинте пива за мой счёт. Они были бдительны! Я угощаю, джентльмены, надеюсь, конфликт исчерпан?
Ну, собственно, никакого конфликта и произойти-то не могло. Представляю себе, какой шум поднялся бы в прессе, если б нетрезвые полисмены выкинули из паба законопослушного гражданина лишь за то, что он по неведению сел не на то место.
Газетчики традиционно недолюбливают полицию, но эти чувства взаимны. И те и другие считают, что им мешают исполнять их работу. Важничающие журналисты уверены, что всегда имеют право всё знать, а если работа полиции находится под контролем прессы, то ни один бобби не посмеет арестовать невиновного. Это же плюс? А надутый Скотленд-Ярд в свою очередь справедливо упрекает ту же «Таймс» в том, что вмешательство в ход расследования недопустимо, а публичная огласка всех действий полиции даёт преступнику возможность просто сбежать. Что уже, несомненно, минус, так?
Гармония, как мне кажется, никогда не будет достигнута до конца, уж поверьте.
– Итак, вы хотите, чтобы я бросил всех своих подчинённых на поиски пожилого француза, якобы увезённого на Британские острова, потому что двоюродная племянница вашего дворецкого, пока дело не раскрыто, будет жить у вас. Я правильно вас понял?
Мой хитроумный учитель несколько неуверенно кивнул. Мистер Хаггерт хмыкнул. Даже мне позиция месье Ренара казалась весьма зыбкой.
– А если Скотленд-Ярд не пойдёт вам навстречу, вы покинете должность нашего частного консультанта, так как ваш дворецкий уйдёт в долгий отпуск по уходу за ребёнком, а ваш помощник не способен его заменить, поскольку вы так привыкли к комфорту и определённому уюту. Вы часом не охре… тьфу, прошу прощения, джентльмены, за грубое слово.
– Нет, нет, продолжайте, – дружно загомонили все вокруг. – Нам очень интересно!
Бедный мистер Лис сейчас выглядел обычной лисицей, затравленной собаками. Он беспокойно ёрзал на стуле, стрелял глазами во все стороны, переводил взгляд с одного хохочущего полисмена на другого и от отчаяния лишь лихорадочно прикладывался к кружке.
– К сожалению, наш ланч короток, – безжалостно добил инспектор Хаггерт, тяжело вставая из-за стола. – Никакой информацией о французском дедушке с часами Скотленд-Ярд не обладает. Данных из портов о нём не поступало. В морг подозрительные трупы не доставлялись. Из французского посольства в Лондоне тоже жалоб не подавали, хотя за последние два дня они достали всё отделение! Но вам, милейший месье Ренар, я бы посоветовал подыскать новую прислугу. Самому! Не отрывая от службы обществу и без того занятых людей.
Он поднялся, бросив на стол пару монет, и ушёл вместе с остальными. Клянусь, над нами никто и никогда так не смеялся. Я сидел словно оплёванный, о подавленном состоянии моего учителя и говорить не приходилось. Единственное, что теперь он бы мог сделать как истинный джентльмен, просто выйти и застрелиться.
– Отлично. Значит, мы можем исключить осмотр портов, больниц и моргов, – с видимым удовольствием потянулся Лис. – А подай я официальный запрос, ответа пришлось бы ждать неделю! Вот видишь, как важно уметь разговаривать с людьми?
Я почувствовал, как краска жгучего стыда заливает мои уши. Неужели он опять притворялся, разыграв не только меня, но и практически всех служащих Скотленд-Ярда?!
Мы вышли из полицейского паба и пошли вперёд, фактически куда глаза глядят, потому что мой учитель опустил рыжую голову, кутая горло в шарф, и просто автоматически передвигал ноги, разглядывая редкие жёлтые листья на брусчатке.
Он резко замолчал, даже прикусывал нижнюю губу, словно боясь ляпнуть что-то не то. Его рассеянная сосредоточенность, если можно так выразиться (и это не оксюморон!), каким-то образом быстро передалась и мне.
Я честно попытался представить себе всю информацию сегодняшнего дня как некую математическую задачу. Есть исходные данные: некий «икс» пропадает из Франции и объявляется в Британии. По своей воле или нет, это данными задачи не учитывается, вернее, не является обязательным условием. Зато мы знаем, что этот «икс» известный мастер по ремонту часов и, следовательно…
На этом моя цепочка умозаключений дала сбой. Часовщик чинит, настраивает, регулирует или пусть даже создаёт новые механизмы, но кому это надо? Какому-нибудь богатому лорду, у которого кукушка в прадедовских часах на башне вдруг стала крякать или клевать особо чопорных гостей каждые полчаса с торжественным боем?
– Ещё часовщик может испортить механизм, – не поднимая головы, тихо сказал Лис. – А если сбить ход часов всего на одну секунду, со временем это может иметь весьма серьёзные последствия.
– Но, сэр, все городские часы давно работают от электрических батарей. Нельзя сбить стрелки, не отключив питание, а это сразу будет заметно на обслуживающей электростанции. Нас так в школе учили.
– О, школа да, великая вещь, – без малейшего уважения в голосе подтвердил мой наставник. – Только не все часы у нас переведены на батареи, есть и те, что работают по старинке. Мы, британцы, очень любим традиции.
– Большие часы в башне Святого Стефана! – сразу угадал я.
Месье Ренар закивал, словно китайский болванчик, у которого голова на пружинке.
– Их называют Биг-Бен, часовая башня в центре города, там всегда что-то происходит, – вдохновенно продолжил я, чувствуя, что поймал за хвост ускользавшую ранее нить логики. – Там маршируют гвардейцы, там вход в музей, толпы туристов, кебы, люди! Пресвятой электрод Аквинский, да там периодически появляется сама королева…
– Да. Точно. Факт. А ещё часовой механизм можно настроить так, чтобы в момент боя колоколов открывалось маленькое окошечко внизу и автоматическая винтовка производила прицельный выстрел.
– Конечно, сэр! Я даже где-то об этом читал!
– Я тоже, – уныло буркнул мой учитель. – А раз и ты и я это читали, то другие, думаю, тем более. Значит, если мы всё-таки имеем дело с преступлением, то оно по законам жанра будет чуточку более изощрённым и чуточку менее предсказуемым.
Я захлопнул рот. Этот рыжий зверь только что разрушил такую великолепную, стройную и, главное, очень-очень рабочую гипотезу.
Меж тем Лис резко вскинул правую лапу, останавливая проезжающий кеб, и вопреки своему скептицизму вдруг назвал адрес:
– К Биг-Бену, милейший.
– Слушаюсь, сэр, – вежливо приподнял котелок над гривой седых волос пегий могучий кебмен. – За полгинеи довезу вас быстрее, чем моя жена почешет у себя задним копытом за ухом! Если мне будет позволительно так высказаться, сэр.
– Полгинеи, – подтвердил Лис. – И спойте что-нибудь для моего юного друга.
– Я не пою, джентльмены. Разве что в церкви по воскресеньям, – сокрушённо покачал головой пегий конь, а я в очередной раз восславил небеса и Англию за непоющих кебменов.
Впрочем, как оказалось, радовался я рано. Во-первых, старательный кебмен двигался со скоростью беременной улитки, всех пропускал и всем уступал дорогу. Во-вторых, кебмен не пел, тут всё честно, но он болтал не затыкаясь, видимо считая, что всенепременно должен развлечь нас светской беседой. Причём светской, как вы догадались, исключительно в его понимании.
– А ведь как подскочили цены на овёс, вы не поверите, джентльмены. Буквально пять-шесть лет назад я мог перекусить на ходу за каких-то три пенса. А сейчас барыги дерут уже три с половиной! Куда смотрит правительство, я вас спрашиваю? К себе в карман, джентльмены! Уж поверьте, если бы я был в палате лордов, я бы заботился о нас, простых работягах. Я бы не крал овёс, продавая его втридорога. За пять лет цены выросли на полпенса! Куда это годится, а? Ладно, мы потеряли американские колонии, ладно, какие-то там индусы с афганцами позволяют себе неприличные жесты в нашу сторону, но овёс! Овёс-то?! Так ведь и до социального бунта недалеко. Боже, храни королеву…
Когда мы наконец доехали до Трафальгарской площади, я: 1) проклял всё на свете, 2) знал имена всех продажных членов правительства, 3) был готов голосовать за передачу полномочий профсоюзу кебменов, 4) молился Всевышнему, чтобы он покарал пегого идиота молнией, 5) пытался вырвать у месье Ренара его трость, чтобы электрическим разрядом лично покарать этого болтливого негодяя!
Мой учитель безмолвствовал, как бронзовая статуя адмиралу Нельсону, и его буддийскому спокойствию, пожалуй, мог бы позавидовать весь Китай с Тибетом в придачу.
Трафальгарская площадь была полна людей. Ну, наверное, было бы правильнее сказать граждан, горожан, приезжих и местных. Правильнее хотя бы потому, что примерно каждый десятый здесь принадлежал к «близким к природе». Взад-вперёд носились полосатые еноты, размахивая пачками газет, но при этом не упуская случая стырить хоть что-нибудь из неприбитого, непривинченного, непривязанного или неприклеенного.
Я отметил ещё двух нянек-овец, выгуливающих чужих детишек, ряд кебов с разномастными извозчиками из конского профсоюза и троицу туристов из России – медведей. Естественно, в расшитых петухами рубахах и с традиционными балалайками.
За порядком следили полисмены в чёрной форме, стройные, подтянутые, с каменными подбородками и неподкупным взглядом. Клянусь, да их форменные ботинки были так начищены, что в них можно было глядеться, а тугие узлы шнурков словно бы предупреждали любого потенциального нарушителя о неотвратимой суровости законов Британии.
– Мы поднимемся на башню, сэр?
– Зачем? – спокойно ответил мистер Лис, неторопливо оглядываясь по сторонам. – По-моему, невооружённым глазом видно, что никакого преступления тут не готовится.
– Да бросьте, – неожиданно прорвало меня. – Вы же ничего не знаете! Даже не подошли к Биг-Бену, не попытались проникнуть внутрь, не осмотрели лестницу и часовой механизм, не провели никакого осмотра, а ведь площадь полна народу, и если какому-нибудь преступному уму захотелось бы выстрелить сверху в монаршую особу, то…
– Ты читал об этом, – холодно ответил мой учитель, честно дождавшись, пока я выдохнусь. – Я ничего не имею против бульварной литературы, но опасаюсь, что неокрепшие головы могут счесть её некой инструкцией, руководством к действию. Как ты сейчас.
– Но, сэр, это же очевидно…
– Кому? – не хуже меня вспыхнул он. – Благодаря дурачащим детективам тебе ясно, что на старинной башне в центре города можно установить автоматическое оружие, стреляющее по часам с точностью до минуты, так? И что же, кроме тебя, этого никто не читал? Ни один, как ты выражаешься, «преступный ум» во всём Лондоне не додумался купить ту же дешёвую книжку? И этим самым «преступным умам» почему-то не взбрело в голову воплотить в жизнь этот гениальный, придуманный литератором план. Почему же?
– Я не…
– Отвечай, мальчишка! Почему?!
– Потому… потому что это известно всем? – рискнул я, и Лис мгновенно сменил тон:
– Браво. Ты пошёл путём логики, использовав «бритву Оккама». Если ты не в курсе, то это значит отсечь все лишние детали, дабы увидеть главное. Однако кроме этого стоит учитывать и другие моменты. Здесь слишком много людей, туда-сюда снуют толпы народа, а смысл преступления не в убийстве невинных, а скорее в сокрытии тела нужного человека.
– Но в книге…
– Майкл, в твоей книге устраивали покушение на королеву Великобритании. Не спорю, что это само по себе возможно. Официально в ближайшие три месяца нет никаких общегосударственных праздников на Трафальгарской площади, в которых непременно должна была бы принимать участие её величество. Следовательно, цель не она.
– Я не понимаю, – честно признался я, разводя руками. – Такая хорошая и целостная версия. Может, всё-таки вы с кем-нибудь поговорите и выясните, что тут на чём завязано?
– Что ж, быть может, ты и прав.
Лис поправил щегольской цилиндр на голове и отважно прошёл прямиком к семье русских медведей. Лично меня ещё за десять шагов уложил бы на тротуар один запах их перегара вкупе с отрыжкой чеснока у самого младшего, но частный консультант Скотленд-Ярда, видимо, не был подвержен таким мелочным слабостям. По крайней мере, не здесь и не сейчас.
– О, дружище! Сколько лет, сколько зим?!
– Маманя, ко мне лиса… лис клеится, – начал было медвежонок, но отец отвесил ему воспитательный подзатыльник балалайкой.
– Подходит к тебе старшой, так и скажи: «Здравствуй, дядя!» А ты чего хотел, лисий сын?
– Да я живу здесь, – широко распахнул лапы мой учитель. – Рад хоть кого из своих повидать! Сам-то ужо сколько лет не был на родной Брянщине, Смоленщине, Псковщине!
– Ох, да вы шутите, поди, – засмущалась медведица, кокетливо покачивая подолом мешковатого платья в стиле sarafan. – Такой весь из себя… быть не может!
– Эх, развернись, душа, нараспашку! – Лис вырвал балалайку у могучего медведя. – Балалаить не могу, пальцы сами гнутся, от любви к родной Расее мне б не задохнуться-а!
И совершенно профессионально исполнил что-то очень зажигательное и, несомненно, русское, но на своеобразный, какой-то даже валлийский манер.
Мохнатые гости нашей столицы дружно разразились аплодисментами.
– Слышь, дружище, давай обниму! – Старший медведь до хруста смял моего разносторонне одарённого учителя. – Мы тут по музеям ходили, скульптуры трогали, в фонтане малыша купали, а не скажешь ли, чё нам ещё б посмотреть?
– В-вот, часы на-а… башне. – Лис с трудом вернул себе дыхание, задирая голову. – Биг-Бен был построен в тысяча восемьсот пятьдесят девятом году, изначально так назывался самый большой колокол, названный в честь сэра Бенджамина Холла, а впоследствии…
– Да ну, – надулся капризный медвежонок. – У вас тут такие часы на каждом углу!
– Вы ошибаетесь, юноша, Биг-Бен один.
– А я говорю, что мы с мамой уже видели такие!
Теперь уже смущённая мама добавила сынуле по заднице в воспитательных целях.
– Это невозможно, так как… – Мой наставник вздрогнул, хлопнул себя ладонью по лбу, жутко выругался непонятным русским матом, потом поочерёдно пожал лапы всем трём медведям и бросился вперёд таким быстрым шагом, что мне пришлось бежать.
Он и раньше так делал, но хотя бы оборачивался, подмигивал, давал какой-нибудь знак, проверяя, иду ли я следом. Это уже было даже чуточку обидно, словно он совсем не дорожил мною или был абсолютно уверен, что я прямо-таки обязан бегать за ним, как собачка на поводке. В общем, долго размышлять было некогда, я едва догнал его через полквартала.
– Часовщик из Лиона, почему? Да потому что местный не возьмётся за такое и под угрозой жизни. Биг-Бен знают все, это достопримечательность, о нём романы пишут. Преступники читают книги? Читают! И чтут традиции! Мы все их чтим, поэтому на улицах Лондона с десяток уменьшенных копий Биг-Бена, и каждая из них может стать оружием! Но зачем? Против кого? Кто мимо них поедет? Королева? Нет, вряд ли. Члены палаты лордов, генералы, премьер-министр с приближёнными? Ох, да кто станет ради них так заморачиваться? Лично я бы не стал.
– Тогда ради кого? – запыхавшись, успел спросить я.
Лис посмотрел на меня отрешённым взглядом и пробормотал:
– Если не ради своего, то, значит, ради чужого. Это же очевидно.
Мне пришлось стукнуть себя по затылку за собственную глупость. Да, да! Ведь инспектор Хаггерт говорил о том, что их почему-то достало французское посольство. Не дожидаясь приказа, я выхватил газету у пробегающего мимо енота, сунул ему кулак под нос и быстро прочёл вслух:
– «Новый посол Франции приступает к своим обязанностям на следующей неделе». Новый посол! Может быть, цель именно он?
– «Может быть» тут явно лишнее.
– Да, сэр!
– Предположим, что старина Хаггерт должен обеспечить безопасную встречу французского посла. Конечно, от порта до посольства его будут сопровождать сотрудники Скотленд-Ярда, но что они могут сделать, если на каком-нибудь перекрёстке вдруг взорвётся циферблат уличных часов? Разве это можно предотвратить?
Лис обернулся ко мне, но я его опередил:
– Видимо, можно, если вы берётесь за это дело, да, сэр?
Мой учитель поперхнулся невысказанным поучительным монологом, закашлялся, постучал себя кулаком в грудь и пару раз кивнул, признавая мою правоту.
– Маршрут от пристани в центр города только один. Мы пройдём его весь, завтра времени уже не будет. Эй, кебмен! Подбросите нас в порт?
– Я, я! Натюрлих!
Мне стало плохо от одной мысли, что нас повезёт германец, но увы, лондонский конский профсоюз давно стал международным. Крепкий бурый голштинец дал свисток, скрипнули колёса, и мы покатили под громогласную декламацию Гёте или Шиллера, я их плохо различаю. Как по мне, так вся немецкая поэзия напоминает военные марши. Впрочем, в данном случае речь шла о ином…
Под лунным сияньем тихий погост
Спал мирно под небом бездонным.
Церковного сторожа дьявол занёс
Туда надышаться озоном.
Но вдруг под крестом шевеление – ух,
Как жутки все страшные сказки!
Мертвец к мертвецу – этот сгнил, этот стух,
Но лезут в безумную пляску!
Танцуют скелеты в остатках рванья,
Аж пыль меж могил поднимая,
Все саваны сброшены кучей тряпья,
Бесстыдству в ночи потакая!
И думает сторож, принявший на грудь:
«А как бы вон тот пиджачок мне стянуть?
И пусть воровать некрасиво,
Я модным отправлюсь за пивом!»
Когда мы доехали и расплатились, я не удержался, в лоб спросив кебмена:
– Скажите, сэр, почему вы все поёте? Неужели нельзя дать возможность клиенту проехаться в тишине?
– Но как это возможно, джентльмены? – честно удивился голштинец, округляя глаза. – Ведь это ваша национальная традиция! Кебмен всегда должен петь! Нас так учили в профсоюзе.
– Пресвятой электрод Аквинский, да что вы знаете о…
– Держу пари, это кто-то из чиновников миграционной службы неслабо повеселился, – шепнул мне наставник, деликатно оттаскивая меня от горячего, но абсолютно бессмысленного спора. – Мальчик мой, а сбегай-ка вон туда, в управление, и узнай, когда и во сколько прибывает ближайший пароход из Франции. Заодно уточни, есть ли суда спецрейсов, перевозящие важных лиц или дипломатов.
– Да, сэр. Слушаюсь, сэр. Но сначала я выскажу этому надутому швабу всё, что накипело…
Я даже не смог бы вам объяснить, каким волшебным образом Лис развернул меня на сто восемьдесят градусов и дал такого пинка, что я мог бы долететь до Чаринг-кросского вокзала, если бы не стукнулся носом в вывеску «Билетная касса». Блямс!!!
Больно до жути. Зато окошечко сразу отворилось.
– Чего надо? – глянул на меня сонный кассир с синим лицом и мешками под глазами.
– Я хотел бы узнать о прибытии французского посла.
– Парень, ты в курсе, что это закрытая информация?
Перед синелицым вдруг появилась фунтовая купюра. Человек в кассе жадно сглотнул, вытянул дрожащую лапку и сгрёб деньги.
– Завтра в шесть часов пополудни мы примем частное судно из Франции, а кто на нём прибудет, будет знать только Скотленд-Ярд.
Окошко захлопнулось.
– Деньги идеальный спутник разговора, – значимо заявил месье Ренар, из ниоткуда возникая за моей спиной. – Осталось вызвать кеб и прокатиться до французского посольства.
– А мы не можем прогуляться пешком? – взмолился я.
Мой учитель подумал и кивнул: почему бы и нет, погода хорошая, дождик не идёт, а лондонская осень давно воспета всеми поэтами мира. Мы неспешно пошли вдоль по улице, я пинал опавшие кленовые листья, Лис пребывал в лёгкой задумчивости, что не мешало ему деликатно увёртываться от случайных прохожих и вежливо касаться края цилиндра, когда мимо цокала каблучками какая-нибудь изящная красотка.
Все ближайшие к порту кварталы были традиционно заполнены маленькими отельчиками, кабаками, трактирами, лавками скупщиков, разными увеселительными и торговыми заведениями. Здесь никогда не смолкал шум, не закрывались двери, тут днём и ночью толкались толпы народа всех профессий, языков, возрастов и наклонностей.
Особым вниманием у сошедших на берег матросов всех флотов и стран пользовались так называемые киски. Возможно, это было первое во всей объединённой Европе исключительно женское сообщество «близких к природе». В их ряды принимались прекрасные представительницы кошачьего племени. Но не тигрицы, рыси, пантеры и прочие, а только чистокровные кошки!
Всех пород, всех мастей, всех характеров и нравов. Подгулявшие моряки легко становились добычей этих грациозных созданий. Незадачливые любители выпивки и шелеста юбок в лучшем случае просыпались где-нибудь на задворках порта с больной головой и пустыми карманами. Слишком агрессивных или требовательных ждала более печальная судьба.
– Эй, рыжий красавчик, почесать тебе спинку коготками?
– Отвали, лахудра, он на меня посмотрел! Джентльмен разбирается в экзотических ласках от опытной персиянки.
– А если пойдёшь со мной, лисёнок, то и твой мальчик не останется без впечатлений.
Наверное, я краснел, но месье Ренар лишь вежливо раскланивался на ходу. Видно было, что подобное внимание ему явно приятно и мой учитель совсем не чужд грубоватой лести. Пару раз он даже останавливался пошептать что-то на ушко той или иной кошечке, передавая в мягкие лапки серебряную монетку. Не особенно и скрываясь, кстати.
Он так разговаривал. Что-то уточнял, что-то спрашивал, пел соловьём, рассыпался в комплиментах, никому не угрожал, излучал вселенскую любовь и, судя по сияющим глазам, буквально наслаждался прогулкой в этих злачных местах. Ох, а ведь именно тут прошла молодость моей бабушки, и должен признать, теперь я понимаю, почему ей есть что вспомнить…
Наконец примерно через два квартала мы дошли до перекрёстка, где стоял восьмифутовый Биг-Бен. Это та самая уменьшенная копия башни Святого Стефана, вполне себе работающая и указывающая лондонцам точное время. Быть может, не как в Гринвиче, конечно, но всё-таки.
Я ринулся вперёд, чтобы первым подбежать к часам, и начал подпрыгивать. Мне хотелось разглядеть циферблат, увидеть там… ну что-нибудь опасное с часовым механизмом или… не знаю, но там должно было хоть что-то быть?!
– Вряд ли, – негромко раздалось у меня за спиной. – Я был слишком поспешен в выводах. Не в главном, но дьявол традиционно прячется в многозначительных мелочах.
– Сэр?
– Мы просто гуляем. Считаем, сколько так называемых Биг-Бенов попадётся нам по пути. Но в этих часах нет ни заранее заряженных винтовок, ни подготовленных бомб с секундомером.
– Значит, послу ничего не угрожает?
– Его убьют, – покачал головой Лис. – Но я даже близко не предполагаю, как они намерены это сделать. В условиях задачи есть исчезнувший часовой мастер, лондонский Биг-Бен, новый французский посол и маленькая девочка, которая сейчас наверняка по кирпичику разрушает мой тихий уютный дом. И я ничего не могу с этим поделать.
– Мне жаль, что ничем не могу вам помочь.
Неожиданно он остановился, внимательно посмотрел на меня, точно увидел впервые.
– Мальчик мой, а ведь ты очень даже можешь мне помочь. Просто поговори со мной.
– Э-э, как это, сэр? – опешил я.
– Нормальным английским языком. – Лис едва ли не силой усадил меня на ближайшую лавочку под очередным маленьким Биг-Беном. – Мне нужен собеседник. Нужен кто-то, кто озвучит все нелепые, глупые и бесперспективные версии. Это даст мне возможность определить истинные намерения преступников и вызвать полицию до того, как они воплотят в жизнь свои злые замыслы.
Меня давненько так не тыкали носом в песок, но мой рыжий учитель, похоже, был абсолютно чёрств ко всяческим сантиментам. Все мои душевные метания и юношеские порывы волновали его не больше опавшей листвы под ногами. А если честно, то даже меньше, наверное.
Шуршание осенних листьев ещё хоть как-то могло вызвать у него сентиментальную полуулыбку, а мои надутые от обиды губы он не видел практически в упор. Мне не оставалось ничего, кроме как, сохраняя достоинство, стиснуть зубы, глубоко вдохнуть и выдохнуть, демонстрируя, в каком я гневе, и честно сыграть свою роль.
– Лично я считаю, что нам стоило бы вызвать инспектора и поделиться с ним нашей версией.
– Какой именно?
– Ну, тем, что на пути следования французского посла в посольство есть несколько Биг-Бенов. И любой из них может взорваться!
– С чего бы?
– А с бомбы! Ведь недаром они похитили известного часовщика из Лиона. Раз часовщик, значит, сумеет настроить часовую бомбу!
– Но тут счёт шёл бы на минуты. А что, если судно опоздает?
– Ла-Манш спокоен, сэр.
– А если посол решит поехать другим маршрутом?
– Он утомлён путешествием и наверняка хочет побыстрее принять ванну. Французы они все такие, им лишь только дай повод раздеться.
– Э-э, в каком смысле?!
– Ну, так говорит моя бабушка.
– О, её жизненному опыту мы не вправе не доверять, – благородно склонил голову этот удивительный зверь. – А теперь немножко усложним условия диалога. Признаюсь, что я получил кое-какую информацию от этих длиннохвостых красоток, что заигрывали с нами по пути. Новый посол уже не раз пользовался их услугами, будучи ещё молодым дипломатом. В общем, твоя бабушка тоже в чём-то права.
– Э-э, в каком смысле?! – теперь затупил уже я.
– Всё просто, он не поедет в посольство. Прямо с парохода, вопреки всем планам лондонской полиции, он направится в отель принять ванну и расслабиться. А уж утром торжественно вступит в должность.
– Вы хотите сказать…
– Да, Майкл, он поедет другой дорогой, – уверенно подтвердил Лис. – Мы насчитали с тобой уже два Биг-Бена, и… их возможно объехать. Нет смысла ставить бомбу там, где не пролегает путь жертвы. Его убьют в отеле.
– Но как? – не удержавшись, воскликнул я.
– Не знаю. Пойдём и посмотрим? – Он резко встал, поправил цилиндр, глубоко вдохнул всей грудью и махнул рукой налево. – Итак, отель «Элион» в двух кварталах к северу. «Киски» заверили меня, что он всегда останавливается именно там. Роскошные апартаменты на третьем этаже, прекрасный вид на Лондон, тишина и покой, личная охрана и… некоторые вольные шалости, информация о которых никогда не выйдет за стены заведения.
В ответ на мой недоуменный взгляд Ренар хмыкнул и покрутил в пальцах полгинеи.
– Ты даже не представляешь, как разговорчивы бывают люди, общаясь с «близкими к природе». И как много разного можно получить всего за одну монету.
– Но, сэр, – смутился я, – разве для настоящего джентльмена пристойно иметь отношения с этими… «кисками»? Вы бы знали, какими словами их называет моя бабуля…
– Милейшая женщина, – прокашлялся он, подумал и подмигнул мне. – Наш мир чуточку шире рамок любого мировоззрения. Меньше комплексов, меньше шор, меньше предубеждений – и у тебя всё получится.
– Разговаривать с людьми, да?
– Да, – серьёзно подтвердил Лис. – Все любят, когда с ними разговаривают, особенно кошки.
Мы встали, церемонно поклонились друг другу (не как японцы, но в британской манере) и плечом к плечу пошли налево в указанную сторону, где и должен был располагаться тот самый комфортабельный и умеющий держать язык за зубами отель «Элион».
Как мне объяснил по пути мой учитель, хозяин отеля серб, кухня французская, шеф-повар из России, обслуга из Средней Азии, а «киски» по договорённости водят туда самых респектабельных клиентов. И тех благородных джентльменов, что не склонны афишировать какие-либо отношения, но чрезвычайно щедры на оплату ряда услуг. Но нет, нет! Если вы до сих пор не поняли, то я поясню: «киски» никогда не спят с клиентами! Даже мне, четырнадцатилетнему мальчишке с окраины Лондона, это известно. Они обволакивают, чаруют, замурлыкивают, создают атмосферу. И есть люди, готовые платить за это немалые деньги.
Наверное, не в моём праве осуждать тех или иных. То есть юношеский максимализм убеждал меня в обратном, но реалии жизни напоминали, что я сам служу получеловеку-полуживотному. И, несмотря на все недоразумения, не намерен бросать эту работу! Тогда с чего бы мне осуждать других?
– Вот он. Мальчик мой, будь добр, останься на улице и наблюдай за всем, что может показаться важным.
– Как скажете, сэр.
– Правильный ответ. Но это не значит, что ты должен считать ворон, присматриваться к движению облаков и шевелению теней на тротуаре. Надеюсь, ты меня понял?
«Думаю, да», – подумал я. Звучит не очень, но на тот момент именно такая формулировка была для меня наиболее приемлемой.
Мистер Лис меж тем ровным шагом направился к входу в отель, легко взбежав по четырём ступенькам трёхэтажного особняка в стиле начала века. Широкоплечий швейцар попытался вежливо остановить его, но тот, презрительно фыркнув, танцевальным движением обошёл его, ловко нырнув внутрь и хлопнув дверями.
Мне же была предоставлена шикарная возможность испробовать себя в роли секретного агента спецслужб Её Величества. То есть стой, смотри, наблюдай, ничего не упускай из виду и не забывай делать соответствующие выводы. Вроде бы совсем несложно на первый взгляд.
Я только забыл спросить, как мне, собственно, поступить, если вдруг замечу что-то не то? Кричать, взывать к полиции, бежать за советом к наставнику, молчать в тряпочку, решать все вопросы самому? Какое решение единственно верное? Ох, и вот так с ним всегда.
Впрочем, обратно месье Ренар вышел буквально через пять-шесть минут. Быстрый, уверенный и очень довольный собой.
– Мне совершенно необходимо где-нибудь набраться! – торжественно объявил мой учитель. – Здесь должен быть какой-нибудь приличный паб. Ага, вот вроде бы на той стороне улицы есть подходящее местечко.
– Сдаётся мне, сэр, что вы раскрыли это дело? – озарило меня.
Лис широко ухмыльнулся от уха до уха и горделиво задрал нос.
– Идём, нам нужно подкрепить силы. Посол будет в отеле через два часа, и нам надо соответствующим образом подготовиться. Эй, гарсон! – Рыжий джентльмен ловко цапнул пробегавшего мимо енота. – Хочешь заработать шиллинг?
– Хочу два шиллинга, командор, – мигом сориентировался тот.
– Заплачу полтора, если приведёшь ещё четверых приятелей и окажешь мне одну несложную услугу.
Мы не успели дойти до паба, как нас настигла толпа аж из шести деловых енотов, и каждый был готов получить монету. Лис, не став спорить, честно выдал полтора шиллинга тому, кто их привёл, и вполголоса изложил суть дела:
– От порта до отеля «Элион» на перекрёстках стоят шесть башенок Биг-Бена. Я хочу, чтобы с шести до восьми вечера никто не мог разглядеть их циферблат.
– Чё, никого убивать не надо? – разочарованно вздохнула пара енотов с явно злодейскими мордочками. – А мы-то надеялись.
– Плачу наличными по исполнении задачи. Контролировать буду сам. Итак, кто хочет шиллинг?
Шесть лапок взметнулись вверх.
– Отлично, тогда марш за дело!
Когда мелкой уличной шпаны и след простыл, мы вошли в паб, чтобы появиться у знакового отеля с первыми наплывами тумана.
– Никаких вопросов, – буркнул месье Ренар, садясь за свободный столик. – Скажи лучше, у тебя ботинок всё так же под зарядом?
– Само собой, сэр, – с трудом удержался я, поскольку вместо ответов душа просила много вопросов. – Какую мощность установить?
– Максимальную. Возможно, тебе понадобится остановить взрослого крупного мужчину.
– Я тренировался и думаю, смогу попасть ногой в грудь или плечо не хуже вашего дворецкого.
– О да, Шарль прекрасный учитель. Кстати, что ты будешь есть?
– Любой говяжий стейк был бы кстати.
– Отлично. – Лис кивком головы подозвал неторопливого официанта и заказал две порции жареной рыбы с картошкой. – Мясо здесь есть не стоит, уж поверь моему звериному нюху.
– Зачем тогда спрашивали?
– Из вежливости, – искренне удивился он. – Не могу же я всё решать за тебя, это не по-джентльменски. Поверь, даже младшим необходимо иногда давать право голоса! А вот прислушиваться к нему совсем необязательно.
Примерно через полчаса, когда с пережаренной треской и отварной картошкой было покончено, чай выпит, бокал лафита неспешно вылизан моим учителем, он достал из жилета швейцарские часы на цепочке и убедился, что время приближается к шести вечера.
– Отлично, если судно придёт без опозданий, то всё должно сработать.
– Какое судно, сэр? – не сдержался я и тут же закрыл ладонями рот – молчу, молчу.
– Ох, неужели ты поверил, что опытный пьяница в кассе скажет первому же сунувшемуся мальчишке, когда на самом деле в нашу страну прибудет иностранный посол? – в свою очередь удивился мой учитель. – Мне пришлось кое-кому заплатить за подлинную информацию, а уж «киски» всегда знают всё: рейсы, время, названия кораблей, членов экипажа и прочее, прочее, прочее. От этого, видишь ли, зависит их заработок.
– Он прибывает сегодня вечером! А зачем вы…
– На этом лимит вопросов исчерпан, – остановил меня мистер Лис. – Пойдём-ка лучше прогуляемся мимо наших замечательных Биг-Бенов. В конце концов, мы должны рассчитаться за исполненную работу, верно?
Он расплатился на стойке бара и, не оборачиваясь, вышел из паба, мне вновь, пыхтя, пришлось бежать за ним вслед. И это не потому, что я неуклюж или объелся, просто мой наставник был настолько гармоничен в движениях, что от максимально расслабленной позы переходил к прыжку в считаные секунды! Я не понимаю, как он это делал, вроде вот сидит тут, а глянешь, он уже в десяти шагах у двери. Это был самый непостижимый зверь в моей жизни и сейчас, и потом, и, как я понимаю, до последнего часа.
Мы обошли отель бодрым шагом, двигаясь по направлению к порту. Собственно, не очень далеко, до двух самых близких с нашей стороны Биг-Бенов. Практически на наших глазах еноты, встав друг дружке на плечи, залепляли обрывками газет и мокрыми листьями циферблат. Незакрытым оставался лишь один.
– Отличная работа, парни, – ещё издалека похвалил их месье Ренар. – Добивайте последний, и деньги ваши.
– Слушаемся, командор! Дельце и впрямь плёвое, навались, братва-а…
– А что делаем мы, сэр?
– Возвращаемся в отель и ждём.
– Чего?
– Всего и всякого, – туманно ответил он.
Наш путь освещали зажигаемые к вечеру газовые фонари. Где-то вдалеке слышались первые гудки паромобиля. Этих машин в Лондоне было от силы пять-шесть штук, по цене и комфорту мало кто мог такое себе позволить. Убедившись, что за нашими спинами пятёрка енотов кидается грязью в циферблаты самых дальних часов, Лис остановился и при всех отсчитал нужную сумму предводителю шайки.
– Накинуть бы надо?
– От мёртвого осла уши!
– Понятненько, что ж, всегда к вашим услугам, командор! Точно никого не убивать?
– Не сегодня. – Лис добавил ещё полшиллинга «за оперативность». – Идём, мой мальчик, кажется, нам уже пора.
Когда мы ступили на первую ступеньку роскошного отеля с сияющей электрическими огнями надписью «Элион», мой учитель на миг сбавил шаг.
– Во-первых, что бы ни произошло, никуда не дёргайся и ничему не удивляйся. Запомни одно: твоё место у двери, и если французский посол попытается бежать, ты должен его остановить. Любыми средствами, кроме прямого членовредительства.
– Понял, сэр! Один вопрос, сэр?
– Один, – сразу предупредил Лис.
– Мы уже не защищаем этого француза?
– В первую очередь мы защищаем интересы британской короны. Так яснее?
Я верноподданнейше кивнул. В четырнадцать лет мир часто воспринимается в безоттеночном варианте, умение видеть весь спектр палитры всё-таки приходит с возрастом.
Когда мальчику говорят, что его действия необходимы для защиты родины, поверьте, он сделает всё возможное и невозможное или умрёт. Я был готов и к тому и к другому.
– Джентльмены, – попытался остановить нас швейцар у входа, – отель не принимает гостей.
– Майкл, объяснись, я очень занят, – попросил меня месье Ренар, с такой невероятной ловкостью исчезая в дверях, что мы со швейцаром почувствовали себя идиотами одновременно.
– Что это было, парень?
– Мой учитель, месье Ренар, – ответил я.
– Скажи-ка ему: в отель нельзя, у нас важный гость ожидается. Чего непонятного?
– А я-то тут при чём? Он внутрь прошёл, его и задерживайте. Мне и тут за шиворот не капает, – вдруг возмутился я.
Нервы на пределе, сами понимаете, а тут ещё вроде как я крайний? Несправедливо! Мне даже почему-то захотелось врезать швейцару ботинком под коленку, но надо было беречь заряд аккумулятора.
– Я его, конечно, найду, но сначала… – Едва здоровяк в швейцарской ливрее попытался ухватить меня за воротник, как на дороге показались огни мятущихся фар и практически к порогу вывернул, скрежеща шинами, новенький электромобиль.
Следом за ним стали парковаться кебы, набитые полицией. Как я понимаю, операция всё-таки началась. Пока швейцар решал, что же для него важнее – задержать меня или встречать почётного гостя, мне удалось не столь элегантно, как моему наставнику, но тем не менее вполне уверенно прошмыгнуть в двери.
Лис стоял у напольных часов, точной копии Биг-Бена (будь он проклят, задолбал уже!!!), а вокруг Лиса прыгали двое служащих отеля – мужчина и женщина, пытающиеся со слезами на глазах уверить гостя, что ему здесь не место. Надо ли говорить, что он попросту игнорировал их старательные потуги, не поведя бровью и не удостаивая взглядом. Быть может, это и впрямь было бы довольно занятным зрелищем, но в это время в отель вломился довольно тучный молодой человек с криком:
– Который час, дьявол вас раздери?!!
– Без трёх минут семь, – вежливо обернулся месье Ренар и вдруг замер, изменившись в лице. – О, Жан Вольман, сердце моё, ты ли это? Не верю глазам своим, сколько же лет мы не вместе, друг мой возлюбленный?!
С этими словами он бросился на шею мужчины, как я понимаю – нового французского посла, и начал при всех душить его в объятиях. Посол вырывался, хрипел, брыкался, как упрямый мул в армейской упряжке, но разорвать стальную хватку Лиса не мог никак. Хотя очень и очень пытался.
– Я вас не знаю!
– Жан, не мели ерунды!
– Меня зовут Анри, никаких Жанов в нашей семье сроду не было. Вы ошибаетесь, и отпустите уже меня!
– О, джентльмены! – Мой учитель пустил слезу, обернувшись к подоспевшему инспектору Хаггерту и его верному спутнику доберману. – Он не узнаёт меня, что делать? Как же мне быть, моё сердце разбито на мелкие осколки, которым позавидовала бы любая фарфоровая посуда, что мы везём из Китая, однако я могу…
– Нет! Две минуты, мне пора пройти в мой номер. Отпустите же меня, психопат! Вы больной, вам в ветеринарную клинику надо!
– Вы только что назвали меня животным, месье? – вдруг холодно отступился Лис.
– Кончайте ломать комедию, Ренар, – примиряюще вступился инспектор, но сержант Гавкинс неожиданно встал на нашу сторону, оскалив зубы. Ньютон-шестикрылый, как же он предсказуем…
– Сержант, вы слышали слова этого человека? Вы понимаете, что у меня нет иного выхода, кроме дуэли? Вы ведь окажете мне честь быть моим секундантом?
– Никогда не думал, что… А-а, к чёрту! Да, сэр, располагайте мной, – прорычал честный доберман, и его праведную обиду не мог остановить даже сам инспектор.
Месье Ренар умело сыграл на его комплексах, а доберманы, как известно, упёртые псы, их так просто с цели не собьёшь. И французский посол это понял.
– Джентльмены, я приношу всем вам самые искренние извинения! Не только от себя лично, но и от лица всей Франции. Если я могу как-то компенсировать ваши чувства, казна моей страны с радостью примет эти расходы. А теперь не позволите ли мне удалиться, уже без одной минуты семь…
– Лично я готов к примирению, у меня отходчивая душа. – Широко улыбаясь, Лис вновь обнял француза, с долгими чмоками целуя его в обе щёки. – Что ж, Гавкинс, вы же не против решить дело миром?
– Да отпустите меня уже-е, – взвыл посол, бросая полный отчаяния взгляд на циферблат часов. – Все на пол, сейчас рванёт! Мы все умрём!!!
Повинуясь его безумному воплю, легли практически все, кроме моего учителя (меня он удержал за ворот пиджака) и опытного инспектора Хаггерта. Раздался бой часов…
– Арестуйте этого человека, – негромко попросил мистер Лис, как только стих бой курантов. – Он организовал «покушение» на себя же, чтобы добиться дополнительных преференций в диалоге наших государств. Попытка «убийства» нового посла Франции наверняка бы всколыхнула всю Европу, и наша королева изо всех сил пыталась бы замять скандал. А известная французская поговорка гласит: «Те, кто начинает со скандалов, заканчивают академиками».
– Доказательства, Ренар, – буркнул инспектор Скотленд-Ярда.
Вместо ответа Лис сделал шаг к часам, поковырял когтем в замке и откинул дверцу, прямо под циферблатом, скрючившись в три погибели, сидел пожилой человек, связанный по рукам и ногам. На голове у него лежала связка динамита, снабжённая хитрым механизмом, тянущимся проводками к часам. Все замерли, боясь даже дышать…
– Изменить настройку несложно, лично мне хватило двух минут, пока парочка на рецепции искала, в какой комнате они поселили «мою подругу мадам Ле Пен». За это время я вскрыл часы и убедился, что старик в безопасности. Поверьте, это было нетрудно, куда сложнее…
– Дедушка-а!!! – как мне показалось, фальцетом взревел фикус в углу холла, и в то же мгновение маленькая девочка в неприметном платье бросилась к часам. Остановить её никто не смог, да, честно говоря, и не пытался. Племянница старого дворецкого бросилась на шею пленника Биг-Бена.
– Откуда она тут взялась? – тихо выдохнул я.
– Талантливая девочка, даже я был уверен, что она сидит дома, – с некоторой долей восхищения признал мой учитель. – Вот же мартышка…
– Дедушка, я нашла тебя! Идем домой, – рыдала крошка Кристи, маленькими пальчиками развязывая узлы и обрывая разноцветные проводки.
Все умилённо вздохнули. Ми-ми-ми! Ровно до того момента, как вдруг послышалось нарочито громкое тиканье…
– Ренар, чтоб вас, когда рванёт?! – в голос заорал резко побледневший инспектор Скотленд-Ярда.
– Ну, думается, приблизительно через минуту…
Все, кто в тот момент был в фойе, дружной толпой ломанулись на выход. Последним выбежал мой учитель, держа на руках перепуганного дедушку, который в свою очередь держал свою внучку.
Мистер Лис только-только успел спрыгнуть с порога вбок, как изнутри раздался жуткий грохот, сопровождавшийся длинным языком пламени! Двери снесло напрочь в соседний квартал.
С нашей стороны пострадавших не было, но когда я разлепил глаза, то заметил, что толстый француз пытается бежать. Я бы, наверное, не дотянулся до него заряженным ботинком, но вот доберман Гавкинс оказался быстрее.
– Стоять, бояться! – прорычал он, хватая бледного посла за горло. – Именем полиции всей Великобритании вы арестованы!
– За что? – придушенно пискнул он.
– За похищение человека, за организацию имитации покушения на жизнь своей собственной персоны в надежде выиграть на этом определённые льготы при вступлении в должность, – слегка покашливая от пороховой гари, объявил мой наставник. – Инспектор, сержант, джентльмены, этот тип ваш. Со своей стороны я предоставлю в свидетели месье Жильбера, дальнего родственника моего дворецкого. Думаю, он даст вам исчерпывающие показания. Но на данный момент, если никто не против, я предпочёл бы откланяться. В конце концов, столь серьёзное и даже в чём-то международное преступление должно находиться в ведомстве Скотленд-Ярда, а никак не у частного консультанта полиции. Идёмте, мальчик мой.
– Слушаюсь, сэр!
– Инспектор?
– Да?
– Я нижайше прошу вас отпустить старину Жильбера прямо сейчас, под мою личную ответственность. Дело в том, что если даже мне удастся оторвать от него его маленькую внучку, то…
– Она продолжит резвиться в вашем скромном жилище, – хмыкнул в ответ мистер Хаггерт. – Что ж, пару дней они могут побыть у вас. Держитесь, дружище…
Когда мы наконец вчетвером сели в кеб и поехали домой прочь от догорающего отеля, рыжий Лис снизошёл до объяснений. Говорил он довольно громко, видимо, в расчёте на большую аудиторию, но увы, Кристи с дедушкой совершенно его не слушали. Сидели в обнимку и счастливо щебетали по-французки. Месье Ренару пришлось сосредоточить внимание на мне…
– В этом деле всё было крайне запутано и столь же прозрачно. Если б мы верили только собственным глазам, то ничего не раскрыли бы. Поэтому повторюсь: никогда не стоит пренебрегать разговорами с людьми. Я как-то говорил тебе, все безумно любят, когда с ними разговаривают. Верно? «Киски» уверили меня, что француз прибудет именно сегодня. Я просил максимально задержать его. А ведь он спешил, он точно знал, что в семь часов вечера произойдёт компактный взрыв и к этому времени он должен успеть войти в свой номер на третьем этаже.
– А зачем тогда вы наняли енотов? Ведь получается, что посол и так спешил в отель.
– Элементарно! Чтобы заставить его нервничать. Он смотрит в окно электромобиля и видит, что одни, вторые, третьи часы имеют залепленный чем попало циферблат, а ведь счёт идёт на минуты. Поэтому он и сходил с ума, пытаясь вырваться, он знал, что ровно в семь всю рецепцию разнесёт целенаправленным взрывом!
– А разве у него не было своих часов?
– Наверняка были! Но любой преступник, планирующий преступление по часам, всегда будет нервничать и искать подтверждение каждой минуте.
– Но, сэр, как же вы узнали, что именно в этом Биг-Бене заложена бомба?
– Я просто спросил, – удивился моей недогадливости мой благородный наставник. – На рецепции не скрывали, что эти часы привезли три дня назад, их настраивал какой-то старик, который незаметно ушёл, не дожидаясь оплаты.
– То есть кто-то связал его и сунул внутрь Биг-Бена? – догадался я. – Но кто же это был?
Лис неуверенно пожал плечами. Видимо, и он не всегда мог знать всё в этом мире. Но, с другой стороны, по-любому на данный момент победа была за нами.
Бедная малышка вновь обрела своего дедушку, они оба освободят наше холостяцкое жилище, полиция передаст дело нового посла на стол королеве, провокация в самом сердце Лондона будет считаться проваленной, и я очень надеюсь, что впредь мне не придётся иметь дел ни с бандой енотов, ни с преступными сообществами, ни с коварными «кисками».
Разумеется, я ошибался. В наших последующих приключениях было всё. И это дело не закончилось одним арестом. Всё было куда сложнее. Когда мы поздно вечером вернулись домой, вышколенный дворецкий с порога передал моему учителю телеграмму. Я видел её текст: «На этот раз вы причинили нам беспокойство. Остерегайтесь совершить ту же ошибку дважды».
Месье Ренар лишь улыбнулся.
– Я знал, что они проявят себя. – Он скомкал телеграмму и отправил её в камин. – Чему ты удивляешься, мой мальчик? Чтобы провернуть такую операцию, французский посол должен был найти здесь очень надёжных людей без принципов и сантиментов. В конце концов, его роль сводилась лишь к финансированию и изображению себя несчастной жертвой жуткого заговора. А кто принял связанного часовщика в порту? Кто поместил его в коробку Биг-Бена на верную смерть, когда несчастный старик настроил бомбу? Кто написал мне эту телеграмму?
У меня не было ответов. А когда они появились, было уже слишком поздно…
Глава 7
Кровь на пустыре
Как вы понимаете, само собой разумеется, старого часовщика никто не отпустил в родной Лион, у полиции Скотленд-Ярда было к нему слишком много вопросов. Но и в тюрьму его тоже не отправили, поскольку «старенький месье Жильбер» был автоматически приравнен к жертве и поселён в недорогой отель под наблюдение. Справедливости ради признаем, его ведь похитили, его заставили, его шантажировали, ему не оставили выбора, ему угрожали и так далее. В конце концов, у нас самое гуманное законодательство в мире. Ну, в Европе уж точно…
Кстати, мой учитель был абсолютно уверен, что новый посол соседнего государства, обладающий дипломатическим иммунитетом, не просто нанял неких лиц уголовного мира Лондона, но ещё и сам с головой вошёл в эту группировку, а значит, преступные синдикаты вполне имели все шансы стать международными.
Конвенция открытых границ объединила подавляющее большинство европейских стран, включая огромную Российскую империю и добрую часть Азии. Таким образом, наивно было бы предполагать, что этому будут рады лишь все порядочные люди. Злодеи, каторжники, уголовники, воры, мошенники, убийцы, жулики и вообще преступники всех мастей, пользуясь открывшимися возможностями, с восторгом пустились свободно кочевать из одной страны в другую.
Но, с другой стороны, и полицейские не дремали, так что даже если верить мнению одной моей бабушки, то те же Британские острова в эпоху электричества и пара стали куда чище, спокойнее и безопаснее, чем каких-то тридцать – сорок лет назад. А в определённых ситуациях я предпочитал ей верить.
– Навести старушку завтра утром, – за завтраком предложил мне мистер Лис.
– Как скажете, сэр, – кивнул я, уже потихонечку начиная привыкать к тому, что он постоянно отвечает на мои мысли.
Лис удовлетворённо хмыкнул, ему нравилось чувство собственного превосходства. Не самая большая слабость для джентльмена, надо признать. И у меня почти получалось обращать это себе на пользу. Думаю, каждый ученик рано или поздно учится управлять своим учителем. Ну, по крайней мере, избегать острых углов и не конфликтовать по мелочам.
– Шарль сказал, что вчера ты пытался дать ему сдачи.
– Сэр, вы не обидитесь, если я скажу, что ваш дворецкий уже реально меня достал?!
– О, мальчик мой, избавь меня от твоих школьных жаргонизмов. Ты можешь объяснить мне суть проблемы как джентльмен джентльмену?
– Разумеется, сэр. – Я встал, принял соответствующую позу, набрал полную грудь воздуха и чуть не на позорном девчачьем фальцете заревел: – Мне не нравится, что этот старый хрыч лупит меня в хвост и в гриву каждый божий день! Вот я и сорвался, врезав ему в ухо! Кстати, не уверен, что попал.
– Шарль? – повысил голос мой учитель.
– Да, месье, – раздалось из кухни. – Он почти попал, месье. Мальчик растёт, если вас интересует моё мнение.
– Итак, Майкл?
Мне, честно говоря, уже нечего было ответить. С одной стороны, этот жилистый старик тренировал меня самым жестоким образом, как юного спартанца. С другой стороны, он уже второй раз вступается за меня. Хотя, конечно, быть может, ему просто не хватает боксёрской груши дома. Ну и что же я мог сказать в данной ситуации, взвесив все последствия…
– Сэр, боюсь, вы неправильно меня поняли.
– В смысле?
– Поскольку я неточно выразился…
– Это лучше.
– Месье Шарль всегда был добр ко мне, и моя глубокая благодарность за его заботу превышает все мыслимые границы. Надеюсь, в будущем я смогу зарабатывать столько, чтобы оплатить этому благородному человеку его бесценные уроки.
– Браво, – слегка поаплодировал мистер Лис. – Шарль, старик, ты был прав, мальчик действительно растёт. Он учится драться, льстить, врать, идти до конца, не сдаваться, а значит, вкупе со всеми вышеперечисленными достоинствами действительно может стать хорошим помощником.
У меня отвисла челюсть от изумления.
– Завтра будет открыт счёт на твоё имя. Ежемесячно на него будет зачисляться три фунта. Это твоё личное жалованье, о котором не стоит знать твоей уважаемой бабушке. Пусть это останется между нами.
Если до этого момента у меня были всяческие там возражения, то тут вдруг стало кристально ясно: узнай бабуля, что у меня есть собственные деньги, она бы взяла меня за шиворот и вытрясла все их себе в карман вместе с моей душой.
– Спасибо, сэр.
– Не за что, мой мальчик, тем более если учесть… – Речь моего благородного наставника прервалась стуком дверного молотка.
Вообще-то считается, что большинство богатых домов Европы перешло на электрические звонки, но Лис (будучи французом по крови) необычайно ценил английские традиции, зачастую куда больше самих англичан. Поэтому у нас был не звонок, а электрический молоток. По сути, одно и то же, хоть и немного отличаются по факту использования…
– Уверен, что там кто-то из Скотленд-Ярда и дело явно не связано с шалостями нового французского посла. Шарль, будь добр, впусти гостей, а также приготовь бренди и сливки. Не думаю, что вкусы сержанта изменились за столь непродолжительное время.
– Сэр… – Я даже не стал спрашивать разрешения остаться, а сразу кинулся за блокнотом и электропером.
Мистер Лис пружинисто встал с кресла, с поклоном приветствуя вошедших.
– Инспектор Хаггерт, сержант Гавкинс, моё почтение, джентльмены. На улице льёт как из ведра, отменно скверная погода, не правда ли?
– Увы, Ренар, – согласился инспектор, опускаясь в кресло у камина и вытягивая ноги. Доберман промолчал и от предложенного стула отказался.
– Что ж, думаю, всем нам не повредит немного горячительного. В лондонскую осень капелька бренди творит чудеса. Шарль?
– Сию минуту, месье. – Хотя по факту старый дворецкий появился скорее «сию секунду».
Инспектор довольно задумчиво покачивал в руках свой бокал с бренди, принюхиваясь к нему, разглядывая игру света, и отнюдь не спешил выпить. Гавкинс же, наоборот, практически махом вылил сливки в глотку, захлопнув пасть, словно железную дверь тюремной камеры.
Круглые, чёрные глаза добермана ровно ничего не выражали, ни радости, ни огорчения, ни удовлетворения вкусом сливок, и это, честно говоря, огорчало. Я помнил, что сержант, несомненно, ставит закон превыше собственных эмоций, но всё равно само его присутствие почему-то всегда наэлектризовывало атмосферу.
– Не могу скрывать смутную надежду, что вы пришли ко мне не выпить и не выслушать моё мнение о погоде, – вежливо сообщил мой учитель.
Инспектор неопределённо повёл плечами.
– Мы не можем арестовать посла, не можем выдворить его из страны, не можем доказать его участие в похищении соотечественника, но…
– Но вы умеете заинтриговать, – широко улыбнулся месье Ренар. – Позвольте, я закончу за вас. Вы не можете сделать всё вышеперечисленное, поскольку это уже политика. Но… вы можете арестовать меня. Вам ведь нужно найти виновного?
– А ты и так во всём виноват, рыжая морда, – без обиняков, максимально прямолинейно заявил сержант. – Ты не поставил в известность полицию, вёл свои делишки сам, спрятал у себя родственницу одного из соучастников преступления, организовал преступный сговор «кисок», заплатил енотам и едва не взорвал нас всех с потрохами к чертям собачьим!
В наступившей тишине я отложил перо, шагнул к дворецкому и, взяв с подноса молочник, вылил остатки сливок на голову добермана. Пару секунд не происходило ничего, все просто онемели…
– Убью щенка, – еле слышно прошептал сержант, бросаясь на меня.
Инспектор успел изумлённо вскинуть брови, мистер Лис даже ухом не повёл, я зажмурился, а старый Шарль нанёс молниеносный удар без замаха каблуком правой ноги в нижнюю челюсть добермана. Гавкинс рухнул, словно подкошенный косой бабушки Смерти.
– Ещё бренди? – спокойно предложил мой учитель.
Мистер Хаггерт одним глотком опустошил свой бокал и требовательно протянул его Лису. Тот сам, не дожидаясь помощи дворецкого, взялся за бутылку, наполняя уже два пузатых бокала.
– Пусть ваш мальчишка больше так не делает. Иначе я квалифицирую это как нападение на сотрудника полиции.
– О, думаю, Майкл даже охотно извинится перед сержантом, когда тот придёт в себя и осознает, что умение держать себя в руках является одним из благороднейших достоинств истинного джентльмена.
– Дьявол вас побери, Ренар!
– Звучит как тост. – Мой учитель поднял свой бокал, церемонно чокаясь с толстым инспектором. – А теперь по существу, любой начинающий адвокат в пух и перья разнесёт нелепые обвинения вашего подчинённого.
– Согласен.
– Тогда что вы хотите лично от меня?
– Найдите истинных преступников, – не очень уверенно потребовал он.
– Как можно найти тех, кто ещё не совершил преступления? Или же… Почему вы молчали?!
– Потому что… не кричите на меня!
Вовремя возникший из ниоткуда дворецкий быстро наполнил бокалы, встав между хозяином и гостем. Когда все успокоились и даже очухавшийся сержант был заботливо уложен на диван для отдыха и раздумий, инспектор Хаггерт наконец раскрыл истинную цель своего визита.
– Сегодня утром на территории порта обнаружены три тела. Это «киски». Ни в чём чрезмерном не замечались, но полиция знает их всех поимённо. Да, есть свидетели, подтверждающие, что позавчера вы беседовали с ними, а быть может, даже платили им за участие в вашей авантюре. Вам ведь известно, что электромобиль посла не мог выехать из порта именно потому, что трое «кисок» не поделили клиента. Посол это запомнил.
– Как всякому истинному французу, мне глубоко наплевать, какой напыщенный идиот представляет мою страну в Великобритании, – гордо ответил Лис. – Мы любим вас ненавидеть, и это взаимно. Но убийцы «кисок» должны быть найдены и наказаны!
– Это было не простое убийство.
– А какое? – неожиданно для самого себя влез я.
– Ритуальное, – посмотрев мне в глаза, бросил инспектор Скотленд-Ярда.
Страшное слово повисло в воздухе, явственно распространяя вокруг себя могильный холод. Только представьте себе, настоящее ритуальное убийство-о…
– Упс, я что, сказал это вслух?
Все присутствующие укоризненно уставились на меня. Понятно. Минуточку, сейчас исправлюсь.
– Прошу прощения, джентльмены, я наглый самонадеянный мальчишка, невольно посмевший раскрыть рот в присутствии взрослых. Мне нет прощения, не сомневайтесь, меня накажут.
Доберман удовлетворённо закивал, но инспектор был умнее.
– Вы неплохо его натаскали, Ренар. В сарказме вашего помощника так и звучат лисьи нотки, – мрачно пробурчал он. – Моё начальство давит на меня, потому что на него давят эти лизоблюды из палаты лордов. Общепринято считать, что они защищают наши права, но не в этот раз.
– Лобби «близких к природе»? – без улыбки подмигнул мой учитель. – Я знал, что рано или поздно они начнут качать права. Людям всегда не нравится, когда их заставляют потесниться на голубой планете. Тем более если это происходит благодаря самым прогрессивным, цивилизованным и толерантным законам нашей чудесной страны!
– Звучит как тост, – не хуже моей бабушки подхватил инспектор.
По-моему, от избытка чувств и безысходности он просто собирался банально набраться. Причём за чужой счёт. Ох уж эти полицейские, чья любовь к халявной выпивке вошла в поговорку всех стран мира. Когда Лис и Хагггерт приняли на грудь ещё по одной, инспектор продолжил:
– Я готов закрыть глаза на любые ваши действия, но имейте в виду, что ни один полисмен в Лондоне, начиная от сержанта Гавкинса и заканчивая самым занюханным бобби из провинциального Уэльса, не будет вам помогать.
– Как это мило и как по-английски.
– И не говорите, – сокрушённо покачал головой инспектор. – Я готов прикрывать ваши тылы ровно два дня, не более. Потом с меня спустят шкуру.
– Ох уж эта политика…
Не дожидаясь, пока кто-то произнесёт, что «это звучит как тост», опытный дворецкий в очередной раз наполнил бокалы. Похоже, расследование начнётся только завтра, и то если у моего наставника не будет болеть голова. Но, как вы понимаете, пьяный или трезвый (относительно месье Ренара ни в чём нельзя быть уверенным), он тем не менее согласился на все бескомпромиссные и совершенно кабальные условия, навязанные нам Скотленд-Ярдом.
Нам – это в том смысле, что я не разделял себя и своего учителя. Если в чём-то обвинят его, значит, обвинят и меня. Не сочтите это юношеским эгоизмом, но если его арестуют… то чего стоит всё моё будущее? Поверьте, тогда все эти мотивы казались мне абсолютно логичными, я же англичанин!
Будь я испанцем, то схватился бы за ножи и убил инспектора за одну мысль о том, что он подозревает Лиса. Будь я немцем, то законопослушно отошёл бы в сторону, предоставив полиции самой искать виновных. Будь я сербом или русским, я бы, не задумываясь, положил жизнь за того, в кого верю. Но я был коренным британцем со всеми вытекающими последствиями…
Когда все ушли, я коснулся плеча задремавшего в кресле Ренара.
– Сэр?
– Да, мой мальчик, – не раскрывая глаз, спросил он. – Что тебя беспокоит? Ты уже не доверяешь мне?
– Я с вами, сэр. И всегда буду на вашей стороне, но…
– Что но?
– Вы же пьяны.
– О, Майкл, – Лис распахнул глаза, в которых отплясывали дурацкую джигу смешливые чертенята, – ты когда-нибудь раньше видел меня пьяным? Уверен, что нет. И постарайся намертво вбить себе в голову: в нашей профессии алкоголь, наркотики, да что там, банальное общечеловеческое раздолбайство являются непростительной роскошью. Лично я не могу себе этого позволить.
– Да, сэр.
– Кстати, ты тоже!
– Само собой, сэр, – признал я и всё равно не сдержался: – Но вы выпили с инспектором Хаггертом почти всю бутылку бренди на двоих! И вы именно пили, а не выливали себе за воротник или на спину, я же видел.
– Шаль, будь добр, бренди мне и Майклу!
Дворецкий мгновенно наполнил две стопки.
– Пей, мой мальчик.
– Вы же говорили, что нельзя…
– А теперь приказываю, пей! – рявкнул он так грозно, что я зажмурился и выпил.
Ничего страшного не произошло. Это был обычный яблочный сок.
– Старый цирковой трюк – в бутылке две ёмкости, переключение производится обычным поворотом вокруг своей оси. Поэтому мистер Хаггерт возвращается домой счастливым и будет хорошо спать, а мы идём на прогулку, – с удовлетворением потянулся Лис. – Но не путай серьёзную пьянку с бокалом хорошего вина за обедом, одно способствует пищеварению, другое напрочь губит мозг!
Я опустил голову, сок действительно был очень хорош.
– Через две минуты жду у входа. Нам нужна прогулка для проветривания головы.
– Другие сыщики используют для этой же цели табак или раствор опиума внутривенно, – очень тихо, как мне казалось, прошептал я.
– Шарль, сигару и укольчик в вену для нашего мальчика!
– Да, месье.
Тут меня просто снесло наверх, к себе в комнату, не дожидаясь худшего, я мигом переоделся для прогулки и в указанное время уже стоял с макинтошем в руках в прихожей.
Да уж, Ньютон-шестикрылый, от этих двоих всего можно ожидать. А ведь я всего лишь скромно предположил, какие ещё есть варианты расслабиться и проветрить голову.
И хотя все мои знания исключительно были вычитаны, зато из лучших английских детективов. И положим, не только из английских, в конце концов, данный литературный жанр в девятнадцатом веке получил широкое распространение по всей Европе.
Само название «детектив» – это чисто наше, английское. Но все иностранные детективщики писали, как им заблагорассудится, исходя из своей истории, своего языка и своего национального менталитета, абсолютно не озираясь на наши литературные традиции. В последние годы, к примеру, в мире стал очень популярным шведский и норвежский детектив с сыщиком-пьяницей…
Лис вышел из дома легко и пружинисто, как всегда не оборачиваясь и не проверяя, иду ли я следом. Погода в тот день действительно была отвратительная: промозглый ветер, противный дождь, моросящий одновременно во всех направлениях, лужи на мостовой, грязь под ногами. Мы остановили белого коня с чёрными и коричневыми пятнами на морде и сели в кеб.
Дом моего учителя стоял в хорошем месте, здесь постоянно трудились дворники и уборщики улиц, но нам нужно было в порт, и я с грустью смотрел на свои новые, ещё чистенькие ботинки.
Наверное, лучше б стоило надеть сапоги. Мистер Лис, кстати, так и сделал, хотя лично мне кажется, он обладал врождённым даром пройтись на голове хоть по самому пеклу и ни разу не испачкаться сажей. Хвала небесам, но кебмен не пел из-за дождя. Мы всю дорогу тоже молчали.
Во-первых, месье Ренар сказал, что хочет проветрить голову. Во-вторых, я был слишком занят собственными мыслями, и отнюдь не по нашему расследованию. Помнится, в прошлый раз эта малышка Кристи умудрилась пальнуть в меня из моей же полицейской дубинки.
Само собой, это чистая случайность, «она же ребёнок» и бла-бла-бла, я не спорю. Но тем не менее эта девочка сумела подтолкнуть меня к дальнейшей модернизации моего изобретения. Оно не должно срабатывать при случайном нажатии, значит, необходим предохранитель.
То есть никак не одна кнопка, а как минимум две. У меня даже были мысли перестроить дубинку, изогнув её в подобие пистолета, так было бы гораздо удобнее целиться. Но вряд ли лондонская полиция пойдёт на такое нарушение устава. Наши бобби носят только дубинки!
Поэтому любое дополнительное оружие, тем более схожее внешне с электрическим пистолетом, может быть воспринято населением неблагоприятно. Законопослушные люди подумают, что полиция слишком агрессивна, а преступники, наоборот, решат, что Скотленд-Ярд вооружается из страха перед ними. И то и другое совершеннейшим образом неприемлемо!
Так что, пока мы доехали до места, я практически придумал, как поставить на дубинку небольшой рычажок справа, передвигаемый касанием большого пальца, чтобы подготовить оружие к стрельбе. Вниз – готово, вверх – на предохранителе!
И всё! Теперь хоть кидай её, хоть бей ею по голове, дубинка нипочём не выстрелит. Даже если попадёт в очумелые ручки очередной маленькой, но очень деятельной девочки.
Кеб затормозил, пуская пары у неприметного маленького отеля с нечитаемым названием. То есть оно, конечно, когда-то было, но время, ветра, дожди и голуби сделали своё дело, я смог прочитать лишь две буквы «B» и «G», если это кому-то что-то говорит. Лис расплатился с кебменом, поблагодарив его за песню. О небеса! Неужели, уйдя в свои мысли, я даже не слышал, что он всё-таки поёт?!
– Эта ваша старенькая ирландская «Все говорят, что пить нельзя, а я говорю, что буду!» просто великолепна. Оставьте сдачу себе за хороший вокал, в последнее время это становится такой редкостью. Правь, Британия!
Кебмен приподнял котелок, тряхнул стриженой гривой, задрал голову вверх и патетично пропел:
– Эта земля была нашей, пока мы не увязли в борьбе-е!
Мой учитель расщедрился ещё на одну монетку, сентиментально утирая фальшивые слёзы. Я уже знал, как он умеет это делать. Такие вещи он тоже сводит в категорию «умение разговаривать с людьми». И, мельком бросив взгляд на вдохновлённое лицо (морду?) пёстрого коня, я понял – вот прямо сейчас он готов отдать за Лиса не только жизнь, но ещё, пожалуй, и душу.
Интересно, можно ли мне тоже научиться этому?
– Нет, – не оборачиваясь, ответил месье Ренар, берясь за ручку двери. – Хитрым лисом с хорошо подвязанным языком надо родиться. Но у тебя есть данные, мой мальчик, поэтому лично я рекомендовал бы тебе остаться. А дальше решать тебе.
– Сэр, я уже сказал вам, что не уйду и буду рядом до тех пор, пока я полезен вам.
– Майкл, – так же не оборачиваясь, пробормотал он, – дело становится опасным, и знакомство со мной может привести тебя к нежелательным последствиям. Если, конечно, само понятие «смерть» можно назвать нежелательным последствием.
– Сэр, – после секундного размышления осторожно тронул его за плечо я, – я не хочу умирать. Ни героем, никак вообще. Но мои родители научили меня таким нелепым понятиям, как честь и совесть. А моя бабушка буквально вбивала в меня их палкой. Поэтому если я ваш ученик и помощник, то считайте меня заодно и своим оруженосцем.
– Короче? – попросил Лис.
– Если короче, то я не отступлю.
– Принято. Мне как раз очень хотелось скинуть со своих плеч груз ответственности за твою молодую жизнь. Отлично, идём!
На мгновение мне показалось, что вот так выливается на голову ушат ледяной воды.
Мой учитель, ни на миг не задумываясь о моих душевных метаниях, толкнул двери и шагнул внутрь. Я дважды всей грудью глотнул холодный воздух осени, пытаясь хоть как-то заглушить ту страшную обиду, что он только что нанёс мне своим пренебрежением к пылкости моих чувств, и, сурово сведя брови, двинулся следом.
Мы прошли в довольно грязную комнату, увешанную по стенам картинками, мягко говоря, фривольного содержания, где красивые, элегантные и роскошно одетые кошки поднимали бокалы, потягиваясь на кровати, и дарили воздушные поцелуи столь же богато одетым мужчинам.
На мой привередливый взгляд, эти полотна были чрезмерно слащавы, но, наверное, свою целевую аудиторию они находили. Пресвятой электрод Аквинский, какое там «наверное»? Да само собой, находили, это не запрещено законом, кого я обманываю, чего уж…
Из полумрака за стойкой рецепции раздалось невнятное шевеление, а потом нас приветствовала старая кошка из «близких к природе», в мятом платье, в очках, завитом парике и с таким количеством макияжа на мордочке, что он шелушился.
– Джентльмены?
– Мисс Рози, – широко распахнул объятия мой учитель, и старая кошка бросилась в них с неприличной для достойной леди прытью.
– Ренар, душка, ты совсем забыл нас!
– О нет, Рози, как ты могла такое подумать? Мне жаль, что ужасно важные дела отвлекают меня, но ты всегда можешь заказать бутылочку шампанского за мой счёт.
– И то верно, счета ты всегда оплачивал, рыжий шалун. – Кошка потрепала Лиса по щеке. – Кто этот милый юноша, скромно опустивший ресницы?
– Мой помощник и секретарь.
– Да он просто красавчик!
– Я этим пользуюсь.
– Быть может, старушка Рози единственная, кто не ищет второго смысла в твоих словах. Хотя я так испорчена, что могла бы найти…
– Майкл, мальчик мой, – обернулся Лис, – позволь представить тебе мисс Рози, управляющую всеми «кисками» этого портового района.
Старая кошка грациозно присела в книксене. У меня хватило ума вежливо поклониться.
– Ты, как всегда, по делу? Быть может, мои девочки побеседуют с мальчиком, пока мы заняты…
По мановению бровей мисс Рози в комнату шагнули две юные «киски» в лёгких полупрозрачных платьях, но мой наставник отрицательно помотал головой.
– Майкл останется рядом, его помощь порой бывает абсолютно бесценна.
– О, Ренар, ты всё так же целомудрен и романтичен. Но мы не в Париже, это Лондон, и здесь свои законы, – чуть ворчливо пробормотала кошка и, отдёргивая занавеску, пропустила нас, как я понял, в личный альков или рабочий кабинет.
Стены были обиты красным бархатом, в углу стояла бронзовая статуя столь откровенно обнажённой вакханки, что я почувствовал, как у меня заполыхали уши. Хозяйка опустилась в кресло, широким жестом предложив нам расположиться на чудесных венских стульях у небольшого круглого столика, на котором быстренько появились чай, кофе и пара широких бокалов для виски.
Специально для меня подали коробку немецких «Konfekt» в шоколаде с орехами и мармеладом. Лично я не дерзнул к чему-либо притронуться, а вот мистер Лис с видимым удовольствием принял чашечку кофе, щедро плеснув туда же пару ложечек ирландского виски. Пауза вежливости незаметно растянулась до слегка напряжённого молчания.
Впрочем, ни мне, ни ему не пришлось как-то начинать разговор, мисс Рози предпочла первой взять слово:
– Ты знаешь, Ренар, мы всегда дорожили дружбой с тобой. Ещё сопливым рыжим мальчишкой ты умудрился спасти двух наших сестёр. Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось обойти тогда китайских боксёров, банду грузчиков, повара на одной ноге и лондонскую полицию.
Лис деликатно наклонил голову, одновременно показывая, что это давнее дело, что он тут ни при чём и что не стоит благодарности.
– Ты хочешь знать, что случилось? Убили трёх моих девочек. Просто так, развлечения ради. Их сначала слегка придушили, а потом перерезали горло, вспороли живот крестом, конвертом откинули плоть в стороны и вытащили сердце. Лужи крови. Люди волнуются, «киски» боятся выходить на улицу. Найди убийц.
– Я приложу все усилия.
– Этого мало, Ренар. Ты знаешь наши традиции, ты вырос здесь. Миленький брошенный лисёнок…
Мне впервые пришло в голову, что я практически ничего не знаю о прошлом своего наставника. А пожилая мисс Рози продолжила нагнетать:
– Они работали в разных местах и в разное время. Их тела были перенесены, а потом положены рядком на пустыре, что напротив кабачка «Адмирал Бенбоу», утром все сразу увидели, что произошло. Нас хотели наказать! Кое-кто в полиции дал мне понять, что девочки были наказаны из-за тебя.
Месье Ренар скрипнул зубами.
– Ты прекрасно знаешь, что я тебя не виню, но… Я спрошу с тебя.
– Мне нужна вся информация и возможность говорить со всеми, с кем я сочту нужным.
– Лис…
– Если я говорю «всё», значит, всё.
– Мой рыжий лисёнок, ты же не…
Мой учитель встал, выпрямившись во весь рост. Его глаза были холодны, голос спокоен, дыхание ровным.
– Я давно вырос, мисс Рози. И мне безмерно больно, что пострадали ваши девочки. Поверьте! Или не верьте, мне всё равно.
– И…?
– И я найду убийц.
– Твоё слово, лисёнок? – выгнув бровь, мурлыкнула мисс Рози.
Ответ был ясен заранее.
Месье Ренар ни за что бы не отказался, ибо у него были гипертрофированные понятия о совести, благородстве и чести. Думается мне, он скорее согласился бы погибнуть, чем отступить. И уж поверьте, вот это отнюдь не наша британская черта!
Столь упёртыми могли быть только французы, поляки или русские. Последние охотнее всех шли на смерть ради своих никому не понятных убеждений. Да чтоб меня, впоследствии в той самой Крымской войне я (патриот и англичанин!!!) воевал на стороне русских в казачьих частях, потому что мой учитель прямо сказал, какую сторону мне стоит занять, и я его послушал.
Но сейчас дело было не в этом. Они ещё минут десять пообсуждали детали, а потом вдруг мистер Лис резко встал, поклонился и обернулся к выходу.
– Майкл, поклонись мисс Рози. Мисс Рози, я очень надеюсь, что вы запомните этого мальчика, как в своё время запомнили меня. Поверьте, я очень не хочу, чтобы у него возникли те или иные проблемы в этом квартале.
– Ты получишь всё, что пожелаешь. Но ты найдёшь и накажешь убийц.
– Нет.
– Мальчик мой?
Клянусь, я впервые слышал, чтобы хоть кто-то смел обращаться к моему учителю столь фамильярным образом.
– Мисс Рози, я готов дать вам слово, что найду мерзавцев, но не готов сказать, что буду их наказывать. Я могу сдать их полиции или вам.
– Лучше мне.
– Это как получится, – твёрдо обозначил свою позицию мой учитель. – И, насколько я знаю ваши возможности, вы сумеете дотянуться до них даже за решёткой! Я не говорю ни «да», ни «нет». Мне почему-то кажется, что вам будет достаточно указания имени…
– Замазано?
– Всклень!
После этих странных вопросов-ответов я догадался, что обе стороны пришли к какому-то компромиссному решению. Месье Ренар церемонно поцеловал лапку старой кошки, а она перекрестила его, благословляя на задание. Лис уточнил место, время, положение и все сопутствующие моменты. Уж какие ответы он получил, я не знал, кошка шептала ему их на ухо.
Считается, что в нашем просвещённом девятнадцатом веке любой преступник просто обречён на опознание и справедливый суд присяжных Британской империи. И пусть лично я теперь, благодаря своему обширному опыту, понимаю, что не всё так просто, но специалистов в Скотленд-Ярде хватало, и эти люди знали свою работу. Но ни один из них сейчас не на нашей стороне.
Выйдя из отеля с нечитаемым названием, мой наставник признался – всё как всегда, улик немного, фактически вообще никаких, все косвенные и по факту мало что решающие. Зато нам даже не пришлось спрашивать, где именно произошло ужасное убийство.
О нём судачили все на улице: прохожие, продавцы, матросы, разносчики газет, уличные девицы, завсегдатаи пивных пабов, сумрачные полисмены, по двое патрулирующие неспокойный район порта. Люди перешёптывались, ругались, подозрительно косились друг на друга, а шустрые еноты уже сопровождали любопытствующих гуляк на место преступления. За монетку, конечно.
Так что мы просто пошли туда, куда двигался основной людской поток. Через два квартала на север мы упёрлись в довольно большую толпу зевак, сдерживаемую полицейским кордоном из шести молчаливых бобби. К моему немалому удивлению, Лис предпочёл ввинтиться с краю, а не пошёл к полисменам. Его бы пропустили, он же консультант Скотленд-Ярда.
– Вот именно поэтому, – тихо произнёс мой учитель. – Зачем привлекать к себе праздное внимание. В целом мне и отсюда всё отлично видно. Тем более что сержант умеет собирать улики, в этом ему не откажешь.
– А что же мы тогда пришли сюда смотреть?
– А мы пришли слушать.
Я не стал спорить, уточнять, что он имел в виду, тоже не стал, хотя и не понял ничего. Кого мы тут должны слушать? Досужих сплетников, громогласно выкрикивающих самые бредовые теории? О, таких тут хватало в избытке…
– Говорят, шесть человек убили. Задушили прямо в постели. Вон из того дома всех вынесли. Ясно кого – муж, жена, трое ребятишек, бабушка-служанка, конюха тоже не пожалели. А, почтальона забыла, вот!
– Ты считать-то умеешь?
– Университетов не заканчивали!
– Зарезали трёх «кисок», делов-то? С чего фараонов нагнали, улицу перегородили, без них, как по мне, так только город чище стал.
– Это только начало, уж поверьте мне! Ещё Лондон умоется кровью. О как страшно это будет! Да, уж я-то знаю! Я всё знаю! Я-то… ого!
– Как по мне, так давно пора было кому-то навести порядок, эти зверолюди в последнее время как-то… слишком уж… будто они люди все, да? Прям вот у нормальных девочек хлеб отбирают, и ничё им за это нет. А раз нет закона, то честный англичанин сам за него постоит…
– Это маньяк! Точно говорю вам, это маньяк. А все маньяки из королевской семьи, просто от нас скрывают. Плачь, Британия, маньяк вернулся, полиция бессильна, власть всё покроет, мы не узнаем правды! Я потом скажу, кто это…
– Они никого не найдут, сэр! Вот раньше, когда за мелкую кражу отправляли плясать джигу на «вдове с деревянной ногой»[3], тогда да, тогда все уважали закон! Теперь же понапускали в страну всех кого ни попадя! А эти худосочные ищейки никого не найдут, помяните моё слово, сэр!
Первое время я честно старался запоминать всё, что слышу, дабы потом перенести на бумагу, но это была практически невыполнимая задача. Слишком много информации со всех сторон, слишком много голосов, слишком много постороннего шума. Мне пришлось махнуть на всё рукой и, вытянув шею, пытаться разглядеть тот узкий тупичок между двумя старыми домами, где на заросшем бурьяном пустыре и были обнаружены три изуродованных трупа.
Вот именно это и ставило меня в тупик. Меня слегка знобило, но не от страха, болезни или нервного возбуждения. Я никогда не был трусом, а за то короткое время, что мне пришлось служить у месье Ренара, вообще перестал дёргаться при виде крови, покойников, преступников, ножей, клыков, закона, беззакония, да чего угодно.
Но что же такого страшного должно было произойти на этом пустыре, что сразу три девушки оказались убиты в одном месте, раздеты, располосованы и лишены сердца?!!
И ведь это не беззащитные домашние девочки, это «киски», полулюди-полукошки, и кто-кто, а уж они в любой ситуации способны за себя постоять. Пресвятой электрод Аквинский, да я ни разу даже не слышал, чтобы хоть когда-нибудь где-то пострадала именно «киска»!
Вот как раз их клиенты регулярно попадали в полицейские сводки как обманутые, ограбленные, избитые и всячески пострадавшие. А тут неизвестная сила убивает сразу троих воспитанниц могущественной мисс Рози. Неужели мы столкнулись с войной кланов или преступных сообществ?
Я слышал о таких, мне бабушка рассказывала, по её словам, в те года на территорию порта вообще не смела ступить ни одна приличная женщина из боязни быть облапанной или чего похуже.
Да тут даже суровые жёны капитанов не ходили без охраны. Минимум четверо мужчин рядом, как говаривала бабуля…
– Майкл, – мистер Лис слегка хлопнул меня по плечу, – пойдём отсюда, нам пора.
– Молчать, сэр? – сразу уж на всякий случай уточнил я.
Мой учитель на секунду удивился, а потом кивнул, да, идём молча.
Мы сумели протолкаться от пустыря на улицу. Народ продолжал прибывать, видимо, информацию о страшном убийстве не удалось скрыть. Лондон большой город, однако новости расходятся в нём с невероятной скоростью, словно по крохотной деревеньке в пять дворов. А ведь уже вечером всё это будет в газетах, и тогда паники уже не избежать.
Инспектор Хаггерт был абсолютно прав, не нагнетая и не приукрашивая ситуацию, если через два дня Скотленд-Ярд хоть кого-нибудь не арестует, за это дело возьмутся чопорные консерваторы из палаты лордов. И вот тогда действительно полетят головы. Возможно, включая и мою.
Но что волновало меня гораздо больше, так это клятвенное обещание, данное моим учителем той старой кошке мисс Рози. И очень интересно: какие отношения связывают их на самом деле?
Честно говоря, я надеялся, что Лис не удержится и ответит на мои мысли. Но нет, он даже не повернул головы. Весь уйдя в себя. Мы остановили кеб на ближайшем перекрёстке и через час неторопливой езды добрались до дома.
Дворецкий предложил нам обед, месье Ренар послушно сел за стол, но едва прикоснулся к еде. Он задумчиво сгрыз пару сухих бисквитов, запивая их белым вином, потом велел Шарлю отправить несколько телеграмм и только после этого обернулся ко мне:
– Мальчик мой, мне нужно, чтобы ты ещё раз сходил в библиотеку. Если это ритуальное убийство – и думать так имеются определённые основания, – то нам стоило бы знать об этом поподробнее.
– Конечно, сэр! – Я мгновенно допил свой чай и кинулся в прихожую за макинтошем.
– Записка для нашего старого друга, – негромко напомнил Лис. – У каждого свои слабости, иногда стоит им потакать. Будем надеяться, что Уорен вновь проявит к нам своё благоволение.
– Уверен, что мы найдём общий язык, сэр, – подтвердил я, отнюдь не уверенный в успехе дела. Если кто ещё помнит того жутковатого старика-библиотекаря, то вы понимаете мои сомнения…
Однако, преисполненный энтузиазма, я вышел на улицу, не забыв прихватить зонт. После обеда опять пошёл дождь, и, топая пешком, мне наверняка пришлось бы вымокнуть до нитки.
По пути до Британского национального музея мне не раз встречались шушукающиеся лондонцы, обсуждающие страшное преступление в портовом квартале. Разумеется, всё обрастало самыми жуткими подробностями, в геометрической прогрессии увеличивалось количество жертв, беспомощность полиции, захлестнувшая Лондон преступность, участие таинственных врагов короны и как следствие неизбежный апокалипсис – мы все умрём!
Народ ждал вечернюю «Таймс» в надежде на получение хоть какой-то официальной версии происходящего. Кажется, я даже начал немножечко сочувствовать положению инспектора Хаггерта. Ему вправду пришлось балансировать на нетуго натянутом канате между честным исполнением службы и обязанностью угодить общественному мнению.
Так что, к стыду своему, Скотленд-Ярд пошёл по самому простому пути, он предпочёл повесить всё расследование на моего учителя. Видимо, инспектор прекрасно знал его прошлое и отдавал себе отчёт в том, что Лис не сможет отказаться. У него есть свои причины, а единожды дав слово, он не отступит. Даже понимая, что его банально используют.
В библиотеке Британского музея, как всегда, было тихо, пристойно, уютно и каждому желающему читателю предоставлялось всё. Но я отлично знал, что уж точно не мне. Ещё с прошлого раза было кристально ясно, что, если я не представлюсь мистеру Уорену, передав ему записку от месье Ренара, то искать полезную информацию о ритуальных убийствах буду неделями и месяцами.
И то ещё не факт, что даже с запиской мне захотят помогать, а что, если там скучная загадка? И почему я не догадался прочитать её раньше? А теперь…
– О, кхм… всё тот же мальчик от Ренара, – неожиданно перехватил меня чрезвычайно худой, несуразно длинный библиотекарь с невыразительным лицом и землистой кожей книжного червя.
– Добрый день, сэр!
– Кхм, ну и что от меня угодно рыжему хитрецу?
Я честно протянул ему записку от своего учителя. Мистер Уорен близоруко поднёс её к глазам и медленно прочитал вслух:
– Что общего у Шляпника и Мартовского Зайца? Кхм, идите за мной, юноша.
Он сопроводил меня в ту же маленькую каморку под лестницей, усадил за стол и включил лампочку, а сам вышел. Старик вернулся буквально через две-три минуты, осторожно положив передо мной большущую потрёпанную книгу.
– Здесь описаны варварские и… кхм… кровавые обычаи многих народов. И не делайте такое лицо, юноша… кхм, весь город только и гудит о ритуальных убийствах этих… кхм, с позволения сказать, «кисок».
Мне оставалось лишь благодарно кивнуть. На всякий случай прикрыв левое ухо ладонью, в прошлый раз он мне его чуть не оторвал. Хватка у этого библиотекаря просто железная, а пока…
Пока меня едва не вытошнило с первых же страниц про жуткие ритуалы аборигенов Австралии. Каким закалённым я ни казался самому себе, но от статьи про индийские ритуальные убийства кровь похолодела в жилах. Японские и китайские традиции казней казались настолько противоестественными, что мне приходилось дважды захлопывать книгу, выравнивая дыхание.
Если уж даже наша британская история пестрела страшными вещами, то от сравнения с тем, что в тот же период творили в странах Азии, Дальнего Востока и Экваториальной Африки, буквально шевелились волосы на голове. Возможно, поэтому то, что было нужно, нашлось не сразу.
«СИАМ, – вывел я печатными буквами на листке бумаги. – Начало четырнадцатого – конец пятнадцатого века, ритуальные заклания мужчин или женщин с последующим поеданием сердец. Подобное ещё делали инки и ацтеки, но вспарывание живота крестом характерно скорее для Сиама».
Ради чистоты эксперимента я долистал научный фолиант до конца. Как только страшная книга захлопнулась, дверь в тот же момент распахнулась, так, словно бы старый библиотекарь, как полковой конь, ждал лишь сигнала трубы.
– Кхм…
– Да, сэр. Я закончил, сэр. Не выкручивайте мне ухо, пожалуйста.
– С чего бы? – неискренне удивился он, торопливо отдёргивая руку. – На этот раз загадка была легче лёгкого, кхм… Шляпника и Мартовского Зайца объединяет безумие. Один по работе дышит всякими вредными красителями, другой просто сходит с ума в брачных играх по весне.
– Кхм… – признал я. – А что общего у пудры с перцем?
– Начинается, кхм… с одной буквы. Последний шанс, юноша.
– Что объединяет Архимеда и свиной хвостик? – Я наугад бросил старенькую загадку времён сэра Ньютона. Старые пальцы щёлкнули вхолостую.
Мистер Уорен закатил глаза, было видно, как на его виске бьётся синяя жилка, а левое плечо чуть подрагивает от напряжения. Мне удалось воспользоваться этой заминкой, сложив лист с записями вчетверо, и бочком-бочком протиснуться к двери. Забирая из стойки свой зонт и уже спускаясь по ступенькам библиотеки на улицу, вдруг услышал за спиной отдалённый вопль ярости:
– Принцип винта! Кхм, элементарно же…
– Вот именно, – на ходу согласился я, ускоряя шаг.
Да чего уж там, резво переходя на бег по мостовой! И поверьте, мне жутко повезло, что этот тип не бросился в погоню. Кто знает, на что способны старенькие библиотекари из Британского музея? Мне отнюдь не хотелось проверять это на своей собственной шкуре.
В общем, домой я вернулся ближе к шести вечера. Кстати, прихватив по пути вечернюю «Таймс». Нет, карманных денег у меня по-прежнему не было, но пробегавший мимо енот насмешливо крикнул:
– Эй, красавчик, лови газету для мистера Лиса!
Само собой, я поймал. Дворецкий открыл дверь не сразу. И не потому, что он не слышал стук электрического молотка, нет, старик Шарль вообще обладает уникальным даром знать, кто и когда подходит к двери. В моём случае его неспешность объясняется неким аспектом воспитания.
Моего, естественно. Ну вроде как я молод, я не хозяин, не гость, не клиент, значит, могу и постоять, смысл спешить? Раньше меня это оскорбляло, теперь же просто бесило. Тем более что сделать с этим я ничего не мог.
– Сэр, вот мои записи. Данный вид ритуального убийства характерен для…
– Сиама, – не поднимая головы, ответил мой учитель.
Лис сидел в гостиной, удобно расположившись в кресле, а вокруг него всё было завалено бумагами. Расчёты, расписание рейсов кораблей, множество газет, книги, какие-то чертежи, схемы, цифровые столбики и даже рисунки и литографии. В белых зубах моего наставника покачивался обычный карандаш, а на носу Лиса сидели элегантные очки в серебряной оправе.
– Сиам, – ещё раз повторил он, толкая ногой в мою сторону список судов, пришедших в лондонский порт за последние две недели. – Характерный разрез крестом не имеет никакого отношения к христианству, а лишь показывает удобство вспарывания тела жертвы. Поедание сердца жертвы также входит в обязательный ритуал. Если это сердце мужчины, то к съевшему переходят его сила и храбрость. Если же это женщина, то она навеки теряет шанс на иное воплощение. Я знал это ещё утром.
– Зачем же вы отправили меня в библиотеку?
– Хотел посидеть и подумать в одиночестве, – обезоруживающе улыбнулся Лис, так что моя обида улетучилась, не успев сформироваться. Пресвятой электрод Аквинский… – Садись, Шарль принесёт тебе тосты с огурцом, сливки и чай. Вот теперь нам о многом надо поговорить. Это дело представляется мне столь же простым, сколь и опасным. Примерно как обычный столовый нож. Ничего не значащая кухонная принадлежность, но именно им совершается подавляющее большинство всех убийств в Европе. Мы, британцы, можем гордиться, у нас чаще убивают ядами.
– Не уверен, сэр, что это повод для гордости.
– Я тоже, но что уж тут поделаешь, – пожал плечами мой учитель, сокрушённо качая головой. – В нашем случае тоже использовался нож. Но не обычный, а кривой, с режущей кромкой ятаганного образца. Об этом говорит отчёт патологоанатома, благо Скотленд-Ярд всё ещё щепетильно собирает улики, и в большинстве случаев мы можем им довериться.
– Как скажете, сэр. – Я не удержался и всё-таки поднял нужный листок.
Всё правильно, текст, набранный на электрической печатной машинке, свидетельствовал именно о том, о чём говорил мой наставник.
– Итак, неделю назад в порту пришвартовалось судно из Сиама. Груз: фрукты, специи, на подхвате чай из Китая. Всё проверено и законно. Однако согласно судовым документам на берег сошло ещё и восемь пассажиров, все «близкие к природе».
– Кошки? – обомлел я.
Лис поправил очки, попутно одарив меня уважительным взглядом.
– Правильнее было бы сказать «киски». Возможно, мы действительно имеем дело с международной преступностью, когда некий азиатский преступный синдикат пытается захватить чужой кусок пирога. Подобное убийство звучало бы как призыв к кровавым разборкам, но, с другой стороны, очень чётко объясняет, почему погибло сразу трое «кисок», в обществе своих же товарок они не чувствовали себя в опасности. До тех самых пор, пока их не вспороли, как свежевыловленную рыбу.
– И они не сопротивлялись, не кричали?
– У каждой перерезано горло. – Мой наставник толкнул ко мне другой лист бумаги. – И, похоже, именно эта рана была фатальной. Живот разрезали уже мёртвым, которые, как известно, не сопротивляются и не зовут на помощь.
– Месье, – в гостиную шагнул старый дворецкий, ставя поднос и прерывая нашу беседу, – позволите ли мне обратиться к вам с несколько недопустимой просьбой?
– Вы умеете заинтриговывать, Шарль, – кивнул Лис, баюкая в ладонях чашку кофе. – Продолжайте, старина, мне уже интересно.
– Я краем уха слышал, что мальчику следует навестить бабушку. Не будет ли чрезмерным предложить ему тем же маршрутом выгулять мою племянницу? Малышке скучно сидеть в отеле, а её дедушке пока не разрешено выходить на улицу.
– Ох, ха-ха, гора родила мышь! Я уж думал, вы намерены просить меня отписать вам половину моего имущества за преданность и верную службу, – хохотнул мой учитель. – Да ради бога, забирайте его! Майкл?
– Да, сэр, – безрадостно откликнулся я, успев прожевать всего один сэндвич.
– Собирайся. Ты прямо сейчас пойдёшь к своей милой бабушке, по пути захватишь озорную крошку Кристи, а потом…
– Прошу прощения, месье, – деликатно прокашлялся дворецкий. – Маршрут можно сократить, она уже ждёт мальчика в прихожей.
– Прекрасно.
– И я дал ей денег на карманные расходы.
На этот раз мой вальяжный наставник чуть-чуть помедлил с ответом.
– Вы бесценный человек, Шарль, ибо умеете дать добрый совет поступком, а не словами. Майкл, подойди ко мне.
Я встал, шагнул к Лису. А он сунул лапу в карман элегантных зауженных брюк восточного покроя, достал кошелёк, щедро высыпав мне на ладонь все монеты. Все! Даже на первый взгляд здесь было больше фунта!
– Если девочка по пути захочет съесть пирожное, то ни один джентльмен не позволит ей заплатить за это самой. Ты понял мой намёк?
– Сэр, я не понял, где тут намёк? Вы всё сказали прямым текстом.
Месье Ренар смутился, а дворецкий, наоборот, ответил мне ободряющей улыбкой. Будь мой учитель истинным британцем, наверное, он бы и виду не показал, а лишь высокомерным жестом велел мне удалиться, но Лис был французом по крови. Поэтому мгновение спустя он искренне рассмеялся, вытер выступившие слёзы в уголках глаз и слегка дал мне пинка для скорости.
– К вечернему чаю ты должен быть на месте! Мы ещё не до конца разобрали твои записи с прошлых дел.
– Разумеется, сэр, – послушно кивнул я.
Шарль пропустил меня вперёд, словно конвоируя в прихожую и тщательно следя за тем, чтобы я не сбежал.
– Майкл, привет! – На меня буквально обрушился в прыжке малоуправляемый ураган по имени Кристи. Девочка повисла на моей шее, счастливо болтая ногами. – Дядюшка Шарль сказал, что ты приглашаешь меня на прогулку?
Я молча обернулся к дворецкому.
– Майкл, а это ещё прогулка или уже свидание?
Я ещё строже уставился в невозмутимые глаза старого Шарля.
– Ладно, как говорят цыгане, не будем гнать коней, – чмокнула меня в щёку его племянница. – Прогулка по Лондону с лучшим другом… Что может быть приятней?
Я едва не заорал во весь голос, что больше не буду, что я ни в чём не виноват, что она сама себе всё придумала, что так нечестно, что мне… что я… что вы вообще тут… уф?!
– Мисс, – я церемонно протянул ей руку, – не окажете ли вы мне честь прогуляться со мной по старому доброму Лондону? Мне предстоит навестить мою почтенную бабушку, но уверен, она вам понравится.
– Старушка вяжет носки и читает сказки?
– Она курит трубку и пьёт виски прямо из бутылки, – честно улыбнулся я.
– Класс! – счастливо выдохнула малышка, цепляя меня под локоть. – Дядюшка Шарль, мы пошли?
Лысый старик молча протянул мне пакет с бутылкой и двумя пачками табака. Денег я там не увидел, но вроде бы выплаты за мою работу должны прийти чуть позднее. Как вы помните, дорога от Тауэрского моста до моего бывшего дома занимала не менее полутора часов пешей прогулки.
Всю дорогу маленькая француженка трещала, как счастливая сорока, обнаружившая у себя в гнезде яйцо страуса. Ей всё было интересно, она прыгала во все стороны, она вертела головой так, словно та была у неё на шарнирах. Она всему улыбалась, всё время задавала дурацкие вопросы, она хотела знать кто, где, когда, зачем и почему, она пыталась потрогать, понюхать и едва ли не лизнуть всё, до чего только могла дотянуться.
Понятное дело, что мы гуляли безопасными районами, где на чистых улицах стояли суровые полисмены, проезжали благородные экипажи, а мимо богатых витрин магазинов фланировала солидная публика. А вот за четыре квартала до своей бывшей квартиры я всё-таки взял кеб.
Разумеется, управляемый нечёрной лошадью. Рыжий жеребец (уж не знаю, какой породы) даже рта не успел раскрыть для пения или декламации стихов, как любопытная Кристи забросала его такой кучей вопросов, что бедняга перешёл на короткие ответы-отмазки:
– Да, мисс. Нет, мисс. Не знаю, мисс.
По-моему, он даже был готов не брать с нас денег, лишь бы мы побыстрее покинули его кеб. По крайней мере, когда я расплатился, то на предложение забрать нас через полчаса рыжий кебмен только охнул и дал пару, уносясь на самой большой скорости, какую только мог выжать!
– Вот здесь я раньше жил.
– Ух ты, – искренне удивилась Кристи. – Держу пари, это опасный райончик. И ты ходишь сюда, чтобы отнести своей бабушке корзинку с пирожками и маслом? А красная шапочка у тебя есть?
– Красный колпак, отобрал у шотландских гномов, – съязвил я, но она не поняла юмора. – Ладно, идём-ка, а то волки в этом лесу тоже водятся.
На самом деле во мне давно зрело подозрение, что банда Большого Вилли просто не видит для себя иной задачи по жизни, кроме как устраивать на меня засады. Я не врач-психиатр, но мне кажется, что это уже отдаёт регулярным и болезненным мазохизмом.
Бабуля открыла на стук, грозно встав на пороге.
– Эдмунд?! Чего припёрся до выходных, тебя выгнали, что ли?
Я молча протянул ей пакет с бутылкой и табаком. Только цапнув его, она вдруг (о пресвятой электрод Аквинский!) заметила, что я не один.
– Ути-пуси, а что это у нас за голубка тут спряталась? Кто это такая маленькая, такая хорошенькая, такая симпампушная, а?!
– Меня зовут Кристи, я из Лиона, гран-маман, – расцвела племянница нашего дворецкого.
– Ты самый красивый котёнок, которого я только видела, – громко заявила моя бабуля, подхватывая девочку на руки. – Всегда хотела внучку! Ну и ты тоже… можешь зайти.
Я, конечно, зашёл, не на улице же стоять, но чувствовал себя так, словно мне холодный луковый суп за шиворот вылили. Со мной она никогда так не разговаривала.
Уж любила – не любила, это другой вопрос, но ласковых слов я не слышал от неё ни в день рождения, ни даже на Рождество Христово, когда радуются все и добрые духи светлого праздника спускаются на землю, просвещая самые зачерствелые души.
А эта мелкая мышь с хлопающими ресницами и ангельским голоском всего лишь восторженно пискнула:
– Ох, вы так интересно рассказываете!
И всё, моя бабуля растаяла, поплыла, усадила её к себе на колени и, пыхтя трубкой в сторону, пустилась рассказывать все любовные истории своей буйной молодости. Потом я неожиданно узнал, что у нас дома, оказывается, есть сахар, печенье, мёд и свежезаваренный чай «для дорогих гостей». Для меня ничего этого не было и в лучшие дни!
Да чего уж, даже сегодня, если бы Кристи своей маленькой ручкой властно не сунула мне в рот печенюшку, я бы так и пил пустой чай. Чудовищная несправедливость…
– «Из чего только сделаны девочки?» – первой начала моя бабушка после глотка виски.
– «Из конфет и пирожных и сластей всевозможных»[4], – вторила тонким голоском ей внучка французского часовщика. – Ой, вы бы не хотели познакомиться с моим дедушкой? Он такой весёлый и у него золотые руки!
– Золото я люблю, – икнула бабуля, постучав себя кулаком в грудь. – И весёлых дедушек тоже. Приводи к выходным, мы поставим его в стойло!
В общем и целом мы вышли где-то через полтора часа. Не меньше! Я уже практически тронулся левым полушарием от бесконечной женской трескотни, и когда буквально через полквартала банда Большого Вилли неожиданно накрыла нас, выпрыгнув из-за забора, поверьте, на мою исстрадавшуюся душу снизошло истинное облегчение.
– Попался, недоносок!
Нас окружили сразу восемь мальчишек, видимо, банда разрослась. А возможно, прошла ротацию, пары знакомых лиц здесь уже не было. Перевоспитались после встречи с бабушкиными тумаками?
– Не бойся. – Я был абсолютно спокоен. – Это ребята Большого Вилли, они просто хотят нас проводить до конца улицы.
– Как это любезно с их стороны, – счастливо хихикнула крохотная француженка из-за моей спины. – А вы, видимо, и есть тот самый Вилли? Никогда не встречала таких больших мальчиков, наверное, вы очень сильный?
Покрасневший, как мытая морковка, главарь банды и слова не смог сказать, когда она ловко подцепила его под локоть, увлекая вперёд.
– Мне говорили, что эта окраина Лондона очень опасна, но разве со мной может что-то случиться под вашей охраной?
– Не-э, ничё… ни… это ваще, мисс…
– Для вас просто Кристи, – мурлыкнула она, и тут уже поплыли остальные юные бандиты.
Мне даже кулак никто не показал, кому я тут был интересен?
Уличная шпана, хулиганьё, отпетые мерзавцы, по которым плачет уже не розга, а каторга, послушно шли за ней гуськом, очарованные и размякшие. Кристи же всю дорогу смеялась, подпрыгивала, тыкала в Большого Вилли пальцем, восхищаясь, какие у него пресс и бицепсы. И он шёл рядом, высунув язык, словно ирландский волкодав на коротком поводке. Когда я остановил кеб, вся банда махала нам шляпами вслед, вытирая слёзы умиления…
– Что это было? – спросил я по дороге. – Чем ты опоила бабулю и Большого Вилли?
– Это называется «умение разговаривать с людьми», – беззаботно фыркнула племянница нашего дворецкого. – Вы, англичане, слишком зажаты и скованны, а мы, французы, любим поболтать. Но не дуйся, тебя я люблю больше всех!
В тот момент я не обратил внимания на эти слова, что неслабо аукнулось мне в будущем. Но не будем забегать вперёд, пока наш кеб без суеты и пробок не доставил нас к отелю, где под полицейским надзором жил месье Жильбер.
Кристи выскользнула на мостовую, послала мне воздушный поцелуй и поскакала к родному дедушке. Тот же кебмен за половину платы подбросил меня к Тауэрскому мосту. На вечерний чай я, конечно, опоздал, но за «выгул племянницы» старый дворецкий любезно согласился найти что-нибудь съестное на кухне.
Мой учитель, казалось, даже с места не сдвинулся за всё время моего отсутствия. Перед ним на столике стояла чашка остывшего кофе, а он сам что-то быстро рисовал на листах бумаги, комкал их и бросал на пол. Его глаза были лишены всяческого выражения. Это пугало.
Я присел в соседнее кресло, Шарль принес для меня стакан молока, хлеб и тарелку холодной телятины. После короткого перекуса мне захотелось спросить, не проще ли было нам привлечь полицию во главе с инспектором Хаггертом для ареста всех граждан Сиама, приплывших на том самом судне, но я вовремя прикусил язык. Если решение могло быть столь примитивным, значит, мой учитель уже оповестил Скотленд-Ярд. Если же оно было несколько сложнее, чем казалось моему пылкому взгляду, то…
– Правильная мысль. Будем двигаться в этом направлении. Мы выясним, кто именно прибыл в нашу страну из Сиама, где они остановились и чего хотят.
– Сэр?
– Кроме того, мы попытаемся с ними поговорить. Выяснить их планы, настроения, цели, в конце концов…
– Сэр?!
– Мальчик мой, ты становишься подозрительно настырным, – уныло поморщился Лис. – Хорошо, пусть будет по-твоему, в конце концов, я ничего не теряю. Итак, о чём ты хотел спросить?
– Сэр, – нервно сорвался я, частя, как первоклассник, – вы говорили, что мисс Рози владеет всей информацией о том, что происходит в порту. В конце концов, она же управляет сетью этих ваших «кисок». Но как тогда могло произойти, что она упустила визит гостей из Сиама? Я ведь правильно понимаю, что речь шла о сиамских кошках-конкурентках?
На этот раз мой учитель молчал минуты две, а то и три. Когда он наконец поднял на меня взгляд, в нём было даже не уважение или одобрение. Скорее искреннее изумление тем, что я оказался на что-то пригоден…
– Как правило, у любого сыщика, эксперта или учёного должен быть рядом надёжный друг, помощник, лаборант, который своим смешным скудоумием будет оттенять гениальность главного героя. Похоже, с тобой эта традиция не прокатит. Если так пойдёт и дальше, пожалуй, я переименую тебя в Генриха или даже какого-нибудь Сигизмунда, хочешь?
– Нет, сэр.
– Что ж, не смею настаивать, Майкл, – милостиво решил месье Ренар. – Как помнится, у тебя в мастерской остались незавершённые дела. Успел поесть? У нас будет поздний выход в свет.
– Конечно, сэр. Вы хотите, чтобы я был во всеоружии?
– Пожалуй, да. На всякий случай, – задумчиво пожевал нижнюю губу мой наставник. – Опасности, само собой, никакой, иначе бы я тебя и не взял.
Угу, усомнился я, отправляясь в мастерскую, можно подумать, что все расследования до этого тоже не были опасными. Конечно, любому мальчишке в четырнадцать лет жутко интересны именно те приключения, в которых тебя практически каждый день хотят убить. Это вдохновляет!
Но где-то в глубине души мне казалось, что в жизни всё-таки есть свои плюсы и, быть может, не стоит так бездумно совать свою голову то в кроличью нору, то под гильотину. Хотя, с другой стороны, предложи мне прямо сейчас кто-нибудь тихое местечко клерка в Сити, я бы, наверное, отказался. Месье Ренар умел держать интригу, и с ним всегда хотелось идти до конца.
– Ну что ж, – пробормотал я себе под нос, завязывая на пояснице рабочий фартук. – Если дело только в предохранителе, то это ерунда. Тут и на полчаса работы нет. А вот не подключить ли мне к аккумулятору и второй ботинок?
Действительно, странно, что такая простая мысль до сих пор не приходила мне в голову. Две вооружённых ноги всегда лучше, чем одна. Тем более что все необходимые материалы у меня были.
Таким образом, примерно через два-три часа мой боекомплект, если можно так выразиться, был начищен, заряжен и приведён в состояние повышенной готовности.
Подаренную Лисом рогатку я также сунул в нагрудный карман, на всякий случай. Пару-тройку гаек мне и без того подкладывал в макинтош старина Шарль. Он всегда говорил, что если вдруг на улице случится драка, то утяжелённые гайкой кулаки способны на многое, а ему в таких вопросах можно было верить. Он профи.
Примерно через десять минут, наведя порядок на рабочем месте, я прикрыл дверь мастерской и вернулся в гостиную. Лис сидел всё в том же кресле, словно и не собирался покидать его до утра. На круглом столике меня ждала солёная лососина, отварные перепелиные яйца, свежий хлеб, масло и французский сыр.
– Чай будет с минуты на минуту. Ешь побыстрее, ночь будет длинной.
– А вы, сэр? – Я охотно взялся за вилку, хотя ел не так давно.
– Голод помогает сохранить разум бодрым и улучшает реакцию. Но у тебя растущий организм, поэтому не тяни, сегодня нам понадобятся все силы.
– Скотленд-Ярд, армия, кавалерия, флот и добровольная милиция из числа сознательных граждан, – важно кивнул я с набитым ртом.
Лис сокрушённо повертел пальцем у виска. Это было обидно.
– Нет, мой мальчик. Прямо наоборот! Мы пойдём вдвоём, я уже предупредил инспектора, что следующее убийство произойдёт в районе Чипсайда, пусть он максимально соберёт там всю королевскую конницу и всю королевскую рать. А мы в это время попытаемся разрешить нашу ситуацию.
– Сэр?
– Майкл?
– Могу ли я предположить, что вы чего-то недоговариваете, сэр?
– Слушай, если ты готовишься стать дворецким или камердинером, то продолжай коверкать язык в том же духе. Если же намерен расти и дальше, то говори по-человечески!
– Хорошо, – поклонился я, выдержав взгляд его янтарных глаз. – Вы отослали в другое место полицию, вы знаете или подозреваете, кто убийца, но тем не менее слепо доверяете этой старой кошке, которая откровенно использует вас. Уже темно, мы пойдём в порт, туда, где убили трёх «кисок», и вы вновь будете рисковать своей жизнью ради чьих-то левых интересов. Сэр, простите за прямоту, но нам хотя бы платят за всё это?
– Иногда, – не сразу ответил он. – Моих средств хватает на то, чтобы позволить себе определённый уровень жизни. Да, возможно, у меня есть некие психические отклонения, толкающие меня на поиск риска. Адреналин в моей крови доставляет в сотни раз больше наслаждения, чем алкоголь или опиум. Но ты хотел спросить не об этом.
– Да, – подумав, признался я. – Сэр, у вас ведь были мальчики до меня.
– Звучит двусмысленно.
– Да, пресвятой электрод…
– Ладно, ладно, – примиряюще улыбнулся мой учитель. – До тебя было четверо. Первый пытался меня обокрасть, второй показал себя блистательным трусом, третьего не устроили ежедневные побои Шарля, четвёртый… ох… Его звали Джонни, он погиб при расследовании одного запутанного дела в лондонской канализации. Я был уверен, что впредь никогда больше не возьму себе помощника.
– Но взяли меня…
– Возможно, это была ошибка. – Лис встал, потянулся, с хрустом повертев головой направо-налево. – Нам пора. Все остальные вопросы перенесём на завтра. А лучше на когда-нибудь. Оно ведь тоже рано или поздно наступит.
– Вы уверены, сэр?
– Нет, – абсолютно честно ответил он. – Я мало в чём уверен, но мне кажется, что если судьба даёт мне шанс защитить одного мальчика, раз уж я потерял другого, то это… это… если не выдернет гвоздь из моего сердца, то хотя бы… к чёрту!
– К чёрту, – согласился я, послушно вставая. – Мы отправляемся в порт?
– Да, мой мальчик. Забери у Шарля посылку из аптеки, ещё раз проверь всё, что у тебя с собой. Фрэнсис должен быть с минуты на минуту.
Когда мы вышли из дома, дождь уже прекратился, но мокрые улицы Лондона блестели свежими лужами, отражающими уличные фонари и лунный свет. Дончак ждал нас в проулке, появившись практически сразу же, стоило нам шагнуть за порог.
На этот раз я первым от души приветствовал рыжего кебмена и безоговорочно согласился на что-нибудь героическое, походное, вдохновляющее к подвигам. Если бы я знал, чего прошу…
Чёрный ворон, друг ты мой залётный,
Ой, где ж летал так далеко?
Ты принёс мне, а ты чёрный ворон,
Руку белую с кольцом.
Ой, да по колечку я узнала,
Чья, ох да чья у ворона рука,
А то рука, рука маво да милова.
Знать, убит он на войне-е…
Поверьте, вот это было последнее, что бы я хотел слышать, отправляясь на задание со своим авантюрным наставником, который вечно во что-нибудь меня втравляет. Причём при полном моём согласии! Но всё равно это же не повод грузить нас такими вот бодрящими песнями на ночь.
На мгновение мне вдруг вновь захотелось отправиться в свою захудалую дыру, сдавшись под диктат бабушки, но свойственная всем британцам высокомерная гордость, толкающая нас с головой во всевозможные приключения – от участия в кровавых войнах с ближайшими соседями до завоевания дальних колоний, – взяла верх. Я выдохнул, отрешился от того, чем наполняли мои уши, и, огромным усилием воли не выпрыгнув из кеба на ходу, позволил довести себя до портового квартала.
– Вылезай, Лисицын, да хлопчика не потеряй. Дюже он у тебя на жеребёнка кудрявого похож. Как сердце щемит, словно через него родной Дон вижу. Погубишь ить ты мальчонку, нутром чую.
– Не каркай, – хмыкнул мой учитель, хотя лично у меня похолодело между лопатками. – Всё одно с собой не возьму!
– Чего ж так? Обижаете, станичники. – Рыжий жеребец спрыгнул на мостовую, демонстрируя солидные копыта.
– Сэр, он мне нравится, возьмём его собой?
– У меня не конюшня, – обрезал Лис.
– А по сопатке?!
В общем, я крайне вовремя успел встать между двумя рыжими забияками. Учитывая, как искрили глаза месье Ренара, вечерок и вправду ожидался быть интересным.
– Джентльмены, не угодно ли вам примириться? – вовремя вспомнил я подходящую фразу из Проспера Мериме. – Ну не смешно уже, ей-богу…
«Близкие к природе» буркнули что-то невразумительное, но хлопнулись лбами и разошлись. Кеб дал пары и скрылся в наползающем тумане. Голос Фрэнсиса донёсся, когда его самого уже не было видно:
– Если что, шумни, Лисицын. А будешь выкобениваться, нехай хлопчик шумнёт.
Лис мгновенно обернулся и, согнув локоть правой лапы, изобразил неприличный жест в туман.
– Сам такой! – незамедлительно донеслось в ответ.
Мне оставалось лишь сокрушённо покачать головой в диккенсовской манере, вроде как «куда только катится этот безумный, безумный, безумный мир…».
– Куда нам теперь, сэр?
– На тот же пустырь, – буркнул он, поправляя воротник плаща. – И, мальчик мой, сделай милость, никогда не встревай между взрослыми мужчинами, когда они…
– Ведут себя как дети?
– Собираются разобраться по-мужски!
Я догадался кивнуть и заткнуться, хотя, Ньютон-шестикрылый, это стоило мне немалых усилий. Мой наставник также показал себя истинным джентльменом, не став злорадствовать или продолжать пустой спор.
Мы шли по пустынной улице, припортовые кварталы всегда были слабо освещены, здешние обитатели предпочитали вершить свои делишки в темноте. Прохожие встречались редко, жёлтые огни у дешёвых кабачков или отелей с дурной репутацией покачивались на осеннем ветру. Пару-тройку раз к нам пытались подгрести какие-то подозрительные личности, то ли пьяные матросы, то ли инвалиды с королевского флота.
И у тех и у других были столь зверские рожи, что у меня сердце падало в пятки, но элегантный консультант Скотленд-Ярда встречал их столь уверенным взглядом, что попрошайки прятали ножи, старательно отползая в тень и шепча: «Ох как мы обознались, доброй ночи вам, не простудитесь, сэр!»
Угу, держу пари, что, даже вооружённый всеми своими изобретениями, я не продержался бы в этом милом райончике и получаса. Когда мы свернули за угол, я смог позволить себе облегчённый выдох. Просто потому что там…
– Оцепление сняли в четыре часа пополудни, – не оборачиваясь, бросил мой учитель. – И заметь, вовсе не потому, что это я их попросил. Полиция Скотленд-Ярда не видит смысла в сохранении места преступления, когда все улики собраны. А добрейшей души сержант Гавкинс вытряс из подчинённых буквально всё, они тут даже песок через сито просеивали.
– То есть полиции тут нет?! – ахнул я.
– Собственно, именно поэтому здесь есть мы, – с некоторой долей высокомерия в голосе протянул мой невозмутимый наставник. – Я назначил тут встречу мисс Рози, а она приведёт тех, кто в ответе за это страшное злодеяние.
– Ух ты! Сэр, получается, вы всё-таки раскрыли ту страшную преступную организацию, что писала вам записки?
– Скорее, слегка коснулся самой вершины айсберга, – поправил меня Лис. – Но, если нам повезёт и мы выберемся отсюда живыми, я выведу их на чистую воду, даю слово.
На пустыре было темно, густой туман гасил последние случайные фонари. Луна ещё не вошла в полную силу, цвет неба над головой казался скорее коричневым, ветер стих, но пролетающие сквозняки шуршали сухой травой под ногами. Воздух пах смолой и протухшей рыбой.
В ближайшем к нам матросском кабаке лишь в трёх окнах первого этажа горел свет. Да и то не электрические лампочки Эдисона, а обычные сальные свечи. Неудивительно, что, когда тут убивали девушек, никто ничего не видел и не слышал. Теперь на этом страшном месте зачем-то стояли мы.
– Ждать придётся недолго, – продолжил мой учитель, доставая из-под плаща серебряные часы на цепочке. – Пока ты был занят в библиотеке, я попросил Шарля доставить несколько записок и телеграмм нужным людям.
– И что вам ответили?
– Ничего. Я дал понять, что владею информацией и просто хочу поговорить, а в этом мне редко отказывают.
– А, так мы здесь просто для разговора? – с надеждой выдохнул я.
– Само собой, – серьёзно подтвердил месье Ренар. – Не для разборок и драк, да и кто дерётся с женщинами? Если мы побьём их, то в этом нет ни капли славы. Если же они побьют нас, это вообще будет верх позора! Верно?
Мне на минуточку показалось, что в густом тумане мелькнули чьи-то тени. Я хотел спросить Лиса, заметил ли он, но тот лишь приложил палец к губам, призывая к молчанию. Я постарался как можно пристальнее вглядеться в серую дымку, хотя по факту и собственные ботинки видел уже нечётко. Туман входил в свои права, и никто не мог с ним спорить.
Тени двигались, потом раздался вполне явственный скрип колёс, и вдруг почти прямо перед нами из ниоткуда материализовалась инвалидная коляска, которую толкали две сиамские кошки из «близких к природе». В самой коляске, закутанная в плед, сгорбатившись, сидела пожилая кошка, на вид куда более старая, чем та же мисс Рози.
Мой учитель удовлетворённо кивнул и, сложив руки перед грудью, отвесил гостье церемонный поклон на восточный манер. Старуха-сиамка в коляске едва качнула головой.
– Здляствуйте, мисье Лянь-ци. Ми слисали, сто ви хотели видеть насю госпозю, – с певучим азиатским акцентом промурлыкала одна из кошек. – Сто ви хотели ей сказять?
– Во-первых, я хотел ещё раз поклониться мадам Фури Вонг, – с мягкой улыбкой начал мистер Лис, месье Ренар, Лисицын или, как я теперь уже знаю, Лянь-ци. – Во-вторых, я хотел поговорить с ней лишь об одном: не могла бы она убраться из моего Лондона к чертям собачьим?
От таких слов и такой наглости даже у меня перехватило горло. Туман дрогнул, и за спиной у женщины в коляске мгновенно встали пять шипящих от ярости сиамских кошек. В их лапах подрагивали ножи, спицы и тонкие цепи с крючками на концах. Да, когда надо, мой скромный наставник умеет завладеть всеобщим вниманием.
– Мадам Фури Вонг, милые дамы, надеюсь, вы не сомневаетесь, что как джентльмен я могу быть очень любезным, – невозмутимо продолжил Лис. – Когда захочу. Но сейчас не время для реверансов. Вы перешагнули красную линию, пролив кровь. Вы сами вызвали меня на этот пустырь, когда сволокли сюда тела трёх девушек, придушенных вами в разных концах порта. Кого заинтересуют две красотки-«киски», тащащие на себе третью, едва передвигающую ноги. Напились, конечно! А вот убивали вы их именно здесь! Как известно, мёртвое тело не выталкивает кровь, вам же нужна была кровавая бойня. Вы хотели показать мисс Рози, кто теперь хозяин в порту, не так ли?
– Мисье Лянь-ци осень умный лис, – без улыбки подтвердила та, что вела переговоры. – Но он мозет сам всё сплосить.
Из тумана понуро вышла старая кошка:
– Ренар, лисёнок, похоже, я зря позвала тебя. Мы обо всём договорились. Объединив сферы влияния и расширяясь далее по всей Британии вместе с азиатским синдикатом, наша доля вырастет до недосягаемых высот.
– Тогда зачем вы взяли клятву с моего учителя? – вдруг вспылил я. – Пресвятой электрод Аквинский, мы просто зря сюда ехали? Вы ведь могли десять раз предупредить нас, что всё отменяется.
– Ренар, уйми мальчишку.
– Но это же нечестно!
– Ренар, прошу тебя, пусть он заткнётся.
– В кои-то веки я позволю себе ослушаться, – медленно протянул Лис, кладя лапу мне на плечо. – Майкл порой досадно скоропалителен в выводах, но спишем это на юношеский максимализм. Однако во всём прочем он прав.
– Ренар, умоляю…
– И меня категорически не устраивают ваши договорённости с убийцами ваших же «кисок»! – жёстко оборвал Лис. – Произойди слияние мирным путём, никто бы и не почесался, но теперь, когда весь Лондон говорит о ритуальных убийствах в порту, полиция не может не реагировать. А я частный консультант Скотленд-Ярда.
– Тогдя нам плидётся убить Лянь-ци, – промурлыкала сиамка, переглянувшись с подругами.
Мисс Рози сокрушённо закрыла мордочку лапками.
– Мальчик мой, – неожиданно обернулся ко мне учитель, – ты же взял rogatk’у? Можешь попасть во-о-он в то мутное окно на той стороне улицы?
– Конечно, сэр, – разом взбодрился я, правой рукой доставая рогатку, а левой тяжёлую гайку из кармана.
Один миг – и мы все услышали отдалённый звон разбитого стекла.
– Думаете, вам плидут на помось? Неть, никто не плидёт, всем стлашно, – звонко рассмеялась сиамка, на миг склонилась к мадам Фури Вонг, о чём-то её предупредила и обернулась к остальным. – Убейте дзентльменов, позялюйста.
– Секундочку! – Мой учитель одним величавым жестом остановил шагнувших к нему кошек. – Во всех цивилизованных странах существует обычай последнего желания.
– Сто ты хочесь плосить?
– Милые леди, я могу выпить перед смертью?
Сиамки неуверенно кивнули. Желание действительно вполне себе скромное.
Месье Ренар церемонно достал из внутреннего кармана плаща маленькую бутылочку, зубами вытащил пробку, и концентрированный запах валерьянки сладкой волной ударил по обонянию. В один миг хитрый консультант забрызгал валерьянкой всех, и сиамок, и мадам Фури Вонг, и даже не успевшую уйти мисс Рози.
– Сто за глюпые фокусы? Мы будем вас убивать, а вы смеётися, ай-ай…
Слова сиамки были последним, что я слышал из её уст. Видимо, ветерок донёс запах до разбитого окна, и громкий кошачий рёв взлетел до небес.
– Я не зря потратил время на расписание прибытия кораблей, – с улыбкой обернулся ко мне Лис. – На судне из Барселоны команда состоит почти из одних котов. А вот они, как ты знаешь…
Почти в то же самое время не менее двадцати просоленных морем, настоящих, грубых, пьяных матросов ворвались на пустырь. Их глаза горели, их мозг был одурманен выпивкой и валерьянкой, и остановить эту разбушевавшуюся стихию не мог бы, наверное, никто! Они грозной волной накрыли весь пустырь, так что сиамки даже пискнуть не успели, а потом…
– Как видишь, иногда можно вполне обойтись и без драки, – ладонью закрывая мне глаза, смущённо объявил мой учитель. – Не смотри. Ты ещё маленький.
Вдруг он развернул меня за плечи с криком:
– Стреляй!
Я на автомате выхватил дубинку, спустил предохранитель и нажал «пуск». Ничего не произошло. Ну то есть попасть-то я, видимо, попал, но результаты, увы…
– Восковая кукла, – раздался знакомый голос. Мисс Рози, сбрасывая плащ с каплями валерианы в безумную толпу, подкатила к нам коляску с главой сиамской мафии. – Значит, старая стерва не пришла на встречу. Ненавижу…
– Ну что ж, придётся признать, что в этом она нас провела, – не без оттенка уважения в голосе согласился Лис. – Но в остальном мы победили. Когда коты закончат, вызывайте полицию.
– Увы, никто не докажет, что именно «киски» Фури Вонг убили моих девочек.
– Зато их можно привлечь за свальную оргию в общественном месте. Думаю, инспектор быстро найдёт нужные статьи в законе, по которым всю сиамскую мафию депортируют из Британии. Хотя, судя по сладострастным стонам, им начинает здесь нравиться…
Я старался не смотреть на жуткий разврат и безобразия, творимые котами и кошками на пустыре, лишь переводил неуверенный взгляд с дубинки-электрошокера на восковую фигуру в азиатском платье. Изо лба торчала игла с проводком, выстрел был точным, любого человека такой разряд уложил бы на месте. Что ж, пусть так, по крайней мере, моё изобретение работает и я не самая большая бездарь.
Домой мы вернулись в кебе того же Фрэнсиса. Донской жеребец, заслышав вопли боли и страсти, поддал пару и поспешил нам на выручку. Встретив нас на полпути живых и здоровых, он сделал вид, что не особо-то и удивился, приняв нас двоих «на борт».
Пока мы выбирались окольными улочками, по главным с трёх сторон уже неслись полицейские. Предупреждённый Ренаром Скотленд-Ярд спешил накрыть всю шайку. Для отвода глаз часть полисменов действительно была отправлена в Чипсайд, а остальные ждали сигнала. Забегая вперёд, скажу, что в ту ночь сиамская мафия в Британии прекратила своё существование, не успев толком встать на английской земле…
– Сэр, я думал, валериана сводит с ума всех кошек?
– Только котов, мой мальчик, на чём мне и удалось сыграть. Ну ещё, несомненно, важен точный отсчёт времени, знание локации, тщательно изученная швартовка судов и гарантии, что именно эти моряки будут сидеть в нужном нам кабаке. Тут мне пришлось попросить о помощи мисс Рози, она имеет свои рычаги и методы влияния в порту.
– Честно говоря, я почти поверил, что почтенная кошка предала нас.
– Почти?
– Сэр, она прекрасная актриса! – согласился я.
– О да! В этом смысле нам просто немножечко повезло.
– Немножечко?
– Да. Порой я слишком скромен, но сегодня сам готов признать, что мой план был безупречен.
Фрэнсис с песнями доставил нас к порогу дома. Естественно, дверь открылась, едва мой учитель ступил на порог. Старый дворецкий не задавал никаких вопросов, но по его снисходительной гримасе в мою сторону было ясно, что уж он-то был в курсе всего, что придумал хозяин.
– А та верхушка айсберга, о которой вы говорили, это что? – зачем-то спросил я, уже поднимаясь к себе в комнату.
– Хм… сложно сказать, – обернулся Лис. – У меня есть уверенность, есть улики, есть факты, но нет достаточных доказательств. Поэтому мы просто подождём.
Месье Ренар, как всегда, оказался прав. Утром Шарль передал ему телеграмму, которую мы прочли за завтраком.
Она содержала всего одно слово: «Берегитесь».
Сноски
1
Перевод А. Белянина. – Здесь и далее примеч. автора.
2
Куху́лин – знаменитый герой ирландских мифов.
3
Так в Европе называли виселицу.
4
Из стихотворения С. Маршака «О мальчиках и девочках».


комментарии
Прокомментировать
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив