Встречный удар - Макс Глебов скачать бесплатно

Краткое описание

Перед тем, как скачать книгу Встречный удар fb2 или epub, прочти о чем она:
Контр-адмирал Лавров почти у цели, по крайней мере, так может показаться. Прототип подпространственного портала успешно испытан, программа строительства гиперворот одобрена президентом, а у Земной Федерации появился новый союзник. Вот только союзник слаб, и скорее сам нуждается в защите, чем может помочь людям. Время играет против Лаврова. Он понимает, что кварги нашли эффективное средство противодействия новому оружию Федерации и готовят масштабное наступление. Лавров не сомневается, что враг нанесет удар раньше, чем гиперпортал будет построен. Несмотря на жестокий цейтнот и непонимание со стороны высшего военного руководства, он готовит сразу две операции – оборону планет Федерации и встречный удар.

Cкачать Встречный удар бесплатно в fb2, pdf без регистрации


Скачать книгу в Fb2 формате Скачать книгу в ePub формате Скачать книгу в PDF формате

Читать книгу Встречный удар Полная версия

Макс Алексеевич Глебов


Встречный удар


Контр-адмирал Лавров почти у цели, по крайней мере, так может показаться. Прототип подпространственного портала успешно испытан, программа строительства гиперворот одобрена президентом, а у Земной Федерации появился новый союзник. Вот только союзник слаб, и скорее сам нуждается в защите, чем может помочь людям. Время играет против Лаврова. Он понимает, что кварги нашли эффективное средство противодействия новому оружию Федерации и готовят масштабное наступление. Лавров не сомневается, что враг нанесет удар раньше, чем гиперпортал будет построен. Несмотря на жестокий цейтнот и непонимание со стороны высшего военного руководства, он готовит сразу две операции – оборону планет Федерации и встречный удар.
v 1.0
Макс Глебов
Встречный удар
– Никогда бы не подумала, что они окажутся нашими дальними родственниками, даже в голову такое бы не пришло, – улыбнулась Инга, – но если посмотреть на этих ящериц внимательно, то аналогия с нашими рептилиями просматривается очень наглядно. В сети выложена куча коллажей, где наши новые союзники изображены чуть не в обнимку с комодскими варанами. Очень впечатляет.
– Ну, не так уж мы от них и далеки, – я тоже улыбнулся, – У нас с ящерами общие предки, а самая древняя часть нашего мозга досталась нам от рептилий в не слишком сильно измененном виде, так что шанс договориться у нас есть. Больше всего в этой истории мне нравиться то, что нам с ними почти нечего делить. Теплые кислородные планеты для них, конечно, приятны, но для комфортной жизни им вполне достаточно условий Марса до его терраформирования.
– Да, их способность адаптироваться к внешним условиям вызывает уважение. Нам бы так…
– Это все специфика пути развития, которым пошла их цивилизация. Они ведь намного древнее нас, но если мы изначально шли путем технического прогресса, и лишь потом, через сложное научное оборудование, через мощные компьютеры и роботизированные лаборатории начали по-настоящему постигать генетику и биотехнологии, то они шли изначально биологическим путем. Лишь упершись в пределы возможностей живой материи, ящеры начали работать с неорганической природой, подчиняя ее себе, но опять же через призму своего биологического подхода. Отсюда и их нелюбовь к высокотемпературным технологиям, не выносит органика сильного нагрева. Поэтому и броню они не выплавляют, а выращивают, и двигатели у них вообще не ясно на каких принципах работают. Что-то, вроде бы, гравитационное…, но, кстати, в этом вопросе они от нас изрядно отстают. Зато из живой органики они могут лепить почти все, что угодно.
– Если честно, я не могу понять, как они смогли продержаться против кваргов столько лет.
– Сложно сказать, мы о них пока слишком мало знаем. Как я понял, ящеры совершенно не собирались ни с кем воевать, как, впрочем, и мы до встречи с кваргами. Но в отличие от нас, рептилии никогда не воевали даже между собой. Мы-то хотя бы сразу поняли, что происходит, когда кварги стали уничтожать наши корабли, а для ящеров это стало настоящим шоком, они никогда не сталкивались с подобными проявлениями агрессии и не имели понятия, как на такое реагировать. Впрочем, они довольно быстро сообразили, что нужно делать, а гибкость их технологий позволила им достойно ответить на удар. Возможно, в этом и кроется ответ на твой вопрос.
Мы лежали на террасе у бассейна, наслаждаясь ласковыми красноватыми лучами звезды Барнарда, и лениво беседовали о недавних событиях. Правительство планеты Лантана, более известной под стандартным названием Барнард-3, не забыло о своих почетных гражданах. Как оказалось, этот статус, присвоенный нам по итогам сражения за планету, предполагал пожизненное предоставление в пользование каждому его обладателю коттеджа с ухоженным садом, бассейном и всей сопутствующей инфраструктурой в одном из красивейших мест планеты – предгорьях Центрального хребта, разрезающего крупнейший континент практически посередине.
Десять дней отдыха я получил прямым приказом министра обороны, обязательным для исполнения и не подлежащим обсуждению. Где-то день на третий прогулок с Ингой по горным тропам, окруженным кедрами и какими-то местными хвойными деревьями, не уступающими земным собратьям ни красотой, ни размерами, я понял, что Бронштейн был абсолютно прав, заставив меня отвлечься от бесконечной столичной круговерти и хоть немного расслабиться. Я медленно оттаивал, вдыхая аромат нагретой солнцем хвои, купаясь в бассейне, заполненном водой из горного ручья, и наслаждаясь обществом Инги, одевавшейся не в привычную форму защитного цвета, а в легкие летние платья или шорты с футболкой, а иногда и вообще ни во что, если у нее возникало соответствующее настроение.
Именно здесь, на берегу небольшого горного озера, куда мы пришли в один из вечеров, я решил, что, видимо, в обозримом будущем мне не представится лучшей возможности расставить правильные точки над нужными буквами в наших с Ингой отношениях.
– Как ты думаешь, – спросил я, лежа рядом с ней у воды и глядя на первые звезды, зажигающиеся в темнеющем небе, – трех с небольшим лет достаточно мужчине и женщине, чтобы понять, нужны ли они друг другу?
– Иногда для этого нужно гораздо меньше времени, – усмехнулась Инга, – особенно если ответ отрицательный. Но если ты о нашем случае, то для меня все стало окончательно ясно еще на Лейтене-5.
– И ты ни разу не попыталась дать мне это понять?
– Я только этим все время и занимаюсь, – немного грустно улыбнулась Инга, перевернувшись на живот и внимательно глядя на меня.
Ее заявление привело меня в легкое замешательство. С нашего первого свидания в пещере на Ганимеде Инга ни разу даже не намекнула мне о своем желании что-то изменить в наших отношениях.
– Прости, наверное, я совсем отупел с этой бесконечной войной, раз уж не смог за все это время рассмотреть очевидное.
– А нечего было рассматривать, – ответила Инга, слегка качнув головой, – если ты ничего не заметил, значит, я все сделала правильно.
– Ты говоришь загадками.
– Я боялась этого разговора, Игорь. Ты правильный парень, очень правильный, я бы даже сказала, слишком правильный. Ты ведь хотел сейчас предложить мне официально оформить наши отношения, я права?
– Хотел, – не стал я отрицать, – и все еще продолжаю хотеть. И вот прямо сейчас прошу твоего согласия стать моей женой.
– Ты… – начала Инга, чуть повысив голос, но сбилась, отвернулась в сторону и лишь через пару секунд продолжила, – Ты не понимаешь. Я люблю тебя, Лавров, но я скажу тебе нет. Тебе не нужна семья, контр-адмирал, я это вижу. Не потому, что ты меня не любишь. Любишь, я ведь не слепая, но у тебя есть цель, настоящая цель, которая превыше всего. И эта цель не я, не дети, которых я могу тебе родить, не наше общее будущее. Если честно, я даже не уверена, что до конца понимаю твою цель, но идешь ты к ней красиво. Тебя можно любить уже только за то, как ты это делаешь, но это же закрывает возможность что-то изменить в наших отношениях. Пойми, Лавров, мне не нужна семья, которая будет создана лишь потому, что «так надо», лишь из твоего чувства долга и понятий о том, как должен поступать настоящий мужчина и офицер. Именно это я и пыталась дать тебе понять. Я хочу быть с тобой, но я не буду ревновать тебя к твоей цели. Я знаю, что от этого будет только хуже. Я лучше подожду год, два, пять, десять лет, если будет нужно. Чем смогу я помогу тебе достичь того, что ты хочешь. А потом… вот когда ты поймешь, что цель достигнута, и что настало время подумать о себе и своем будущем, тогда ты и задашь мне снова свой вопрос, если захочешь, конечно. Возможно, тогда мой ответ будет другим, а пока, извини, но нет.
Я обнял Ингу. Мы долго молча лежали, каждый думая о своем. Я понимал, что она права, и что я действительно ничего не могу изменить в этом кривом раскладе, пока надо мной висит невыполненная задача, равная жизням сотен миллиардов людей по обе стороны еще не построенного гиперпортала. Но сегодняшний день все же не пропал для меня зря, он дал мне четкое понимание того, какую женщину я заполучил себе в подруги и как сильно я боюсь ее потерять.
Никто не прервал наш отпуск. На фронтах стояла удивительная тишина, наступившая сразу после сражения у Йоты Персея. Кварги так и не прислали туда новый флот, который, по моим оценкам, имел все шансы на успешный захват системы, слишком мало у нас осталось сил, а ящеры еще не оправились от сокрушительного поражения, уничтожившего всю их орбитальную инфраструктуру.
С новыми союзниками все обернулось очень занятно. Ящеры оказались весьма сообразительными созданиями, и наше приглашение покататься на большом войсковом транспорте восприняли с пониманием, если не сказать с энтузиазмом. Им не пришлось объяснять, что здесь, на кораблях неожиданно и очень удачно появившегося дружественного флота, они не найдут тех, с кем можно вести настоящие переговоры о дальнейших отношениях встретившихся рас. Рептилии сами поняли, что те, кто прилетел к Йоте Персея в металлических кораблях хищного вида и хорошенько врезал злобным врагам, политесам, скорее всего, не обучены. Лучше всего в жизни они умеют именно воевать, а не разговоры разговаривать, а те, кто умеет договариваться, сидят совсем в другом месте, куда их, ящеров, собственно, и приглашают.
В результате, покинув Йоту Персея, наш флот отправился не в Солнечную систему, как это предполагалось ранее, а в один из окраинных миров Федерации, никогда не подвергавшийся атакам кваргов. Дружба дружбой, но вот так сразу показывать рептилиям дорогу к Земле явно не следовало, хотя кое-что ящерам продемонстрировать все-таки стоило, для создания, так сказать, нужного впечатления и правильного понимания, с кем им предстоит иметь дело.
Система звезды Тигардена на первый взгляд не представляла для колонизации никакой ценности. Мелкий дохленький красный карлик в созвездии Овна тускло светился на расстоянии двенадцати с половиной световых лет от Земли. Имея массу в четырнадцать раз меньше массы Солнца, светился он в сто тысяч раз слабее и по звездным меркам был еле тепленьким. Температура его фотосферы едва переваливала за три тысячи градусов, и толку от такой звезды, с точки зрения создания комфортных условий на планетах, не было никакого. Однако привлекательность системы стала очевидна сразу после возвращения первых же отправленных туда экспедиций. Газовый гигант с полусотней спутников и два богатых ресурсами пояса астероидов, в которых нашлось несколько карликовых планет размером почти с Луну, сделали это заштатное местечко космическим Клондайком.
Сейчас три небольших искусственных солнца бодро светились на орбитах двух терраформированных астероидов и спутника планеты-гиганта, позволяя местным жителям не обращать никакого внимания на ущербность своей звезды, а огромные орбитальные заводы и верфи судостроительных комплексов формировали один из мощнейших промышленных районов Федерации. Картина действительно впечатляла. Почти полторы тысячи грузовых кораблей, одновременно находящихся в системе, создавали правильное представление о масштабах деятельности людей в этом невзрачном уголке космоса, а охраняющий систему четырнадцатый флот, вышедший в полном составе нам навстречу, должен был изрядно заинтересовать союзников, ни разу до этого момента не видевших земных боевых кораблей крупнее крейсера.
Сразу после выхода из прыжка за пределами второго пояса астероидов мы выпустили из трюма корабль ящеров, и, равняясь на его неторопливое движение, направились к газовому гиганту, где располагалось ядро промышленной инфраструктуры системы.
Мы добирались сюда от Йоты Персея почти месяц. Естественно, за это время я успел встретиться с ящерами далеко не один раз. Конечно, серьезных переговоров мы не вели, но навести хоть какие-то мосты, организовать сам переговорный процесс, да, в конце концов, просто понять, как и на каком языке мы будем общаться, было просто необходимо.
Вопрос с языком общения рептилии решили за нас сами. Все-таки биологический путь развития имеет свои преимущества, что ящеры нам наглядно и продемонстрировали. Используя в качестве исходного сырья несколько видов пастообразной субстанции, они с помощью жидких модификаторов и каких-то не вполне ясных нам манипуляций выращивали самые неожиданные приспособления, причем зачастую на собственном теле. Начали союзники с того, что надежно закрепили свой корабль в трюме системой тяжей, выросших прямо из его брони и надежно прикрепившихся к стенам, полу и потолку. В результате «грецкий орех» повис в геометрическом центре помещения, удерживаемый на месте идущими во всех направлениях толстыми и прочными на вид тросами. Ну а потом, когда я прибыл на приютивший союзников транспорт, из корабля, все так же, через раскрывшиеся прямо в броне отверстия, появились ящеры, действительно очень смахивающие на земных комодских варанов, только прямоходящие и не пренебрегающие одеждой. Вот только одежда эта оказалась непосредственным продолжением их тел, прорастая прямо из кожи, а заодно являясь комплексом оборудования, позволяющим рептилиям комфортно чувствовать себя на борту нашего корабля. Впрочем, наша атмосфера и температура воздуха, похоже, не слишком их напрягали, во всяком случае, никаких изолирующих скафандров им не потребовалось. Вполне хватило выращенных прямо в ноздрях фильтров, очищавших воздух от незначительных примесей, не столько даже вредных, сколько просто неприятных для рептилий. Ну а вопрос общения они решили, создав на нижних челюстях плоские наросты, способные издавать звуки, весьма схожие с человеческой речью.
Первые пару недель пришлось, конечно, изрядно помучаться, наращивая словарный запас союзников и пытаясь объяснить им грамматику и логику построения русского языка, что оказалось особенно весело, учитывая, что нужных специалистов среди нас не нашлось. Но ученики нам попались очень старательные и весьма неглупые, так что прибывшие с Земли в систему звезды Тигардена дипломаты остались довольны, приступать к переговорам они могли хоть прямо сейчас.
Вот только прежде чем отдать союзников в цепкие лапки наших переговорщиков, я все же решил выяснить кое-что для себя и задать ящерам несколько вопросов по давно интересовавшим меня темам. С кваргами эти ребята имели дело значительно дольше нас, и знать о них могли очень много интересного.
Главной среди ящеров в системе Йоты Персея оказалась самка по имени Лит-та. Она занимала должность наподобие генерал-губернатора времен расцвета Британской империи. В системе Йоты Персея ее авторитет и полномочия были абсолютно непререкаемы. За пределами системы ее власть заканчивались, но, как я понял, учитывая обстоятельства, вожди рептилий наделили ее необходимыми полномочиями для ведения переговоров на любом уровне.
И я, и Лит-та прекрасно понимали, что мой контр-адмиральский чин и должность командующего, в общем-то, небольшим флотом сильно не дотягивают до ее статуса, но выпендриваться глава ящеров не сочла возможным, прекрасно помня, благодаря чьей помощи она и другие жители Йоты Персея все еще живы.
– Контрр-адмирралсс, – одновременно слегка рокоча и шипя, выговорила Лит-та, наклонив голову набок, – ты ведь здессь не ссамый сстаррший ни по званию, ни по возррассту. Ты оччень молод, но сстарршшие сслушшаютсся тебя. Поччему?
– Меня назначил командовать флотом верховный главнокомандующий Земной Федерации маршал Тобольский. Его распоряжения обязательны для исполнения всеми офицерами армии и флота. Подчиняясь мне, офицеры моего флота выполняют его приказ.
– Сстрранно… Нашша… верхховная главнокомандующщая никогда бы не назначчила младшшую по званию командовать старшшими. Это невозможжно у насс никогда. Но это у насс…
– Лит-та, а мужские особи у вас могут занимать высокие должности?
– Могут, запрретов на это нет. Но так бывает оччень рредко. Не сспрравляютсся… Не могут дерржать ссвои эмоции в узде, сслишшком агррессивны. Зато они отличчные солдаты.
В таком духе мы беседовали часами, причем главе ящеров это занятие не наскучивало никогда. Она регулярно сама вызывала меня в свой трюм, если по ее мнению я по каким-то причинам давно не приходил поговорить. Трудно сказать, что там происходило в ее вараньей голове, но у меня сложилось впечатление, что она не только хочет как можно больше узнать о людях до начала серьезных переговоров, но и просто вполне дружелюбно ко мне настроена. Возможно, я ошибался. Человек ты, рептилия или кварг, но если ты забрался на такую высоту, любые симпатии или дружеские отношения вынужденно отходят на второй план, уступая место холодному расчету. И все же… хоть и на втором плане, но личное отношение к собеседнику свою роль играет. Задавая свои вопросы, я, пусть и не с абсолютной уверенностью, но рассчитывал на хорошее отношение главы ящеров.
– Лит-та, скажи, а что вы делаете с пленными кваргами?
– Пленными? – она немного изменила наклон головы и прищурилась, – мы не беррем ихх в плен. Да они и не пыталиссь никогда нам ссдаватьсся.
– Разве вы никогда не захватывали их планеты?
– Нет. Они нашши – да. Мы ихх – нет. Они нам не нужжны.
– Но неужели к вам никогда не попадали раненые кварги? Ведь вы ведете с ними наземные сражения, и, наверняка, регулярно их выигрываете. Значит, к вам должны попадать раненые враги.
– Нашше оружжие не оставляет рраненыхх. Вссе умиррают, и оччень бысстрро. Но ты пррав, Игоррь. Мы пыталиссь заххватывать жживыхх вррагов. Не получчаетсся. Они умиррают почти сразу. Сррабатывает блок в мозге. Они знают, что мы можжем выпотррошшить ихх мозги, и вынуть оттуда все, ччто они знают. Поэтому сразу умиррают.
– А мысли людей вы тоже можете читать? – информация Лит-ты меня весьма напрягла.
– Мы не ччитаем мыссли, Игоррь. Мы умеем вынимать инффоррмацию из мозга. Но это долгий прроцесс, трребующщий сспециальной подготовки и убивающщий в итоге допрашшиваемого. Но кваррги знают, ччто мы это умеем и умиррают.
– Что это за блок в мозге у кваргов, Лит-та?
– Биологичческий огрраниччитель. Мы тожже умеем такие ставить. Умеем и сснимать, если, конеччно, не усспевает ссработать команда на безуссловную ссмерть.
– Лит-та, кварги сдаются нам в плен. Редко, но сдаются. Ведут себя они вполне разумно, бежать не пытаются, на охрану не нападают, могут даже отвечать на простые вопросы, не касающиеся войны или их дома, могут работать, следить за порядком среди своих, но на любые вопросы о войне, их социальном устройстве, экономике, промышленности, да вообще на любые вопросы, кроме самых простых, не отвечают никогда. Мы пробовали и силу, и химию, и психологическую ломку… Все это действует, но как только кварг решается заговорить, он умирает. Теперь мне ясно, почему. Но сейчас на сцене появились вы и ваши умения. Скажи мне, Лит-та, ты можешь успеть снять блок кваргу до того, как сработает смерть-приказ, если он не будет знать, что ты это ты и что ему что-то угрожает?
– Ссложжно… Он должжен быть в ссознании. Процедурра трребует подготовки. Он увидит, поччувсствует… и умррет.
– А если он будет до последнего уверен, что все нормально, что вокруг только люди, которые не умеют снимать блок и даже не знают о его существовании? Ведь кварги, захваченные нами в плен, еще не знают, что мы с вами встретились.
– Нужжно думать, контрр-адмирралсс, – снова качнула головой Лит-та, – Ссейччасс мне важжны перреговорры, на которрые ты меня везешшь. Я не могу отвлекатьсся сслишшком ссильно. Но ты задал интеррессный вопрросс. Я ссвяжжуссь сс тобой поссле… жжди.
Мы с Ингой вернулись на Землю как раз к тому моменту, когда переговоры с ящерами подходили к концу. Для первой встречи наши дипломаты достигли впечатляющих успехов, что, в общем, не удивляло, поскольку плюсов от нашей встречи с ящерами для обеих сторон явно просматривалось неизмеримо больше, чем минусов. Тобольский остался настолько доволен результатами работы дипломатов, что решил-таки лично встретиться с Лит-той, чего изначально не планировал, все же уровень переговоров не тот, президенту Федерации следует встречаться с первым лицом государства союзников, но уж больно случай оказался неординарным.
Конечно, названа эта встреча была не переговорами, а приемом, что несколько смягчало ситуацию с неравенством статусов сторон, но суть от этого не менялась. Делегацию ящеров перевезли вместе с их кораблем в Солнечную систему и пригласили в президентский дворец. Официальная часть встречи транслировалась по сети и, как водится, не обошлось без торжественных речей. Тобольский в своем выступлении ничего для меня нового не сказал, так, спел мужеству ящеров хвалебную песню и разлился соловьем про «плодотворное сотрудничество», «широкие перспективы», «совместные усилия» и прочее «плечом к плечу». А вот Лит-та оказалась той еще штучкой. Она, естественно, тоже спела долженствующую моменту песенку, но потом уже без всякого официоза продолжила:
– Нашш наррод помнит ссвою иссторрию. И эта иссторрия не ссодерржит войн. Мы вссегда ррешшали нашши рразноглассия мирром, путем перреговорров и взаимныхх усступок. Воевать насс науччили кваррги, на перреговорры соверршшенно несспоссобные. У меня было досстаточчно врремени, пока я была госстьей на боррту коррабля контрр-адмиррала Лавррова, и сс его помощщью я ссмогла ознакомитьсся сс иссторрией людей. Вы много воевали дрруг сс дрругом, но потом вссе-таки нашшли в ссебе ссилы пррекрратить воорружженные конффликты и объединитьсся. Всспомнить пррошшлое васс засставили те же кваррги. У меня нет ссомнений, что ррезультатом этой войны сстанет нашша общщая победа. Я увидела досстаточчно для того, ччтобы понять это ссо вссей опрределенносстью. Но поссле победы насступит новое врремя, когда нашшим нарродам прридется ссовмесстно ссущесствовать ссреди звезд. Это будет исспытанием нашшей дрружбы, посскольку рразноглассия межжду нами наверрняка возникнут, это неизбежжно. Но я убежждена, что изначчальное мирролюбие нашшего наррода и прравильная оценка иссторричческого опыта вами позволит нам ссоххрранить мирр навссегда.
Очень правильная речь, на мой взгляд. В переводе на нормальный язык она должна была звучать примерно так: «Дорогие союзники, мы рады встрече с вами и готовы приложить все силы, чтобы совместно навалять злобным врагам, но учтите, что мы умеем смотреть вперед, и не думайте, что после победы вы сможете диктовать нам свои условия, опираясь на силу».
Заканчивать свою речь на такой ноте Лит-та все же не захотела и неожиданно для меня продолжила:
– Нашша всстрречча прроизошшла в бою. Так вышшло, ччто трридцать пять ччеловек погибли от нашшего орружжия. Мы не ссрразу рразобрралиссь, кто дрруг, а кто врраг. Но вашши ссолдаты не ссделали в ответ ни единого высстрела… Мы благодаррны людям за выдерржжку и террпение. Мы ссожжалеем о гибели досстойныхх, – Литта сделала небольшую паузу и, качнулась все телом, изменив положение хвоста, на который она опиралась, как на еще одну ногу, – Я ххоччу вырразить прризнательноссть командирру этихх людей, благодарря масстеррсству которрого нашша всстрречча из перрвой не прреврратилассь и в посследнюю. Нашш наррод вссегда будет ррад видеть ссрреди насс контрр-адмиррала Лавррова.
Это была ритуальная фраза. Я это знал из наших предыдущих разговоров с Лит-той, но ее точный смысл не был для меня вполне ясен, а глава ящеров явно придавала своему заявлению большое значение. Я подозревал, что в будущем эта история имеет все шансы получить самое неожиданное развитие.
Вызов Лит-ты застал меня в рабочем кабинете. После нашего с Ингой возвращения с Барнарда-3 департамент министерства обороны по новой технике и вооружениям стоял на ушах уже третий день. Ну, еще бы, начальника не было на рабочем месте полтора месяца…
– Игоррь, добррое врремя! – произнесла с экрана планшета Лит-та, продемонстрировав мне свой раздвоенный язык, что в некоторых случаях означало у ящеров улыбку, но в тонкостях их мимики я пока так и не разобрался.
– Доброе, Лит-та, – ответил я, давая жестом руки понять сотрудникам, что совещание временно откладывается, – ты довольна результатами переговоров?
– Я получчила то, ради ччего ссюда летела, – ответила глава ящеров, не вдаваясь в подробности, – дальшше рработать сс людьми будут дрругие. Я не дипломат, я генеррал-губеррнаторр, и мне нужжно возврращщатьсся в ссвою звездную ссисстему и восстанавливать разррушшенное. Но я помню нашш разговорр о пленныхх, контрр-адмирраллсс. У меня было врремя подумать. То, о ччем ты сспррашшивал, может получчиться. Это важжно, и я готова потрратить врремя на рработу с кварргами, но не большше двухх вашших недель.
Мне опять пришлось все бросать и заниматься новым делом, но дело это того стоило. Вопрос, что делать с пленными кваргами встал почти сразу после начала войны. Как только интерес к ним у спецслужб угас в силу их полной бесполезности, как источника информации, проблему размещения и содержания пленных переложили на службу тыла, возглавляемую в то время, впрочем, как и сейчас, весьма деятельным генералом Баррингтоном. Тогда еще не был известен неприятный факт, что кварги в плену больше десяти лет не живут и независимо от условий содержания умирают от лавинообразно нарастающего отказа всех систем организма, вызванного совершенно неясными причинами. Поэтому перед Баррингтоном встал вопрос, что делать с уже довольно многочисленным и постоянно растущим контингентом нахлебников, которые потребляют ресурсы воюющего государства и будут их потреблять дальше совершенно неопределенное время.
В плену кварги вели себя очень прилично, даже на удивление. Поэтому Баррингтон решил вопрос весьма радикально. В системе двойной звезды Крюгер-60 нашлась подходящая планетка, скачущая по замысловатой орбите вокруг двух красных карликов, один из которых еще и вспыхивает каждые восемь минут, вдвое увеличивая свою светимость. Ценность этого небесного тела была весьма сомнительной и от статуса «никчемный булыжник» его спасало только довольно крупное, но весьма рассеянное месторождение америция, металла редкого, умеренно радиоактивного и весьма востребованного экономикой Федерации. Колонизация планеты с целью его добычи промышленными методами была признана экономически нецелесообразной, и про планету забыли, даже не удосужившись ее как-то назвать. Но тут пришел генерал Баррингтон и речь пошла о применении рабочей силы, не просто бесплатной, а вообще имеющей отрицательную стоимость, то есть получающей от минобороны дотации на свое содержание и охрану. При таком раскладе экономические показатели вдруг неожиданно стали вполне себе положительными и в Земной Федерации появилась первая колония кваргов. Баррингтон не стал создавать пленным врагам невыносимые условия существования. Стандартное искусственное солнце согрело планету своими ласковыми термоядерными лучами, гравикорректор привел в норму силу тяготения, атмосферные генераторы укутали каменный шар воздушной шубой, а дальше… Дальше Баррингтон передал все в руки самих кваргов. На планету было завезено продовольствие на первое время, горнодобывающее оборудование для разработки рассеянных месторождений, модульные конструкции для строительства жилья и общественных зданий, а также минимально необходимый набор промышленных блоков для создания первичной инфраструктуры города. Правило жизни новым жителям колонии было озвучено очень простое: вы нам америций, а мы вам все, что попросите, ну, кроме…, сами понимаете.
Идея оказалась очень продуктивной. Помимо прочего она позволила вести наблюдение за кваргами в, так сказать, естественных условиях существования. Охрана не лезла на планету, а зачем? Людей можно было встретить только в нескольких приемочных пунктах, где кварги могли обменять на америций необходимые им товары. В остальном пленные справлялись сами. Они быстро создали некое подобие колонии-поселения со своей администрацией и даже полицией, поскольку преступность среди них оказалась столь же обычным явлением, как и среди людей.
Спустя три года стало ясно, что модель себя оправдала. Полиции кваргов даже разрешили закупать ручное оружие и заказывать для себя легкие бронекостюмы. На этот шаг пошли после того, как с орбиты были зафиксированы несколько крупных столкновений преступных элементов с силами охраны порядка, вылившихся в массовые драки, в которых полиция не имела перед криминалом никакого преимущества. Баррингтон решил, что проще вооружить легким оружием самих кваргов, чем брать на себя поддержание порядка в колонии, и оказался совершенно прав. Во всяком случае, крупные беспорядки больше не повторялись.
И вот теперь мы с Лит-той прибыли в эту колонию-поселение. К Крюгеру-60 нас доставил крейсер Москва, любезно выделенный мне адмиралом Нельсоном из состава пятого ударного флота. Глава ящеров притащила с собой пятерых сородичей, отвечавших, как я понял, за научно-инженерную часть операции.
– Игоррь, – обратилась ко мне Лит-та, – оччень жжелательно, ччтобы кваррг, которрого ты мне прриведешшь, пррожжил здессь уже около десяти вашших лет. Если он умррет, это не так ужж важжно, блок в мозгу вссе рравно скорро убьет его сам.
– Почему так происходит?
– Мы не знаем. Возможжно, блок нужжно перриодиччесски обновлять, иначче он убивает носсителя. Но заччем так ссделано, нам неизвесстно.
– Лит-та, сколько времени нужно твоим помощникам, чтобы вырастить кокон для снятия блока?
– Около тррехх ччассов.
– За это время я отберу десять кандидатов. Мы доставим их на крейсер всех вместе и вежливо объясним, что хотим провести полную медицинскую диагностику их организмов, чтобы попытаться выяснить причины их смертей в плену. Такие процедуры со многими из них проводились уже не раз. Они обычно молча соглашаются и терпят обследования. В этот раз мы будем укладывать их в капсулу полной диагностики, разработанную специально под их организмы. Первые пять пленных пройдут обычную процедуру на глазах друг у друга. Они будут видеть, как очередной пациент ложится в капсулу, как она закрывается и через некоторое время выпускает его обратно живым и здоровым. Вот только капсулы будут все время разные, а в пятой по счету вместо нашей начинки будет находиться ваш кокон. Твои люди… прости, а как вас называть, чтобы вам было комфортно?
– Можешшь говорить «твои ящщерры». Хоррошшо звуччит, мы ценим, – ответила Лит-та, показав мне раздвоенный язык.
– Отлично. Так вот, твои ящеры смогут подготовить его так, чтобы он был максимально похож на внутреннее устройство наших капсул?
– Это сложжно. Но нужжно попрробовать. Иначче не выйдет ниччего.
– Главное, чтобы внешнее сходство имелось. После закрытия внешней оболочки в капсуле погаснет свет, и дальше делайте что хотите, но без резких движений.
– Нам нужжен досступ к затылоччной ччассти ихх ччеррепа и к позвоноччнику. Туда прриссоединятсся нессколько… – Лит-та задумалась, подыскивая слово, – зондов, наверрное. Мягкихх такихх отрросстков.
– Очень хорошо. У нас в капсулах тоже много всякого к голове и спине прикасается во время обследования. Мы просто сделаем специальные отверстия для ваших зондов, а остальную внутренность капсулы оставим нашей. Вообще разницы видно не будет.
– Я присступаю, – совершенно человеческим движением кивнула Лит-та и развернулась к своим помощникам.
Первые пять кваргов прошли стандартную процедуру обследования как обычно бесстрастно. Они привыкли выполнять любые распоряжения людей, зная, что намеренно вреда им наносить никто не будет, но если сопротивляться, возможны осложнения.
Шестой пленный, как и все они, очень похожий на вставшего из могилы зомби, разве что слишком опрятный и нормально двигающийся в отличие от этого популярного героя ужастиков, спокойно подошел к указанной ему капсуле и шагнул в нишу, открывшуюся за раздвинувшимися створками, развернувшись в ней лицом к выходу. Створки закрылись, и капсула неспешно приняла горизонтальное положение. Минут пять ничего необычного не происходило, а потом капсула содрогнулась от толчка изнутри, а приборы медицинской диагностики, которые мы не стали демонтировать для пущей достоверности, подали тревожный сигнал.
Мы экстренно остановили процесс «обследования», но было уже поздно, пленный умер.
– Классичческая ссмерть прри ссррабатыванни блока, – услышал я за спиной голос Лит-ты. Ччто-то мы не уччли, Игоррь. Надо прробовать ещще.
Наши попытки стоили жизни еще трем кваргам. Каждый раз мы меняли условия. Сделали даже полный аналог зондов кокона ящеров из наших земных полимерных материалов и прогнали очередного пленного через обследование сначала на таком муляже. Ничего, выжил, но при попытке повторить процедуру с реальным коконом, умер, как и все предыдущие. Единственным условием, которое мы сознательно не меняли, оставался стаж кваргов в плену. Ставить эксперименты над пленными, у которых впереди еще несколько лет полноценной жизни, ни мне, ни Лит-те не хотелось. Они, конечно, враги, но в данный момент уже не опасные и вполне законопослушные, так что пусть лучше рискуют те, кто все равно вот-вот умрет, вдруг да сработает наша методика, и они получат шанс на нормальную жизнь еще на многие годы.
– Мы где-то ошшибаемсся совссем ччуть-ччуть, – говорила мне Лит-та, совершая нервные движения хвостом, от которого офицеры крейсера старались держаться подальше. Оттоптать хвост высокопоставленной союзнице это, знаете ли, не особенно хорошо, чревато дипломатическими осложнениями.
– В последнем сслуччае мы были ближже вссего к цели. Блок ужже почти ррасспалсся, но именно в этот момент ссработал ссмеррть-прриказ.
– Они что-то чувствуют, когда блок начинает распадаться?
– Мы не знаем. В любом сслуччае, это оччень тонкое ощщущщение, поччти незаметное.
– Мы можем его чем-то заглушить? Например, болью?
– Только не оччень ссильной. Мне нужжно яссное ссознание пациента.
– Не сильной, но пульсирующей в рваном ритме, отвлекающей.
– Ххоррошшо. Давай пррробовать.
На этот раз наша легенда для кваргов изменилась. Мы не стали говорить об обследованиях для поиска метода предотвращения их внезапных смертей в плену, это могло насторожить пациентов и заставить их подсознательно прислушиваться к опасным для жизни ощущениям. Мы сказали очередной партии испытуемых, что отбираем кандидатов для переселения в другую колонию-поселение, где уровень жизни выше, но и требования к здоровью жестче, поскольку работа требует напряжения и определенных физических данных. Особого энтузиазма эта информация у пленных не вызвала, они прекрасно знали, что жить им осталось в лучшем случае несколько месяцев и что-то в жизни менять уже нет никакого смысла, но на обследование они по привычке согласились без возражений, даже когда мы их честно предупредили, что возможны болевые ощущения.
Шестой по счету пленный вошел в капсулу, как и во всех предыдущих испытаниях. Первый тест мы провели с зондами-муляжами, чтобы кварг привык к ощущениям и не дергался. Потом сеанс повторили уже с настоящими зондами, выпущенными коконом ящеров. На пятой минуте медицинский комплекс взвыл сигналом тревоги, но не так, как это происходило в случае смерти пациента. Кваргу было плохо, очень плохо и больно, но он не умер и автоматически включившийся реанимационный модуль звал на помощь людей, поскольку сам не мог решить, что делать в незнакомой ситуации.
Пленный выжил.
– Блок сснят, – сообщила мне Лит-та, – но память повррежждена. Неизвесстно, что он ссможет всспомнить, но то, ччто ссохранилоссь, мы теперрь без прроблем из него вытащщим, дажже не убивая. Надо прродолжжать с дрругими пленными, контрр-адмирралсс, врремя не жждет.
Время. Оно действительно не любит ждать. Но наши успехи пока нельзя было назвать впечатляющими. Снять блок удавалось лишь у каждого третьего кварга, остальные умирали сразу или впадали в кому и умирали через несколько часов. Конечно, это все равно оказалось прорывом. Безопасники министерства обороны, выслушав мой доклад, впали в экстаз и помчались к нам в систему Крюгер-60 чуть не впереди собственного радостного визга. Работы им привалило непочатый край, причем работы весьма перспективной с точки зрения конкретных результатов, благоприятно сказывающихся на карьерном росте.
Мы же боролись за выживаемость пациентов. Никогда бы не подумал, что смерти кваргов могут меня огорчать, однако огорчали. Выжившие пленные со снятым блоком пока еще не осознали произошедших с ними изменений. Во всяком случае, наши вопросы на закрытые ранее темы они по-прежнему игнорировали, но, я думаю, чисто по привычке. Мы пока за них всерьез не брались, ждали профессионалов из Солнечной системы.
Кто-то из медперсонала крейсера предложил нам попробовать вводить в кровь кваргам перед процедурой различные лекарственные препараты, не затуманивающие сознание, но подавляющие отдельные реакции организма на внешние раздражители. Идея показалась нам интересной, и мы начали с анксиолитиков, веществ снимающих тревогу и страх. Дело сразу пошло лучше. Весь комплекс мер, включающих химию в крови, доработанную легенду и демонстративные успешные «обследования» нескольких других кваргов и самого пациента перед началом настоящей процедуры, повысил выживаемость при снятии блока до шестидесяти процентов. Но настоящий прорыв дало применение нескольких специально заточенных под организм кваргов нейролептиков.
Изначально эти вещества предназначались для купирования психозов и расстройств поведения, выражающихся в повышенной агрессивности и различных маниях, но мы применяли их, прежде всего, для отсрочки получения пациентом смерть-приказа от мозгового блока хотя бы на несколько секунд. Как оказалось, этой задержки хватало, чтобы такой приказ просто не успевал сгенерироваться до распада блока.
Выживаемость выросла почти до ста процентов, а повреждения памяти сильно сократились, но полностью избежать их все равно не удавалось, и, как с сожалением признала Лит-та, скорее всего не удастся и в дальнейшем.
– Вссе, Игоррь, я ссделала то, ччто обещщала, – сказала Лит-та после очередного успешного снятия блока пленному, – Мои подччиненные осстанутсся здессь сс вами и будут рработать, ссколько потрребуетсся, а мне нужжно лететь.
– Тебе не интересно, что расскажут пленные со снятыми блоками?
– Интеррессно. Ещще как интеррессно, – мне снова показали язык, – но мои ящщерры мне доложжат. Врремя, контрр-адмирралсс, врремя.
– Обратный путь займет у тебя вдвое меньше времени, чем путь сюда. Мы провесили между конечными точками цепь гипермаяков, а наши последние технологии позволяют с их помощью совершать более длинные прыжки. Понадобится меньше разгонов и пауз.
– Прекрассно. Я жжду тебя сс визитом к ссебе, Игоррь. Мне ессть, ччто тебе показать в моей ссистеме. Не забывай, ты теперрь жжеланный госсть для любого ящщера. Нашша сстаршшая подтверрдила твой сстатусс.
– Всенепременно, Лит-та, при первой же возможности. У меня последний вопрос. Ты произнесла весьма впечатляющую речь на встрече с президентом Федерации. Мне понравился твой подход к нашим отношениям после победы. Я тоже хочу прочного мира, причем последнее время еще и по личным причинам, – улыбнулся я. Лит-та уже вполне понимала, зачем я корчу гримасы и показываю ей зубы, – и я хочу предложить тебе одну идею, которая, на мой взгляд, будет этому способствовать.
– Сслушшаю сс большшим интеррессом, – Лит-та наклонила голову набок, что означало повышенное внимание к словам собеседника.
– Наши пути развития слишком разные. Технологии очень отличаются, до такой степени отличаются, что перенять их друг у друга нам будет крайне сложно. Но это даже хорошо, это заставит нас действовать вместе и зависеть друг от друга. Чем не объединяющий фактор?
– Рразумно. Ччто дальшше?
– А дальше я хочу предложить тебе создать флот кораблей на основе смеси наших технологий. Поначалу это, конечно, будут грубоватые поделки, но нам нужно научиться сращивать наши технологии и заставлять их работать вместе, и, что весьма важно, корабли должны иметь смешанные экипажи. Люди будут отвечать за свою часть оборудования, а ящеры за свою.
– Можжно рассмотреть, – кивнула Лит-та, – я перредам сстарршей…
– Наверное, я не очень точно объяснил, – остановил я главу ящеров, – это не абстрактная идея на будущее. Я хочу начать прямо сейчас. Мне нужен идеальный корабль-разведчик. На меня произвели большое впечатление ваши двигатели. По мощности они не дотягивают до наших разработок, но при работе они не снижают маскировку корабля, а это более чем важно для разведчика. Я хочу подготовить корабль с гибридной двигательной установкой, проще говоря, с двумя двигателями, вашим и нашим. Для чего, ты думаешь, я попросил тебя поработать с пленными кваргами? Мне была нужна информация. Я хочу знать, где враги держат пленных людей и ящеров и что они с ними делают. Так или иначе, эту информацию я из них вытрясу, и тогда мне нужен будет корабль, на котором я смогу незамеченным добраться до нужных точек в тылу кваргов и все там как следует разнюхать. Лит-та, я не знаю, как вы, а мы, люди, потеряли за двадцать лет войны пленными почти десять миллиардов человек, если считать не только солдат, но и мирное население захваченных планет. Если хотя бы часть из них живы, я хочу их вытащить оттуда.
– Ты ххочешшь вывезти из тыла кварргов миллиаррды людей и прримеррно сстолько жже ящщерров? Но это жже невозможжно…
– Я знаю одного генерала…, я вас как-нибудь познакомлю. Так вот, он может практически все, что касается грузовых и пассажирских перевозок, а также снабжения войск всем необходимым. Ты можешь не верить, но в этой сфере я не знаю задач, которые этот человек не смог бы решить в разумные сроки.
– Пожжалуй, я задержжусь здессь ещще на парру дней, – произнесла Лит-та после небольшой паузы, – вашшим людям будет не лишшней моя помощщь в извлеччении из пленных вррагов нужжной нам инффоррмации. И… мой коррабль. Я осставлю его тебе, контрр-адмирралсс, вмессте сс экипажжем и моими сспециалисстами, которрые рремонтирровали вашш кррейссерр. Я уверрена, ты сможжешшь обесспечить мне комфорртные уссловия и на боррту вашшего коррабля, когда я полеччу домой.
Референт как всегда неслышно вошел в рабочий кабинет президента.
– Игнат, когда будет готов полный отчет по английскому делу? – спросил Тобольский.
– Работа еще идет, господин президент, – негромко ответил референт, – слишком много материалов попало в руки наших оперативников.
– Сообщи им, что я недоволен скоростью работы.
– Не хватает людей с нужным допуском, господин президент, – прошелестел голос референта, – информации много, и заранее никогда не ясно, какой у нее уровень секретности.
– Что-то важное уже найдено?
– Ничего требующего немедленного реагирования пока нет. Но… есть информация по контр-адмиралу Лаврову. Очень неоднозначная информация.
– А конкретнее?
– Это отчет о нелегальном расследовании, охватившем практически всю его жизнь. Большая часть данных получена незаконными средствами, но надо признать, работа выполнена качественно, причем как оперативная, так и аналитическая.
– Там выплыло что-то, чего мы не знали раньше?
– И да, и нет, господин президент. Основные факты были нам известны, но в этом отчете присутствуют детали, которые ставят трудноразрешимые вопросы. Кроме того, в этих материалах есть результаты анализа поведения Лаврова, выполненного весьма квалифицированными психоаналитиками. Их выводы звучат фантастично, но они сделаны не на пустом месте.
– И что же они пишут?
– Вам лучше ознакомиться с этим документом лично, господин президент, – произнес референт, пересылая Тобольскому файл, – я не специалист в этом вопросе и не хотел бы своим пересказом исказить суть попавшей нам в руки информации.
Минут десять Тобольский внимательно изучал файл, потом поднял глаза на референта.
– Информацию засекретить по уровню А-ноль. Лаврова не трогать, я сам решу, что с этим делать.
– Господин президент, вы не считаете опасным оставлять в руках контр-адмирала Лаврова такие полномочия, какими он обладает сейчас? – референту позволялись подобные вопросы, мало того, Тобольский ценил Игната за умение задавать их именно в нужный момент.
– Не считаю, Игнат. Даже если Лавров не тот, кем мы его до сих пор считали, он не враг. Этот человек уже столько сделал для Федерации, что глупо подозревать его в вынашивании каких-то враждебных планов. Если бы не его действия, я даже не знаю, какова бы сейчас была обстановка на фронтах.
– Такой анализ проводился, господин президент. Именно поэтому я не стал вам докладывать об этом расследовании немедленно, а собирался передать его в рамках итогового отчета.
– И что тебя остановило?
– Анализ показал, что если бы Лаврова не существовало, Солнечная система была бы захвачена кваргами уже восемь месяцев назад.
Я проводил Лит-ту до специально оборудованной для нее каюты на борту линкора Банги. Почетную гостью собирались доставить домой с максимальным комфортом и в самые сжатые сроки, причем в качестве эскорта выделили еще пару линкоров, авианосец, десяток эсминцев и трех Невидимок. Потерять из-за какой-нибудь шальной эскадры кваргов такого ценного союзника в Федерации никто не хотел.
– Адмиррал, – уже в дверях произнесла Лит-та, демонстрируя мне свой раздвоенный язык и как бы случайно повышая меня в звании на пару ступеней, – нашей сстаршшей понрравилассь идея флота гибрридных корраблей ссо ссмешшанными экипажжами. Ссвяжиссь ссо мной черрез вашши маяки, я отпрравлю к тебе нужжных специалисстов и вссе необходимое для вырращщивания нашших корраблей.
Лит-та улетела домой, а я отправился обратно на Землю, где меня уже ждали Джефф и профессор Штейн, которым не терпелось поковыряться в технике ящеров. Задачу создания гибридного корабля-разведчика я поставил им еще с Крюгера-60, как только услышал от безопасников, что нужная мне информация, пусть и по крупицам, но начинает собираться в их базе данных.
В головах пленных кваргов, которым удалось снять блок, творился полный бардак. Умелец, вывихнувший им мозги, свое дело знал. Самая важная для нас информация разрушалась в памяти кваргов в первую очередь. Они не впадали в маразм и не становились овощами. Функции мозга, отвечающие за повседневную деятельность, не нарушались. Краткосрочная память тоже чувствовала себя отлично, а вот в долгосрочной будто торнадо пронесся, причем, не просто снося все подряд, а выборочно разрушая самое нужное. Но кое-что все-таки оставалось, не всегда процесс самоликвидации информации успевал запуститься вовремя и дойти до конца. Похоже, информация о пленных людях и ящерах считалась разработчиком блока достаточно важной, да и далеко не все пленные кварги ей вообще обладали. Но когда количество успешно снятых блоков перевалило за тысячу, а безопасники уже с трудом могли шевелиться от усталости, допрашивая все новых и новых пленных, что-то стало вырисовываться.
– Господин контр-адмирал, – обратился ко мне по гиперсвязи майор Карьялайнен, тот самый следователь службы собственной безопасности министерства обороны, который вел дело о подставе, устроенной нам лоббистами Глобал Випон Индастриз во время операции на Глизе-338. Тогда он, правда, был старшим лейтенантом, но, видимо, то расследование неплохо помогло его карьере, – мне приказано передать вам информационный пакет по вероятным местам содержания пленных людей и ящеров в тылу кваргов, – мой планшет издал сигнал, сообщая о приеме файла.
– От себя, – продолжил Карьялайнен, – как непосредственный участник допросов пленных, могу добавить, что информация неполная и довольно противоречивая. Создается впечатление, что это места временного содержания, но они функционируют уже многие годы. Что там происходит, никто из пленных не знает или не помнит из-за разрушения памяти.
– Спасибо, майор, вы мне очень помогли, – поблагодарил я безопасника, – расскажите, как ведут себя кварги после снятия блока?
– Очень по-разному, господин контр-адмирал. Некоторые все равно молчат, и тогда приходится применять химию. Другие говорят сами, иногда даже не ожидая вопросов. Было четыре случая, когда кварги добровольно предлагали нам помощь и выражали готовность сотрудничать, если это поможет снять блоки другим пленным.
– Кто поставил им эти блоки?
– Их власть. Это делается в специальных центрах, которых по всей территории кваргов раскидано довольно много. Блок нужно обновлять каждые десять лет, иначе он убивает носителя. Они рассказали, зачем так сделано. Если кварг отклоняется от правильной линии поведения, ему и его семье блоки не обновляют. Сдача в плен тоже считается отклонением со всеми вытекающими последствиями, если, конечно, об этом становится известно. Поэтому кварги сдаются только тогда, когда понимают, что информация не дойдет до их начальников.
– Блоки ставят только рядовым кваргам?
– Нет. Они есть у всех пленных, а среди них немало офицеров, правда все они не выше среднего ранга, соответствующего примерно нашему майору.
– Спасибо, майор, с нетерпением буду ждать завершения вашей работы.
– Господин контр-адмирал, если мы узнаем что-то действительно важное, я свяжусь с вами немедленно. Приказ держать вас в курсе исходит непосредственно от начальника нашей службы.
Пока мы летели к Земле, у меня появилось время обдумать сложившуюся ситуацию. Мысли явно требовалось собрать в кучку и разложить по полочкам, уж больно много всего произошло в последнее время. Несмотря на вроде бы благополучную общую картину, спокойно я себя не чувствовал. Слишком много в этом уравнении под названием война с кваргами накопилось неизвестных.
Я попытался проанализировать, что же в наибольшей степени не дает мне покоя. Прежде всего, мне не нравилось затишье на фронтах. Не имелось для него никаких объективных предпосылок. Конечно, наша встреча с ящерами и срыв захвата кваргами очередной звездной системы рептилий не могли стать для противника приятной новостью, но ничего катастрофического, по крайней мере, в краткосрочной перспективе для кваргов эти события не несли.
Наши разведчики вовсю шныряли по окраинам тыловых систем кваргов, не слишком опасаясь масс-детекторов, которые противник в последние месяцы активно использовал для защиты своих владений от внезапных атак наших кораблей. Разведчики могли чувствовать себя в относительной безопасности, поскольку сеть масс-детекторов могла засекать только корабли крупнее эсминца. Вот только ничего экстраординарного разведка не видела. В центральные части звездных систем разведчики, правда, соваться не рисковали, слишком плотно там все патрулировалось, и даже выпущенные с большого расстояния беспилотные разведзонды, как правило, кваргами перехватывались еще до того, как успевали собрать и передать нужную информацию.
У меня с каждым днем нарастала уверенность, что противник готовит что-то крупное и неожиданное, от чего нам всем может стать очень сильно нехорошо.
Второй момент, который меня тревожил в не меньшей степени, был связан с нашей неудачей в системе Дельты Треугольника. Нельзя сказать, что задание мы провалили, но и запланированный результат достигнут не был. Кварги нашли действительно эффективное средство борьбы с дрон-торпедами. Нет, торпеды оставались грозным оружием, но уже не могли дать нам решающего преимущества, слишком много их гибло в результате применения кваргами сетей беспилотных сканеров и массового использования истребителей для прикрытия тяжелых кораблей от торпедного удара. Да и сами линкоры и крейсера врага стали другими. Плотность зенитного вооружения увеличилась втрое, что делало тяжелые корабли противника трудными целями для торпед. Пора было выводить на сцену что-то новое, что могло бы компенсировать катастрофическое отставание флота Федерации от кваргов в количестве линкоров, особенно таких, как Титан. Строить такие корабли мы пока так и не научились. В этом плане я возлагал некоторые надежды на сотрудничество с ящерами, но мы даже еще не начали, а флот отчаянно нуждался в пополнении тяжелыми кораблями уже сейчас, уже вчера.
Быстро восполнить нехватку кораблей у промышленности Федерации возможности не было. Недавний указ Тобольского о повышении роли государства в управлении военно-промышленным комплексом стал лишь первым шагом к переводу экономики на военные рельсы, но путь в этом направлении предстояло пройти еще весьма длинный и тернистый, а результаты требовались немедленно.
Единственное, что можно было сделать относительно быстро, это нарастить выпуск сравнительно простых в производстве Невидимок, дрон-торпед и беспилотных истребителей, надеясь решить возникшую проблему если и не качественно, то хотя бы количественно. Вот только где бы еще взять нужное число грамотных командиров для этих кораблей, требующих в управлении гибкости мышления из-за слишком часто меняющейся обстановки, заставляющей постоянно перекраивать тактику использования дрон-торпед.
Вызов Штейна застал меня перед последним прыжком к Солнечной системе.
– Игорь, у меня хорошие новости, – улыбнулся профессор, – опытный образец полноразмерного транспортного кольца почти готов. Еще пара дней и можно начинать испытания. Пока, правда, нам не удалось обойти ограничение по дальности переброски, но зато с размерами и массой объекта переноса все стало куда лучше. Будем пробовать переместить малый разведчик. Что случилось, Игорь? Ты, похоже, не рад моему сообщению.
– Я рад, профессор, – выдавил я из себя улыбку, – вы просто молодцы, и я горжусь, что со мной работают такие люди. Просто… мы не успеваем. Что-то произойдет в ближайшее время. Вы помните мои слова, когда я рассказывал вам про десять суперлинкоров, почти достроенных кваргами? Я говорил тогда, что для нашего флота это верное поражение и просто кожей чувствовал, как над нами нависает эта угроза. Сейчас я чувствую нечто похожее, но разница в том, что я не знаю, что именно нависло над нами. Мне срочно нужен корабль-разведчик, способный незамеченным проникать в центральные области вражеских звездных систем, но еще больше мы сейчас нуждаемся в транспортном кольце, способном пропускать через себя линкоры и большие войсковые транспорты. Мы уступаем кваргам в численности и качестве флота, особенно в тяжелых кораблях. Единственное, что мы реально можем им противопоставить, это невозможная ранее мобильность, которая позволит нам быть везде и нигде, концентрировать все наши силы в нужной точке для мощного удара и столь же быстро реагировать на возникающие угрозы, мгновенно перебрасывая корабли к атакованным системам. Но добиться этого мы сможем только с помощью транспортных колец.
Слово «гиперпортал» среди ученых и военных Федерации как-то не прижилось. Никто уже толком не помнил, кто впервые назвал его транспортным кольцом, но термин прочно вошел в практику и иначе нашу новую разработку уже никто не называл.
– Игорь, – после некоторых раздумий произнес Штейн, – в том, что ты говоришь, нет ничего невозможного. Мы готовы ускорить работы, но нужно существенно расширить штат, парк оборудования и, естественно, увеличить финансирование. Разведчиком мы уже занимаемся, но пока ты с кораблем ящеров не прибудешь в Солнечную систему, мы не можем начать интегрировать в его конструкцию технологии союзников.
– Иван Герхардович, будьте добры, подготовьте к моему прибытию список всего необходимого для ускорения работ. Остальное – моя забота. Только не забудьте вот еще что, примерно через месяц от союзников прибудет группа кораблей с их учеными, инженерами и военными, а также с большим запасом субстанции, из которой они выращивают все свои изделия. Мы собираемся строить корабли гибридной конструкции с использованием технологий обеих рас, уже не разведчики, а линкоры и авианосцы, и участие нашего департамента в этом процессе будет самым непосредственным.
– Главный инженер Джефф будет в полном восторге, – усмехнулся профессор, – если, конечно, останется жив после того, как сообщит эту приятную новость лейтенанту Яковлевой.
Министр обороны хмуро посмотрел на меня, оторвав взгляд от планшета.
– Контр-адмирал, это уже переходит всякие границы.
– Не буду возражать, господин министр, с моей стороны это недопустимая наглость и попрание всех основ субординации. Вот только… я боюсь, мы все равно уже опоздали.
– Ну, на субординацию вы поло…, хм, перестали обращать внимание, еще будучи капитаном, а может и раньше, я просто не в курсе, наверное. Но вы хоть сами-то понимаете, что сотворили в этот раз? Уполномоченные представители Федерации в течение десяти дней вели сложнейшие официальные переговоры с союзниками, выстраивали систему учета интересов каждой из сторон, схему взаимных противовесов, придающих этой системе устойчивость, и готовили пакет предложений правительнице Ящеров. Рептилии, со своей стороны, тоже всячески напрягались на эту тему и вежливо торговались. Вроде бы, к взаимному удовлетворению сторон, начал намечаться консенсус… И тут пришел контр-адмирал Лавров, умыкнул из дипломатической резиденции главную ящерицу, взял ее под ручку, пардон, под лапку, утащил на Крюгер-60, хрен знает чем там с ней занимался, поставив службу безопасности в известность только постфактум, а потом походя договорился о создании флота гибридных боевых кораблей со смешанными экипажами. И все это без всякого согласования хоть с кем-нибудь. Вы в армии служите, контр-адмирал или у нас здесь анархическая вольница?
– Я кругом виноват, господин министр, я это признаю. Готов нести любое наказание вплоть до разжалования в рядовые и отправки на Каптейн патрулировать пустыню, но прошу вас внимательно прочесть мой рапорт, забыв на время о негодяе Лаврове.
– Да я бы вообще не стал этот бред читать, если бы под ним не стояла подпись этого самого… Лаврова, – тоном ниже пробухтел, слегка отошедший от приступа гнева Бронштейн, – Нет, ну каков наглец! Пришел к министру обороны за деньгами на финансирование вот этого…, – Бронштейн потряс передо мной своим планшетом, на экране которого светилась страница моего рапорта, – Контр-адмирал, я все понимаю, и ваши заслуги перед Федерацией помню, но почему было не согласовать это все, да даже не со мной, но хоть с президентом, благо прямой выход на Тобольского у вас есть.
– Господин министр, вы поверите мне, если я скажу, что в сложившейся ситуации решение нужно было принимать мгновенно? Бывают моменты, которые нельзя упускать. Самый дефицитный ресурс в нашей ситуации – время. Если бы я стал выстраивать систему сдержек и противовесов, побежал бы за одобрением к верховному главнокомандующему, начал бы готовить пакет документов…
– Достаточно, контр-адмирал, я вас услышал. Это вас нисколько не оправдывает, не надейтесь, но логика в ваших словах присутствует. Подождите несколько минут, я еще не до конца ознакомился с вашим документом.
– Вы… – спустя пять минут выдавил из себя Бронштейн, поднимая на меня взгляд, – Я слова такого не знаю, как это называется, контр-адмирал. Вот что, хватит с меня этого цирка. Ваша затея с атакой на верфи в тылу кваргов была авантюрой. Контрудар на Грумбридж был Авантюрой с большой буквы. А это… наверное, здесь все буквы надо писать прописными.
– Прошу прощения, господин министр, но оба приведенных вами случая закончились если и не полным успехом, то частичным уж точно. Вы можете представить себе, какими могут быть последствия, если все получится и в этот раз?
Бронштейн молча смотрел на меня. В его глазах отражалась борьба множества противоречивых чувств, и ни одно из них не могло взять вверх. Наконец, все так же молча, министр нажал на пиктограмму в углу экрана своего планшета и приложил палец к датчику ДНК-кода. Планшет тихо тренькнул, извещая своего владельца об открытии защищенного канала связи.
– Добрый день, господин министр, – услышал я голос Тобольского, – надеюсь, вы не с плохими новостями?
– Даже и не знаю, господин президент, – неопределенно ответил Бронштейн, – мне поступил рапорт от контр-адмирала Лаврова. Сам он тоже здесь, сидит напротив меня в моем кабинете. Я бы хотел попросить вас о встрече, вопрос сложный и не терпит отлагательства.
– И сами вы решить его по каким-то причинам не можете, – устало усмехнулся Тобольский.
– Боюсь, это уже не мой уровень, господин верховный главнокомандующий, – твердо ответил Бронштейн.
Подполковник Андре Мбиа со своими людьми так и не вернулся в сто пятую пехотную дивизию. Теперь он служил в моем департаменте, отвечая за испытания всей наземной боевой техники, имеющей отношение к разведке. Аналогичная судьба постигла и капитана первого ранга Юн Гао, но на нем лежала ответственность за разведку космическую. Сейчас оба разведчика стояли рядом со мной в командном посту крейсера Москва и пытались рассмотреть хоть что-то на тактической проекции.
Наши сканеры молчали, хотя по моим представлениям уже несколько минут как должны были засечь движущийся встречным курсом корабль-разведчик. Но не происходило ровным счетом ничего. Лишь спустя еще пару минут оператор контроля пространства неуверенно сообщил о слабом сигнале, слегка выделяющемся на фоне естественных шумов.
Разведчика мы уверенно засекли только тогда, когда он подошел к нам так близко, что, казалось, его можно уже рассмотреть невооруженным глазом, а ведь крейсер Москва был оснащен лучшими сканерами из последней усовершенствованной серии, но все же именно серийными образцами. А над кораблем-разведчиком Джефф со своими ребятами работал индивидуально, вылизывая и подгоняя комплексы РЭБ до такой точности настройки, о которой ни одно серийное изделие не могло и мечтать.
– Принимайте корабль, капитан первого ранга, – обратился я к Юн Гао, – вам первому выпала честь стать командиром гибридного корабля-разведчика со смешанным экипажем. Сейчас, господа офицеры, я познакомлю вас с командой.
– Это… мой корабль? – обычно невозмутимый китаец выглядел потрясенным. Он долго молча стоял перед проекционным экраном, на котором сменялись виды с разных ракурсов на результат совместных трудов инженеров Джеффа и ящеров Лит-ты. Две трети небольшого корабля имели вполне привычные очертания среднего разведчика, но если в носовой части отличия от стандартного образца были едва заметны, то ближе к корме изменения нарастали. Гладкая матовая броня сменялась бугристыми панцирными плитами, срощенными со сделанными людьми броневыми листами в единое целое. Почти вся корма, кроме маршевого двигателя волне человеческой конструкции, была выращена рептилиями и раздражала привычный к гладким поверхностям глаз флотского офицера буграми и неровностями, характерными для кораблей ящеров.
– Госсподин контрр-адмирралсс, – услышал я голос за своей спиной и развернулся к вошедшему в командный пост ящеру, – инжженерр Дирр-го пррибыл для прредставления командирру коррабля.
Я стоял чуть в стороне, смотрел на Юн Гао, и с трудом сдерживал смех. Однажды я уже видел китайца в таком состоянии, это было при нашей первой встрече перед рейдом на астероид в системе Глизе-338.
Фитиль мне Тобольский вставил знатный. Нет, он не пытался разъяснять мне, кто в наших банановых зарослях главный бабуин и почему не следует без его, главного бабуина, разрешения ходить в соседнюю бамбуковую рощу к гориллам и выменивать бананы на дикий сельдерей. Маршал выслушал доклад Бронштейна, не перебивая и не задавая вопросов, молча прочел мой рапорт и негромко произнес:
– Контр-адмирал, вы зарвались. Ваши военные успехи вскружили вам голову, и вы потеряли ориентиры. Я понимаю, что ваши заслуги перед Федерацией дают вам моральное право вести себя несколько более свободно, чем это предусматривает ваше звание и должность, но всему есть границы. Своими действиями вы разрушили работу коллектива специалистов другого ведомства и спутали планы нашим дипломатам. Мало того, вы выставили нашу дипломатическую службу перед союзниками в невыгодном свете и показали им, что в нашей системе власти нет единства и порядка, чем нанесли ущерб репутации Федерации в самый ответственный момент первого официального контакта с новой расой. Вы осознаете последствия своего поступка?
– Я осознаю, что все это выглядит крайне нехорошо, господин президент. Я готов лично принести извинения каждому сотруднику дипломатической службы, чьей работе я помешал своими действиями, и я это сделаю, не сомневайтесь, но в сложившейся ситуации я не видел тогда и не вижу сейчас другого решения. У нас нет времени, совсем нет. Я уже говорил об этом господину министру, – кивнул я в сторону Бронштейна, – и готов повторить вам. У меня есть стойкое ощущение, что мы уже опоздали с теми мерами, которые я изложил в моем рапорте, и если бы я решил дисциплинированно ждать реализации планов дипломатического ведомства, мы бы опоздали навсегда.
– Где-то я это уже слышал… – с невеселой усмешкой произнес Тобольский, – в тот раз, с верфями кваргов, вы ведь тоже очень спешили, контр-адмирал, но тогда к вам не прислушались… Кстати, вы вернули себе ваши личные полтора миллиарда рублей, потраченные на производство дрон-торпед?
– Да как-то не до того было, на жизнь нам с мамой более чем хватает текущих авторских отчислений по патенту…
– Господин министр, проследите, пожалуйста, за этим вопросом, – обратился Тобольский к Бронштейну, а затем перевел взгляд на меня, – Семь с половиной триллионов рублей и тридцать процентов судостроительных мощностей Федерации. Вы понимаете, о чем просите, контр-адмирал? Сумма, которую вы назвали мне в прошлый раз на испытаниях вашего транспортного кольца, была втрое меньше.
– Но ведь и масштаб проекта теперь совсем другой, господин президент. Обстоятельства изменились, над нами нависла страшная угроза, и одновременно появился редкий шанс, который нельзя упустить.
– Ну, про шанс я из вашего рапорта понял, а вот угроза… Как и в прошлый раз она не вполне конкретна.
– В прошлый раз? Грумбридж-1618 сейчас в руках кваргов. Куда уж конкретнее, господин президент?
– Вы считаете, что если вы оказались правы в тогда, это автоматически должно означать, что теперь любое ваше предчувствие будет достаточным основанием для перекраивания всей оборонной политики Федерации, контр-адмирал? – вступил в разговор Бронштейн.
– Я изложил свое мнение в рапорте, господин министр. Что я думаю о своих предчувствиях, не имеет никакого значения. Мой департамент проведет глубокую разведку центральных областей звездных систем кваргов, но на это потребуется время, а у нас его нет. Только вам, господа, решать будем ли мы ждать и бездействовать или предпримем превентивные шаги.
– Контр-адмирал Лавров, – развернулся ко мне президент, – я еще раз ставлю вам на вид недопустимость ваших действий. Я надеюсь, вы сами урегулируете отношения с дипломатами и уверен, что в дальнейшем подобных инцидентов вы не допустите, в противном случае мне придется сделать соответствующие организационные выводы. По поводу вашего рапорта решение будет принято в ближайшее время и сообщит вам его ваш непосредственный начальник. А сейчас можете быть свободны, контр-адмирал.
Когда за Лавровым закрылась дверь, президент перевел взгляд на министра обороны.
– И что вы обо всем этом думаете, господин Бронштейн?
– Я очень боюсь, что он прав, Иван Сергеевич. Наглый зеленый выскочка, но он мне где-то даже нравится. Я сам никогда таким не был, хотя, честно скажу, иногда очень хотелось.
– Вы мне зубы не заговаривайте, господин министр. Вы хоть сами-то понимаете, что если он прав, нам надо срочно перестраивать чуть не половину военно-промышленного комплекса на выпуск Невидимок, истребителей и торпед и на эти, еще не доведенные даже до испытаний, сегменты транспортных колец.
– Я уже Лаврову говорил, что считаю эту затею чистой воды авантюрой. Но мне трудно что-либо возразить, когда он тычет мне в нос результатами своих предыдущих не менее авантюрных действий. И в этом он прав, как ни удивительно. Но все его предыдущие операции были несравнимы по масштабу с тем, что он хочет сделать сейчас. Даже завершись они полным провалом, катастрофы бы не случилось, а сейчас… Если он ошибается или у него что-то пойдет не так, мы получим вместо сбалансированного флота непонятную толпу кораблей с явным дефицитом тяжелых вымпелов и переизбытком узкоспециализированных судов, которые далеко не все командиры в состоянии нормально применять в бою. А эти транспортные кольца? Мы ведь не видели еще ни одного действующего образца, если не считать того колечка, через которое Лавров запустил крошечный стальной цилиндрик из системы Барнарда. Это несерьезно, господин президент. Мы не можем строить нашу оборонную политику, основываясь только на этом сугубо предварительном результате. Слишком высоки ставки.
– В этой войне ставки были высоки всегда, – ответил Тобольский, потерев ладонью подбородок, – вы, кстати, неправы по поводу того, что неудачи Лаврова не стали бы для нас катастрофой. Мне тут на днях показали один любопытный отчет о проведенном ретроспективном анализе, который выполнила группа сотрудников моей обновленной службы безопасности. В отчете много подробностей, посвященных математическому моделированию, так что полностью я его не читал, но Игнат подготовил для меня краткую версию с выводами… Я думаю, вам тоже будет полезно с ними ознакомиться.
Министр обороны открыл полученный файл, и некоторое время внимательно вчитывался в текст на экране планшета, после чего поднял на президента взгляд, в котором Тобольский увидел смесь удивления и растерянности.
– Кажется, теперь я понимаю, господин президент, почему вы не стали по-настоящему наказывать Лаврова за его самовольные действия. Восемь месяцев назад… То есть, если верить этому отчету, мы уже восемь месяцев живы только благодаря его авантюрам?
– Ну, я бы не стал так упрощать. Один он не сделал бы ничего, но и мы без него не справились бы с ситуацией. Я тоже сначала не верил, но результаты, приведенные в отчете, были перепроверены несколько раз разными аналитиками. Все сходится.
– То есть вы уже все решили, господин президент?
– А у нас есть выбор?
– Вы настолько верите в Лаврова и в его прогнозы?
– Верю, не верю, какая разница? Я вижу результаты, я знаю, что этот человек в сражении за Грумбридж спас жизнь трем сотням миллионов граждан Федерации и мне в том числе, причем и лично приложил к этому руку, и разработал идею всей операции. Теперь Лавров пришел к нам, чтобы спасти еще сотни миллионов, а может и миллиарды. Он уже доказал, что имеет на это все шансы. Вы, господин министр, готовы сказать ему «нет»?
Каппа Кита оказалась седьмой по счету системой кваргов, в которую корабль Юн Гао прибыл, руководствуясь информацией, полученной от пленных кваргов, чей мозг удалось избавить от блока. Контр-адмирал Лавров поставил разведчикам две задачи. Во-первых, людям Юн Гао следовало добыть информацию о том, к чему готовятся кварги, и что они так тщательно скрывают в центральных областях своих звездных систем. Вторая часть задачи непосредственно касалась пленных людей и ящеров. На допросах кварги либо ничего не могли сказать о том, где их держат, либо указывали три удаленных друг от друга звезды, на планетах которых возможно, точно не сказал никто, находятся пункты временного содержания пленных. Две из этих звезд разведчики уже посетили, но ничего толкового там не обнаружили. Так себе освоенные системы, небольшие орбитальные заводы, даже терраформированных планет там не оказалось.
Каппа Кита выгодно отличалась от всего, что люди Юн Гао видели раньше. Желтый карлик, очень похожий на Солнце, светился лишь немногим тусклее своего земного коллеги. Пара газовых гигантов, густо облепленных промышленной инфраструктурой кваргов, сразу наводили на мысль, что здесь противник окопался с размахом.
Новые беспилотные разведзонды, оснащенные двигателями ящеров и лучшими комплексами РЭБ от инженера Джеффа, разлетелись по разным векторам, сканируя обстановку в системе. Спустя шесть часов они вернулись.
– Опять та же хрень, – ругнулся Мбиа, глядя на разворачивающееся на проекционном экране изображение очередной верфи с практически достроенным авианосцем, – они почти перестали строить свои огромные линкоры, зато вот этих корыт наделали не меньше двух десятков, ведь мы наверняка видели не все.
– Обрати внимание, Андре, – прокомментировал замечание разведчика Юн Гао, – корабль уже готов. Я не удивлюсь, если он сегодня-завтра покинет док. Смотри, в него уже загружают истребители… стоп! А ведь это не истребители, подполковник. Это что-то более крупное, но не торпедоносцы.
Юн Гао увеличил изображение и, наконец, узнал очертания кораблей, которые неспешно загружались в нутро авианосца противника. Именно кораблей, а не истребителей.
– Я их помню. Это носители зондов для противоторпедных сетей, часть системы защиты тяжелых кораблей от торпедных атак. Их грузят в авианосец, значит, применять собираются не для обороны. Наших Невидимок ждет неприятный сюрприз, Андре.
– Юн, обрати внимание, где стоит этот док, – задумчиво произнес Мбиа, – Не у газового гиганта, как обычно это бывает у нас и у кваргов. Они утащили его к третьей планете, в центральную часть системы. Видимо, очень не хотели, чтобы мы его увидели. Так же было и в других местах, а мы все удивлялись, почему они строят авианосцы в таком секрете. Ну да, эти аппараты по размеру куда больше привычных нам, но авианосец не линкор, размер здесь такой большой роли не играет. А дело, похоже, было не в размере, а в начинке.
– Ну, линкоры они тоже строят, но вот их-то как раз кварги демонстративно размещают в верфях, расположенных на окраинах звездных систем. Все это очень плохо. Жаль, что мы не смогли создать цепь гипермаяков, как в прошлый раз, на Земле бы уже знали об угрозе. Нам нужно быстрее возвращаться.
– Мы еще здесь не закончили, Юн, – покачал головой Мбиа, – вторая часть задачи не выполнена. Давай лучше глянем, что принесли остальные зонды.
Первая планета Каппы Кита никакой ценности для разведчиков не представляла. Каменный шарик, наподобие Меркурия, крутился на небольшом расстоянии от звезды, повернувшись к ней одной стороной, на которой царил вечный огненный день. Туда кварги даже не пытались соваться, ограничившись вялым копошением на ночной стороне планеты, где они, видимо, нашли для себя что-то полезное, но не настолько, чтобы очень усердствовать.
Дальше зонд обогнул звезду и вышел ко второму каменному шару, крутившемуся вокруг местного желтого карлика уже куда медленнее, и был он для кваргов, а значит и для Мбиа с Юн Гао, куда интереснее. Искусственное солнце на орбите планеты отсутствовало. Видимо, естественного излучения Каппы Кита вполне хватало для создания на поверхности приемлемых условий. А вот над атмосферой кварги явно поработали, не бывает у таких небольших планет столь представительной воздушной шубы. Сканеры зонда подтвердили это подозрение, сообщив о признаках наличия на планете гравикорректора. Практически повсеместная густая облачность не давала возможности получить визуальную картинку с поверхности, но оборудование зонда, использующее разные диапазоны сканирования, четко фиксировало наличие внизу довольно развитой инфраструктуры. Вот только слово «развитой» здесь не очень подходило, скорее она была недоразвитой. Прежде всего, это следовало из ее низкой энергонасыщенности. Современные города потребляют прорву энергии, которая расходуется на обеспечение комфортной жизни их обитателей. Энергия эта где-то генерируется, передается к потребителям и частично рассеивается в виде теплового излучения в процессе использования. Как ни повышай энергоэффективность, как ни изолируй линии энергопередачи, хорошие сканеры сразу определят, что перед ними – современный мегаполис, город докосмической эры или средневековое поселение. Здесь выходило ни два, ни полтора. Признаки наличия современных технологий присутствовали, но были они какими-то фрагментарными и терялись в общей массе чего-то, похоже, очень сильно устаревшего и явно недостаточного для поддержания нормальной жизни в таких крупных населенных пунктах.
В полетную программу зонда не входило указание лезть в атмосферу и спускаться ниже облачного слоя, да и не предназначался он конструкторами для решения таких задач. Мбиа еще раз внимательно проанализировал показания сканеров и повернулся к командиру корабля.
– Мой выход, Юн. Точно я утверждать не возьмусь, но очень похоже, что мы их нашли.
– Кого возьмешь с собой вниз? – невозмутимо уточнил китаец.
– Пару своих парней и Дирр-го. Без ящера мне как-то боязно лететь. Если двигатель флайкара получит повреждения, без него мы точно не выберемся.
– Ну, если дело дойдет до боевых повреждений, боюсь, и ящер вам не сильно поможет, – усмехнулся Юн Гао.
– Резонно. Но все равно мне с ним будет спокойнее.
– Как нашему союзнику пришелся бронескафандр с хвостом?
– Не напоминай, а, – скривил кислую гримасу Мбиа, – вчетвером его туда запихивали. Хорошо хоть почти не отбивался, но первый час ходил в нем, как обделавшийся. Дальше вроде привык, но потом приставал ко мне с просьбой объяснить значения некоторых наших слов, которые услышал, пока мы его в скафандр облачали.
– Ты объяснил?
– Ну а то…, надо же с союзником коммуникацию налаживать. Вот нам в рейд идти сейчас, и что я буду делать, если он половину команд понимать не будет?
Современная инфраструктура на Каппе Кита-2 все-таки имелась, вот только зонду не повезло, во время его пролета наземная база кваргов находилась на невидимой для него стороне планеты вместе с висящим над ней огромным орбитальным терминалом. Подобные сооружения в Федерации иногда размещали над планетами-курортами, где большой поток туристов не удавалось обработать без пассажирского терминала на орбите. Однако на этот курорт путевки туристам вручались, похоже, в сугубо принудительном порядке.
Терминал работал и сейчас. К нему подходили транспортные корабли и стыковались к внешним шлюзам со стороны открытого космоса, а от обращенного к планете борта постоянно отчаливали небольшие орбитальные челноки, непрерывным потоком опускающиеся в атмосферу, впрочем, встречный поток челноков с поверхности был не менее интенсивным.
Мбиа выбрал для высадки район, удаленный от базы кваргов на пару тысяч километров. Сразу лезть в это змеиное гнездо ему не хотелось, да и в дальнейшем разведчик надеялся этого избежать.
Посадка прошла без эксцессов. Двигатель ящеров для таких операций оказался просто находкой. Мощность он выдавал относительно небольшую, но обладал замечательным свойством не засвечивать корабль на вражеских сканерах. Имелось у него и еще одно приятное свойство, теперь флайкар мог без посторонней помощи подняться в космос. Да, не быстро, даже весьма не быстро, но сам! А это означало, что Юн Гао не придется рисковать и сажать корабль на планету. Какой бы замечательной маскировкой ни снабдили его инженеры Джеффа, посадка на планету несла с собой немалые риски.
Планета не баловала своих обитателей мягким климатом. Кварги, решившие сэкономить на искусственном солнце, видимо, меньше всего заботились о комфорте тех, кто будет здесь жить. Экваториальная область планеты встретила разведчиков легким морозом. В боевых скафандрах он, конечно, неудобств не доставлял, но при мысли о тех, кто живет здесь постоянно, возникало желание поежиться.
Ближайший населенный пункт находился в пяти километрах к югу, и Мбиа решил идти туда пешком. Можно было, конечно, послать на разведку беспилотники, но трое людей и ящер в боевых скафандрах имели куда лучшую маскировку, чем небольшие разведдроны, не оборудованные комплексами РЭБ.
Мбиа спрятал флайкар в колючих зарослях какого-то местного кустарника, отметив, что относительно теплое лето здесь, видимо, все-таки бывает, раз эти кусты смогли тут вырасти. Метров через семьсот разведчики вышли на дорогу. Само по себе ее наличие уже вызывало ряд вопросов. Наземные перевозки в метрополии и колониях Федерации уже давно ушли в прошлое вместе с колесным наземным транспортом. Даже улицы в городах стали исключительно пешеходными зонами. Что уж говорить о загородных трассах, их давно демонтировали, освободив немало полезного пространства на страдающих от перенаселения планетах. Здесь же дорога имела место, и явно активно использовалась, судя по накатанным колеям. Твердого покрытия эта трасса не имела. Построившие ее местные жители ограничились мелко раздробленными камнями, судя по всему, природного происхождения, которыми посыпали дорожное полотно, а затем чем-то утрамбовали.
Первого местного жителя они встретили минут через десять вместе с весьма колоритным образцом здешних средств передвижения. Собственно, абориген этим аппаратом и управлял. Транспортное средство имело четыре колеса, рамную конструкцию, кабину и кузов явно заводской сборки, но изготовлены все детали этого механизма были как-то очень топорно, чувствовалась примитивность оборудования и применяемых технологий. Тем не менее, не вызывало сомнений, что сие изделие собрано людьми. Но в кабине сидел ящер! Самый настоящий ящер, такой же, как Дир-го, пыхтевший сейчас в непривычном и чуждом для него боевом скафандре, изготовленном Джеффом специально для него под смех и подначки профессора Штейна и Юн Гао.
Проводив примитивный грузовик взглядами, разведчики остановились.
– Очень любопытная встреча, – констатировал Мбиа, – похоже, сюда свозят всех пленных без разбора. Если ящер рассекает на машине, явно созданной людьми, значит и люди тут тоже где-то есть, если, конечно, эту штуку не сделали кварги, но что-то я в этом сомневаюсь. Дир-го, что ты обо всем этом думаешь?
– Этот ящщерр тут давно. Он полносстью оссвоилсся с машшиной людей, а это непрроссто. Нам сстоило его осстановить и ррасспрроссить.
– Вот что, парни, – немного подумав, ответил Мбиа, – у нас тут не этнографическая экспедиция в дикие джунгли. Рисковать мы не имеем права, слишком много мы уже знаем, чтобы позволить себе остаться здесь навсегда или задержаться в гостях у кваргов на неопределенный срок. Поэтому слушайте задачу. Продолжаем движение к населенному пункту вдоль дороги. Нам нужен один человек и один ящер. Просто аккуратно вырубаем, сканируем на наличие жучков или маркеров и уносим с собой. Дома с ними пусть командир разбирается или безопасники, это уж как он сам решит.
В километре от города они встретили первого человека. Он ехал на небольшом двухколесном аппарате, издававшем негромкое жужжание и побрякивающем на неровностях дороги. Скорость у этого механизма была небольшой, но Мбиа не рискнул стрелять в водителя из парализатора, опасаясь, что при падении человек себе что-нибудь повредит, а то и сломает. Боевой скафандр не зря оснащен экзоскелетом и сервоприводами. В несколько прыжков подполковник догнал ничего не подозревающего человека и аккуратно выдернул его из седла, одновременно прижимая нужную точку на его шее. Двухколесный механизм, кувыркнувшись, улетел в придорожную канаву, а на дороге уже вновь никого не было. Мбиа отправил одного из своих людей к флайкару вместе с «приглашенным в гости» бывшим пленным и приказал уменьшившемуся отряду продолжать движение к городу. Ящер вышел на них сам, точнее, это оказалась самка. Она шла по окраинной улице поселка, напомнившего Мбиа плоские фотографии столицы Сомали Могадишо времен начала космической эры, виденные им когда-то при прохождении курса истории Земли.
– Можжно я ссам, командирр? – обратился к подполковнику Дирр-го.
– Не возражаю, – с некоторым сомнением ответил Мбиа, – Сможешь сделать все тихо? Ты все-таки инженер, а не диверсант.
– Я ссмогу, только пррошшу не вмешшиватьсся, командирр.
– Хорошо, Дир-го, действуй, я тебе доверяю.
– Сспассибо, командирр.
То, что произошло дальше, Мбиа даже в дурном сне себе представить не мог. Дир-го метнулся в сторону и исчез из вида. На тактической проекции подполковник наблюдал, как инженер по большой дуге обходит неспешно шагающую по улице рептилию. Вот он вышел на исходную позицию за каким-то то ли сарайчиком, то ли будкой неясного назначения, а потом… Ящер одним длинным прыжком выскочил на дорогу перед ничего не подозревающей самкой, и… присев в страной позе склонился перед ней в некоем подобии поклона.
– Что ты творишь, Дир…
– Прошшу, не вмешшивайтессь, командирр… Вссе будет норрмалльно, – пришел шипяще-рычащий ответ.
По мнению Мбиа, ящер в боевом скафандре должен был произвести на неподготовленного зрителя, будь то человек или рептилия, шокирующее впечатление. Хвостатые очертания ящера под скафандром, конечно, угадывались, но был он полупрозрачным, вплоть до просвечивания сквозь него убогих домишек, и весьма нечетким, Джефф постарался на славу. Но самка не испугалась, по крайней мере, никак не проявила своих эмоций.
Немая сцена длилась секунд пятнадцать, потом обе фигуры синхронно развернулись и бегом направились в сторону затаившихся разведчиков.
– Игорь, взвесь все хорошенько, – в голосе профессора Штейна слышалась тревога, – весь мой опыт подсказывает, что в таких сложных проектах нельзя перепрыгивать через ступеньки. Может быть, нам стоит все-таки сначала построить хотя бы одну пару стационарных транспортных колец и отработать на них нюансы технологии? Ты представляешь, что будет, если твоя сегментная схема не заработает? Мы просто угробим проект и триллионы рублей государственных денег. На этом, скорее всего, наша деятельность и закончится, никто не простит нам такого провала.
– По сути, вы правы, профессор, – ответил я, соглашаясь с доводами Штейна, – но, боюсь, если мы начнем со стационарного варианта, уже некому будет продолжать наш проект, нас просто не будет в живых. Время, профессор, оно сейчас решает все. Стационарные порталы гораздо дешевле и проще в изготовлении, но они хороши только при массовом производстве, когда транспортное кольца попарно соединяют все звездные системы государства. Пара таких устройств нашу проблему не решит. Кроме того, стационарные порталы нельзя использовать для атакующих действий, они подходят только для маневра силами в обороне, а одной обороной войны, как известно, не выигрываются.
– Почему вы так уверены, что ваш вариант заработает как надо? – не сдавался Штейн, – Проведенных нами испытаний явно недостаточно для таких выводов.
– Профессор, вы ведь помните наши предыдущие проекты…
– Я все помню, Игорь, и до сих пор не понимаю, почему у нас тогда все получилось.
– Потому что вы собрали отличную команду ученых и инженеров, профессор. Вы недооцениваете потенциал наших людей. Вы что, всерьез считаете, что в этом мире есть хоть одна железяка, которую Джефф и его ребята не смогут заставить работать на благо отечества? – усмехнулся я, – вы главное не подведите нас с базовыми принципами работы кольца, с научной частью, а как сделать остальное, они разберутся.
– Мне бы твою уверенность, – покачал головой профессор, все еще сомневаясь, – значит решение принято окончательно?
– Да, Иван Герхардович, решение принято. У нас просто нет другого выбора.
– Здесь верфи тоже пусты, и кораблей в системе на удивление мало, – прокомментировал Мбиа информацию, принесенную зондами, – когда мы были здесь две недели назад, эскадра прикрытия насчитывала десяток линкоров и три авианосца. Сейчас от них осталась треть.
– Только отсюда куда-то ушло восемь линкоров и пять авианосцев, включая те, что достраивались в доках. Если сложить это с тем, что мы видели в других местах… – Юн Гао замолчал, прикидывая общую численность кораблей, покинувших звездные системы кваргов, которые на обратном пути вновь посетили разведчики.
– Они собирают флот, это несомненно. Значит, максимум через месяц нужно ждать удара. Вот только где?
– Через пару суток мы поймаем якорный сигнал ближайшего маяка и отправим сообщение на Землю, – в голосе Юн Гао чувствовалась усталость, – У них будет совсем немного времени на подготовку, но это хоть что-то. На то они и адмиралы, чтобы решать, какие системы прикрыть в первую очередь.
В иерархии ящеров разобраться оказалось не так просто. Мало того, что большинство руководящих позиций у них занимали самки, так еще и отношение к ним самцов регулировалось какими-то древними традициями, очень сильно ограничивающими карьерные возможности мужской части населения. Тем не менее, исключения все-таки были.
Всем государством ящеров управляла старшая самка, не по возрасту, конечно, должность эта была выборной, но ни о каком всеобщем избирательном праве ящеры никогда даже не слышали. Выбиралась Старшая советом высшей касты на неограниченный срок, и ее полномочия были вполне сопоставимы с императорскими. Все остальные ящеры выстраивали отношения друг с другом и с властью сообразно своим должностям и социальному положению. В армии существовали звания. Их самоназвания на языке ящеров оказались совершенно непроизносимыми для людей, поэтому при переводе их просто примерно соотнесли со званиями, принятыми в армии и флоте Федерации.
И вот сейчас передо мной стоял ящер, являвший собой одно из тех самых исключений, о которых говорила мне Лит-та.
– Контр-адмирал, – с поразившей меня чистотой произношения и без всякого рычания и шипения произнес ящер, – я полковник Слин-ат, прибыл на вашу базу по приказу генерал-губернатора Лит-ты, завизированного Старшей. Мне приказано оказывать вам всяческое содействие и силами прибывших со мной специалистов принять участие в постройке гибридного флота. Я привел конвой с необходимыми для этого грузами и экипажами для новых кораблей.
– Прекрасно, полковник, – я действительно был доволен, – я смотрю, ваши синтезаторы речи стали заметно совершеннее.
– Мы не стоим на месте, контр-адмирал, – обращение «господин» ящеры по большей части игнорировали, что, на мой взгляд, было даже к лучшему.
– Рад это слышать. Вам необходима какая-то помощь в размещении вашего персонала?
– Спасибо, контр-адмирал, мы вполне комфортно будем чувствовать себя на борту наших кораблей. Генерал-губернатор сообщила мне, что у нас очень мало времени. Вы не могли бы ввести меня в курс вашего плана?
– Лит-та очень правильно поняла мое настроение, полковник. Пойдемте, я кое-что вам покажу. Думаю, вам понравится.
Министр военной промышленности Зверев выполнил-таки свое обещание, буквально вырванное у него адмиралом Нельсоном. Трофейный линкор Титан неделю назад вышел из дока обновленным и полностью готовым к бою. Орудия главного калибра и зенитное вооружение пришлось полностью заменить, это оказалось проще, чем пытаться скопировать технологии кваргов и наладить выпуск снарядов под их артиллерию. Зато двигатель остался прежним. Его конструкция и компоновка оказались столь удачными, что наши инженеры решили, что лучшее враг хорошего и ограничились адаптацией систем управления под человеческие стандарты. Сканеры, прицельно-навигационный комплекс и системы РЭБ, естественно, заменили на наши, у противника ничего сопоставимого по уровню не имелось даже близко. В итоге корабль получился на редкость универсальным. Выкинув из корпуса много всякого специализированного хлама, предназначенного, похоже, для противостояния оружию ящеров, наши кораблестроители смогли разместить в обширных ангарах центральной части линкора десять звеньев дрон-торпед и пять эскадрилий беспилотных истребителей.
Вот это модернизированное чудо враждебной техники я и решил для начала продемонстрировать союзнику, о чем тут же слегка пожалел.
Увидев на проекционном экране изображение Титана, полковник издал нечленораздельный возглас и попятился.
– Откуда это здесь? – справившись, наконец, с шоком спросил ящер.
– Это трофейный линкор Титан. Захвачен нашим флотом в бою у звезды Барнарда, после чего неоднократно принимал участие в сражениях уже на нашей стороне.
– С появлением у противника этих кораблей, – медленно произнес ящер, – началась череда поражений наших космических сил. Мы уничтожили два таких линкора, но это стоило нам таких потерь, что полностью восполнить их наш флот не может до сих пор. Взамен почти всех потерянных кораблей мы уже почти вырастили новые, но им нужны экипажи, а опытные офицеры погибли в бою, и заменить их пока просто некем.
– В вашем флоте есть корабли, сопоставимые по силе с такими линкорами?
– Нет. Мы рассматривали этот вопрос. Орудия нужного калибра и мощности мы могли бы создать, но наши биоинженеры не могут вырастить двигатели, способные придать такому гиганту нужную для боя маневренность, да и с жесткостью конструкции при таких размерах у нас возникают проблемы.
– Несущий каркас сделаем мы, полковник, маршевые двигатели, сканеры, комплексы радиоэлектронной борьбы тоже с нас, а вот броня, способная заращивать пробоины, и вспомогательные двигатели будут вашими. Пушки поставим обоих типов, и наши, и ваши, пусть кварги порадуются, – озвучил я полковнику концепцию, пару дней назад представленную мне инженерной группой во главе с Джеффом.
Несколько секунд ящер молча разглядывал изображение Титана, потом развернулся ко мне всем корпусом.
– Мы готовы приступить немедленно, контр-адмирал. Наш флот остро нуждается в таких кораблях.
– Мы приступим без промедления, не беспокойтесь, – улыбнулся я в ответ, – но начнем мы, наверное, все-таки не с линкора. Сперва я покажу вам кое-что еще. Вы уже видели это оружие в деле, и, мне кажется, результат вам понравился, но теперь, совместными усилиями, мы сможем сделать его еще более грозным и эффективным.
– Дрон-торпеды, контр-адмирал?
– Все верно, полковник, именно дрон-торпеды, но мы оснастим их вашими двигателями и трехкомпонентной боеголовкой, включающей, помимо кумулятивной и фугасной частей, ваш квазиживой боевой коктейль. Думается мне, вашему флоту это оружие тоже пригодится.
Информационный пакет от Юн Гао и Мбиа упал на мой планшет во время рабочего совещания. Прочтя первые несколько строк, я извинился перед Джеффом и Штейном и через пять минут уже входил в кабинет министра обороны.
– Господин министр, тяжелые корабли и авианосцы противника покинули базы и концентрируются для нанесения удара, – с ходу сообщил я Бронштейну, параллельно скидывая ему копию отчета разведчиков, – у нас от силы месяц, может меньше, зависит от того, какую из наших систем они атакуют.
Бронштейн открыл полученный документ и минут пять сосредоточенно с ним знакомился.
– Контр-адмирал, – поднял на меня взгляд министр, – сейчас я доложу об этом президенту. Сегодня же состоится расширенное совещание руководства генштаба и адмиралтейства. Ваше присутствие обязательно. О точном времени и месте вас известят.
– Господин министр, я могу передать добытую разведчиками информацию союзникам? Ведь кварги могут готовить удар и по ним.
– Дождемся решения президента, контр-адмирал. Несколько часов ничего не изменят.
В этот раз совещание высшего командования состоялось в загородной резиденции президента. По составу оно сильно отличалось от памятного мне собрания руководителей Федерации, на котором мне почти вежливо указали на то, что я рылом не вышел для стратегического планирования. С тех пор рыло несколько подросло, обзавелось пока не очень большими, но достаточно острыми клыками, так что на меня уже не смотрели, как на диковинного зверя, по нерадивости смотрителя зоопарка отпущенного погулять среди почтенной публики. Здесь не было гражданских, кроме министра военной промышленности, да и военных в малом зале президентского дворца собралось не больше двадцати человек. Все эксперты и прочие узкие специалисты ждали в другом помещении и могли быть в любой момент вызваны, если возникнет необходимость. Посреди зала техники установили проекционный экран, на котором сейчас демонстрировалась объемная схема участка галактики, подконтрольного Федерации, а также пространство кваргов и ящеров.
– Господа, – открыл совещание Тобольский, – вы все ознакомились с докладом разведки, представленным департаментом контр-адмирала Лаврова. Если честно, я не очень понимаю, почему столь важную информацию я получаю от главы департамента по новой технике и вооружениями, а не от главного разведывательного управления, но сейчас не об этом. Менее чем через месяц противник нанесет удар по одной или нескольким нашим звездным системам. Я хочу услышать от вас, что мы можем противопоставить вражескому наступлению. Господин министр обороны, вам слово.
– Как нам стало известно из представленного доклада, подчиненные контр-адмирала Лаврова провели разведку десяти звездных систем в тылу противника, причем в семи из них они побывали дважды, с интервалом от недели до двух, – начал доклад Бронштейн, – В большинстве случаев при повторном посещении разведчики наблюдали уменьшение количества тяжелых кораблей и авианосцев в эскадрах прикрытия систем и исчезновение достроенных кораблей из доков. Если основываться на их наблюдениях, мы можем оценить нижнюю границу численности вражеского флота. Это около ста двадцати крейсеров и линкоров, не менее десяти из которых класса Титан, и порядка двадцати пяти авианосцев, причем половина из них нового класса, вмещающего, по нашим оценкам, вдвое больше единиц москитного флота, чем стандартный авианесущий корабль. Повторюсь, это лишь минимально возможная численность, разведчики побывали далеко не во всех системах противника, где сосредоточены его верфи и дислоцированы тяжелые корабли. Не буду утверждать, что нам удалось сделать точный прогноз, но после обработки всей совокупности имеющейся у нас информации аналитики минобороны пришли к выводу, что нас ждет сражение с флотом, не менее чем вдвое превышающим по численности приведенную мной оценку.
– Чем в состоянии ответить мы? – Тобольский сохранял видимость спокойствия, но тем, кто его хорошо знал было видно, какой ценой это ему дается.
– Если собрать в кулак весь наш флот, полностью оголив все звездные системы, включая Солнечную, мы сможем выставить девяноста три линкора, только один из которых класса Титан, около сотни крейсеров и двадцать четыре авианосца. Кроме того, сейчас в строю шестьдесят четыре Невидимки и в течение ближайших двадцати дней министр военной промышленности обещает ввести в строй еще около сотни кораблей этого типа, а также восемь линкоров и три авианосца.
– Оголить системы мы не сможем, это утопия, – ответил Тобольский. Эскадра прикрытия нужна обязательно, чтобы сдерживать врага до подхода основных сил, иначе к прибытию нашего флота система уже будет захвачена, а вся инфраструктура разрушена. Дальше враг может спокойно уходить, не принимая боя, ведь цель достигнута. Сколько кораблей мы можем собрать с учетом этого обстоятельства?
– До тридцати пяти линкоров, пятьдесят крейсеров, двенадцать авианосцев и около сотни Невидимок, – мрачно ответил Бронштейн, прекрасно понимая, что его слова звучат, как приговор, – при лобовом столкновении соотношение по огневой мощи примерно один к четырем в пользу противника. Это без учета вклада Невидимок, его я не возьмусь точно оценить.
Все взгляды скрестились на мне. Новый тип кораблей был внедрен во флот моим департаментом, и именно я нес всю полноту ответственности за эффективность их применения в бою.
– Контр-адмирал, – обратился ко мне Тобольский, – по вашему предложению мы резко нарастили производство дрон-торпед, беспилотных истребителей и кораблей-носителей для них. Собрание ждет вашего комментария.
Я знал, что отмолчаться на этом совещании мне не судьба и подготовился заранее. Что ж, господа высшие офицеры, слушайте очередной авантюрный план.
– Господа, – начал я, выдержав небольшую паузу, – позвольте для начала внести небольшие поправки в расклад сил сторон. Мой департамент сейчас активно сотрудничает с союзниками в вопросе создания кораблей нового типа с использованием технологий обеих рас. Надо сказать, потенциал у этого сотрудничества огромный. Не буду вдаваться в детали, но кораблей класса Титан у нас будет не один, а три, причем класс этот определен очень условно, по моим оценкам новые линкоры будут сильнее Титана.
– Вы планируете достроить эти корабли за двадцать дней? – не поверил моим словам Бронштейн.
– Технологии союзников позволили нам строить корабли в открытом космосе без применения доков. Скорость выращивания брони и внутренних переборок в несколько раз превышает наши собственные возможности по их возведению обычным способом. Теперь нужно только, чтобы наша промышленность, – улыбка в сторону Зверева, – успела вовремя изготовить пушки и двигатели.
Зверев молча кивнул, и я продолжил:
– Противник в последнее время разработал достаточно эффективную тактику борьбы с дрон-торпедами. Основная идея кваргов заключается в сведении на нет нашего преимущества в средствах радиоэлектронной борьбы, делающих торпеды очень трудной целью для любых систем наведения. Не имея возможности подтянуть свои сканеры до нужного качественного уровня, они пошли по пути увеличения их количества и стали выставлять на пути торпед густую сеть беспилотных аппаратов, сканирующих пространство и снабжающих зенитные системы точным целеуказанием. По такому же количественному пути они пошли и при совершенствовании систем непосредственной обороны своих кораблей, просто втрое увеличив число зенитных орудий. Надо сказать, в системе Дельты Треугольника кварги преподали нам хороший урок, ясно дав понять, что просто так расстреливать торпедами свои линкоры они не позволят.
– То есть вы хотите сказать, контр-адмирал, что корабли, в которые мы вложили столько ресурсов, не смогут обеспечить нам серьезного преимущества над противником? – с трудом сдерживая гнев, произнес начальник генштаба генерал Мазилеску.
– Я этого не говорил, господин генерал армии. Новая техника и тактика противника не идеальна и имеет ряд серьезных изъянов. Это попытка решить проблему негодными средствами, хоть и довольно остроумная, и на нее кварги сделали очень серьезную ставку. По опыту предыдущих боев они увидели, что при всей опасности нашего торпедного оружия, оно уязвимо для москитного флота. По-видимому, противник решил, что он уже достиг решающего преимущества по тяжелым кораблям, и как ни печально, в этом он прав. Единственное препятствие, которое враг видит сейчас на своем пути, это Невидимки с их торпедами, и устранить эту проблему противник решил с помощью новых авианосцев, способных выпускать в космос не только истребители, но и корабли-носители беспилотных зондов со сканерами. Решение это опять же чисто количественное, но оно способно создать нам серьезные трудности, если мы не предпримем адекватных контрмер.
– И что вы предлагаете, контр-адмирал? – задал вопрос Бронштейн.
И я рассказал. Про спонтанно родившуюся в сражении у Йоты Персея новую тактику борьбы с завесой из легких сил, выставляемой противником на пути торпед, про двигатели союзников, которые позволят сделать дрон-торпеды еще более незаметными, про новые снаряды с разделяющейся боевой частью, не способные пробить броню линкора, но эффективно выводящие из строя зенитные орудия.
– Не все эти новшества прошли боевые испытания, – подвел я итог своему докладу, – но, боюсь, возможность их провести нам представится гораздо раньше, чем нам бы того хотелось.
– Все это лишь красивые слова, контр-адмирал, – слегка прищурившись, прокомментировал мое выступление Мазилеску, – Мы не можем опираться на ваши предположения об эффективности оружия, не прошедшего испытания в реальном бою. Я считаю, что вы лишь пытаетесь сделать хорошую мину при плохой игре и спрятать за пустыми обещаниями свою ошибку. Торпедное оружие неплохо показало себя в битве за Грумбридж, но это был единичный эпизод, успех, основанный на неготовности врага к нашей неожиданной тактике. Это лишь исключение, и оно только подтверждает правило, которое гласит, что исход космического боя решают тяжелые корабли и авианосцы, и это еще раз убедительно показал ваш весьма скромный результат в системе Дельты Треугольника. Я считаю, что мы должны избегать генерального сражения, которое приведет к потере нами флота при минимальном ущербе врагу. Соотношение четыре к одному не оставляет нам шансов.
В зале повисла нехорошая тишина. Такой упрек со стороны начальника генштаба нельзя было оставить без ответа, но сказать я ничего не успел.
– Я бы на вашем месте, господин генерал армии, не стал обвинять контр-адмирала Лаврова в попытках скрыть ошибку за пустыми словами, – вклинился в обсуждение грубоватый голос генерала Князева, – это слишком серьезное обвинение, чтобы выдвигать его бездоказательно. Я, конечно, не офицер флота, но я был там, у Грумбриджа-2, и видел, как дрон-торпеды рвут в клочья линкоры кваргов. Дело не в неожиданности, вернее, не только в ней. Дело в умении применить новое оружие так, чтобы его преимущества проявили себя в полный рост, а недостатки наоборот ушли на второй план. Контр-адмирал Лавров этим умением обладает в полной мере, и если он говорит, что новая тактика врага преодолима, значит, так оно и есть.
– Господа офицеры, прошу вас успокоиться, – твердо произнес Тобольский, – мы здесь собрались не для взаимных обвинений, а для принятия решений, и, я думаю, мне не нужно никому напоминать, какова может быть цена ошибки.
– Я согласен с генералом армии Князевым, – добавил свой голос в мою защиту адмирал Нельсон. Невидимки еще далеко не исчерпали свои возможности, а доступ к технологиям союзников эти возможности очевидным образом расширил. Я выступаю за генеральное сражение. Даже если мы его проиграем, противник понесет такие потери, что в течение длительного времени не сможет продолжить наступательные действия. Сражение у Грумбриджа тому наглядный пример.
– Как вы себе это представляете, господин Нельсон? – игнорируя обращение по званию, задал вопрос Баррингтон, – мы не знаем, где будет нанесен удар. Вполне возможно, кварги ударят вообще не по нам, а по союзникам. Кроме того, они могут разделить силы и атаковать две или даже три системы одновременно. Как вы навяжете им генеральное сражение?
– Кварги не станут его избегать. Они чувствуют за собой силу и захотят покончить с нашим флотом одним ударом, – ответил Нельсон, – причем, я уверен, ударят они именно по нам. Ящеры для них сейчас большой угрозы не представляют. На активные действия вне своих звездных систем они вряд ли способны, так что рептилий противник может себе позволить оставить на потом. Не думаю, что ящерам прямо сейчас что-то угрожает, но предупредить их нужно обязательно, если мы не хотим испортить отношения с союзниками.
– Информация уже отправлена по дипломатическим каналам, – ответил Тобольский, – давайте вернемся к нашим планам. Я услышал два мнения, за генеральное сражение и против него. Кто еще желает высказаться по этому вопросу?
– Разрешите, господин президент? – попросил слова министра военной промышленности.
Офицеры с удивлением перевели взгляды на Зверева, они никак не ожидали от него выступления по чисто военному вопросу.
– Мы вас слушаем, Николай Андреевич, – кивнул президент министру.
– Я, конечно, человек не военный, но зато неплохо представляю себе, как и где создается техническая основа обороноспособности государства. Если враг желает навязать нам генеральное сражение, он должен выбрать для атаки такую цель, которая заставит нас сражаться и не отступать. Первой приходит в голову Солнечная система, но даже мне понятно, что при нынешнем раскладе сил для кваргов это все-таки слишком сложная цель. Мы обнаружим их не менее, чем в двух прыжках от Земли, и они должны понимать, что уж в этом-то случае они точно увидят перед собой ВЕСЬ наш флот. Не думаю, что генеральное сражение с непредсказуемым результатом это то, к чему они стремятся, – Зверев сделал небольшую паузу, но никто ему не возразил, – Так вот, господа, если не Солнечная система, то что? Окраинные колонии – цель слишком мелкая для тех сил, которые враг сосредоточивает для удара, значит, атакована будет одна из внутренних систем, и мне, как министру военной промышленности, представляется, что удар будет нанесен не туда, где больше всего населения, а по наиболее крупному узлу военно-промышленной инфраструктуры. Если исключить Солнечную систему, то таких мест в Федерации шесть.
Зверев развернулся к проекционному экрану и дополнил звездную карту данными со своего планшета. Шесть звезд в центральной области Федерации получили дополнительные маркеры.
– Я не возьмусь судить о том, выгодно ли нам принимать генеральное сражение с военной точки зрения, – продолжил министр, – но если противник атакует одну из этих целей, я подозреваю, что у нас просто не останется выбора, мы не можем себе позволить потерять ни один из этих промышленных районов.
– И каковы будут последствия потери одной из этих систем? – задал интересовавший всех вопрос адмирал Нельсон.
– Коллапс военной промышленности, – твердо ответил Зверев, – Мы не просто потеряем часть производственных мощностей. Каждая из этих систем имеет уникальные производства, снабжающие всю Федерацию своей высокотехнологичной продукцией, производимой только там. Заменить их в сжатые сроки будет невозможно. Мы никогда не рассматривали всерьез возможность атаки противника на эти системы. До последнего времени считалось, что они достаточно хорошо защищены, но сейчас, как я понимаю, обстоятельства изменились.
– Но ведь, как я понял, – вновь вступил в обсуждение генерал Мазилеску, – адмирал флота Нельсон не может с уверенностью утверждать, что мы выиграем сражение. Мало того, я только что услышал от него, что он вполне допускает возможность нашего поражения. Я готов поверить, что победа обойдется врагу очень дорого, и он понесет значительные потери, но что толку будет нам от этих потерь, если кварги смогут вновь отстроить свой флот, а мы нет? А как мы это сделаем при коллапсе военной промышленности?
– Мы вряд ли сможем безоговорочно победить в предстоящем бою, господин генерал армии, – как можно аккуратнее ответил я, – но у нас есть все шансы избежать поражения.
– Вы противоречите сами себе, контр-адмирал. Изъясняйтесь более конкретно. Что вы предлагаете? – вновь начал раздражаться Мазилеску.
– Ну, во-первых, мы можем снять значительное количество тяжелых кораблей с охраны всех наших звездных систем, кроме Солнечной и этих шести, указанных господином Зверевым. В принципе, можно даже забрать их все.
– Вы не слышали слов верховного главнокомандующего, контр-адмирал? – голос Мазилеску поднялся тоном выше, – вам же ясно было сказано, что эскадры прикрытия трогать нельзя.
– Чуть тише, пожалуйста, господин генерал армии, – негромко произнес Тобольский, – если контр-адмирал Лавров вернулся к этому вопросу, значит, у него есть новые аргументы. Давайте их выслушаем. Продолжайте, контр-адмирал.
– Как вы уже отмечали, господин президент, эскадры прикрытия нужны для того, чтобы в случае атаки противника дать время основному флоту прибыть в систему до того, как она будет захвачена врагом. Это абсолютно верный и многократно проверенный временем подход, но сейчас он сохраняет актуальность только для тех звездных систем, где много размещенной в космосе промышленной инфраструктуры. Понятно, что без прикрытия флотом она будет быстро уничтожена. Но таких систем, где именно космические объекты являются приоритетными в плане защиты, у нас всего шесть. В остальных случаях основным объектом атаки станут планеты, как это уже было в сражениях за Глизе, Грумбридж и Барнард-3.
– И что это меняет, контр-адмирал? – услышал я вопрос генерала Баррингтона, но в его голосе звучала скорее заинтересованность, чем недоверие.
– Если вы помните, господа, я не всегда носил синий флотский мундир, – я позволил себе легкую улыбку, – поэтому могу судить о возможностях наземных войск не понаслышке. Так вот, все мы привыкли к тому, что если флот терпит поражение в системе, то участь планет, как правило, можно считать решенной. Один-два дня на подавление сопротивления, и сторона, победившая в космическом сражении, берет их под полный контроль. Но в последний год кое-что изменилось, и многие из здесь присутствующих имели возможность в этом убедиться в сражении за Грумбридж. На планетах этой системы с достаточно давних времен были подготовлены подземные убежища. Строились они как раз на случай массированного десанта противника для укрытия хотя бы части населения и остатков войск до прибытия помощи. Когда эти сооружения строились, считалось, что для их обнаружения противнику понадобится от трех дней до недели. Это, конечно, давало какой-то части населения дополнительный шанс, но такой выигрыш во времени тогда сочли не столь существенным и программу свернули. В результате подземных убежищ оказалось совсем немного, но они сыграли на удивление значимую роль в обороне. А причина такой эффективности крылась в том, что отступившие в убежища наземные войска были оснащены новыми комплексами РЭБ, в большом количестве поступившими в армию в последний год. Эти новые средства защиты от обнаружения сделали задачу поиска подземных укрытий крайне сложной для противника и позволили войскам наносить точечные контрудары, совершенно неожиданные для врага. Заметьте, господа, никакого единого плана, да вообще никакого плана обороны с опорой на подземные убежища не существовало, никто к такой войне не готовился, однако даже стихийно возникшая новая тактика показала себя весьма неплохо.
– И вы предлагаете вместо эскадр прикрытия создать наземную, а точнее, подземную инфраструктуру на самих планетах и оборонять их наземными войсками? – в голосе генерала армии Князева звучало удивление, но мне показалось, что к нему примешивалась немалая доля азарта. Как и любой десантник, Князев где-то внутри всегда страдал от того, что его род войск, как ни крути, играет в современной войне подчиненную роль. Флот может самостоятельно действовать без наземных войск, а наоборот никак не получается. И вот теперь Князев услышал план, который, при всем его безумстве, сулил превращение наземных войск в самостоятельную силу, способную если и не справиться с вражеским вторжением, то существенно затормозить его, а главное перестать быть беззащитной мишенью для зависших на низких орбитах линкоров и крейсеров противника.
– Это вполне решаемая задача, господа, – подтвердил я слова генерала, – У нас есть почти месяц. Этого времени достаточно, чтобы силами самих колоний, при поддержке Федерального центра, естественно, создать сеть убежищ, оборудованных комплексами РЭБ. Но не только убежищ для войск и населения. По такому же принципу нужно оборудовать противоорбитальные космические батареи, позиции ракет земля-земля, и базы атмосферной авиации.
Я не придумал ничего нового, план был бессовестно украден мной у жаберов, которые успешно применили его в последнем моем сражении в теле бригадного генерала Дина. Я знал, что это сработает, потому что видел результат своими глазами и ощущал его на собственной шкуре. Вот только, поверят ли в его реальность генералы и адмиралы Федерации, я знать не мог.
Генералы и адмиралы не поверили. Мазилеску готов был меня порвать в мелкие клочья, называя прожектером и авантюристом. Его сторону принял Бронштейн, чего я, честно сказать, не ожидал, а за министром обороны потянулись и другие высшие офицеры. Безоговорочно меня поддержал только Князев. Чуть позже к нему присоединился Нельсон, удачно вспомнивший, какие потери понесли торпедоносцы кваргов в сражении за Барнард-3, когда мне удалось заманить их под неожиданный массированный удар противоорбитальных ракет наземного базирования. Баррингтон ничего говорить не стал, но, похоже, уже прикидывал, сможет ли он в нужные сроки организовать обеспечение предполагаемых грандиозных строек всем необходимым, если высокое собрание примет соответствующее решение. Раз он промолчал, значит, считал, что справится.
Наверное, меня бы все-таки сожрали, несмотря на поддержку таких авторитетных личностей, как Нельсон и Князев, но тут слово вновь взял Тобольский.
– Господа, – твердо произнес он и сделал небольшую паузу, дожидаясь, пока стихнет шум, – ваши позиции мне понятны, настало время принимать решение. У нас нет времени на долгий сценарный анализ ситуации, поскольку она слишком нестандартна, и наши аналитики не имеют соответствующих наработок. Поэтому решение придется принимать, как в старые времена, полагаясь только на известные нам исходные данные, опыт, логику и интуицию. Я готов принять на себя всю полноту ответственности за это решение. Контр-адмирал Лавров, ваш план принимается за основу. Я не знаю, как вы это сделаете, но завтра к шестнадцати ноль-ноль вы с начальником генштаба и командующим флотом должны представить мне его в письменном виде со всей необходимой детализацией по подземным оборонительным сооружениям, составу эскадр прикрытия и основного флота, а также по численности и структуре наземных войск на планетах.
По залу прокатилось невнятное гудение голосов, и президент поднял руку, призывая собравшихся к тишине.
– Учитывая все обстоятельства, с настоящего момента я вношу изменения в структуру и кадровый состав генштаба и министерства обороны. Господин генерал армии Мазилеску, вы освобождаетесь от занимаемой должности и выводитесь в резерв. Новым начальником генерального штаба мной назначен генерал армии Князев. Адмирал флота Нельсон назначается главнокомандующим флотом Земной Федерации. Департамент по новой технике и вооружениям, возглавляемый контр-адмиралом Лавровым, выводится из состава министерства обороны и получает временный статус нового министерства. Господин адмирал флота, – президент в упор посмотрел на министра обороны, – вы выразили несогласие с планом, который сейчас принят в качестве основного. Я бы не хотел терять такого специалиста как вы перед предстоящим сражением. Вы готовы продолжить работу на занимаемой должности и с полной отдачей участвовать в реализации принятого плана?
Бронштейн колебался, это было хорошо видно. Он искренне считал мой план ошибкой, причем без всякой неприязни ко мне лично, я уже неплохо знал своего начальника, чтобы это понимать.
– Я готов, господин верховный главнокомандующий, – наконец произнес министр, – я уже дважды недооценивал авантюры контр-адмирала Лаврова, надеюсь, что ошибаюсь и в этот раз.
– Никак не успеть, господни Лавров, – Зверев лишь развел руками, – Вы думаете, я не понимаю, что может дать нам это изделие? Ребенку понятно, что мы могли бы получить огромное преимущество, но, к сожалению, нужно еще не меньше четырех месяцев, точно не меньше.
Я вынужден был уйти ни с чем. С мобильным гиперпорталом мы действительно опоздали, да и со стационарными тоже не успели бы к предстоящему сражению. Теперь в плане мобильности приходилось рассчитывать только на увеличившуюся дальность прыжков через гипер, достигнутую за счет использования маяков в качестве генераторов опорных координат. Этот промежуточный результат, полученный нами как первый реальный шаг к гиперпорталу, оказался очень полезен, сократив вдвое время полета в пространстве, где есть сеть маяков.
Через два дня после совещания у президента со мной связалась Лит-та.
– Рад тебя видеть, генерал-губернатор, – улыбнулся я рептилии, показывающей мне язык с экрана планшета.
– Я тоже рада, адмирал, – красивым чистым голосом взрослой женщины ответила ящерица, – Мы получили информацию от ваших дипломатов. Старшая повелела мне передать тебе благодарность за предупреждение.
– Спасибо, Лит-та, я очень ценю благодарность Старшей, но удивлен, что она адресована мне лично, ведь…
– Не напрягайся, Игорь, официальная благодарность от нас вашему президенту ушла еще два дня назад по дипломатическим каналам, но ведь это именно твои люди добыли информацию. А еще они освободили нашу соотечественницу, между прочим, занимавшую до плена весьма высокое положение в нашем обществе. Мы благодарны.
– Это была совместная операция, Лит-та. Твои ящеры тоже прекрасно проявили себя.
– Не скромничай, Игорь. Своих мы наградим, но идея и организация полностью твои, значит, и большая часть успеха тоже твоя.
– Спасибо, Лит-та, но ведь ты связалась со мной не только за тем, чтобы передать благодарность Старшей?
– Не только, хотя и этой причины было бы вполне достаточно. Старшая повелела мне передать, что в случае удара по вашим звездным системам мы пришлем помощь. Сейчас наш флот слаб, но двадцать дредноутов мы смогли собрать. По боевой мощи каждый такой корабль примерно равен стандартному линкору кваргов. Эскадра ждет приказа в одном прыжке от Йоты Персея. Приказ последует немедленно, как только станет известно об атаке кваргов. Я уверена, что нападут они именно на вас, но отправить корабли до того, как это станет фактом, мы не можем. Думаю, ты это понимаешь.
– Это отличная новость, ваша помощь может стать решающей. Не имею полномочий принимать такое решение, но уверен, что и на нашу помощь вы можете рассчитывать в случае удара по вашей территории. Но почему ты сообщаешь об этом именно мне, Лит-та?
– Потому, адмирал, что наша помощь будет предоставлена при одном условии, командовать нашей эскадрой в составе вашего флота должен адмирал Лавров.
– Лит-та, ты упорно повышаешь меня в звании. Мне, конечно, приятно, но пока я только контр-адмирал.
– Извини, что не сказала тебе сразу, – показав мне раздвоенный язык, ответила Лит-та, – за сражение у Йоты Персея Старшая своим личным указом присвоила тебе звание адмирала, нашего адмирала, естественно, так что теперь ты можешь отдавать прямые приказы всем ящерам, находящимся сейчас на вашей территории. Поздравляю, Игорь, это очень высокое звание в нашем флоте, выше, как и у вас, только адмирал флота, ну и сама Старшая, естественно. Звание, правда, носит статус почетного, ведь присягу Старшей ты не приносил, но, учитывая обстоятельства, на это никто не будет обращать внимания. Сегодня официальное уведомление о твоем новом звании будет направлено вашим дипломатам.
– Я благодарен за доверие, Лит-та, но ты должна понимать, что присягу я давал Земной Федерации и верность людям всегда будет для меня в приоритете.
– Старшая это понимает, но мы верим, что ты сделаешь все для того, чтобы звание адмирала нашего флота никогда не вошло в противоречие с твоей присягой.
Ах вы, хитрые рептилии! Я восхитился элегантному решению Старшей. Она наверняка оценила мое предложение о создании совместного флота со смешанными экипажами, привязывающее наши расы друг к другу, и решила закрепить успех. Ну что ж, я не против, так даже лучше. В конфликте с ящерами я не видел ни малейшего смысла.
– Я приложу все усилия, чтобы между нашими расами не возникло критичных противоречий, – заверил я ящерицу.
– Верю, – ответила генерал-губернатор, – и еще я верю в вашу победу в предстоящем сражении. Все, адмирал, еще раз поздравляю, но дела не терпят отлагательства. Скажи мне только, почему твое командование не повысило тебя в звании после Йоты Персея?
– Наверное, потому, что, по мнению офицеров генштаба, я и так получил звание контр-адмирала авансом, – усмехнулся я, – Еще полгода назад я был майором, Лит-та, а в сражении у Йоты Персея я этот аванс честно отработал.
– Майором? – рептилия откинула голову назад, что означало крайнюю степень удивления, – при нашей следующей встрече ты обязательно расскажешь мне, как можно за полгода стать из майора контр-адмиралом. Мне это крайне интересно. А сейчас извини, время не ждет. Удачи, адмирал!
Зверев оказался почти прав, но все-таки именно почти. Флот кваргов был обнаружен при выходе из гипера в одном прыжке от звезды Ран, более известной в докосмическую эру, как Эпсилон Эридана. Четыре густонаселенных планеты и мощная промышленная инфраструктура делали эту планетную систему лакомой целью для врага, но в шесть наиболее критичных для нас промышленных районов звезда Ран не входила, а значит, эскадра прикрытия в этой системе не имела тяжелых кораблей и авианосцев, и вся ставка в ее обороне была сделана на наземные войска. Ну что ж, пришло время проверки практикой моей новой тактики, и я надеялся, что десант, составлявший элиту наземных войск системы, меня не подведет.
Развернутый план для маршала Тобольского мы, конечно, подготовили, но этим все далеко не закончилось. Почти месяц, вплоть до обнаружения флота кваргов, мы с начальником генштаба Князевым ломали голову над новой тактикой наземных войск, замучив штабных аналитиков просчетом массы различных вариантов. Где-то через неделю к нам присоединились Нельсон и Бронштейн и начали ломать наши планы, глядя на них со своей флотской точки зрения и прикидывая, как бы они на месте кваргов подавляли наше сопротивление. Критика получилась весьма конструктивной, и тактические наработки пришлось несколько раз менять, что каждый раз приводило в бешенство генерала Баррингтона, отвечавшего за строительство оборонительных сооружений и подземных убежищ. Тем не менее, мы успели.
Население планет звезды Ран насчитывало почти девять миллиардов человек. Ни о какой эвакуации людей из системы здесь даже речи идти не могло. Все, что удалось сделать, это вывезти персонал пустотных верфей и обогатительных заводов из пояса астероидов и с орбит газовых гигантов на ближайшие планеты, иначе было просто не успеть. Зато на всех четырех густонаселенных планетах началась планомерная эвакуация населения в подземные убежища, которых усилиями Баррингтона настроили более чем достаточно. Не думал я, что человечество за тысячелетия своего развития так насобачится копать норы, все же мы ни разу не кроты, однако смогли.
Флот кваргов вышел из прыжка за орбитой девятой планеты. Необитаемый и совершенно бесполезный шар, состоящий из мерзлой грязи и льда, никогда раньше не видел такой представительной делегации, а посмотреть было на что. Мы где-то явно просчитались в своих оценках. Пока еще не уничтоженная врагом сеть стационарных сканеров беспристрастно зафиксировала полторы сотни линкоров, двадцать из которых оказались класса Титан, около двухсот крейсеров, тридцать пять авианосцев и тучу кораблей классом от эсминца и ниже. Вместе с этим невиданным по размеру флотом шли сотни транспортов с войсками. Кварги всерьез планировали взять систему под полный контроль и имели на это все основания.
Когда по гиперсвязи пришел доклад о численном составе вражеского флота, В командном посту линкора Титан повисла гнетущая тишина. Однако Нельсона не так просто было лишить воли к сопротивлению.
– Аналитикам доложить расклад по соотношению сил, – приказал адмирал.
– Один к семи по огневой мощи тяжелых кораблей, господин командующий. Один к трем по москитному флоту, но это приблизительно, мы не знаем состава авианосных групп на новых авианосцах противника. По легким силам один к четырем. Еще у нас есть сто двадцать Невидимок. У противника нет кораблей этого типа.
– Как изменится соотношение сил, если мы присоединим к своему флоту все шесть эскадр прикрытия индустриальных систем?
– Один к пяти, один к двум с половиной, один к трем.
– Отправьте эскадрам приказ идти на соединение с основным флотом. Мы выдвигаемся. Через трое суток мы вступим в бой господа, – твердо произнес адмирал Нельсон, – проиграть мы не имеем права, значит, мы победим или все останемся у звезды Ран, выбор за вами. Флоту подготовиться к прыжку.
Нельсон развернулся и направился к выходу, на ходу обратившись ко мне:
– Контр-адмирал Лавров, через час жду вас в моем рабочем кабинете.
– Их слишком много, контр-адмирал, – озвучил очевидное Нельсон, когда я устроился в кресле за столом для совещаний, – Думаю, вы отлично понимаете, что в линейном бою они порвут нас за несколько часов. Других козырей, кроме ваших Невидимок, наш флот не имеет, так что именно от тактики применения этих кораблей нам придется выстраивать весь бой. Повторить тот трюк, что удался нам у Грумбриджа, мы не сможем – и внезапности не будет, и кварги уже совсем не те.
– Ну, теми трюками ведь дело не ограничивается, господин адмирал…
– Без званий, Игорь.
– Так точно. Так вот, господин Нельсон, из нашего опыта, полученного в сражении у Грумбриджа, мы действительно не сможем применить почти ничего. Но после того боя у нас было еще несколько столкновений с кваргами, пусть и не столь масштабных, и сделать правильные выводы из них мы были просто обязаны, чем мы в моем департаменте и занялись, разработав основы тактики применения дрон-торпед в новых обстоятельствах. Однако теперь, с учетом конкретного расклада сил, кое-что в этих наработках придется изменить. Тем не менее, основа осталась прежней и я готов доложить вам свои соображения.
В паузах между гиперпрыжками мы получали информацию о состоянии дел в атакованной системе, и пока мы летели, сжимая кулаки от бессилия хоть чем-то помощь обороняющимся, у звезды Ран разворачивалось самое масштабное сражение наземных сил за все двадцать с лишним лет войны с кваргами.
Нашего флота в системе кварги не застали. Гражданские суда, участвовавшие в эвакуации космических заводов и верфей, при появлении вражеских кораблей немедленно разогнались и ушли в прыжок. По-видимому, полное отсутствие наших космических сил кваргов несколько озадачило, во всяком случае, около трех часов их флот бездействовал, подозревая, видимо, какой-то подвох. Но ничего не происходило, и командующий кваргов отдал приказ об атаке. Отправив эсминцы и корветы разбираться с уничтожением пустотных промышленных объектов, он разделил свой флот на четыре эскадры и одновременно атаковал все терраформированные планеты.
Ран была старой, давно освоенной и густонаселенной звездной системой. Каждую из основных планет защищали восемь орбитальных крепостей. Понятно, что при любом раскладе без флота прикрытия они не имели шансов, поэтому во всех системах, откуда мы увели корабли, людей с этих орбитальных объектов сразу эвакуировали на поверхность. Но не пропадать же добру. Если с орбиты можно управлять боевыми роботами, высаженными на планету, то почему с поверхности нельзя управлять орбитальной крепостью? Особенно если твои системы связи надежно защищены от вражеских средств радиоэлектронной борьбы. Пришло время проверить мою идею еще времен обучения в академии. Сразу после обнаружения флота противника защитники планет отдали орбитальным крепостям приказы на смену позиций, и все восемь бронированных гигантов неспешно собрались в плотную группу, прикрыв крупнейшие города планет, пустые и мертвые города, брошенные на произвол судьбы населением, ушедшим в подземные убежища. Но противник об этом пока не знал…
Первые сюрпризы для кваргов начались еще до того, как четыре огромных эскадры, каждая из которых по численности вполне имела право называться полноценным флотом, достигли окрестностей атакуемых планет. С эсминцев, направленных для уничтожения промышленных объектов, главе флота пришли доклады, что они атакованы торпедами противника и несут потери. Пустотные объекты оказались вооружены этим неприятным оружием, и пусть пусковых установок на каждом заводе или верфи было немного, но легким силам они оказались не по зубам, поскольку эсминцу, и уж тем более корвету, как правило, вполне хватало одного попадания дрон-торпеды, чтобы полностью потерять боеспособность. Дальность эффективного огня из орудий не позволяла малым кораблям расстреливать цели с безопасного расстояния, и теперь они были вынуждены отступить и ждать подхода более крупных кораблей или авианосцев.
Командующий кваргов отвлекаться на второстепенные цели не захотел и, приказав легким силам ждать, продолжил атаку на центральные планеты.
Обороной самой густонаселенной планеты командовал генерал-полковник Камило Матос. Ран-3 с четырьмя миллиардами населения имела и соответствующую своему статусу группу войск, размещенных сейчас в подземных бункерах, надежно прикрытых от обнаружения с орбиты комплексами РЭБ, недавно завезенными на планету в огромном количестве.
Генерал-полковник не задавался вопросом, как умникам на Земле удалось создать это чудо, но с удовольствием пользовался плодами их трудов. Новую тактику Матос воспринял с чувством глубокого удовлетворения. Нет, сначала она показалась генералу бредовой, но после визита в систему нового начальника генштаба Князева он сперва задумался, а потом и изменил свое мнение на противоположное. Князев провел демонстрационные учения. Он пригласил генералов, командующих наземными войсками на планетах, в командный пост одного из кораблей, которым была поставлена задача атаковать из космоса наземную базу условного противника. Несмотря на все усилия, сканеры кораблей так и не смогли обнаружить с орбиты позиции батарей ПКО, поскольку те были надежно спрятаны в бункерах, прикрытых новыми системами маскировки. Когда же атакующая группировка попыталась высадить десант, снижающиеся транспорты получили ракетный залп практически в упор с соответствующими печальными последствиями. И вот теперь генерал-полковник собирался испытать эту схему на кваргах.
Центр управления обороной планеты находился под поверхностью на глубине более километра. Стоя напротив объемной тактической проекции, Камило Матос наблюдал, как эскадра противника выходит на высокие орбиты его планеты. В обычной ситуации там сейчас уже кипел бы жаркий бой, в котором эскадра прикрытия, опираясь на поддержку орбитальных крепостей, пыталась бы не дать врагу прорваться к планете. Но флота не было, а все восемь крепостей сбились в тесную группу над столицей. С них противник решил и начать. Пять громадных линкоров выдвинулись вперед и начали сближение с крепостями.
Орбитальной обороной командовал контр-адмирал Свердлов. Матос знал этого офицера, как очень пунктуального служаку, несколько даже слишком пунктуального, до такой степени, что, на взгляд генерал-полковника, это мешало контр-адмиралу в нужный момент проявлять инициативу. Зато отдав ему приказ, можно было об этом приказе забыть и не сомневаться, что он будет выполнен в точности и в срок. Во флотские дела Матос лезть не любил, но знал, что Свердлова лично инструктировал контр-адмирал Лавров, очень молодой высший офицер, почти мальчишка. Но ведь именно его департамент создал эти комплексы РЭБ и беспилотных роботов, не говоря уж о дрон-торпедах, значит, не зря парень носит свои высокие погоны, хотя… кто знает, насколько велика его личная заслуга во всем этом?
– Первой волне торпед залп! – услышал Матос команду Свердлова. Сейчас на проекционном экране он видел зал управления орбитальной обороной, где Свердлов в свойственной ему манере в точности исполнял инструкции, полученные несколько дней назад от контр-адмирала Лаврова.
Орбитальная крепость – штука немаленькая и способная вместить массу разного оружия, особенно если освободить место, ранее отводившееся под гарнизон. Дрон-торпед в барабанных пусковых установках туда тоже смогли натолкать довольно много. После Грумбриджа волшебный пендель в исполнении адмирала Нельсона, заработавшего просто заоблачный авторитет, очень способствовал военной промышленности в увеличении выпуска данного типа боеприпасов. Ну а пару месяцев назад к стимулирующему действию этого универсального инструмента добавился еще и специальный указ президента, окончательно сделавший торпедное оружие главным символом борьбы со злобным врагом. В общем, наклепали этих торпед немеряно, а в последний месяц еще и наделали к ним боеголовок самого разного назначения. И вот теперь по приближающимся к планете сверхтяжелым кораблям противника восемь орбитальных крепостей нанесли согласованный торпедный удар.
Кварги, конечно, чего-то подобного ждали, и позволять калечить свои лучшие корабли совершенно не собирались. Авианосцев у них имелось много, так что москитного флота на прикрытие линкоров они не пожалели. Сотни истребителей и носителей зондов-сканеров обогнали неторопливо идущие к планете тяжелые корабли. Носители выпустили свои зонды, и между волной торпед и линкорами развернулась густая сеть, состоящая из истребителей и летающих сканеров. Приближающиеся торпеды сразу превратились на экранах систем наведения зенитных комплексов из размытых пятен в четкие отметки, которые можно уверенно захватывать и сопровождать.
– Открыть заградительный огонь главным калибром, – последовал приказ контр-адмирала Свердлова, и орудия орбитальных крепостей выбросили полный залп снарядов с готовыми поражающими элементами в сторону развернувшихся в боевой порядок москитных сил врага.
В обычных условиях заградительный огонь по истребителям и по еще более мелким зондам не отличался высокой эффективностью, но в данном случае противоторпедное построение оказалось уж слишком густым, и взрывы снарядов внутри строя наносили москитным силам кваргов ощутимый урон.
Зенитные системы линкоров и истребители противника открыли огонь по дрон-торпедам, но цели на экранах их сканеров внезапно распались на десятки более мелких отметок. Выпущенные в первом залпе торпеды не предназначались для удара по линкорам, их целью была сама противоторпедная сеть. Разделяющаяся боеголовка каждой из них содержала два десятка небольших ракет, еще на подлете получивших целеуказание, и теперь рванувшихся к своим целям.
Кварги отбивались. Малые ракеты не являлись неуязвимыми, их вполне можно было сбить, что противник и делал всеми силами и средствами, но ракет оказалось слишком много и больше половины из них достигли своих целей. Плотная завеса москитного флота кваргов осветилась вспышками взрывов.
– Противоторпедная сеть противника потеряла около четверти своего состава, – доложил Свердлову оператор контроля пространства.
– Повторить торпедный залп.
Сразу после предыдущего залпа барабанные установки провернулись, загрузив в стволы пусковых шахт новые боеприпасы, и теперь вторая волна торпед ушла навстречу приближающемуся врагу. В барабанах осталось еще по три торпеды, и только последние две из них имели противокорабельные боеголовки.
– Противник открыл огонь главным калибром, – сканеры крепостей зарегистрировали вспышки стартовых разрядов на срезах орудийных стволов линкоров.
Орбитальные крепости не могли совершать маневров уклонения, и надеяться им оставалось только на свою толстую броню, но против снарядов главного калибра линкоров класса Титан даже их броня оказалась бессильна. На проекционных экранах операторов боевых систем, вспыхнули столбцы списков боевых повреждений, наиболее критичные из которых подсвечивались красным цветом.
– Десять процентов пусковых установок дрон-торпед потеряно, – доложил старший оператор, – Четырнадцать орудий главного калибра выведены из строя.
– Выпустить оставшиеся торпеды тремя последовательными залпами. Главному калибру продолжать заградительный огонь по москитному флоту.
Кварги не стали подставляться под ответный огонь орудий орбитальных крепостей. Пользуясь преимуществом в дальности эффективного огня, они прекратили сближение и начали расстреливать неподвижного противника с максимальной дистанции.
– Торпеды ушли. Вторая волна подходит к москитным силам врага.
В этот раз кварги были готовы и попытались по возможности рассредоточиться, но совершение такого маневра противоречило основной задаче противоторпедной сети – надежному перекрытию сканерами всего пространства между торпедами и своими тяжелыми кораблями. Длившееся несколько секунд замешательство дорого обошлось зондам и истребителям противника, новая порция малых ракет ударила по ним еще более разрушительно, чем в первый раз, ведь стволов теперь по ним стреляло на четверть меньше.
– Шестьдесят процентов противоторпедной сети противника уничтожено. Нами потеряно две трети орудий главного калибра. Боевая живучесть пятой и восьмой крепостей на критическом уровне. Системы контроля дают сбои.
– Продолжать заградительный огонь, – отдал единственный возможный в такой ситуации приказ контр-адмирал Свердлов. Крепости были обречены, это не подлежало сомнению, у них не осталось оружия, способного достать атакующие суперлинкоры, кроме уже выпущенных дрон-торпед, естественно.
Все три оставшихся волны торпед достигли завесы из истребителей и зондов почти одновременно. Первая из них распалась на малые ракеты и ударила по остаткам москитных сил врага, а остальные рванулись к линкорам. Каждая пятая торпеда в последних двух волнах была нового типа, с двигателем, выращенным ящерами. Незаметность таких боеприпасов оказалось выше стандартных почти вдвое, поскольку работающий двигатель не мешал собственному комплексу РЭБ своим интенсивным излучением. Все торпеды старого типа несли разделяющиеся боеголовки, но в отличие от первых трех волн, заточенных на уничтожение истребителей и зондов, здесь целями стали зенитные системы линкоров. Торпеды с двигателями ящеров чуть отстали, давая противозенитным боеприпасам сделать свою работу, и те ее сделали, в меру сил, конечно.
Все-таки утроенное зенитное вооружение линкоров оказалось страшной силой. Даже несмотря на почти полный разгром противоторпедной сети, оно наносило приближающимся торпедам серьезный урон просто за счет плотности огня, частично компенсировавшей недостаток точности наведения. И все же часть торпед прорвались к целям. Сбивать многочисленные ракеты после разделения боеголовок оказалось совсем непростой задачей, и корпуса линкоров покрылись многочисленными, но, казалось бы, не слишком опасными для них вспышками не таких уж и сильных взрывов. Ни одно из попаданий не пробило броню, но эффекторы сканеров, стволы зенитных орудий и выходы пусковых шахт ракет ближнего радиуса получили значительные повреждения и не смогли достойно встретить удар последних торпед, обнаруженных частично ослепшими сканерами уже почти у самых бортов кораблей.
На каждый из пяти линкоров класса Титан пришлось от пяти до восьми попаданий. Трехкомпонентная боеголовка гибридной торпеды сначала прожигала броню кумулятивной частью заряда, а потом, после проникновения через пробоину внутрь корабля, взрывала фугасную часть. В дополнение к повреждениям, наносимым взрывом, ударная волна разбрасывала вокруг поражающие элементы, содержащие активную субстанцию производства ящеров, послужившую в системе Йоты Персея таким неприятным сюрпризом для команды крейсера Монтевидео. Кварги, конечно, знали, как бороться с этой напастью, мало того, все отсеки, прилегающие к бортам их кораблей, оборудовались автоматическими распылителями реагента, останавливающего разрушение брони субстанцией ящеров, но из-за нанесенных взрывами повреждений эти системы не сработали, а ремонтные роботы и команды борьбы за живучесть не смогли оперативно нейтрализовать мелкие, но многочисленные очаги поражения. В результате суперлинкоры были вынуждены выйти из боя, предоставив честь добить уже еле дышащие орбитальные крепости более легким кораблям.
– Орбитальные крепости потеряны, – доложил Свердлов генерал-полковнику Матосу.
– Вижу, контр-адмирал. Благодарю за службу, вы свое дело сделали, теперь наша очередь.
Подавление орбитальной обороны заняло менее трех часов, но командующий кваргов с трудом сдерживал ярость. Нежелание подставлять корабли под огонь орудий орбитальных крепостей неожиданно обернулось ощутимыми повреждениями двадцати его лучших линкоров. В трех случаях эти повреждения оказались весьма серьезными. Стоило навалиться на противника всем флотом, и с орбитальными крепостями было бы покончено менее чем за час, но послушав совета своих аналитиков, командующий решил расстрелять неповоротливых гигантов с дальней дистанции, прикрывшись от торпед проверенной в бою завесой москитного флота. Результат командующего разочаровал. Нет, еще ничего не решено. В конце концов, он пока не потерял ни одного тяжелого корабля, но начало сражения явно не задалось, и особенно неприятной оказалась потеря большого количества истребителей и зондов, на которые была сделана такая большая ставка. Конечно, в масштабах всего флота потеряна лишь десятая часть этих машин, но сама тенденция главе кваргов совершенно не нравилась.
Ну что ж, в космосе противников не осталось, если не считать вооруженные единичными пусковыми установками пустотные заводы. Теперь предстоял штурм планет, и авианосцы, которые для этой операции не нужны, можно было отправить помогать легким силам, умудрившимся не справиться с такой простой задачей, как уничтожение промышленной инфраструктуры врага.
Внизу, на планетах, сканеры пока ничего различить не могли, но к такому раскладу командующий уже привык. Резко поднявшийся в последнее время уровень средств РЭБ противника доставлял многочисленные проблемы, причем иногда в самых неожиданных ситуациях. Тем не менее, с этим можно и нужно было бороться.
– Выпустить зонды к поверхности и сформировать сеть ретрансляторов, – отдал приказ глава флота.
Эта новая схема разведки, проводимой перед штурмом планеты, еще не испытывалась в бою, но в полигонных условиях неплохо себя показала. Если выпустить к планете единичный зонд, то его, несомненно, собьют еще в верхних слоях атмосферы. Можно выпустить много зондов и сопроводить их толпой ложных целей, тогда собьют не всех, но сигналы тех, что уцелеют, забьют помехами, так что толку от них не будет никакого. Поэтому за каждым из сотен одновременно выпущенных зондов сейчас тянулась цепочка ретрансляторов, объединенных в сеть и удерживающих стабильную связь со сканерами, размещенными в головных частях зондов. Дорого, сложно, но проблему решает.
В том, что войска и системы противокосмической обороны у людей на планетах имеются, командующий не сомневался, как и в том, что их много. Оставлять без наземной защиты такие густонаселенные миры, как планеты звезды Ран, ни кварги, ни люди, ни ящеры никогда бы не решились. Вопрос состоял лишь в том, сколько именно и где конкретно.
Прорывающиеся через атмосферу беспилотные разведывательные аппараты люди встретили весьма недружелюбно. Кроме наземных пусковых установок они задействовали атмосферную авиацию, изрядно проредившую сеть зондов и ретрансляторов. Тем не менее, данные о силах противника начали поступать в командный пост наименее поврежденного линкора класса Меч Справедливости, выбранного командующим в качестве флагмана.
Карты поверхностей планет стали обрастать деталями. Позиции стационарных батарей ПКО, места дислокации тяжелых роботов, тоже принявших участие в отстреле непрошенных гостей, базы атмосферной авиации, все это заносилось в память боевых систем по мере поступления информации от зондов. Командующий с удовлетворением смотрел на слаженную работу своих офицеров. По крайней мере, на этой стадии ни его подчиненные, ни техника его не подвели.
До поверхности зонды не добрались. Наиболее удачливые из них исчезли во вспышках взрывов или разлетелись дождем осколков на высоте в пару километров, но задачу свою они выполнили. Теперь командующий знал о противнике если и не все, то вполне достаточно для начала операции. По крайней мере, в данный момент он так думал.
Генерал полковник Матос знал, что для реализации плана обороны, предложенного генштабом, придется пожертвовать частью войск. Кто-то должен был имитировать достаточно сильное сопротивление на поверхности, когда противник начнет высадку первой волны десанта. Жертвовать подразделениями и частями для достижения общей победы умел каждый боевой генерал Федерации, но это не значит, что им это легко давалось. За номерами подразделений всегда стояли живые люди, многих из которых генералы, посылавшие их на смерть, знали лично, так что, услышав сухие выкладки контр-адмирала Лаврова, генерал Матос невольно сжал кулаки, понимая, кому придется отдавать окончательный приказ. Но это было тогда, на организованной по гиперсвязи конференции командующих обороной планет. А теперь все изменилось. Через три недели на транспортные космодромы Ран-3 стали один за другим садиться большие войсковые транспорты с беспилотными роботами и их операторами на борту. На планету прибывал семнадцатый тяжелый десантный корпус. У Маотса отлегло от сердца, теперь он знал, кто будет изображать из себя героев, бросающихся в безнадежные контратаки под плотным огнем с орбиты. Посылать в пекло беспилотных роботов было не жалко. Вернее, жалко их Матосу, все-таки, было. Эти грозные боевые машины заставляли много повидавшего генерал-полковника гордиться армией, в которой он служит, и, думая о том, что через несколько дней от них останутся только дымящиеся обломки, генерал не испытывал восторга, но возможность сохранить людей окупала все.
Уничтожив орбитальные крепости, кварги выдвинули к планете тяжелые корабли и транспорты с десантом. На низкие орбиты они пока соваться не стали, опасаясь ненужных потерь от огня с поверхности. Как и положено в таких случаях, противник начал с разведки, применив какую-то свою новую разработку и даже добившись некоторых результатов. Правда, Матос считал, что эти результаты полезны скорее защитникам планеты, чем атакующим, поскольку кварги увидели именно то, что генерал-полковник сам собирался им показать, и как раз размышлял, под каким соусом сделать это как можно естественнее. А тут противник сам решил за него столь непростую задачу.
Раздумывали кварги не слишком долго. По-видимому, их командующий понимал, что времени в его распоряжении не так уж и много, ведь наверняка к звезде Ран сейчас спешит флот Федерации, и встретить его лучше уже не имея в системе неподавленных очагов сопротивления. В качестве основных мест высадки противник выбрал три района, не слишком удаленных от крупнейших городов планеты и удобных для развертывания больших масс наземных войск. Крейсера и линкоры кваргов опустились на низкие орбиты над выбранными точками, естественно, сразу попав под огонь обнаруженных ранее ракетных батарей. При таком превосходстве в огневой мощи, какое имели кварги, подавить несколько десятков огневых точек не составляло особого труда, чем враг активно и занялся. Позиции наземных пусковых установок кварги перепахали взрывами ракет и управляемых бомб, получив в ответ всего с десяток попаданий по своим кораблям, не нанесших им серьезного ущерба.
Не видя на поверхности больше достойных для себя целей, тяжелые корабли кваргов слегка отошли от планеты, а из-за их спин выдвинулись транспорты. Они выпустили рой десантных ботов, немедленно нырнувших в атмосферу планеты. Первая волна десанта пошла на штурм.
– Средствам ПКО огня не открывать, – отдал приказ Матос, строго следуя инструкциям генштаба, – встретим их у поверхности.
Рассредоточенный по трем континентам планеты семнадцатый десантный корпус сейчас неторопливо стягивался к предполагаемым точкам высадки противника, соблюдая все необходимые меры маскировки. Пока противник эти перемещения не обнаружил, но прятаться до бесконечности в планы командующего обороной не входило.
Силы планетарной обороны обладали вполне достаточными возможностями для того, чтобы выбить большую часть идущих на посадку десантных ботов, но тогда противник изменил бы свою стандартную схему высадки, а предсказать, что он мог предпринять, имея на орбите такую внушительную армаду, никто бы не взялся. Поэтому в задачу Матоса входило оказать первой волне десанта ровно такое сопротивление, которое покажется противнику нормальным в данной ситуации и стимулирует его к продолжению развертывания высадки по обычной, давно отработанной схеме.
Командующий флотом кваргов наблюдал за разворачивающимся штурмом с борта флагмана. С ощутимым сопротивлением десантные боты столкнулись только пробив тонкий слой перистых облаков. Взвыли тревожные сигналы прицельно-навигационных систем, сообщая об интенсивном облучении сканерами противника и о захвате ботов головками самонаведения ракет земля-воздух. С поверхности к снижающимся ботам потянулись инверсионные следы от сотен ракет, выпущенных замаскированными зенитными комплексами и боевыми роботами. Одновременно пришло сообщение об обнаружении нескольких групп атмосферных истребителей, поднявшихся с не обнаруженных ранее баз и идущих курсом на перехват десанта.
Все это было неприятно, но вполне ожидаемо. Командующего сильно напрягало лишь то, что он не мог узнать заранее, откуда последует очередной удар, но сил пока хватало, и то, что люди смогли выставить против первой волны, могло лишь потрепать десант, но не остановить его.
Идущие вместе с десантными ботами эскадрильи атмосферных истребителей отделились от прикрываемых машин, перестроились и выдвинулись навстречу приближающемуся врагу, чтобы не дать ему выйти на расстояние уверенного пуска ракет. От ботов отделились многочисленные ловушки и имитаторы, создающие ложные цели, а сами боты открыли интенсивный огонь, стремясь сбить летящие в них с земли ракеты. Десантных ботов в первой волне шло много, так что плотность заградительного огня получилась внушительной, ракет же защитники планет выпустили хоть и немало, но все же недостаточно для нанесения такой армаде критического урона. В строю атакующих заплясали вспышки взрывов. Десятки ботов взорвались или распались на бесформенные обломки, еще некоторые машины получили повреждения, но продолжили спуск к поверхности, имея некоторые шансы на относительно благополучное приземление. Тем не менее, большинство машин уцелело, и они дали стройный ракетный залп по противнику, ведущему огонь с поверхности, расчистив себе пространство для безопасной посадки.
– Вот так-то лучше! – с удовлетворением произнес командующий кваргов, – Старт второй волны через тридцать минут. Транспортам с основными силами подготовиться к посадке на планеты, как только десант обеспечит безопасность зон высадки.
На планетах, между тем, бои вступили в новую фазу. Высадившиеся десантные подразделения, попытались расширить плацдармы, но столкнулись с боевыми роботами людей, которые в этот раз почему-то действовали без пехотной поддержки. Пока противник контратаковал не слишком большими силами, но к нему постоянно подходили подкрепления, обнаружить которые удавалось только тогда, когда они открывали огонь.
– Крейсерам обеспечить десанту поддержку с орбиты.
Корабли вновь заняли низкие орбиты и слаженными ударами начали прореживать боевые порядки вражеских роботов. Десанту сразу стало легче и дела у него пошли бодрее. Через час во всех зонах высадки противника удалось отбросить на расстояние, достаточное для создания на плацдармах относительно безопасных площадок для посадки тяжелых войсковых транспортов.
– Приступить к высадке основных сил. Атмосферной авиации обеспечить войсковым транспортам безопасные коридоры снижения.
– Господин генерал-полковник, потери моего корпуса достигли тридцати процентов, – доложил Матосу генерал-лейтенант Алмейда, – прошу разрешения перейти к активной обороне.
В душе Матос понимал португальца. Его назначили командиром корпуса только месяц назад, и Алмейда очень гордился новой должностью, ведь в его подчинении оказалась боевая часть, вооруженная новейшим оружием, лучшим во всей армии Федерации, а теперь он вынужден был по приказу командующего гнать своих роботов на убой без видимого эффекта. Ни славы, ни удовольствия. Но помочь генерал-лейтенанту Матос ничем не мог.
– Разрешаю сделать оперативную паузу на тридцать минут, – озвучил свое решение командующий, – за это время дивизии вашего корпуса должны совершить перегруппировку и вновь нанести удар по всем трем плацдармам противника. Мы не можем позволить кваргам расслабиться, они должны начать высадку основных сил, и чем этих сил будет больше, тем лучше. От ваших роботов, генерал-лейтенант, сейчас зависит то, насколько серьезной враг сочтет нашу оборону. Продемонстрируйте им нашу силу и решимость. Ваша задача именно в этом, и только в этом, а не в сохранении матчасти вашего корпуса, вам ясно?
– Так точно, господин командующий, – четко ответил португалец, но Матос прекрасно видел, что внутри генерал-лейтенант кипит от гнева.
За свою карьеру кубинец Камило Матос встречал много таких офицеров и даже сам в чем-то был на них похож. Командир должен переживать за свою часть, иначе он не достоин называться командиром. Матос вздохнул про себя и отвернулся к тактической проекции, давая понять генералу Алмейде, что разговор окончен и дальнейшее обсуждение приказов командования, как минимум, бесперспективно.
Первая волна десанта кваргов понесла ощутимые потери при высадке и попытке расширения плацдарма, но прибытие второй волны и поддержка с орбиты сместили равновесие в пользу противника. Несмотря на проведенную перегруппировку и новые удары семнадцатого корпуса границы вражеских плацдармов продолжали расширяться, а все атаки роботов генерала Алмейды были отбиты с большими потерями для атакующих. Даже мощные Бизоны, имеющие в своем арсенале противоорбитальные ракеты, не могли долго противостоять огню с орбиты, что уж говорить о более легких Варанах, которым даже нечем было огрызнуться в ответ на залпы зависших над планетой кораблей.
Связи с другими планетами у Матоса не имелось, но он надеялся, что там командующие тоже не стали отклоняться от основного плана сражения. Мысль эта скользнула по краю сознания генерал-полковника и растворилась в потоке текущих докладов и приказов. В конце концов, другие планеты не входили в его зону ответственности, но если кто-то там сильно облажается, кварги смогут перебросить освободившиеся войска на Ран-3, а такая перспектива Матосу совсем не нравилась.
– Первые войсковые транспорты противника вошли в атмосферу, – доложил оператор контроля пространства, – идут колоннами на все три плацдарма, плотно прикрыты атмосферными истребителями. Высота девяноста километров, скорость полтора километра в секунду, но быстро снижается.
– Батареям второй очереди тридцатисекундная готовность к залпу, – именно ради этого момента генерал-полковник Матос принес в жертву семнадцатый десантный корпус, – атмосферную авиацию с седьмой, одиннадцатой и четырнадцатой баз в воздух! Цель – войсковые транспорты противника.
Сейчас почти в трех сотнях ничем не примечательных мест на поверхности планеты пришли в движение мощные броневые колпаки, начавшие медленно сдвигаться вместе со слоем грунта. Под ними открывались позиции ракет земля-воздух и земля-земля, и когда таймер отсчитал тридцать секунд, ракеты с ревом сорвались с направляющих и ушли к целям. На отстрел всего боекомплекта пусковым установкам потребовалась почти минута, и буквально через несколько секунд после старта последних ракет, их позиции накрыло плотным ответным залпом с орбиты, но это уже не имело никакого значения – людей у пусковых установок не было, а железа всегда можно наклепать сколько надо.
– Наблюдаю взлет атмосферных машин противника с трех ранее не обнаруженных баз на третьей планете. Около сотни машин в каждой группе, – доложил офицер-тактик, – Предполагаемая цель – колонны наших войсковых транспортов.
Глава флота кваргов пренебрежительно поморщился. Сил прикрытия с избытком хватало, чтобы не дать машинам людей прицельно отстреляться по идущим на посадку кораблям.
– Множественные пуски ракет! – в голосе тактика послышалось волнение, а карта поверхности расцветилась сотнями точек обнаруживших себя позиций вражеских пусковых установок.
Десантная операция на всех четырех планетах разворачивалась одновременно и по одинаковым сценариям, поэтому глава кваргов отправил транспорты с войсками на их поверхность единым приказом, и теперь все снижающиеся корабли попали под раздачу почти одновременно. Тревожные доклады об атаках атмосферной авиации и ракетных залпах с земли сыпались на командующего флотом один за другим.
– Прекратить панику! – взревел глава флота, – Линкорам встать на низкие орбиты и уничтожить обнаруженные позиции противника. Сосредоточить тяжелые корабли над городами людей и подготовиться к нанесению по ним орбитального удара. Это вынудит их раскрыть все свои козыри, – последнюю фразу командующий сказал уже тише, как бы убеждая самого себя в правильности своих действий.
Снижающиеся войсковые транспорты подверглись жестокому избиению. Их зенитные средства не справлялись с массированным ударом противника, а уклоняться от ракет в атмосфере эти большие неповоротливые корабли не имели возможности. Оставалась надежда на довольно крепкую броню, но все же они не были ни линкорами, ни даже крейсерами. Один за другим транспорты получали попадания и в их бортах появлялись вмятины и пробоины. Два-три удара ракет земля-воздух транспорт выдержать мог, но дальше повреждения накапливались, становились критическими и приводили к потере контроля над кораблем, превращая его посадку в неуправляемое падение.
На земле тоже дела шли не лучшим образом. Одновременно с пуском ракет по воздушным целям люди нанесли ракетный удар по плацдармам. Подготовленные для посадки транспортов площадки считались безопасными, поскольку высадившимся десантникам удалось отбить контратаки людей и оттеснить их от центров плацдармов на значительное расстояние. Но теперь прямо в местах предполагаемой посадки транспортов вставали султаны огня и земли, поднятые взрывами боеголовок ракет средней дальности. По идее, средства противовоздушной обороны плацдарма должны были отразить этот удар, но ракет оказалось слишком много, и многие из них были нацелены именно на средства ПВО десантников. В итоге уже почти достигшим поверхности транспортам оказалось некуда садиться. Это привело к тому, что они были вынуждены совершать посадку где придется, зачастую калеча собственную уже выгруженную технику, а иногда и получая повреждения сами.
– Позиции пусковых установок противника уничтожены, – без особой радости в голосе доложил офицер-тактик, – удар атмосферной авиации отбит. Прицельный пуск ракет смогли совершить не более десяти процентов вражеских машин.
– Доложите наши потери, – мрачно приказал глава флота, – когда взрывы на плацдармах прекратились, и немногие уцелевшие войсковые транспорты опустились на поверхность планет.
– Точных цифр пока нет…
– Значит, давайте неточные! – командующий флотом едва сдерживал ярость.
– Около пятидесяти процентов сил, предназначенных для высадки на планеты. Примерно шесть корпусов тяжелой пехоты со средствами усиления. Точнее пока оценить невозможно.
Командующий молчал. Сейчас он не мог и не хотел думать о последствиях происшедшего. Вместо этого он с тоской вспоминал то время, когда ему даже в голову не могло прийти, что он станет командующим флотом, а был он тогда просто маленьким кваргом по имени Яшш, и, несомненно, это было лучшее время в его жизни. Уже немолодой кварг воевал с тех пор, как стал взрослым. Сначала с антангами, но их быстро победили, потом с ящерами, ну а позже и с людьми. Приход Хозяев он помнил смутно, был еще слишком мал, но родители как-то сразу изменились, стали напряженными и угрюмыми. А потом начала меняться и привычная жизнь. Пока он был ребенком, эти изменения затрагивали его не слишком сильно, но даже он заметил, что на улицах встречается все больше кваргов в военной форме, а по информационным каналам все чаще вместо любимых детских передач идут репортажи о вводе в строй боевых космических кораблей, хотя на тот момент они вроде бы еще ни с кем не воевали… В пятнадцать лет его отвели в Центр Лояльности. Обычный с виду врач сказал, что это только обследование и приложил к предплечью Яшша инъектор, а когда пациент очнулся, доктора нигде видно не было, зато в кресле напротив него сидел офицер в форме следящих.
– Здравствуй, солдат, – услышал Яшш первые слова в своей новой жизни…
Командующий слегка вздрогнул при этом воспоминании и вернул свое сознание к беспощадной реальности. Он никогда не повел бы свой флот в эту атаку по доброй воле, но Хозяева не хотели ничего слушать, и, что самое ужасное, не собирались ничем помогать. У людей появилось новое оружие, опасное оружие, но с ним еще как-то можно было справиться. Гораздо хуже было то, что практически перестали поступать данные от разведки. Проникать в пространство, занятое людьми, на небольших разведывательных кораблях, оборудованных лучшими средствами маскировки, все еще удавалось, хоть делать это и становилось все труднее и опаснее. Вот только само по себе это не имело никакого смысла. Что можно найти в межзвездной пустоте? Для добычи действительно полезных данных требовалась разведка внутри звездных систем, принадлежащих противнику, но примерно год назад разведчики, пытавшиеся туда проникнуть, просто перестали возвращаться. Поток достоверных данных о противнике быстро превратился в тонкий ручеек, который буквально за несколько месяцев совсем иссяк.
План операции пришлось разрабатывать, опираясь на данные почти полуторалетней давности, что, по мнению Яшша, являлось вопиющим бредом, но его мнение ни то, что никто не слушал, его даже никто и не спрашивал.
И вот теперь он не знал о противнике практически ничего. В системе не оказалось флота людей, вообще не оказалось, но это не значит, что сейчас этот флот не находится в одном прыжке отсюда. Ни состав флота противника, ни место его дислокации перед операцией разведать не удалось. Нет, анализ промышленного потенциала людей, опять же по данным полуторалетней давности, давал некие оценки возможной боевой мощи их флота, и, вроде бы, выходило, что люди не смогут выставить даже вдвое меньшее количество кораблей, чем находилось сейчас под командованием Яшша, но можно ли верить таким оценкам?
Командующему приходилось спешить, ведь флот людей мог появиться в любой момент, и эта спешка оказалась роковой. Вместо того чтобы планомерно доставлять войска на планеты, отправив транспортные корабли на поверхность несколькими последовательными волнами, Яшшу пришлось высаживать всех разом. Он стремился сэкономить время, которое, по его мнению, являлось сейчас самым дефицитным ресурсом, но в результате он потерял и время, и войска, почти половину всех сил, предназначенных для операций на поверхности. Люди действовали нешаблонно. Никогда раньше они не применяли подобной тактики, но все когда-то случается впервые, и Яшшу не повезло нарваться как раз на такой случай.
Глава флота не испытывал ненависти к людям. Прошли те времена, когда затуманенный пропагандой мозг молодого кварга звал его на боевые подвиги. Тогда как-то несерьезно воспринимался поставленный Хозяевами блок, ведь он мог сработать, только если предать святое дело, ради которого Яшш и без всякого блока был готов отдать жизнь. Но время шло и святость дела начала как-то тускнеть, а вот настоящее предназначение блока становилось все более понятным, так же, как становилась очевидной и полная невозможность что-то в этой жизни изменить. Если Яшш хотел жить, хотел, чтобы жили его жены и дети, дети их детей, он был обязан сражаться. Но командующий хорошо помнил, кто заставил его идти в бой и вести за собой тысячи других кваргов, и эти кто-то были совсем не людьми. К тому же люди уже много раз пытались начать переговоры, чтобы прекратить эту бессмысленную войну, но любые контакты с врагом были жестко запрещены Хозяевами, а любые переговоры о мире считались предательством. Каждого, кто попытался бы ответить на предложения людей, ждал быстрый и мучительный конец.
Впрочем, Яшш понимал и другое. Если он провалит операцию, блок ему, скорее всего, не обновят, а ведь до планового обновления осталось всего два года. Жен и детей, возможно, не тронут, но это будет зависеть от того, как пройдет сражение. Тряхнув головой, командующий отогнал от себя крамольные мысли и постарался сосредоточиться на управлении флотом и войсками. Кто сказал, что сражение проиграно? Флот цел, резерв наземных войск еще есть, значит нужно сражаться.
– Линкоры и крейсера заняли позиции на низких орбитах над городами людей, глава Яшш, – доложил офицер-тактик.
– Начать орбитальную бомбардировку, – отбросив все сомнения произнес командующий.
Ран-3 не была для Камило Матоса родной планетой, но последние годы его семья жила именно здесь. Кубинцу нравился этот благоустроенный мир, имевший красивое собственное имя Новая Луанда. Природа планеты местами даже имела сходство с исторической родиной генерала. И вот сейчас этот мир рушился на его глазах.
Массированные удары с орбиты по городам случались в этой войне и раньше, но все же являлись скорее исключением, чем правилом. То ли кваргам зачем-то нужны были пленные, то ли они все-таки не хотели, случись что, получить такое же обращение со своими мирными жителями, но невоенные цели они, как правило, специально не уничтожали. Конечно, если рядом с городом оказывался военный объект или в самом городе находились войска, никого уже не интересовало, сколько при ударе по ним погибнет людей, не имеющих отношения к армии. Но чтобы вот так заваливать бомбами и ракетами мегаполис, откуда не прозвучало ни одного выстрела… Такое Матос, пожалуй, видел впервые.
– Господин генерал-полковник, – оторвал командующего от невеселых раздумий старший аналитик, – противник провоцирует нас на ответные действия.
С этим утверждением сложно было не согласиться. Проекционные экраны демонстрировали картины рушащихся высотных зданий, огромные облака пыли и дыма, подсвеченные огненными вспышками, поднимались над руинами. Иногда среди зданий начинались вторичные взрывы, если бомбы или ракеты попадали в энергетические подстанции или крупные энерговоды. По приказу Матоса при эвакуации людей подача энергии в города не была остановлена, чтобы противник до последнего не знал, что мегаполисы покинуты их жителями.
– Пожалуй, пора показать им, что мы пытаемся защитить города, – ответил Матос, – ведь если бы там оставались люди, мы бы уже били по их кораблям из всего, что у нас есть.
– Ракетный удар с поверхности третьей планеты. Противник задействовал замаскированные пусковые установки ракет земля-космос, которые раньше не стреляли.
– Все верно, так и должно быть, – уверенно ответил Яшш, – Они сидели тихо, прикрывшись своей маскировкой, и ждали следующую волну наших транспортов с войсками, но терпеть уничтожение своих городов люди не смогли. Продолжать бомбардировку. Батареи противника подавить огнем с орбиты. Что на остальных планетах?
– На второй ситуация практически аналогична, а на первой противник на бомбардировку пока никак не отреагировал. Наиболее активное противодействие мы ощущаем на четвертой планете. Там ракетных батарей оказалось в разы больше, мы потеряли четыре крейсера, два линкора получили серьезные повреждения.
– Это все в пределах допустимого, продолжаем атаку. Флоту уничтожить обнаруженные батареи ПКО. Через час начинаем высаживать войска. Транспортам садиться по одному под прикрытием авиации. Крейсерам войти в верхние слои атмосферы и давить все, что шевельнется на поверхности.
– Очередной транспорт вошел в атмосферу, господин генерал-полковник, – доложил дежурный оператор.
– Мы имеем шансы сбить его тем, что у нас осталось? – Матос старался, чтобы его голос звучал бодро, но третьи сутки без сна слишком сильно сказывались на не таком уж и молодом организме командующего, и показная бодрость не слишком ему удавалась.
– Примерно пятьдесят на пятьдесят, господин генерал-полковник. Транспорт садится в зоне досягаемости одной батареи ПКО и двух позиций ракет земля-воздух, так что если дать ему опуститься в нижний слой стратосферы и выпустить ракеты единым залпом, шанс есть. Но тогда в этом районе у нас совсем ничего не останется.
– Мы продержались уже двое суток, господа офицеры, – со смесью гордости и усталости в голосе произнес Матос, – Двое суток в условиях полного господства противника на низких орбитах. Я не помню, чтобы кому-то такое удавалось. Рассчитать оптимальное время залпа. Даже если мы не собьем этот транспорт, наша активность заставит противника вести себя осторожнее и позволит нам выиграть еще какое-то время.
Когда наш флот вышел из прыжка на окраине системы звезды Ран, все четыре планеты еще держались, и наши флотские офицеры, повидавшие немало подобных сражений, отнеслись к этому факту, как к чуду. Тяжелые корабли противника четырьмя примерно равными эскадрами висели над планетами, сканеры фиксировали пуски ракет в сторону поверхности и взрывы на земле. Само по себе это ни о чем не говорило, они могли добивать остатки наших войск или разрушать наземную инфраструктуру, но иногда, хоть и не слишком часто, с планет отвечали, и на броне вражеских кораблей расцветали вспышки взрывов ракет земля-космос. Это означало, что организованное сопротивление защитников еще далеко не подавлено. Разведывательные зонды фиксировали и активность другого рода. То в одном, то в другом месте на поверхности планет вспыхивали короткие, но жестокие схватки наземных сил.
Каждый раз сценарий повторялся, отличаясь лишь в мелочах. Незамеченные ранее противником батареи ракет средней дальности наносили удар по выдвигающимся в направлении руин городов вражеским колоннам, и почти сразу вслед за этим колонну атаковали наземные войска численностью от батальона до полка, прятавшиеся до этого момента в подземных убежищах. Иногда атаку поддерживала атмосферная авиация, но такое случалось все реже, самолетов у защитников планет уже почти не осталось.
Естественно, кварги реагировали. Корабли с орбиты открывали огонь по пусковым установкам и контратакующим частям, но тут же получали в ответ залп противоорбитальных ракет и были вынуждены переключаться на подавление именно этих, наиболее опасных для них целей. Пока орбитальные силы противника перегруппировывались для нанесения удара, войска планетарной обороны либо успевали уничтожить колонну, либо, если сопротивление кваргов сходу подавить не удавалось, просто отступали и рассеивались, укрываясь от обнаружения с воздуха и с орбиты своими средствами маскировки.
Потери обеих сторон росли, и защитники планет зачастую теряли куда больше, чем кварги, все-таки поддержку с орбиты нельзя было сбрасывать со счетов, но своими действиями наши наземные войска приковывали к планетам флот противника, поскольку без его поддержки кваргам на поверхности пришлось бы очень кисло.
Наш флот кварги засекли сразу. То ли успели развернуть свои масс-детекторы, то ли просто слишком уж много наших крупных кораблей почти одновременно вышли из прыжка, но судя по поведению авианосцев и легких сил врага, сразу рванувших под прикрытие линкоров и крейсеров, наше появление не прошло незамеченным.
– Приказ флоту, – адмирал Нельсон медлить не стал, судя по всему, предварительный план сражения созрел в его голове уже перед последним прыжком, а сейчас, оценив свежие данные от разведчиков, командующий лишь утвердился окончательно в его правильности, – Начать разгон к четвертой планете.
Текущее расположение небесных тел в системе звезды Ран давало нашему флоту возможность атаковать эскадру противника у четвертой планеты до того, как к ней на помощь придут корабли кваргов от трех других планет, находившихся сейчас по другую сторону звезды. Командующий кваргов разделил свои корабли на четыре примерно равные по силе эскадры, и теперь у Нельсона была надежда получить существенное преимущество, атакуя раздробленный флот врага, по частям. Однако, противник оказался не так прост и на условиях Нельсона бой принимать не захотел.
– Господин адмирал флота, противник начал эвакуацию войск с четвертой планеты, – доложил оператор контроля пространства.
– Они успеют? – с сомнением в голосе спросил Нельсон.
– Точная численность группировки противника на поверхности нам неизвестна, но судя по количеству задействованных транспортных кораблей, часть войск они будут вынуждены бросить на поверхности.
Яшш чувствовал все большее раздражение, вызванное действиями подчиненных, хотя где-то внутри понимал, что и сам сделал немало ошибок. Казалось бы, элементарная операция по взятию под контроль вражеских планет после подавления орбитальной обороны, сто раз отработанная и никогда раньше не вызывавшая никаких затруднений, превратилась в вязкое сражение с непредсказуемым результатом и совершенно неадекватными потерями. Причем потери нес не только десант, но и флот. Конечно, девять крейсеров и два линкора, безвозвратно потерянные под огнем ПКО противника не слишком сильно повлияли на общую боевую мощь его флота, но вот потери в войсковых транспортах оказались очень болезненными. Высаженные на планеты войска теперь просто не на чем было оттуда вывозить. Примерно половина транспортных кораблей была потеряна, а те транспорты, что все же сумели сесть на планеты, имели повреждения, зачастую не позволявшие им взлететь без длительного ремонта, провести который на еще не захваченных планетах не представлялось возможным.
Визг сигнала тревоги выдернул командующего из задумчивого состояния.
– Глава Яшш, флот противника выходит из прыжка на границе внешнего пояса астероидов, – доложил офицер-тактик.
– Сколько их? – командующий досадливо сморщился, завершить захват планет они все-таки не успели.
– Количество и состав кораблей уточняются, но не менее восьмидесяти линкоров и примерно столько же крейсеров. До двадцати авианосцев. Три отметки по размеру сопоставимы с нашими линкорами класса Меч Справедливости. По опыту предыдущих столкновений с людьми, должны быть еще носители торпедного оружия, но их наши сканеры пока не видят.
– Отправьте туда разведку. Пусть используют зонды, лезут туда сами, меня не интересует, как они это сделают, но я должен знать точный состав флота противника до того, как он по нам ударит!
– Будет выполнено, глава, – почтительно ответил офицер-тактик, – Новые данные. Противник лег на курс к четвертой планете.
– Вполне разумно с его стороны, – глухо проворчал Яшш, – люди хотят, чтобы мы бились с ними по частям. Не дождутся. Эвакуировать войска с планет. Искусственные солнца уничтожить. Если что-то еще осталось от их городов, сравнять с землей. После выполнения приказа эскадрам без промедления сниматься с орбит и уходить на соединение с основными силами флота к первой планете.
– Глава Яшш, – обратился к командующему старший тактик десанта, – нам придется оставить часть войск на планетах. Количество транспортных кораблей…
– Я знаю, – оборвал подчиненного Яшш, – наземным войскам, которые мы не успеем вывезти, перейти к обороне. После того, как мы расправимся с флотом людей, мы вернемся и подавим сопротивление на планетах.
– Будет выполнено, глава.
Флот вновь собирался в один кулак, Яшш чувствовал за собой силу. Яркие вспышки взрывов искусственных солнц над терраформированными планетами вернули эти миры в их первозданное состояние. Планеты погрузились во тьму. Очень скоро там начнется стремительное похолодание, а на четвертой планете вполне может дойти и до конденсации атмосферы. Войскам на планетах это особо не повредит, по крайней мере, в течение нескольких суток, ну а если там кто-то остался из мирных жителей, что ж, пусть это будет людям уроком.
– Противник покинул орбиты трех внешних планет и стягивает флот к первой, – нарушил тишину в командном посту доклад оператора.
– Господа офицеры, – обратился Нельсон к своему штабу, – я хочу услышать ваше мнение по поводу действий флота кваргов.
– Они планируют затянуть нас как можно глубже в зону гравитационного ограничения, поэтому выбрали в качестве точки сосредоточения ближайшую к звезде планету, – озвучил свои соображения начальник штаба адмирал Фултон, – их командующий хочет боя до полной победы. На таком расстоянии от звезды ни мы, ни они, не сможем уйти в прыжок, на выход из зоны ограничения понадобится около трех часов.
– Логично, – согласился Нельсон, – Что мы можем противопоставить этой тактике?
– Ну, для начала, можно просто потрепать им нервы, господин адмирал флота, – я обозначил легкую улыбку, – Мы можем встать на орбиту четвертой планеты и начать методично выбивать их войска на поверхности и оказывать помощь людям в убежищах. Потом так же поступим с третьей и второй планетами.
– Это весьма простой и разумный шаг, – кивнул командующий, – но он не решает основную задачу. Допустим, противник никак не отреагирует на эти действия, что дальше?
– А дальше два варианта, гос… – начал я, но Нельсон меня перебил:
– Без званий.
– Так точно. Дальше либо мы просто стоим и ждем у одной из планет, либо идем навстречу врагу и даем то самое генеральное сражение, о котором шло так много споров. У каждого варианта есть свои недостатки. Если мы будем выжидать, неясно чего мы дождемся. После взрыва искусственных солнц люди и войска на планетах продержатся недели две-три, да и то лишь благодаря убежищам. При этом первая планета останется под орбитальным контролем противника, что опасно. К тому же они стянули туда войска с других планет, и наши силы на поверхности могут оказаться в крайне тяжелом положении. А вариант с генеральным сражением чреват очень тяжелыми потерями. С кем мы будем возрождать флот после такой победы?
Адмирал Нельсон неопределенно хмыкнул и покачал головой.
– Мне бы вашу уверенность, контр-адмирал. Будь я убежден в возможности победы с нашими силами, я отдал бы приказ об атаке, не задумываясь. Но где вы здесь видите победу? У противника сто сорок шесть линкоров, двадцать из которых класса Титан, пусть и с повреждениями. Вдобавок сто восемьдесят крейсеров и тридцать пять авианосцев. А что можем противопоставить им мы? Три Титана, семьдесят восемь линкоров, сотня крейсеров, восемнадцать авианосцев и полторы сотни Невидимок. А разработанный нами предварительный план сражения рассыпался даже не начав реализовываться, ведь он предусматривал несколько коротких ударов на встречных курсах с уходами флота в прыжок для перезарядки Невидимок. Кварги нас переиграли.
– Я думаю, – подключился к обсуждению генерал Князев, не усидевший в столице и сменивший удобное кресло в просторном кабинете начальника генштаба на резервное рабочее место в командном посту Титана, – надо начать с помощи нашим на планетах, от которых ушел флот противника, а дальше видно будет. Что-то я сомневаюсь, что кварги будут безучастно висеть над первой планетой и смотреть, как мы уничтожаем их войска, – в Князеве говорил генерал-десантник, который не мог даже допустить мысли, что можно просто бросить своих и уйти. Он точно бы не бросил, но кварги могли рассуждать и иначе.
– Приказ идти к четвертой планете никто не отменял, – ответил Нельсон, – своим мы поможем, но нам нужен план дальнейших действий на случай, если противник продолжит выжидать. Войны без потерь не бывает, – перевел Нельсон взгляд на меня, – сказав «А», говорите и «Б», контр-адмирал. В тактике применения Невидимок вы признанный специалист, не разочаруйте меня.
– Если противник продолжит выжидать, он сам себя загонит в ловушку, – ответил я адмиралу, чем вызвал выражение недоумения на лицах офицеров, – Тактика противника, предусматривающая разворачивание противоторпедных завес из зондов и истребителей, рассчитана на оборонительный характер боя, и в системе Дельты Треугольника эта схема неплохо себя показала. Но сейчас кварги хотят заманить нас к звезде, чтобы мы не смогли ускользнуть в прыжок, а это значит, что они будут сами нас атаковать. Они начнут преследование, как только мы отстреляемся торпедами и попытаемся разорвать дистанцию, чтобы не стоять под огнем их артиллерии, превосходящей нашу по огневой мощи в несколько раз.
– Пока логично, но что это нам дает? – задал вопрос адмирал Фултон.
– Обратите внимание, господа, – я вывел на проекционный экран тактико-технические характеристики наших и вражеских линкоров, – по сравнению со снарядами торпедное оружие требует заметно большего времени для того, чтобы добраться до цели, но зато имеет практически вдвое большую дальность эффективного применения. То есть теоретически можно стрелять торпедами, не опасаясь попасть под огонь вражеской артиллерии.
– Именно что теоретически, – хмыкнул Нельсон, – в бою на встречных курсах такое положение дел сохранится всего несколько минут, а стоять неподвижно на выгодной для нас дистанции кварги точно не будут.
– Вы совершенно правы, господин командующий, – подтвердил я слова Нельсона, – но это лишь означает, что встречный бой нам противопоказан. Боюсь, нам придется разделить наш флот, выделив в отдельную эскадру самые быстроходные корабли, которые будут способны не давать противнику сблизиться на расстояние открытия огня из орудий главного калибра.
– У кваргов и так преимущество по огневой мощи почти один к шести, – возразил адмирал Фултон, – а вы предлагаете еще и разделить наш флот? И не забывайте, у противника тоже есть быстрые корабли.
– Все верно. Но мы должны подобрать состав эскадры с таким расчетом, чтобы, с одной стороны, ее не тормозили собственные корабли с низкой динамикой разгона, а с другой, чтобы она могла отбиться в артиллерийском бою от наиболее быстрых кораблей врага. Действительно быстроходных кораблей у кваргов достаточно много, но линкоры класса Титан в это группу не входят.
– Но ведь Невидимки высокой скоростью тоже не отличаются, по крайней мере, те, что были переделаны из войсковых транспортов, – продолжал сомневаться Нельсон.
– В последний месяц со стапелей сошло больше сотни кораблей этого типа, – ответил я адмиралу, – на них стоят уже совсем другие двигатели, так что для наших целей эти Невидимки вполне подойдут.
– Ну хорошо, допустим, мы собрали такую эскадру, – произнес Фултон, глядя на характеристики кораблей на экране, – но как вы себе представляете тактику ее применения? Вы же не думаете атаковать этими силами весь флот кваргов?
– Честно говоря, господин адмирал, именно это я и предлагаю сделать.
Флот разделился примерно пополам. Корабли более старой постройки под командованием адмирала Фултона ушли к четвертой планете. С ними отправился и Титан, поскольку по ходовым качествам он для наших целей не подходил, а нам с Нельсоном и Князевым пришлось перебраться на Хвост Дракона, один из построенных моим департаментом суперлинкоров со смешанным экипажем. Мне рептилии, встречающиеся в коридорах корабля, уже примелькались, а вот Нельсон с Князевым посматривали на них с осторожностью, хоть и усиленно делали вид, что ничего необычного не происходит. Новые корабли оказались значительно динамичнее Титана за счет дополнительных двигателей, выращенных специально для них биоинженерами ящеров, так что в состав ударной эскадры они вошли очень гармонично.
Мы не пошли сразу к первой планете, над которой клубился огромный флот противника, а неспешно, не демонстрируя врагу раньше времени свои скоростные возможности, взяли курс на Ран-3. В самом начале космической эры звезда Ран получила свое название в честь морской великанши, персонажа древнескандинавской мифологии, поднимающей на море волны и ловящей моряков сетью. Я очень надеялся, что своих великанша Ран не обидит, а для кваргов расстарается на славу.
– Вызов с поверхности Ран-3, – доложил оператор связи.
– Включайте, – Нельсон развернулся к проекционному экрану.
– Господин адмирал флота, – на Нельсона с экрана смотрел генерал-полковник Матос, – вы очень вовремя, мы практически исчерпали ресурсы для активной обороны.
– Вы отлично справились со своей задачей, генерал-полковник. Благодарю за службу, – ответил адмирал и жестом остановил генерала, попытавшегося ответить по уставу, – Надеюсь, обороняться вам больше не понадобится. Я смотрю, вы уже сбрасываете нам целеуказание, это очень своевременно. С кваргами на поверхности мы сейчас поработаем, но эвакуировать вас пока не сможем, главное сражение флотов нам еще только предстоит.
– Так флот противника еще в системе? – в голосе генерала послышалось напряжение.
– Да, генерал-полковник, они отступили к первой планете.
– То есть за нами и гражданскими вы вернетесь только после победы или…
– Ну, контр-адмирал Лавров утверждает, что «или» не будет, – чуть улыбнулся Нельсон, бросив короткий взгляд в мою сторону.
– Спасибо, господин адмирал флота, – кривовато усмехнулся Камило Матос, – Мне сразу стало легче жить на свете.
Я тоже усмехнулся. Ладно, посмотрим еще, чем дело закончится, а к сарказму в свой адрес я уже привык, не впервой.
Люди вели себя странно. Глава Яшш не понимал, чем мотивированы их действия и это выводило его из равновесия. Сначала противник единым строем направился к четвертой планете, и это было вполне логично, но дальше его флот разделился. Яшш точно знал, что даже весь флот людей не устоит против его кораблей во встречном бою и пары часов, и дробление противником и так невеликих сил вызвало у него недоумение. Еще больше вопросов возникло, когда стало понятно, что сменившая курс эскадра движется к третьей планете. Люди вели себя так, как будто его флота, самого сильного флота, когда-либо вторгавшегося в человеческое пространство, вообще не было в системе. Они встали на орбиты третьей и четвертой планет и начали неспешно, даже демонстративно неспешно, уничтожать его войска на поверхности. У Яшша возникло спонтанное желание бросить свой флот в атаку на зарвавшегося противника, но он подавил этот эмоциональный порыв и попытался проанализировать ситуацию.
Почему люди ведут себя так? Очевидно, что лезть в лобовое сражение около звезды, в самом сердце зоны гравитационного ограничения, они не хотят, что и понятно. Значит, они стремятся спровоцировать его на бой в более удаленных областях системы. Но орбита третьей планеты для этого не очень-то и подходит. Ладно, четвертая, там граница зоны ограничения уже близко, и есть шанс ускользнуть, если что-то пойдет не так, но от третьей планеты надо слишком долго лететь в обычном режиме. За это время они потеряют весь свой флот под огнем его орудий.
Что ж, придется ждать. Если люди не хотят, чтобы те их сородичи, кто еще остался жив, вымерзли на лишенных искусственных солнц планетах, им придется что-то предпринять, не потащат же они в систему медлительные эвакуационные транспорты, имея под боком такую вражескую армаду. Ждать Яшш умел, даже если ожидание оказывалось неприятным, а зрелище безнаказанного уничтожения противником войск, оставленных на третьей и четвертой планетах, совсем не способствовало получению удовольствия от этого процесса.
Но ожидание закончилось совсем не тем, о чем думал Яшш. Офицер-тактик выдернул главу флота из его каюты в командный пост сигналом срочного вызова.
– Что происходит, офицер? – голос командующего звучал сталью.
– Эскадра противника покинула орбиту, глава Яшш. Они идут ко второй планете.
– Что со второй частью их флота?
– Остается у четвертой планеты и не проявляет никакой активности.
Яшш не понимал командующего флотом людей. Они лезли в гравитационную ловушку половиной своего сравнительно небольшого флота, совершая верное самоубийство. Ну что ж, если они так хотят погибнуть, кто он такой, чтобы им в этом мешать?
– Флоту начать разгон ко второй планете для перехвата эскадры противника, – отдал Яшш свой главный приказ в этом сражении.
– Противник покинул орбиту Ран-1, – доклад оператора оторвал нас от легкого завтрака, который нам принесли прямо в командный пост, – Если мы не изменим курс, его флот перехватит нас в двух миллионах километров от второй планеты.
На тактической проекции в дополнение к нитке нашего курса появился пересекающийся с ней пунктир прогнозируемого курса флота кваргов. Линии пересекались почти под прямым углом, что никак не входило в наши планы, но пока приказа о смене курса Нельсон отдавать не стал.
– Флоту приготовиться к бою. Контр-адмирал Лавров, примите командование Невидимками, авианосцами Веллингтон, Виндхук, и Валлетта. Также в ваше оперативное подчинение передаются гибридные линкоры Хвост Дракона и Санкт-Петербург.
– Командование принял, – четко ответил я, на ожидаемый приказ. Мы так с Нельсоном и планировали. В мое распоряжение он передал силы, которые я лучше всего знал и тактику боевого применения которых разрабатывали в моем департаменте. Авианосцы мне достались только те, что были по самое некуда загружены дрон-торпедами вместо истребителей. Таким способом мы пытались компенсировать нехватку носителей торпедного оружия. Эти довольно старые корабли заслужили место в нашей эскадре только благодаря тому, что прошли капитальный ремонт и модернизацию двигательных установок, но с Веллингтоном и Виндхуком меня многое связывало, и я был рад получить их под свое командование.
– Навигатор, покажите точку смены курса, – приказал Нельсон, и на тактической проекции засветилась еще одна отметка, до которой нам оставалось минут пятнадцать хода.
Минуты тянулись. Невозмутимый Нельсон даже вернулся к столику с так и недоеденным завтраком, с явным удовольствием стянул с него небольшое пирожное и запил его глотком зеленого чая. Хорошо быть адмиралом флота, даже в боевой обстановке ему доступны многие вольности, если, конечно, он не забывает о своих обязанностях и ответственности.
Курсы флотов не менялись, и в расчетной точке мы совершили поворот, двигаясь теперь под острым углом к траектории противника, позволяя ему медленно нас догонять.
Флот кваргов увеличил скорость. Вперед вышли наиболее быстрые из их кораблей, в основном крейсеры и новейшие линкоры. Строй противника смешался. Вплотную за передовой группой старались держаться авианосцы последних месяцев постройки, скорость хода которых позволяла угнаться за ведущей преследование группой тяжелых кораблей, но для этого им пришлось проходить сквозь строй более медленных линкоров. Это мог быть отличный момент для удара, будь у нас равноценные по огневой мощи флоты, а так Нельсон лишь покачал головой, наблюдая за эволюциями кораблей противника.
– Сканеры фиксируют взлет истребителей и носителей зондов с авианосцев, – доложил оператор.
– А ведь немало они настроили быстрых кораблей, – задумчиво произнес Нельсон, глядя на тактическую проекцию. Примерно две трети флота противника вполне держали скорость, заданную передовыми линкорами и крейсерами, – Ваш выход, контр-адмирал, через пару минут они выстроят противоторпедную завесу и пойдут в атаку.
– Невидимкам приготовиться к залпу торпедами с разделяющимися боевыми частями. Цель – противоторпедная завеса из истребителей и зондов-сканеров. Расход торпед – тридцать процентов боезапаса, – я внимательно смотрел, как слаженно разворачиваются в сеть москитные силы противника. Кварги уже завершили маневр перестроения. Более медленные корабли остались позади, но продолжали двигаться за нами, сохраняя дистанцию, а крейсера и линкоры более свежей постройки довольно бодро нагоняли нашу эскадру.
Нельсон тоже смотрел на тактическую проекцию и ждал. Сейчас наши корабли шли медленнее, чем могли, используя чуть более девяноста процентов мощности двигателей. Нам требовалось подпустить противника на дистанцию, с которой мы уже сможем доставать торпедами до его противоторпедной завесы, а дальность эффективного огня орудий кваргов еще не позволит им вести огонь по нашим кораблям. Спустя пять минут нужный момент настал.
– Невидимкам залп! – отдал я короткий приказ.
– Флоту увеличить скорость до максимальной. Держать строй, – приказал Нельсон, стремясь сохранить оптимальную дистанцию до противника.
Несмотря на то, что в нашу эскадру мы отобрали самые быстрые корабли флота, их ходовые качества все же несколько разнились. Невидимки и подчиненные мне авианосцы, к сожалению, оказались одними из самых медленных. По ним приходилось равняться остальному флоту. Именно это имел в виду адмирал Нельсон, отдавая приказ держать строй. Тем не менее, скорости нам пока хватало. Расстояние между нами и кваргами перестало сокращаться, а первая волна торпед добралась до целей. Противоторпедная завеса противника покрылась густой сетью ярких вспышек, каждая из которых означала гибель зонда-сканера или истребителя противника. Торпедный залп сотни Невидимок был зрелищем не для слабонервных, пусть даже они выпустили лишь небольшую часть боезапаса.
Каждый Невидимка нес шестьдесят дрон-торпед. Раньше их помещалось в корабль на десять меньше, но теперь нам не требовались командирские машины, дрон-торпеды управлялись операторами прямо с борта корабля-носителя, так что и место дополнительное освободилось, и огромный риск для пилотов командирских машин теперь ушел в прошлое. Невидимки несли торпеды тех же трех типов, что использовали в недавнем оборонительном бою орбитальные крепости. Треть боезапаса приходилась на боеприпасы с боевой частью, разделяющейся на двадцать ракет, заточенных под уничтожение истребителей и зондов-сканеров. В первом залпе мы использовали тридцать процентов торпед этого типа, то есть сотня Невидимок выпустила разом почти семьсот торпед, каждая из которых на финишном участке траектории разделилась на двадцать частей. Что-то кварги, конечно, сбили, даже много сбили, но все равно ущерб их завеса москитного флота понесла колоссальный.
– Уничтожено до восьмидесяти процентов малых целей, – в голосе оператора контроля пространства ощущались нотки торжества.
– Невидимкам приготовиться повторить залп.
– Противник пополняет сеть новыми зондами и истребителями, – доложил оператор.
– Противник увеличил скорость! – в докладе офицера-навигатора звучало удивление.
– Выведите на проекционный экран крупное изображение любого из их тяжелых кораблей, – в моей голове шевельнулось очень нехорошее подозрение.
Один из вражеских линкоров надвинулся на нас и занял почти половину главного экрана.
– Что с его двигателями? – напряженно спросил адмирал Нельсон.
Я знал ответ. Знал из своей прошлой жизни, но здесь, в Земной Федерации, с такой технологией люди еще не сталкивались. Вокруг двигательных установок вражеского линкора слабо пульсировало бледное сияние, переливавшееся спектром цветов от фиолетового до зеленого. У нас это называлось «режим суицида». Очередная тупиковая технология, вроде масс-детекторов, которая не прижилась ни в нашем флоте, ни у жаберов, разве что в каких-то узкоспециализированных подразделениях разведки и спецназа. Суть ее состояла в том, чтобы с помощью специального оборудования вывести двигатель в нестабильный режим работы на грани разрушения. Такие режимы считались опасными и реально таковыми являлись. Долго так работать двигатель не мог, за несколько часов он сжигал весь свой ресурс, но главная проблема заключалась не в этом, а в том, что нестабильный режим ежесекундно грозил взрывным разрушением двигателя со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не знаю, чего удалось добиться кваргам, но даже лучшие образцы из моей прошлой жизни взрывались в трех процентах случаев в первый же час работы, а мощность двигателя возрастала не более, чем на двадцать процентов.
– Это очередной козырь из рукава кваргов, – прокомментировал я, – инженеры из моего департамента говорили мне, что такое теоретически возможно, но чревато взрывом двигателя в любой момент, поэтому всерьез такой подход у нас не рассматривался. Кварги, видимо, посчитали иначе.
Словно в подтверждение моих слов один из крейсеров противника распустился огненным цветком, и его отметка исчезла с тактической проекции.
– Через пятнадцать минут наши корабли окажутся в зоне досягаемости главного калибра линкоров противника, – доложил навигатор.
– Плотность вражеской противоторпедной сети восстановлена, – пришел доклад от оператора контроля пространства.
– Невидимкам повторить залп! – приказал я и повернулся к Нельсону и Князеву, – Господин адмирал флота, прошу вас и генерала армии покинуть борт Хвоста Дракона и сменить флагман.
– Не понял, – воззрился на меня Князев, от удивления опередив с ответом командующего флотом.
– Объяснитесь, контр-адмирал, – поддержал Князева адмирал Нельсон.
– У нас пятнадцать минут, господа, – твердо сказал я, глядя в глаза адмиралу, – потом нас сметут. Да, Невидимки изрядно проредят строй противника, но и оставшихся кораблей врага нам хватит с избытком. Я должен был предусмотреть такой поворот событий. Это был мой план и моя ошибка, мне ее и исправлять. Противник не сможет двигаться в таком режиме долго, с каждой минутой вероятность взрыва двигателей растет. Линкоры Хвост Дракона и Санкт-Петербург примут бой с флотом противника под прикрытием торпедного залпа. Их корабли класса Титан отстали, и теперь у нас есть шанс задержать врага на необходимое время, но командующий флотом и начальник генштаба не могут идти с нами. Вы опытные высшие офицеры, господа, и, я уверен, сами это понимаете.
Нельсон молчал долгие тридцать секунд.
– Подготовить к вылету адмиральский бот, – сквозь зубы произнес командующий флотом.
– Но… – начал было Князев, но Нельсон резко обернулся к нему.
– Господин начальник генштаба, – с трудом сдерживая эмоции, прошипел адмирал, – флотом командую я. И вы полетите со мной. Выполнять!
Удар второй волны торпед вновь проделал в противоторпедной сети кваргов зияющие бреши, но противник не зря строил свои гигантские авианосцы, его резерв зондов-сканеров и истребителей казался неисчерпаемым. Через несколько минут завеса вновь восстановила свою плотность. Еще два крейсера кваргов взорвались, не выдержав запредельного режима полета, но тяжелые корабли противника приближались, готовясь открыть огонь из орудий главного калибра.
– Линкорам Хвост Дракона и Санкт-Петербург начать торможение – отдал я приказ, переводящий мое решение в разряд необратимых, – Невидимкам приготовиться к полному залпу. Первой волной разбить противоторпедную сеть. Вторая волна – торпеды в противозенитном снаряжении. Третья волна – противокорабельные. Операторам торпед получить распределение целей. Залп по моей команде.
– Контр-адмирал, – обратился ко мне капитан Хвоста Дракона ящер Слин-ат, – Москитные силы противника в пределах досягаемости наших орудий.
– Открыть заградительный огонь.
С минуту снаряды наших пушек рвались в гуще вражеского строя, нанося ему, правда, куда меньший ущерб, чем предыдущие торпедные залпы, и, наконец, мне стало ясно, что ждать дальше не имеет смысла.
– Невидимкам полный залп! Линкорам прекратить торможение и приготовиться к открытию огня по тяжелым кораблям и авианосцам противника. Орудиям главного калибра распределить цели. Наш огонь должен быть максимально рассредоточенным. Цель не в уничтожении противника, мы должны лишь его задержать. Режим, в котором движутся корабли кваргов, крайне чувствителен к любым боевым повреждениям, – эту особенность «режима суицида» я помнил из истории мира бригадного генерала Дина, – Мы должны много и часто попадать в разные корабли, тогда их строй развалится. Задача ясна?
– Принято – коротко ответил ящер Слин-ат, чьи понятия о субординации были весьма специфическими.
– Так точно, господин контр-адмирал, – в строгом соответствии с уставом подтвердил получение приказа командир линкора Санкт-Петербург.
Уже несколько потрепанная нашим заградительным огнем противоторпедная завеса москитных сил кваргов получила новый жестокий удар. К сожалению, это были последние наши торпеды с боеголовками, специально предназначенными для уничтожения истребителей и зондов-сканеров, но результат меня вполне устроил. В образовавшиеся проломы в завесе скользнули следующие две волны дрон-торпед. Операторы вели их к заранее намеченным целям в строю тяжелых кораблей противника.
– Линкоры противника в пределах досягаемости, – доложил Слин-ат.
– Открыть огонь главным калибром и начать разгон, нам не стоит без крайней нужды попадать под ответные залпы их кораблей, – приказал я, прекрасно понимая, что долго такой безопасной тактики мы придерживаться не сможем. Через несколько минут разгона мы бы снова догнали наших Невидимок и подставили их под огонь врага, чего ни в коем случае допускать не следовало. Но пара-тройка минут безопасной стрельбы в полигонных условиях у нас все же имелась, и мы ей воспользовались.
Я с мрачным удовлетворением наблюдал, как на тактической проекции один за другим гаснут отметки вражеских крейсеров и линкоров. Каждое попадание наших огромных снарядов сотрясало вражеский корабль от носа до кормы, сбивало настройки режима работы двигателя и чаще всего приводило к его взрыву. Вот только дистанция была практически предельной и точность нашего огня оставляла желать лучшего, поэтому флот кваргов продолжал рваться вперед, невзирая на потери. Все-таки их оставалось еще слишком много. Почти две сотни кораблей сейчас преследовали нашу эскадру, и между ней и флотом кваргов находились только наши два линкора и две волны дрон-торпед, уже почти добравшихся до своих целей.
Авианосцы кваргов выпустили новую порцию истребителей и зондов, но полноценно восстановить завесу они уже не успевали. Все-таки авианесущие корабли были уязвимы и держались позади строя линкоров и крейсеров, а оттуда нужно было еще долететь, что, учитывая запредельное ускорение, с которым шел их флот, оказалось делом небыстрым.
Внезапно сияние вокруг двигателей кораблей противника погасло. Видимо, понимая, что многочисленных попаданий торпед не избежать, командующий флотом врага решил вывести корабли из «режима суицида», иначе потери от взрывов двигателей оказались бы просто запредельными. Скорость разгона вражеского флота резко упала, и наша эскадра получила передышку, вновь начав медленно отрываться от кораблей кваргов.
– Прекратить разгон, – отреагировал я на изменение обстановки.
И в этот момент волна торпед в противозенитном исполнении достигала целей. Разделившиеся боеголовки накрыли корабли врага множеством небольших ракет, калечащих все выносное оборудование и выбивающих зенитные точки на броне линкоров и крейсеров. Но целей все-таки оказалось слишком много, и отбивались они весьма интенсивно, так что на надежное подавление зенитных средств нам рассчитывать не стоило. Ударившие следующей волной торпеды в противокорабельном снаряжении понесли немалые потери, но все равно без повреждений смогли пережить этот удар лишь немногие тяжелые корабли врага.
– В результате торпедного удара противник потерял восемь линкоров и четырнадцать крейсеров, – пришел доклад оператора контроля пространства, – До восьмидесяти процентов оставшихся в строю тяжелых кораблей кваргов получили повреждения различной степени.
А вот теперь все. Козыри наши закончились. Дрон-торпеды остались только на трех подчиненных мне авианосцах, улепетывающих сейчас во все лопатки вместе с остальной нашей эскадрой. Есть, конечно, еще торпеды в ангарах двух моих линкоров, но их мало, и это действительно последний резерв. Но ведь и сами два гибридных линкора тоже кое-что могут, хотя против такой армады долго они, конечно, не протянут.
Гонка возобновилась. Вот только теперь выяснилось, что продолжать гнаться за нашей эскадрой в прежнем темпе могут далеко не все корабли противника. Тем не менее, сто двадцать тяжелых вымпелов и авианосцы вновь окутались сполохами разноцветного сияния и резко ускорились. Время они, тем не менее, потеряли, и теперь им вновь предстояло догонять нашу эскадру, играя в безвыигрышную лотерею с собственными норовящими взорваться двигателями. Но все расчеты показывали, что догонят, причем и часа не пройдет, как их главный калибр сможет вступить в игру.
– Держать оптимальную дистанцию, – я хотел воспользоваться выигранным временем с максимальной эффективностью и пока есть возможность, бить по кораблям кваргов, оставаясь вне досягаемости их орудий, но планам моим противник противопоставил очень неприятный сюрприз. И назывался этот сюрприз торпедоносцами. Теми самыми классическими торпедоносцами, от которых во флоте Земной Федерации давно отказались, как от оружия совершенно неэффективного по сравнению с дрон-торпедами, да еще и подвергающего чрезмерному риску собственных пилотов. Но сейчас, в условиях странного противостояния двух моих линкоров гигантскому флоту кваргов они оказались неожиданно опасным оружием. Наши авианосцы были сейчас далеко, и истребителей для перехвата торпедоносцев мы имели всего десять эскадрилий, то есть сотню машин, по пятьдесят штук в ангарах каждого линкора. Противник же, не имея перед собой никого, кроме нас, смог выставить для атаки моих кораблей сотню торпедоносцев, прикрытых почти тремястами истребителями. Конечно, этой армаде еще требовалось до нас долететь, и, теоретически, мы даже имели возможность удрать под прикрытие своего флота, но это означало завалить задачу, ради которой мы оказались в промежутке между двумя флотами.
В ангарах каждого из наших кораблей помимо истребителей ждали своего часа по девять звеньев дрон-торпед. Это решение мы скопировали с реконструированного Титана, ставшего прообразом для гибридных кораблей. Ста восьмидесяти торпедам было вполне по силам разметать наступающую на нас армаду истребителей и торпедоносцев, но на это оружие у меня были совсем другие планы, и тратить их на мелочь мне не хотелось.
– Продолжать огонь по тяжелым кораблям противника, – принял я решение, – истребителям взлет. Линкору Санкт-Петербург залп тридцатью торпедами в снаряжении против малых кораблей.
Время, выигранное торпедной атакой Невидимок, заканчивалось. Если я хотел остановить накатывающий на нашу эскадру вал вражеских тяжелых кораблей, самое время было начинать.
– Приступить к торможению. Торпедным отсекам приготовиться к полному залпу.
Наши истребители схватились с машинами кваргов, прикрывавшими торпедоносцы. Силы были настолько неравными, что на какой-то внятный результат я не рассчитывал, но беспилотные истребители показали себя неплохо. Все-таки отсутствие пилота в кабине позволяло операторам относиться к своим машинам совершенно иначе, бросая их в такие гиблые атаки, на которые ни один живой пилот никогда бы не решился. В общем, пятнадцать торпедоносцев и сколько-то истребителей мои люди сбили, а потом в эту хаотическую собачью свалку врезались тридцать торпед, ударив по истребителям и торпедоносцам малыми ракетами из разделившихся боеголовок.
Надо отдать должное пилотам кваргов. Торпедоносцы они прикрывали даже ценой собственной жизни. Если сбить ракету не получалось, они подставляли под ее удар свою машину, но ракет было много, и даже такая самоотверженность не позволила пилотам истребителей противника спасти много охраняемых машин. Но десяток торпедоносцев все же прорвались к нашим линкорам и дали залп. Да, врага я недооценил и пожадничал с количеством дрон-торпед, выделенных для удара. И вот теперь на нас шла сотня торпед, и для зенитных систем гибридных линкоров это стало серьезным испытанием. Хвост Дракона сотрясли пять взрывов. Все попадания пришлись в носовую часть. Броня ящеров не выдержала удара, да и наша бы не справилась, слишком неприятная это штука, торпеда. Но по-настоящему критических повреждений корабль не получил, а квазиживая броня постепенно начала заращивать полученные пробоины. Линкору Санкт-Петербург повезло меньше. Он словил семь торпед, что привело к более серьезным последствиям. Двигатели на наше счастье не пострадали, но два попадания в отсеки с дрон-торпедами полностью лишили корабль этого оружия. Оба линкора получили повреждения нескольких орудий главного калибра, что тоже не добавило нам радости. В общем, моя экономия вышла нам боком, и я обругал себя последними словами за самонадеянность.
– Через тридцать секунд противник откроет по нам огонь главным калибром, – бесстрастно произнес Слин-ат, – Начинаю выполнять маневры уклонения.
Да, на почти предельной дистанции это имело смысл, но я всерьез опасался, что при той плотности огня, под которую мы рисковали попасть, маневрирование нам мало поможет.
– Торпедным отсекам полный залп. Цель – авианосцы противника, – отдал я приказ, как только авианесущие корабли кваргов оказались в зоне досягаемости. Я хотел выбить у кваргов из рук это неприятное оружие. Противоторпедные завесы сильно мешали нам и приводили к большому расходу дрон-торпед на их преодоление.
– Противник открыл огонь.
Почти сразу в Хвост Дракона попали. Наверное, просто не повезло, но в бою так бывает. Нам выбило еще одно орудие главного калибра, на этот раз производства ящеров.
Максимально рассредоточить огонь! – я все еще стремился нанести повреждения как можно большему количеству кораблей противника.
Расстояние уменьшалось, и наши снаряды стали попадать в цель все чаще, но и нам прилетало весьма неслабо. Хвост Дракона содрогался от ударов вражеских снарядов. Не все они пробивали броню, инженеры ящеров не зря ели свой хлеб, или что там они предпочитают употреблять в пищу, но повреждения нарастали. Уже только половина орудий главного калибра могла вести огонь. Линкор Санкт-Петербург, как ни странно, держался лучше, хотя и вступил в артиллерийский бой в худшем состоянии, но чем дальше, тем очевиднее мне становилось, что из боя надо выходить, пока не поздно, если уже не поздно.
– Начать разгон с целью отрыва от противника, – отдал я запоздалый приказ.
– Враг выставил против наших торпед на удивление хилую завесу москитных сил, – прокомментировал Слин-ат обозначившиеся на тактической проекции новые метки, – Контр-адмирал, вам не кажется странным, что враг не повторил атаку торпедоносцев? Ведь они достигли некоторого успеха.
– Значит, нет у них больше ни торпедоносцев, ни других москитных сил, по крайней мере, на тех авианосцах, что еще пытаются преследовать нашу эскадру. Передайте эту информацию командующему флотом.
– Девяносто процентов наших торпед сбито, – доложил оператор, – фиксирую девять попаданий в авианосцы противника. Два из них уничтожены взрывами двигательных установок, еще три прекратили разгон, видимо, получив серьезные повреждения.
Бой продолжался. Наши линкоры еще держались, но высокую скорость хода сохраняли лишь каким-то чудом. Изначально весьма удачная компоновка корпуса, позаимствованная нами у кваргов, позволила сделать двигательные установки одними из самых защищенных узлов гибридных кораблей. Только на это и оставалась надежда. Серьезной боевой силы ни Хвост Дракона, ни Санкт-Петербург уже не представляли. Огонь вели едва двадцать процентов орудий, остальные изуродованными обломками торчали из покореженных бортов. Даже самовосстанавливающаяся броня ящеров уже не справлялась. Повторные попадания тяжелых снарядов в уже пробитые их предшественниками проломы в броне приводили к разрушению жизненно важной внутренней структуры кораблей. С каждой минутой во мне крепло ощущение, что уйти нам не дадут.
– Противник прекратил форсированный разгон и начал перестроение – неожиданно громко выкрикнул оператор. Нервы были предельно напряжены у всех офицеров в командном посту линкора, ну, может быть, кроме Слин-ата, хотя кто его, ящера, поймет.
– На связи командующий флотом!
– Игорь, – услышал я голос Нельсона, – держитесь, мы идем.
– Но господин адмирал… – возмутился я, но адмирал не дал мне закончить.
– Они прекратили преследование, контр-адмирал, – терпеливо объяснил Нельсон, хотя мог и просто заткнуть меня приказом, – Вы их остановили. Тех врагов, что в состоянии нас догнать уже меньше, чем нас. Флот противника растянут в длинную кишку, а москитные силы израсходованы. Наша вторая эскадра на подходе, скоро флот вновь объединится. Лучшего времени для контратаки не будет. И без геройства там, хватит уже. Линкорам Хвост Дракона и Санкт-Петербург выйти из боя!
– Прекратить преследование противника, – приказал Яшш, увидев, что для уничтожения эскадры людей сил передовой группы уже не хватит, – Приготовится к отражению контрудара вражеского флота.
Яшш был опытным командующим и нисколько не сомневался в том, что контратака последует. Сам он поступил бы именно так, уж слишком странный боевой порядок сейчас имел его флот, если не назвать это построение полным беспорядком. По мере преследования эскадры людей его корабли получали повреждения и вынуждены были выключать режим сверхфорсажа. В итоге они растянулись в длинную цепь без всякой системы, и теперь эта цепь медленно сокращалась, постепенно вновь собираясь в единый флот, но скорость этого процесса Яшша совершенно не устраивала.
– Авангарду флота совершить перестроение в оборонительный ордер. Связать боем эскадру противника до подхода основных сил. При необходимости разрешаю медленный отход нам навстречу.
– Глава Яшш, – обратился к командующему офицер связи, – сигнал открытым текстом с одного из больших линкоров противника. Это обращение к нам, оно записано на нашем языке и зачитывает его кварг!
– Но… – Яшша как будто током ударило, – как это возможно?
– Я не знаю, глава, – растерянно ответил офицер, – но это факт.
После снятия блока почти все пленные кварги забывали значительную часть своей жизни, но забывали избирательно. Личные воспоминания, не связанные с войной, политикой, системой власти и прочими подобными вещами, как правило, сохранялись, а вместе с ними сохранялись и крупицы другой информации, из которых безопасники Федерации пытались сложить хотя бы общее представление о том, что же происходит в обществе кваргов, и зачем они ведут эту изнуряющую войну на два фронта.
Я связался с майором Карьялайненом дней за десять до того, как в окрестностях звезды Ран вывалился из гипера флот кваргов. Мне не давала покоя мысль, что многие кварги участвуют в войне с нами и ящерами не по собственной воле, а в силу жесткого и неодолимого принуждения, причем главным фактором в этом принуждении мне виделась необходимость регулярного обновления блока, без которого кварги просто умирали.
– Здравия желаю, господин контр-адмирал, – поприветствовал меня с экрана планшета майор службы безопасности.
– Добрый день, господин Карьялайнен, давайте обойдемся без званий. Я оторвал вас от дел по одному давно занимающему меня вопросу. При нашей последней беседе вы сказали, что среди пленных со снятым блоком нашлись кварги, готовые добровольно с нами сотрудничать.
– Все верно. К настоящему моменту их уже более двадцати. Мы содержим их отдельно от остальных пленных в улучшенных условиях, и используем в качестве «артистов» в наших спектаклях при снятии блоков.
– Мне нужны два-три самых лояльных из них, желательно офицеры. Я хочу записать обращение к кваргам, и в подходящих обстоятельствах транслировать его на корабли и войска противника вместо стандартного предложения о сдаче в плен.
Карьялайнен немного помолчал, глядя на меня.
– Хм… Очень любопытно. Но я не могу принять это решение сам, мне нужно согласовать такие действия с руководством, – задумчиво произнес майор, – но было видно, что идея его зацепила.
– Несомненно, господин Карьялайнен, – понимающе улыбнулся я, – высылаю вам примерный текст обращения. Я не специалист по пропаганде, так что конструктивную критику приму с благодарностью.
Пусть безопасники внесут свою лепту в это дело, подкорректировав мой текст. Совместный труд, он объединяет, особенно при наличии перспектив выдачи за его результаты вкусных плюшек.
Так или иначе, но одобрение моя инициатива получила. Текст изрядно переделали, но суть его сохранилась, и я даже отправил его Лит-те, все для той же конструктивной критики, вот только вместо замечаний я получил от генерал-губернатора Йоты Персея краткий ответ: «Исключительно замечательно, адмирал. Когда будет готова запись, отправь мне, я покажу Старшей. Ей будет любопытно».
Флоты сошлись в классическом линейном сражении. Последний раз что-то подобное я видел в системе звезды Барнарда, но тогда адмирал Нельсон вел бой, опираясь на орбитальные крепости Барнада-3, а сейчас сражение разворачивалось в открытом космосе.
Сотню Невидимок с полностью исчерпанным боезапасом я отправил к границам системы на перезарядку, там их ждал транспортный корабль, набитый дрон-торпедами. Было очевидно, что к основной фазе сражения эти корабли вернуться не успеют. Если не считать превратившиеся в руины линкоры Санкт-Петербург и Хвост Дракона, в моем распоряжении остались три авианосца в торпедном снаряжении, пока еще не принимавшие участия в бою, и сорок восемь невидимок устаревшей конструкции, оставшиеся с медленной частью нашего флота, спешащей сейчас на соединение с ведущей бой эскадрой.
Я отдавал себе отчет в том, что в схватке, которая сейчас начиналась, под руку Нельсону лучше не лезть. Линейный бой тяжелых кораблей – его стихия, в которой адмиралу нет равных среди высших офицеров Федерации. Я мог ему только помочь, с толком используя остатки дрон-торпед, чем я и собирался вплотную заняться.
Авангард кваргов держался достойно, несмотря на наш численный перевес. Уставшие убегать командиры наших линкоров и крейсеров слажено совершили перестроение в атакующий ордер и ударили по не успевшим завершить свой маневр тяжелым кораблям кваргов. На этом этапе боя корабли класса Титан в сражении участия не принимали. Сам Титан еще не успел подойти к месту боя от четвертой планеты, а аналогичные корабли кваргов сильно отстали во время преследования нашей эскадры, но и нам, и кваргам было понятно, что долго находиться в стороне они не будут.
С каждой минутой к кваргам подходило подкрепление из подтягивающихся к месту схватки отставших кораблей, и в какой-то момент соотношение сил выровнялось и стало смещаться в пользу противника. Именно этот момент я выбрал для торпедного удара, поскольку не хотел дожидаться, когда кварги подтянут отставшие авианосцы и выставят перед своими кораблями полноценную противоторпедную завесу.
– Авианосцам Веллингтон, Валлетта и Виндхук принять распределение целей и занять позицию для полного залпа дрон-торпедами, – отдал я давно ожидаемый командирами кораблей приказ, – Конфигурация залпа стандартная – три волны с разным типом боеголовок.
В качестве целей я выбрал только тяжелые корабли, так как находящиеся в пределах досягаемости авианосцы противника уже лишились почти всех своих истребителей и носителей зондов, и на данном этапе особой опасности не представляли.
Залп вышел красивым. В условиях линейного сражения, когда корабли противников сошлись на дистанцию эффективного огня из орудий главного калибра, командирам линкоров и крейсеров кваргов стало как-то не до организации противодействия торпедному удару. Нет, меры командир авангарда кваргов все-таки принял, попытавшись собрать из остатков москитного флота и легких кораблей хоть какое-то подобие противоторпедной сети, но, как известно, если что-то делать негодными средствами, чаще всего результат тоже оказывается не слишком хорошим.
Будь у меня больше торпед, последствия для противника оказались бы просто катастрофическим, но на трех уже не новых авианосцах их поместилось меньше пятисот штук, причем только треть из этого количества шла в противокорабельном снаряжении. Что-то кварги сбили еще на подлете, что-то уничтожили зенитные комплексы кораблей, но около сотни торпед до целей добрались. За серией ярких вспышек на броне вражеских линкоров и крейсеров последовало резкое изменение соотношения сил на тактической проекции.
– Авианосцам Виндхук, Валлетта и Веллингтон выйти из боя и следовать в точку сбора для пополнения боезапаса, – приказал я командирам отстрелявшихся кораблей, – Контроль пространства, доложить результаты торпедного залпа.
– Уничтожено двадцать шесть тяжелых кораблей противника. Еще тридцать девять получили повреждения различной степени, – ответил мне оператор.
– Контр-адмирал, – в углу проекционного экрана возникло объемное изображение адмирала Нельсона, – хороший залп, поздравляю. Но поумерьте пока свой пыл. Сейчас подойдет эскадра от четвертой планеты и с ней ваши оставшиеся Невидимки. Поберегите их для суперлинкоров противника. С остальными мы теперь сами должны справиться.
– Так точно, господин адмирал флота, – по-уставному ответил я.
– И перебирайтесь ко мне на флагман, а то ваш Хвост Дракона того и гляди развалится на куски, на нем живого места нет. Я пришлю за вами адмиральский бот.
Я смотрел на тактическую проекцию, и мое настроение портилось с каждой минутой. Сейчас происходило то, что я всеми силами старался предотвратить – мясорубка, обоюдное истребление, в котором тяжелые корабли обеих сторон перемалывали друг друга. И то, что кварги несли такие же потери, как мы, а может и большие, меня совершенно не примиряло с происходящим. В этом сражении каждую секунду гибли люди, опытные военные, заменить которых будет просто некем. Флот можно отстроить заново, а вот с людьми так не получится. Лит-та рассказывала мне, что ящеры уже столкнулись с этой проблемой. Теперь нам предстояло повторить этот опыт на собственной шкуре.
Эскадра от четвертой планеты, наконец, присоединилась к сражению, и оно вспыхнуло с новой силой, как костер, в который подбросили свежую порцию дров. К кваргам тоже подходило подкрепление, но до прибытия линкоров класса Титан оставалось еще несколько минут. Я пока бездействовал, приказ Нельсона вынуждал меня присутствовать на флагмане в роли праздного зрителя.
На данный момент уже треть нашего флота разлеталась по космосу бесформенными обломками, линейный бой очень быстро съедает силы сошедшихся в битве сторон. У кваргов дела обстояли еще печальнее. Мы, по крайней мере, стали нести потери только с началом последней фазы сражения, а противник начал терять корабли еще над планетами, а потом и при преследовании нашей эскадры, так что сейчас силы, схватившиеся между орбитами второй и третьей планет, были примерно равны. Но к месту боя уже подходили двадцать огромных линкоров противника, представлявших страшную угрозу для нашего флота даже несмотря на полученные в бою с орбитальными крепостями повреждения.
– Господин командующий, – решился я отвлечь адмирала Нельсона от управления сражением, – разрешите мне принять под командование легкие силы эскадры.
Нельсон удивленно обернулся ко мне. Чему-чему, а эсминцам и корветам адмирал не видел на этой стадии сражения никакого внятного применения.
– Зачем, контр-адмирал.
– С суперлинкорами противника следуют семь авианосцев нового типа. Эти корабли способны поставить такую противоторпедную завесу, что оставшихся у меня дрон-торпед не хватит для эффективного удара по сверхтяжелым кораблям, а последствия неудачи этого удара, я думаю, вам столь же очевидны, как и мне.
– Продолжайте.
– Я хочу обойти строй суперлинкоров сбоку и нанести удар торпедами по вектору, перпендикулярному траектории их движения, пока противник еще не вступил в бой с нашим флотом, но если я попытаюсь вывести Невидимок на ударную позицию, их обнаружат боковые дозоры и патрульные силы противника, а авианосцы тут же развернут противоторпедную завесу.
– Так и будет, – согласился Нельсон.
– Я хочу провести атаку легкими силами на авианосцы противника, вернее, имитацию атаки.
– Но это бесполезно. Линкоры перебьют наши эсминцы и корветы, как мишени в тире. Один снаряд – один корабль.
– Потери будут, причем потери большие, но цель не в том, чтобы уничтожить авианосцы. Я прекрасно понимаю, что атака легких сил обречена на провал. Мне нужно другое. В процессе атаки эсминцы и корветы развернутым строем профильтруют пространство со стороны выхода Невидимок на рубеж пуска торпед и выбьют все разведывательные и патрульные корабли врага, причем выглядеть это будет вполне логично и не должно вызвать подозрений у противника. В результате Невидимок просто некому будет обнаружить, а когда враг их заметит, будет уже поздно.
Нельсон ненадолго задумался.
– Вам виднее, контр-адмирал. Невидимки – ваше детище и ваш конек. Действуйте. Легким силам перейти в подчинение контр-адмирала Лаврова, – отдал приказ командующий и вновь погрузился в управление боем, перемоловшим уже половину нашего флота.
Яшш с мрачным удовлетворением смотрел на панораму разворачивающегося сражения. Людей наконец-то удалось втянуть в лобовое столкновение, и они начали нести потери, причем потери весьма ощутимые. Для их сравнительно небольшого флота эти погибающие корабли имели куда большее значение, чем для флота кваргов.
С каждой минутой строй его кораблей из растянутой колонны превращался во что-то все более осмысленное и оказывал наседающим линкорам и крейсерам людей постоянно нарастающее сопротивление. Некоторые эпизоды, конечно, омрачали картину общего движения к победе, но они не могли изменить итогового результата. Ядро флота Яшша, состоящее из двадцати линкоров класса Меч Справедливости и семи авианосцев с носителями зондов-сканеров через несколько минут должны были достичь места боя и поставить в нем точку. Яшш не видел здесь силы, способной помешать его победе. Да, конечно, торпеды людей уже нанесли его флоту большой ущерб, но командующий знал, что это оружие если и не одноразовое, то требующее длительного времени для приведения в готовность к повторному применению. Наверняка у противника еще остались готовые к бою носители этого оружия, но семи его авианосцев должно было с избытком хватить для защиты от этой угрозы. Яшш не верил, что люди способны на более мощный удар, чем они нанесли в начале сражения. В пользу этого вывода говорил и тот факт, что второй удар, последовавший, когда корабли сошлись на дистанцию артиллерийского боя, оказался куда менее мощным, чем первый. Может быть, у людей и имелись в наличии еще торпеды, но Яшш считал, что их не могло остаться много.
– Легкие силы противника на траверзе! – доложил офицер-тактик, – Они вступили в бой с нашим боковым дозором. Противник движется развернутым строем и быстро приближается. Боковой дозор уничтожен. Нас атакует не менее двух сотен эсминцев и корветов, глава Яшш!
Яшш снова поморщился. Люди никак не могли успокоиться, но действия противника выдавали его с головой. Эта атака выглядела жестом отчаяния. Люди любой ценой хотели уничтожить авианосцы, способные прикрыть огромные линкоры Яшша противоторпедной завесой. Видимо, противник понимал, что оставшихся у него торпед не хватит для преодоления этой защиты и хотел лишить Яшша авианосцев. Глупо. Линкорам эсминцы не противник, а добраться до авианосцев он им не позволит.
– Флоту совершить перестроение. Линкорам прикрыть авианосцы и приготовиться к отражению атаки легких сил противника.
Огромные орудия Мечей Справедливости открыли огонь по легким кораблям людей. Эсминцы и корветы отчаянно маневрировали, но плотность огня двадцати гигантских линкоров оставляла им мало шансов, особенно с учетом постоянно сокращающегося расстояния до целей.
– Тридцать процентов кораблей противника уничтожена, глава. Они больше не приближаются, их корабли погибают раньше, чем успевают сократить расстояние до нашего флота.
– Ну что ж, я не могу запретить людям красиво умирать, – оскалившись произнес Яшш.
Еще с минуту глава флота наслаждался небывалым зрелищем самоубийства легких сил противника, испытывая ощущение хорошо сделанной работы, но внезапный вой сигнала тревоги заставил Яшша выбросить из головы позитивные мысли.
– Торпедная атака! – в голосе офицера тактика сквозил откровенный испуг, – Тридцать секунд до удара!
Яшш пришел в себя.
– Что с флотом? – прохрипел глава кваргов.
Над командующим склонился офицер-тактик с забинтованной головой безвольно висящей рукой.
– Боеспособных Мечей Справедливости не осталось, глава Яшш, – слабым голосом доложил он, – В строю около тридцати линкоров и семнадцать крейсеров, все имеют повреждения. Пять авианосцев еще в состоянии выставить противоторпедную сеть, но если ее уничтожат, восполнить потери будет уже нечем.
– Что противник? – Яшш закашлялся и почувствовал боль в груди.
– Корабли людей разорвали дистанцию, но не ушли. У них осталось чуть более пятидесяти тяжелых вымпелов, в том числе один класса Меч Справедливости, правда, со значительными повреждениями, и десять авианосцев. Скорее всего, они ждут, когда перезарядятся их носители торпедного оружия, чтобы покончить с нами одним ударом. Вряд ли мы сможем им в этом помешать. И… они продолжают транслировать на наши корабли свое обращение.
– И что они хотят нам сказать? – мрачно спросил Яшш, – ящеры научили их снимать нам блок? И чем это нам поможет, мгновенной смертью?
– Не совсем так, глава Яшш. Кварг, который зачитывает обращение, утверждает, что люди научились предотвращать нашу гибель в плену, когда подходит срок обновления блока. Про то, что при этом блок снимают, он не говорит. Здесь не все ясно, но, видимо, блок остается, просто по каким-то причинам не срабатывает внутренний таймер. Еще он говорит, что люди выделили пленным кваргам адаптированную планету с искусственным солнцем и нормализованной атмосферой. Они живут там сами, без охраны, добывают америций и торгуют им с людьми. В обращении все это показано…
– Вранье. Они хотят, чтобы мы позорно сдались в плен. Обычная пропаганда. То, что он говорит просто невозможно.
– Я тоже так подумал, глава, но… этот кварг, он есть в нашей базе данных. Я проверил его досье. Он попал в плен больше десяти лет назад. Есть небольшой разброс по времени срабатывания таймера, но… блок в любом случае должен был убить его уже пару месяцев назад.
– Значит это запись, а тот кварг уже мертв.
– Нет, глава, это не так. Вернее, это запись, но он там не один, рядом с ним появляются другие кварги, в том числе и те, кто попал в плен буквально пару недель назад.
– Подделка?
– Не похоже. По крайней мере, наш вычислитель признаков фальсификации не обнаружил.
Яшш задумался. Он проиграл, и это не подлежало сомнению. Флот разбит, уйти в прыжок невозможно, люди просто не дадут им выйти из зоны гравитационного ограничения. У них есть несколько часов, потом прилетят перезаряженные носители торпедного оружия, и все закончится очень быстро. Можно с честью погибнуть, вот только что это изменит? Кто-то из малых кораблей наверняка ускользнет, и подробности сражения станут известны в столице. Сам он умрет здесь, но блок его женам, скорее всего, не обновят. Насчет детей неясно, может и повезет. А вот если о том, что здесь случилось, не узнает никто, жен не тронут, до выяснения, по крайней мере. А выяснить что-либо будет невозможно. Здесь и сейчас он все еще глава флота, и никто, ни один командир корабля его приказа не ослушается, это просто невозможно. Его самого люди, конечно, не пощадят. После орбитального удара по их городам рассчитывать на снисхождение было бы глупо, но его подчиненные только выполняли приказы и отношение людей к ним может оказаться менее жестким. Если то, что говорит этот пленный кварг правда…
– Покажите мне запись, – прохрипел Яшш, с трудом принимая сидячее положение.
– Господин адмирал флота, Невидимки перезаряжены. Готовность к атаке тридцать минут, – доложил я Нельсону.
– Хорошо, контр-адмирал, через тридцать минут начинем. Я вижу на вашем лице сомнения. Что-то не так?
– Может быть, выдвинем им ультиматум? Дадим на раздумье пару часов. Все равно ведь никуда отсюда не денутся. Я уже несколько часов транслирую им наше послание. Может, хоть кто-то засомневается.
– Да бесполезно это, Игорь, – устало ответил Нельсон, – не будут они сдаваться. Никогда они этого в космосе не делали.
– Сейчас кое-что изменилось, господин Нельсон, – принял я обращение без званий, – я подкинул кваргам пищу для размышлений и хотел бы дать им какое-то время на ее переваривание.
– Ну хорошо, пусть будет пара часов. Выдвигайте ультиматум.
– На связи линкор противника! – в голосе оператора звучало неподдельное удивление.
– Включайте, – мы с Нельсоном развернулись к экрану.
Перед нами сформировалось изображение помещения командного поста чужого корабля, знакомое по трофейному линкору Титан. Там царил разгром, и висела легкая дымка. С экрана на нас смотрел уже немолодой кварг. Он с явным трудом сохранял вертикальное положение, и держался, похоже, только на морально-волевых. Кварг заговорил, и автоматический переводчик начал дублировать его слова.
– Мое имя Яшш. Я глава флота и говорю от имени всех кваргов, подчиненных мне.
– Я адмирал флота Нельсон и я говорю от имени людей, – ответил кваргу адмирал, невольно подражая ему в построении фразы.
– Мы готовы сдаться в плен, адмирал Нельсон. По моему приказу все войска на ваших планетах и корабли моего флота, включая те, что сейчас за пределами вашей досягаемости, прекратят сопротивление и сдадутся. Но сначала я хочу кое-что от вас услышать. Вы победили меня в бою и это достойно уважения, ведь мой флот был гораздо сильнее вашего. Прежде чем я отдам приказ командирам своих кораблей, я хочу услышать от вас ответ на мой вопрос. Я видел обращение, но мне нужно именно ваше слово. То, что говорил этот кварг, и то, что там показано, это правда?
– Да, глава флота Яшш, – твердо ответил адмирал, – это правда.
Не выключая связи, Яшш развернулся к кому-то из своих подчиненных.
– Приказ флоту и наземным войскам. Прекратить боевые действия, перевести все системы в походный режим, разрядить оружие. Приготовиться к приему досмотровых групп людей. Все распоряжения их командиров исполнять немедленно и в полном объеме, – кварг вновь посмотрел на Нельсона, – я выполнил свое обещание, адмирал, теперь очередь за вами.
Система Крюгер-60 выглядела растревоженным ульем. Вокруг единственной терраформированной планеты роились транспортные корабли, доставлявшие в колонию пленных кваргов и все необходимое для обеспечения жизни резко увеличившегося населения.
Планету пришлось разделить на две изолированные территории, вернее, срочно приспособить для жизни новое достаточно обширное пространство, отделив его от уже освоенной зоны. В этом новом поселении размещались кварги, прошедшие процедуру снятия блока. По понятной причине селить их вместе с обычными пленными было нельзя. Просачивание к кваргам с еще не снятым блоком информации о том, что люди научились его снимать, привело бы к мгновенной массовой гибели пленных. Поэтому контингент разделили, но кварги, уже прошедшие процедуру, регулярно попадались на глаза своим товарищам, оставшимся в старом поселении. Делалось это специально, чтобы у пленных не возникало подозрений, что с их собратьями, прошедшими «медицинское обследование», происходит что-то нехорошее. Наоборот, «случайно» попавшиеся на глаза жителям старого города переселенцы всегда выглядели довольными и вели себя уверенно. На новой территории строился город, совершенно не похожий на строения старого поселения, выполненные из конструкций, произведенных людьми. Новый город строился по обычаям кваргов, и чем выше поднимались здания, тем лучше старые поселенцы видели его через неширокий пролив, отделяющий новые земли от давно освоенных территорий.
Желающих переселиться на новое место становилось все больше, но наша политика оставалась неизменной. Через процедуру снятия блока мы пропускали только тех, кому грозила смерть от срабатывания блока. Конечно, можно было это дело и ускорить, но мы работали над совершенствованием технологии и надеялись, что со временем сможем снимать блок без разрушения части памяти пациента. Некоторые подвижки в этом вопросе уже происходили, но пока незначительные, тем не менее, мы предпочитали подождать и не калечить память пленным без крайней необходимости. А чтобы кваргам, оставшимся в старом поселении, куда попали и все пленные, захваченные у звезды Ран, было не так обидно, минобороны почти вдвое увеличило закупочные цены на америций, что в немалой степени поспособствовало улучшению взаимопонимания сторон.
После капитуляции флота и наземных войск кваргов в системе звезды Ран нам всем стало окончательно ясно, что уже более двадцати лет мы имеем дело с не совсем обычным врагом, значительная часть солдат и офицеров которого воюет с нами не по собственной воле. Вот только природа силы, заставляющей их идти в бой, оставалась для нас не вполне ясной. Да и тот факт, что часть кваргов воевали совсем не из-под палки, а по каким-то собственным убеждениям, не облегчал нам понимание ситуации.
Я прилетел на Крюгер-60 сразу по двум причинам. Во-первых, хотел своими глазами посмотреть, что изменилось в работе с пленными кваргами, и особенно, в процедуре снятия блока. А во-вторых, мне требовалось с глазу на глаз переговорить с генералом армии Баррингтоном, уже неделю, как намертво засевшим здесь, решая проблемы размещения военнопленных.
Нельсон отговаривал меня лететь.
– Игорь, мы остались практически без флота, – убеждал меня адмирал, – Нам даже эскадры прикрытия внутренних систем приходится из эсминцев и единичных крейсеров собирать. Тяжелые корабли почти все в ремонте, авианосцев не хватает катастрофически. Вы нужны мне здесь, чтобы форсировать строительство гибридных линкоров, эти корабли отлично показали себя в бою.
– За это можете не беспокоиться, господин Нельсон, – заверил я адмирала, – Мои ведущие специалисты, профессор Штейн и главный инженер Джефф, уже не раз доказывали, что способны выдерживать самые жесткие сроки, когда речь идет о жизненно важных проектах. А теперь к ним присоединился еще и полковник, вернее, уже генерал-майор Слин-ат, лично водивший в бой Хвост Дракона и не понаслышке знающий цену кораблей этого типа в линейном сражении. Мне же срочно нужно на Крюгер-60, там сейчас окопался генерал Баррингтон, обеспечивая потребности расширившейся колонии кваргов. Его оттуда никакими силами не выдернуть, а без Баррингтона операция по освобождению наших пленных не сможет состояться.
– О чем вы говорите, контр-адмирал? Какая операция? Где вы возьмете для нее корабли? Вы забыли, что наш флот практически погиб у звезды Ран? – с металлом в голосе спросил Нельсон.
– Через две недели сюда прибудут двадцать дредноутов, обещанных нам ящерами. Учитывая эту силу, мы должны справиться. Пара мобильных транспортных колец будет готова только через два месяца, быстрее Зверев просто не успеет, так что время на подготовку у нас есть.
– Вы уже докладывали свои соображения министру обороны?
– Пока нет. До подробного разговора с Баррингтоном это не имеет никакого смысла, да и ваша поддержка мне бы очень не повредила, так что сначала план увидите именно вы и генерал армии Князев.
Генерал Баррингтон разве что не дымился от напряжения. Скажи ему кто полгода назад, что он будет строить города для кваргов, генерал просто рассмеялся бы такому шутнику в лицо. Но почти миллион пленных, часть которых как-то резко стали вроде бы даже и не совсем врагами, требовали новых подходов, для разработки которых Федерация опять пришла за помощью к нему.
Тем не менее, Баррингтон нашел для меня время, пусть и немного.
– Рад вас видеть, Игорь, – улыбнулся немолодой генерал, – наслышан о вашей роли в сражении у звезды Ран. Мои поздравления. Ситуация там сложилась такая, что у меня, скажу честно, возникали серьезные сомнения в исходе этого боя.
– Не только у вас, господин Баррингтон, да и то, что получилось, нельзя назвать большим достижением. Цена этой победы оказалась уж слишком высокой.
Баррингтон молча кинул, соглашаясь, и перевел разговор на другую тему:
– Я здесь просижу еще недели две. Не знаю, что за сюрприз вы привезли мне на этот раз, но раньше этого срока на меня можете не рассчитывать, – сообщил мне генерал, и по его голосу я понял, что держится он с большим трудом. Усталость давала о себе знать, особенно с учетом его совсем не юного возраста.
– Вы правы, как всегда, – я обозначил на лице легкую улыбку, – Я прилетел, чтобы снова попросить вас сделать то, что никому до вас еще делать не приходилось.
– Ну, в последнее время я что-то не припомню, чтобы от вас исходили легко решаемые задачи, – усмехнулся Баррингтон, – так что вряд ли вы сможете сильно удивить меня.
– Боюсь, вы ошибаетесь, – покачал я головой, а генерал вопросительно приподнял бровь, – Мой департамент провел глубокую разведку тыловых систем кваргов. В результате мы обнаружили планету, на которой противник держит наших пленных. Разведчикам удалось вывезти оттуда одного человека и одного ящера, вернее ящерицу, и они нам рассказали очень много интересного…
– Игорь, остановил меня Баррингтон. Времени у меня сейчас катастрофически мало. Через пару недель у вас будет еще возможность рассказать мне подробности. Я неплохо вас знаю и прекрасно понимаю, что вы задумали. Сейчас мне интересно только одно – сколько?
– Точных цифр бывшие пленные назвать не смогли, но…
– Сколько, Игорь? – негромко повторил вопрос генерал.
Я вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду.
– Семь-восемь миллиардов человек и около трех миллиардов ящеров.
Наверное, это был первый случай, когда при подготовке операции я не нарушил никаких писаных и неписаных правил и не попрал самым циничным образом основы субординации. Министр обороны мог быть доволен. Даже о контактах с Лит-той я заблаговременно предупредил дипломатическое ведомство. Его глава Араика Фарманян, конечно, с трудом сдерживалась, чтобы не кривиться при общении со мной, но план в итоге согласовала, а куда ей было деваться?
– Здравствуй, адмирал, – Лит-та ответила на мой вызов почти мгновенно, как будто ждала его все это время, – поздравляю с победой.
– Спасибо, Лит-та. Ты была права в своих предположениях, кварги ударили именно по нам и мы победили. Вот только теперь мы остались практически без флота.
– Двадцать наших дредноутов скоро прибудут в твое распоряжение. Они уже в пути, как ты знаешь. Боюсь, это все, что мы можем сейчас сделать для людей. Пойми меня правильно, Старшая не может оставить наши системы без защиты.
– Не сомневайся, я все прекрасно понимаю, и очень ценю ту помощь, которую вы нам направили, но я побеспокоил тебя не для того, чтобы просить прислать еще кораблей.
– Я вся внимание, – ящерица слегка высунула раздвоенный язык.
– Сейчас сложилась исключительная ситуация. Наш флот крайне слаб, но у кваргов ситуация еще хуже – их ударное соединение, состоявшее из лучших кораблей, потеряно полностью. Да, у них, несомненно, еще остались какие-то силы, но они размазаны по разным системам, и быстро собрать боеспособный флот противник не сможет. Я сбросил тебе документ. Это план встречного удара, который я хочу нанести по планете, где враг держит пленных людей и ящеров. Я уверен, что план абсолютно реален, но его воплощение в жизнь нужно организовать очень быстро, в течение буквально пары месяцев, пока кварги не оправились от поражения. Без вашего участия мы можем просто не успеть.
– Ты сказал «Я», а не «Мы», Игорь. Как мне это понимать? Это твой личный план или он уже одобрен вашим президентом?
– Пока это моя личная инициатива. План разрабатывается внутри моего министерства, но он затрагивает почти всех высших руководителей Земной Федерации, так что многие из них уже в курсе в общих чертах. Министр обороны и глава дипломатического ведомства о нашем с тобой разговоре уведомлены. Маршалу Тобольскому я пока не докладывал, его не принято беспокоить сырыми предложениями, а я все еще не понимаю, готовы ли вы нас поддержать. Так что сейчас у нас с тобой предварительные консультации, – улыбнулся я, – Официальный запрос через дипломатов пойдет в том случае, если мы с тобой договоримся кулуарно. Ну а если вдруг не договоримся, запроса не будет. Зачем омрачать официальные отношения между союзниками формальным отказом?
Лит-та немного помолчала, обдумывая мои слова.
– Все не так просто, Игорь, – наконец произнесла она, – у нас тоже нет единства в правящей элите. Старшая имеет непререкаемый авторитет, но и она должна учитывать интересы влиятельных семей. В общем, почти все, как у вас, да, наверное, как и везде, кроме, может быть обществ, устроенных по принципу роя. Но я отвлеклась, давай вернемся к твоему плану. Я уже спрашивала тебя как-то, как ты собираешься вывезти из глубокого тыла кваргов такое количество людей и ящеров?
– Я помню твой вопрос, Лит-та. Я тогда обещал тебя познакомить с одним генералом, и сейчас, мне кажется, настало время вам встретиться. Ему будет очень полезно узнать, на какие дополнительные транспортные возможности он сможет рассчитывать, если вы все-таки решитесь к нам присоединиться.
– Игорь, я после того нашего разговора проконсультировалась со своими специалистами по логистике, и они в один голос заверили меня, что даже если мобилизовать все, что может летать через гипер, у нас не наберется и двадцатой части кораблей, необходимых для такой операции.
– Прочти документ, Лит-та. Там все описано подробно. Мы собираемся применить новую транспортную технологию, о которой даже в Федерации пока знают единицы.
Лит-та внимательно посмотрела на меня.
– Хорошо, Игорь, я свяжусь с тобой через два часа.
Однако ни через два, ни через три часа она на связь не вышла. Входящий сигнал на мой планшет пришел только ближе к вечеру, и с экрана на меня глянула совершенно незнакомая рептилия.
– Здравствуйте, адмирал, – сказала она, высунув язык и покачав им из стороны в сторону, – Мое имя Синк-ла, и ящеры называют меня Старшей.
– Доброе время, Синк-ла. Возможность личного общения с вами честь для меня, – как можно вежливее ответил я, стараясь скрыть свое полное обалдение от происходящего.
– Я давно хотела поговорить с человеком, сыгравшим столь значительную роль во встрече наших народов и в формировании добрососедских отношений между ними, и вот теперь появился хороший повод, Лит-та показала мне ваш план.
Я молча ждал продолжения, и оно последовало:
– То, что вы назвали мобильным транспортным кольцом, очень меня впечатлило, адмирал. Я правильно понимаю, что к созданию этой технологии вы лично имеете самое непосредственное отношение?
– Вы правильно понимаете, Старшая.
– Мы готовы принять самое деятельное участие в вашей операции, адмирал, но с одним условием, о котором вы, наверное, уже догадались. Ударный флот должны возглавить вы.
– Игорь, ты возьмешь меня с собой туда? – спросила Инга, рассматривая из-за моего плеча объемное изображение планеты и висящего на ее орбите грузо-пассажирского терминала впечатляющих размеров, к которому непрерывным потоком стыковались транспортные корабли и челноки, – у звезды Ран для меня работы не нашлось, все сделал флот и силы планетарной обороны, а здесь… Давай возьмем эту хреновину на абордаж?
Я на секунду задумался. Инга никогда не занималась стратегическим планированием, не особо интересовалась политикой и разнообразными кулуарными игрищами подковерных борцов, но иногда, похоже на чистой интуиции, выдавала интересные идеи, которые я впоследствии использовал с неплохим эффектом. Вспомнить хотя бы ее брошенную вскользь фразу про то, что удар по пустотным докам кваргов можно обставить, как боевые испытания дрон-торпед, ведь именно так я в итоге и поступил.
В общем, к словам подруги, прозвучавшим, как шутка, я отнесся со всем вниманием.
– Куда ты от меня денешься? – улыбнулся я в ответ, – Полетишь со мной. Хвост Дракона выходит из ремонта через пару недель, и в этот раз в его ангарах найдется место для дивизиона беспилотных роботов и средств их доставки.
– Супер! – Инга обхватила мои виски ладонями, аккуратно, но настойчиво развернула меня лицом к себе и твердо произнесла, – Вот только не думай, что у тебя получится просто прокатить меня туда и обратно. Мы должны вытащить наших оттуда вместе, каждый делая свою работу. Если ты оставишь меня в стороне, я тебя не пойму.
– Само собой. Зачем мне таскать твоих роботов в такую даль, если я не буду их использовать по прямому назначению?
– Ты не понял, Игорь. Я должна высадиться на планету. Физически, а не в виде дистанционно управляемого робота. Там миллиарды людей и ящеров, эвакуацию которых нужно организовать. Для этого понадобятся живые люди, а не железяки с пушками.
– Ну, без железяк-то тоже явно не обойдется, – попытался я соскочить с неожиданно возникшей опасной темы, – Непосредственно эвакуацией пленных займутся люди генерала Баррингтона. Я могу отправить твой дивизион прикрывать их на поверхности.
– Ладно, пусть так – неожиданно согласилась Инга, – но командовать дивизионом я буду из кабины командирского робота, который высадится на планету вместе с людьми Баррингтона.
– Но зачем, Инга? – я искренне не понимал ее настойчивости.
– Я не знаю, Игорь, вернее, не могу внятно объяснить. Эти люди… многие из них были захвачены в плен еще в начале войны. Они долгие годы, кто-то даже десятилетия, ждали там помощи, жили в примитивных условиях в этом вечном холоде. Многие наверняка умерли, а кто-то совсем потерял надежду. Может быть, я глупая крица, но… когда планету возьмет штурмом наш десант, они должны видеть, что на помощь им пришли живые люди, а не бездушные железки.
– Господин адмирал, пришел доклад от капитана первого ранга Юн Гао, – доложил оператор связи, – цепь гипермаяков в систему Каппы Кита провешена. Авангард флота может выдвигаться.
Я еще раз окинул взглядом тактическую проекцию, куда сейчас выводилась сводная информация о состоянии готовности кораблей и секций мобильного портала. Последние интересовали меня в наибольшей степени.
– Авангарду приступить к разгону, – отдал я приказ, начавший раскручивать маховик нашей первой совместной с ящерами крупной боевой операции.
Мы готовились три месяца, начиная с того дня, когда флот кваргов капитулировал в системе звезды Ран, и вот теперь день Д настал. Судоремонтные заводы и кораблестроители сделали все, что смогли, и сейчас за границей пояса Койпера компактным строем висели пятьдесят линкоров, сорок семь крейсеров, пять гибридных кораблей класса Титан и десять авианосцев. Отдельной группой располагались две сотни Невидимок. Это со стороны людей, а чуть в стороне ждали приказа сорок дредноутов ящеров и около трех сотен их транспортных кораблей, чем-то смахивающих на гигантские желуди. Армада эвакуационных судов под командованием генерала армии Баррингтона должна была присоединиться к нам позже, для начала операции они пока и не требовались.
Мой приказ привел в движение передовую группу флота. Ее ядро составляли двенадцать кораблей-сегментов транспортного кольца. Каждый из них имел размеры, сравнимые с линкором, и странноватую изогнутую форму, поскольку являлся одной двенадцатой частью кольца. Сегменты имели собственные двигатели и обладали такими же возможностями совершать линейные гиперпрыжки, как и любые линкоры Земной Федерации. Вот только никакого оружия, кроме зенитного, они не несли, а все их внутреннее пространство, не занятое двигателями и системами жизнеобеспечения небольшого экипажа, отводилось под оборудование гиперпортала.
Основным аргументом моих оппонентов против идеи ответного удара было нежелание оставлять без прикрытия жизненно важные центры Федерации. С этой точкой зрения соглашались очень многие. Даже такие резкие и бескомпромиссные деятели военного искусства, как Князев и Нельсон считали затею с контрударом хоть и весьма привлекательной, но требующей десять раз подумать, ибо неясно, что мы будем делать, если кварги нанесут свой удар в то время, как считай весь наш боеспособный флот окажется у них в тылу.
Однако выход на сцену пары мобильных транспортных колец решил эту проблему.
– Флоту начать разгон. Точка сбора – система звезды Барнарда, – привел я в движение основные силы. Именно оттуда, из звездной системы, где мы впервые встретились с линкором противника, получившим впоследствии имя Титан, я собирался нанести самый мощный удар по территории кваргов за всю историю их войны с Земной Федерацией.
Звезда Барнарда имела весьма удачное расположение. Сосредоточив там наш флот, мы имели возможность достаточно быстро парировать практически любой удар противника по нашим системам. Удачный опыт обороны планет у звезды Ран был взят на вооружение, и теперь сеть подземных убежищ для войск и населения, а также бункеров, скрывающих от обнаружения с орбиты системы ПКО и ракетные батареи, была значительно расширена и усилена различными оружейными системами. Так что сейчас любая колония могла эффективно противостоять космическому вторжению не менее недели, а то и двух. Этого времени было более чем достаточно, чтобы флот успел отреагировать и разъяснить агрессору всю глубину его заблуждений.
В точке сбора флот ждал две недели. За это время мы успели провести несколько учений, особенно важных для налаживания взаимодействия наших тяжелых кораблей и Невидимок с дредноутами Ящеров. Это оказалось неожиданно сложно, поскольку характеристики оружия союзников очень отличались от наших, что требовало особой тактики его применения, а действовать нам предстояло в едином строю. Но как-то справились.
– Кораблям-сегментам сформировать транспортное кольцо, – отдал я распоряжение второй отдельной группе флота. Пришло время активной фазы операции. Отправленный вперед по цепи гипермаяков авангард доложил о выходе в предусмотренную планом точку пространства в одном прыжке от нашей цели – Каппы Кита. Сейчас там корабли-сегменты тоже стыковались в огромное кольцо, способное пропустить через себя не только линкоры класса Титан, но и раздутые, как бегемоты, эвакуационные транспорты, специально построенные по заказу Баррингтона, небыстрые, очень некомфортные для пассажиров, но зато способные вместить просто феерическое количество людей и ящеров. В обычных условиях такие корабли не имели никакого смысла, они даже через гипер самостоятельно летать не могли, но при наличии транспортных колец их недостатки становились несущественными.
Тобольский очень долго сомневался, но в итоге все-таки утвердил план операции. Произошло это после того, как с ним связалась Синк-ла, Старшая ящеров. О чем они беседовали, не разглашалось, но через пару дней после этого разговора президент собрал у себя в резиденции совещание высших военных руководителей Федерации, на которое пригласил и меня.
Выглядел маршал Тобольский еще более усталым, чем обычно. Вернувшиеся после сражения у звезды Ран огрызки некогда мощного флота Федерации произвели на президента удручающее впечатление. Чувство, что он не в состоянии защитить людей, доверивших ему власть, давило на психику Тобольского не хуже гидравлического пресса. Дредноуты ящеров на орбитах планет Федерации, вынужденно введенные в состав эскадр прикрытия важнейших звездных систем, только усиливали это ощущение слабости. Сейчас ситуация несколько исправилась, но месяцы бессилия сильно сказались на президенте.
– Господа, – Тобольский старался говорить твердым голосом, но усталость то и дело прорывалась в его интонациях, – план контрудара одобрен генштабом и согласован с союзниками. И я, и Старшая ящеров его утвердили. Собственно, подготовка к операции уже идет, так что все детали вам известны, остаются формальности. Контр-адмирал Лавров, вы назначаетесь командующим флотом вторжения. С союзниками ваша кандидатура согласована, а с их стороны старшей назначена хорошо известная вам генерал-губернатор Лит-та. Особо оговорено, что она вместе со всем флотом ящеров поступает в ваше подчинение, так что все субординационные вопросы урегулированы.
– Господин президент, разрешите вопрос? – обратился к Тобольскому министр обороны.
– Да, господин министр, я вас слушаю.
– Контр-адмиралу как-то не по чину командовать флотом из почти полутора тысяч вымпелов, сотня из которых тяжелые корабли и авианосцы.
– Вы возражаете против кандидатуры контр-адмирала Лаврова? – уточнил президент.
– Нет, господин главнокомандующий, против Лаврова я не возражаю. Я возражаю против его звания.
– Поддерживаю, господин президент, – тут же встрял Князев, – мое представление на награждение контр-адмирала и представление его к внеочередному званию лежит у вас уже почти два месяца.
– Я тоже думаю, что министр обороны прав, – вежливо произнес адмирал Нельсон, – и мое представление на Лаврова тоже ждет вашего решения, господин президент.
Тобольский вздохнул.
– Вот вы бы, господа, сначала между собой определились, чего вы от меня хотите, а уже потом представления писали. У меня лежит три рапорта от вас, и в каждом что-то свое. В общем, так, вторую Золотую Звезду контр-адмирал Лавров в последнем сражении честно заслужил, как и адмирал флота Нельсон, так что поздравляю, господа. Вручение наград состоится, как обычно, на торжественной церемонии в президентском дворце через три месяца. Но это не все, – остановил президент нашу с Нельсоном попытку ответить по уставу, – контр-адмиралу Лаврову, в связи с исключительными обстоятельствами и необходимостью назначить его командующим крупным соединением флота, присвоено звание адмирал. Поздравляю!
– Служу Земной Федерации, – ответил я, вытянувшись по уставу. На этот раз президент не стал меня прерывать.
– Я помню, что по военной специальности вы десантник, адмирал, – усмехнулся Тобольский, – и, честно говоря, начальник генштаба, – короткий взгляд на Князева, – мне уже плешь проел на эту тему, так что вы, Игорь Яковлевич, теперь не просто адмирал, а еще и с правом ношения мундира генерал-полковника десантных войск со всеми соответствующими знаками различия. Цените, это очень редкий бонус, практически, уникальный.
– Спасибо, господин президент, – я позволил себе улыбку, – это действительно ценно для меня.
– Флоту сформировать походный ордер для прохождения транспортного кольца.
Действия по этому приказу мы уже не раз отрабатывали на учениях, и теперь корабли бодро занимали места в колонне. В зависимости от размеров кораблей, они должны были проходить портал по одному, подвое или даже втроем одновременно. Размер кольца, рассчитанного на эвакуационные транспорты, это позволял, но все равно время прохождения такого большого флота через портал измерялось часами.
Первыми в пространство кваргов в окрестностях Каппы Кита вышли линкоры класса Титан. За ними, пробив серую муть портала, появились Невидимки, а дальше в глубокий тыл кваргов начали вываливаться десятки линкоров и дредноутов, которые сразу занимали заранее отведенные места в строю и начинали подготовку к прыжку на границу атакуемой звездной системы.
Когда боевая часть флота прошла портал, я отдал следующий приказ:
– Ударной эскадре приступить к разгону для прыжка к Каппе Кита.
Мы не стали дожидаться транспортов, понимая, что они успеют нас догнать, пока мы будем брать под контроль вторую планету и всю систему.
Наше появление за орбитой восьмой планеты привело кваргов в состояние шока. Не думаю, что Каппа Кита за всю свою историю хотя бы раз видела флот такой численности. Всего одна полноценно терраформированная планета с искусственным солнцем на орбите и пара газовых гигантов с довольно плотной промышленной инфраструктурой на спутниках и в космосе делали Каппу Кита весьма средней по ценности системой. Если бы не вторая планета, где держали наших пленных, штурмовать эту систему такими силами, какие сейчас предстали перед ошеломленными кваргами, не имело никакого смысла.
Жалкая эскадра прикрытия из двух линкоров, крейсера и одного старенького авианосца при десятке эсминцев сопровождения ничего осмысленного предпринять не пыталась. Сбившись в бесформенную кучу, она отходила к третьей планете под защиту пары орбитальных крепостей. Промышленные районы у газовых гигантов никто защищать не пытался. У второй планеты я тоже никакой активности не заметил, кроме суеты десятка транспортных кораблей, бросивших свои занятия и пытающихся сбежать из зоны гравитационного ограничения в сторону, противоположную точке нашего выхода из прыжка.
Панический сигнал о нашем нападении на систему совершенно неадекватными силами был, естественно, уже отправлен кваргами в метрополию, но с учетом всех обстоятельств, ждать появления здесь сколько-нибудь значительного флота противника можно было не раньше, чем через неделю, а то и через две, его ведь, флот этот, еще надо было наскрести по всем системам, выдергивая оттуда по два-три корабля.
– Флоту лечь на курс ко второй планете. Ускорение максимальное. Офицер связи, включите трансляцию на все значимые объекты кваргов. Я хочу предъявить им ультиматум.
Все офицеры моего штаба помнили, чем закончился бой у звезды Ран, и вопросов ни у кого не возникло.
– Говорите, господин адмирал. Трансляция с синхронным переводом включена.
– Защитники системы, – начал я свою короткую речь, – я адмирал Лавров, командующий флотом, который вы сейчас имеете удовольствие наблюдать на экранах своих сканеров. Думаю, никто из вас не сомневается в том, что что-либо противопоставить ему вы не в состоянии. У вас есть простой выбор: бесполезная смерь или плен. Я знаю, что для многих из вас плен всегда означал ту же смерть, но отсроченную на несколько мучительных лет. Однако теперь это не так. Сейчас я включу запись, которая содержит обращение к вам вашего сородича, живущего сейчас в Земной Федерации. Не буду рассказывать подробности, вы сами все увидите и услышите. У вас есть три часа на принятие решения. Это ровно то время, которое требуется моему флоту, чтобы выйти на дистанцию эффективного огня. Решение за вами.
По моему приказу офицер связи выключил трансляцию, и открыл защищенный канал на корабль генерал-полковника Свенсона, командующего десантными силами моего флота. Генерал, хорошо проявивший себя в бою за планеты Йоты Персея, показался мне удачной кандидатурой для управления наземными войсками в этой операции.
– Господин генерал-полковник, – произнес я, когда связь установилась, – Каппу-3 пока трогать не будем, успеется. Наша цель – пленные. Над второй планетой нет орбитальных крепостей, но есть грузо-пассажирский терминал. Его желательно не уничтожить, а захватить. Эту задачу я возьму на себя, на Хвосте Дракона есть десантное подразделение с соответствующим опытом. Ваша задача – поверхность. Еще раз напоминаю, что задача крайне деликатная. Там очень плотно размещены пленные люди и ящеры. Потерь среди них мы должны избегать всеми средствами, поэтому никаких орбитальных ударов не будет, только десант.
– Потери будут колоссальными, господин адмирал, – мрачно ответил Свенсон.
– В первой волне пойдут только беспилотные машины.
– При такой тактике их может не хватить, господин адмирал.
– Это война, генерал-полковник, не думаю, что вам нужно об этом напоминать. Задача вам ясна?
– Так точно, господин командующий, разрешите выполнять?
– Приступайте.
Примерно час прошел в ожидании, а потом оператор связи нарушил тишину в командном посту Хвоста Дракона:
– Вызов с третьей планеты!
– Включайте.
На экране появилось объемное изображение кварга средних лет.
– Адмирал Лавров, – обратился он ко мне после небольшой паузы. Слова давались кваргу с трудом, – Мое имя Цше, я командую силами обороны системы. Мы готовы капитулировать и передать вам в целости орбитальные объекты и корабли эскадры прикрытия, но у меня есть одно условие.
– Условие? – приподнял я бровь, – вы, господин Цше, считаете, что ваше положение располагает к тому, чтобы выдвигать какие-то требования?
– Не слишком располагает, господин адмирал, но взорвать корабли и заводы вместе с собой мы успеем, и решимости на это у нас хватит. Выслушайте условие, и вы поймете, почему я так говорю.
– Хорошо, назовите ваше условие.
– Вы не бомбите третью планету и не высаживаете на нее десант. Там только мирное население. Войск на поверхности нет, ну, кроме сил охраны порядка, ваших соплеменников там тоже нет, они все на второй планете.
– Я соглашусь, если вы выполните еще одно мое требование, – немного подумав, ответил я, – вы обеспечите неприкосновенность пленных людей и ящеров на второй планете и создадите все условия для максимально быстрой их погрузки в мои корабли, включая передачу в мое распоряжение орбитального терминала со всем персоналом.
– Но… – кварг явно занервничал, – господин адмирал, это не в моих силах. Пленных на второй планете охраняют спецвойска центрального подчинения. Это подразделения следящих, и я не думаю, что они примут ваше предложение о сдаче в плен. Терминал тоже контролируют они, а я приказывать им не могу.
– Тогда возьмите терминал штурмом. Сил для этого у вас хватит, терминал – не орбитальная крепость.
– Вы толкаете меня на предательство, господин адмирал? – кварг твердо посмотрел мне в глаза.
– Скажите, господин Цше, вот вы, лично вы, хотели войны с нами?
– Нет, – подумав пару секунд, ответил кварг, – Но вы знаете наши обстоятельства.
– Знаю. И вы считаете, что те, кто поставил вам блок, достойны вашей преданности?
– Но у них стоят точно такие же блоки, как у меня, господин адмирал. Они тоже…
– На них форма следящих, господин Цше, – прервал я кварга, – разве следящими становятся не добровольно?
– Добровольно, но…
– Я не буду бомбить третью планету и высаживать на нее десант, но терминал нужен мне целым и с лояльным персоналом. Вы заботитесь о своих мирных гражданах, а я о своих. Это адекватный обмен, господин Цше. Если вы не хотите захватывать терминал сами, примите на борт ваших линкоров моих абордажных роботов, они все сделают в лучшем виде. С вас только швартовка к терминалу под благовидным предлогом, остальное не ваша забота. Мы договорились?
Кварг сомневался, но не слишком долго.
– Я расположу эскадру прикрытия так, чтобы третья планета закрывала ее от наблюдения с терминала, – наконец произнес кварг, – жду ваши абордажные партии.
– Я рад, что мы пришли к согласью, господин Цше, – улыбнулся я кваргу и разорвал связь, – Капитан Котова, – вызвал я Ингу, – готовьте ваших подопечных к высадке на линкоры противника.
Для кваргов в орбитальном терминале на орбите второй планеты события выглядели однозначно. Десяток линкоров противника во главе с кораблем класса Меч Справедливости отделились от основного флота людей, легли на курс к третьей планете и вступили в бой с эскадрой прикрытия. Планета закрывала собой картину битвы, но судя по косвенным признакам, эскадре прикрытия быстро стало нехорошо. Во всяком случае, выдержала она недолго и вскоре начала беспорядочное отступление, бросив планету на произвол судьбы. Противник не преследовал отходящие корабли, видимо, имея задачу подавления орбитальной обороны планеты и наземных батарей ПКО.
Крейсер и один из линкоров, видимо, погибли в бою, а оставшийся линкор и авианосец сейчас отходили ко второй планете. Командующему следящих было понятно, что эти два корабля ровным счетом ничего не изменят в текущем раскладе, но лишними-то они точно не будут, и хоть как-то попытаются изобразить из себя орбитальную группировку.
– Линкор Иннит запрашивает разрешение на швартовку к терминалу, – доложил главе следящих офицер-тактик, – просят нас принять раненых и пополнить боезапас с наших складов. У них практически исчерпан боекомплект к зенитным орудиям.
– Неудивительно. Это новое оружие людей требует от нас просто гигантского расхода снарядов к зенитным пушкам, – продемонстрировал глава следящих знание вопроса, – Странно, что им вообще дали уйти при таком перевесе в огневой мощи. Дайте капитану Иннита разрешение, пусть швартуется.
Вой сигнала тревоги разорвал тишину коридоров орбитального терминала практически сразу после стыковки. Из ангаров линкора через переходные шлюзы рванулись абордажные роботы людей. Глава следящих только слышал о них, видеть этих монстров в бою ему не доводилось, да он и в боях-то, в силу специфики службы, участвовал лишь в далекой молодости. К его удивлению роботы никого не убивали. Их пулеметы использовали патроны с мягкими пулями и низкой дульной энергией, так что при попаданиях кваргов только отбрасывало, они получали легкие травмы и контузии. Все ворвавшиеся в терминал роботы не только стреляли, но и транслировали через громкую связь обращение своего командира с призывом прекратить бесполезное сопротивление и обещанием достойной жизни в плену тем, кто будет оказывать людям содействие.
Орбитальный терминал никогда не готовился к обороне против абордажа. Боевых скафандров следящие не имели, а их личное оружие годилось разве что для полицейских мероприятий, так что, как такового, сопротивления и не было. Большая часть персонала среднего и нижнего звена вообще состояла из гражданских, которые просто забились по углам, прикрыв головы руками. Роботы в них не стреляли.
На захват терминала ушло чуть больше тридцати минут, да и то, большая часть этого времени ушла на отделение и изоляцию прекративших сопротивление следящих от гражданских, согласившихся продолжить исполнение своих обязанностей. Через два часа терминал вновь был готов к работе, но приказы его персонал получал уже совсем из другого источника.
– Господин адмирал, – обратился ко мне оператор контроля пространства, – транспортный флот генерала Баррингтона и группа транспортного кольца выходят из прыжка на границе системы.
Я молча кивнул. Пока план операции в целом соблюдался. Пропустив через себя все корабли флота, включая транспорты Баррингтона, портал вновь распался на сегменты и они вместе с эвакуационными кораблями и крейсерами охранения совершили прыжок на окраину системы Каппы Кита. Следуя плану, они продвинулись до границы зоны гравитационного ограничения, где корабли-сегменты вновь состыковались в транспортное кольцо, готовое перебрасывать транспорты с пленными в систему звезды Барнарда, где уже все было подготовлено к размещению спасенных людей и ящеров, оставалось только вытащить их со второй планеты.
Терминал был под нашим контролем, но на поверхности еще оставались войска следящих и неизвестное количество средств противокосмической обороны. Наш флот надвинулся на планету впечатляющей армадой, предварительно забросав атмосферу разведзондами. По зондам никто не стрелял, а переданная ими информация меня успокоила. Каппу Кита-2 к обороне против штурма из космоса кварги не готовили. В общем-то, об этом можно было догадаться и раньше, не обнаружив на ее низких орбитах орбитальных крепостей, но строить свою тактику на голых догадках я был не готов, поэтому десант на планету пошел по всем правилам, за исключением предварительной обработки мест высадки ракетами и бомбами.
Десантных сил у нас хватало, и задействовали мы их по полной программе. Сразу за первой волной полностью беспилотных машин на поверхность пошли боты с пилотируемыми командирскими роботами и их беспилотными подразделениями. С ними с чрезвычайно довольным видом на поверхность убыла и Инга вместе с дивизионом своих Бизонов. Большие войсковые транспорты с тяжелым вооружением я пока придержал на высоких орбитах, они могли и не понадобиться.
Попытка осмысленного сопротивления имела место только в районе космодрома, принимавшего челноки с орбитального терминала. Стрелять по самому терминалу кварги с поверхности не решились, не понимая, что там происходит, но по вставшим на низкие орбиты линкорам они отработали. Вот только плотность огня четырех батарей противоорбитальных ракет была столь ничтожна по сравнению с нашими силами, что залп этот канул в пустоту, разнесенный в пыль зенитными средствами тяжелых кораблей. Дальнейшая судьба наземных батарей оказалась незавидной. Управляемые бомбы хоть и имели минимально возможную мощность, чтобы не зацепить ничего вокруг, но наводились они точно, и прилетело их много.
На данный момент все шло гладко, даже слишком гладко. В таких ситуациях судьба готовит гадкие подарки напоследок, поэтому бдительности я старался не терять. Тем не менее, планета оказалась под нашим полным контролем. Через пару часов к ней подошел гигантский флот генерала Баррингтона и началась, собственно, эвакуация. Часть транспортов села на планету, другие начали стыковаться к орбитальному терминалу, чтобы принять на борт людей и ящеров, поднятых с поверхности челноками. Я смотрел на эту грандиозную логистическую вакханалию и не мог успокоиться. Злой червяк сомнения долбил в темечко. Что-то должно было случиться, что-то очень нехорошее, но я не мог понять, что.
По расчетам генерала Баррингтона вся эвакуация должна была уложиться в пять суток. Транспортным кораблям требовалось загрузиться на второй планете Каппы Кита, подняться в космос или отстыковаться от терминала, долететь до транспортного кольца, собранного из кораблей-сегментов за орбитой шестой планеты, пройти через него в систему звезды Барнарда и пересадить там пассажиров на малые внутрисистемные корабли, непрерывной цепочкой перевозящие спасенных людей и ящеров на терраформированные планеты. Путь этот вместе с погрузкой и выгрузкой пассажиров занимал около шести часов, но для соблюдения графика требовал от организаторов эвакуации максимального напряжения сил на каждом этапе. Естественно, все свободные от боевых дежурств солдаты и офицеры пришли на помощь зашивающимся людям Баррингтона. Инга тоже не вылезала с Каппы Кита-2, гоняя своих Бизонов по местным дорогам и помогая собирать бывших пленных по мелким городкам и деревенькам, за двадцать лет расплодившимся на планете в изрядном количестве.
Все это время я не находил себе места. Казалось бы, все давно рассчитано, даже по пессимистичным оценкам ни одна хитрая кварговская задница не могла испортить нам праздник, ибо соваться в систему малыми силами означало для противника верное самоубийство, а собрать адекватный флот они просто не успевали, если вообще могли. По всему выходило, что я могу спокойно досматривать логистическое шоу генерала Баррингтона, сворачивать портал и сматываться из системы, пока обиженные моей наглой выходкой кварги не успели собрать карательную экспедицию.
Но вот на месте мне не сиделось. Я сдернул флот с орбиты второй планеты, оставив там для прикрытия от всяких неожиданностей довольно сильную эскадру, и передислоцировал основные силы к транспортному кольцу. Именно гиперпортал я считал самым уязвимым звеном в нашей операции. Если его повредить, мы застрянем в системе Каппы Кита, как муха в паутине. Если у боевых кораблей и войсковых транспортов в такой ситуации еще были шансы добраться домой обычной цепью линейных гиперпрыжков, то у огромных эвакуационных кораблей такого шанса не имелось, они не умели летать через гипер. В той дикой спешке, в которую мы все попали, Баррингтон предложил очень изящное решение – огромные корабли без гипердвигателей. Получилось дешево и сердито, и, главное, мы успели. Но оборотной стороной этого решения стала неспособность этих кораблей перемещаться через подпространство без транспортного кольца.
Я гонял разведчиков по системе и ее окрестностям. Они обшарили и обнюхали все орбитальные объекты кваргов, проверили спутники планет-гигантов и пояс астероидов. Ничего опасного, да и вообще ничего интересного там не нашлось. Двое суток все шло по плану, даже с опережением. У кваргов обнаружилось три десятка транспортных кораблей, и мы включили их в нашу логистическую цепочку, пообещав экипажам преференции в условиях содержания в плену. А потом случилось то, чего не мог предусмотреть никто…
– Наблюдаю выход из прыжка четырех неопознанных кораблей, – доложил дежурный оператор, – Господин адмирал, это не кварги, мы ни с чем подобным раньше не встречались…
– Изображение на экран, – распорядился я, чувствуя, как меня еще сильнее скручивает и так уже изрядно накопившееся напряжение. Это было именно то, о чем предупреждал меня мой внутричерепной зверек с колотушками.
Неизвестные корабли вышли из гипера между орбитами седьмой и восьмой планет. Довольно рискованная навигация, если исходить из тех возможностей, которыми обладали люди и кварги. Засекли мы их сразу, недаром я наводнил всю систему сканерами и патрулями. Судя по всему, неожиданные гости совершенно не предполагали встретить у Каппы Кита кого-то, кроме кваргов, во всяком случае, несколько секунд они пребывали в растерянности, ничего не предпринимая, хотя в непосредственной близости от точки их выхода в обычное пространство оказался наш патрульный корвет. Командир корвета тоже не торопился стрелять, не понимая, кто перед ним.
Корабли пришельцев выглядели необычно. Один из них явно был крупным транспортом. Эти туши легко узнаются среди кораблей любой расы, потребность в большом внутреннем пространстве диктует одни и те же конструктивные решения, ну и оружия такие корабли обычно почти не несут, что тоже сразу бросается в глаза. В хищных силуэтах трех других кораблей, имевших размеры, сопоставимые с нашими крейсерами, сразу угадывалось боевое назначение. Орудия главного калибра выглядели необычно, но в целом вполне узнаваемо, а вот системы ближнего боя и ажурные конструкции, в нескольких местах выступающие из корпусов боевых кораблей, вряд ли о чем-то говорили моим товарищам. У меня же они вызвали дрожь в руках и озноб. То, что я видел, грозило нам страшным поражением. Вражеские корабли, а кем еще они могли быть, если кварги им не противники, имели на вооружении защитные поля и плазменные пушки. Еще в шкуре бригадного генерала Дина я на такие штуки насмотрелся вдоволь.
– Флот, к бою! – я постарался вложить в свой голос уверенность, которой, на самом деле, не испытывал – построиться в оборонительный боевой порядок, будем защищать транспортное кольцо и коридор от него ко второй планете.
– Адмирал, но их же всего трое… – начал было капитан Хвоста Дракона Слин-ат, но я перебил его.
– Сейчас вы увидите, чего стоят эти трое.
Подтверждая мои слова, сверкнул плазменный разряд, и патрульный корвет исчез в яркой вспышке. Обломков почти не было, выстрел плазменной пушки испарил всю носовую часть корабля и превратил в оплавленный ком большую часть того, что осталось.
В командном посту Хвоста Дракона повисла потрясенная тишина. На наше счастье, плазменные пушки не отличались высокой эффективной дальностью огня, но в ближнем бою они действительно были страшной угрозой для любого корабля Федерации. Правда, об этом здесь знал только я, остальные офицеры моего штаба испытали от увиденного настоящий шок.
– Невидимкам занять место в ордере за тяжелыми силами, – начал я выстраивать флот перед сражением, – Уплотнить строй, нам понадобится максимальная плотность огня. Линкорам класса Титан вперед не лезть, первыми будут работать дрон-торпеды и истребители.
Я продолжал наблюдать за противником. Судя по всему, эти корабли прибыли к Каппе Кита совсем не воевать. Были у них тут какие-то свои дела. Скорее всего, три крейсера просто сопровождали транспорт. Кто мог знать, какие у них взаимоотношения с кваргами? По всему выходило, что они союзники, но судя по блокам в мозгах кваргов, лояльность таких союзников могла быть сомнительной, отсюда и три крейсера для прикрытия транспортного корабля.
Что могло им здесь понадобиться? Ничего примечательного в этой системе не имелось, если, конечно, не считать целую планету с пленными людьми и ящерами. Человек и ящерица, вытащенные разведчиками из плена, рассказывали примерно одно и то же. Помимо массы бытовых подробностей жизни на полудикой планете, они говорили, что периодически кварги отбирали среди пленных некоторое количество людей и ящеров и куда-то их увозили. Назад они никогда не возвращались, и что с ними происходило дальше, бывшие пленные не знали. Глядя на транспортный корабль врага я подумал, что, возможно, теперь на этот вопрос есть хотя бы часть ответа.
Мне не давал покоя простой вопрос: если у кваргов есть такой союзник, то почему люди и ящеры все еще живы? Ответить на него я не мог, но надеялся, что что-то мешает врагу применить против нас все свои возможности, и если это что-то мешало ему до сих пор, то есть надежда, что будет мешать и в будущем. Но этот вопрос сейчас был для меня не слишком актуален, тут бы выжить, при таком-то раскладе.
Противник колебался, и его можно было понять. У командира конвоя явно имелась четкая задача. Скорее всего, ему предписывалось сопроводить транспорт к месту погрузки, получить груз или пассажиров и убыть в обратный зад, не задерживаясь в этой дыре. Но вот не сложилось. Вынырнув из гипера, он обнаружил в системе форменный беспредел в виде нескольких сотен кораблей людей и ящеров, ведущих наглое разграбление планеты, которая, собственно, и являлась целью его прилета. И что теперь? Корабли у людей и ящеров весьма так себе, но уж больно их много, а тут еще и невиданное ранее сооружение, через которое снуют туда-сюда раздутые транспорты. Вроде как, в такой ситуации надо бы союзникам помочь, да и выяснить, что это за странное колечко тут болтается, тоже не мешало бы, а с другой стороны, никто такой задачи перед командиром конвоя не ставил. Его дело – безопасность транспорта, а куда его девать, если вступать в бой? Вокруг кишат боевые корабли противника, и куда его безопасно приткнуть, совершенно не ясно, а таскать с собой – это гиря на ногах. В общем, сплошные вопросы и ноль ответов.
Решение, принятое противником, меня не удивило. Не знаю, сам ли командир конвоя его принял или успел доложить по гиперсвязи своему командованию и получил приказ сверху, но вражеские корабли разделились. Транспорт в сопровождении одного крейсера лег на курс к границам системы и начал разгон для ухода в прыжок. Два оставшихся крейсера повисели немного неподвижно, после чего легли на курс к транспортному кольцу. То, чего я и боялся. Они решили разрушить портал, чтобы превратить все наши успехи в поражение. Ждать явления к Каппе Кита еще нескольких десятков таких же корабликов, а то и чего покрупнее, долго бы не пришлось, а удрать отсюда нам без портала было, мягко говоря, сложно.
Скорость разгона вражеских кораблей впечатляла, но в данном случае она не играла решающей роли, мы стояли в глухой обороне и не собирались за ними гоняться.
– Флоту начать движение навстречу противнику. Разгон на десяти процентах мощности, – я решил отодвинуть корабли от портала. Дальность огня орудий противника оставалась неизвестной, и получить снаряд в транспортное кольцо прямо сквозь наш строй мне совершенно не хотелось.
Картина битвы выглядела сюрреалистично. Сейчас у транспортного кольца собралось восемьдесят тяжелых кораблей, сто семьдесят Невидимок и восемь авианосцев, уже поднявших истребители. Все это великолепие осторожно кралось навстречу нагло прущим в атаку двум крейсерам. А что? Мне, лично, было страшно. Я знал, на что способны плазменные пушки, а при такой скорости на расстояние эффективного огня враг прорвется за считанные десятки секунд. А защитные поля? У меня считай треть тяжелых кораблей состояла из дредноутов ящеров. Их пушки не только не могли пробить поле, они вообще не могли ему как-то повредить. Поле надо давить либо плазмой, либо снарядами с детонирующей боевой частью, а размазывать по нему липкую едкую дрянь совершенно бесполезно.
– Флоту принять данные для смены боевого ордера, – приказал я, помечая на тактической проекции корабли, которым требовалось сменить позиции.
Я выделил три фланговых группы, в каждую из которых включил линкор класса Титан, десять тяжелых кораблей и два десятка Невидимок. Эти группы я отправил охватывать приближающиеся крейсера противника с трех сторон, держась от них на почтительном расстоянии. Все-таки меня напрягала их невероятная скорость. Я был уверен, что, пользуясь ей и своими дальнобойными орудиями, а они наверняка имеют дальность огня выше нашей, противник решит пострелять по моим кораблям с безопасного расстояния, как в тире.
– Эскадре прикрытия второй планеты выдвинуться к транспортному кольцу, – отдал я следующий приказ, оставляя планету без защиты. Пока ее никто атаковать не собирался, а еще два десятка линкоров и крейсеров и пара авианосцев мне могут очень пригодиться. К тому же они зайдут крейсерам противника с тыла, если успеют, конечно.
Как ни странно, несмотря на мои опасения по поводу мощных плазменных пушек врага, единственный шанс для нас я видел в ближнем бою. Защитное поле – не панацея. Штука это очень хорошая, но она не может держать бесконечное количество попаданий. Фактически, это просто еще одна броня, с той лишь разницей, что пока поле не сбито, корабль не получает вообще никаких повреждений, по крайней мере, при нашей мощности орудий.
– При текущей скорости сближения до рубежа открытия огня главным калибром три минуты, – доложил Слин-ат. Ящер, как всегда выглядел невозмутимым, но кончик его хвоста то и дело совершал хаотические движения, что означало, что командир линкора тоже испытывает дискомфорт от происходящего.
– Противник начал торможение!
– Противник открыл огонь главным калибром!
Доклады посыпались один за другим.
– Попадание в линкор Банги! Броня пробита. Тридцать процентов орудий главного калибра выведены из строя.
– Попадание в крейсер Харгейса! Двигатель разрушен. Боеспособность двадцать процентов.
– Флоту полный ход! Сократить расстояние до рубежа открытия огня главным калибром. Невидимки, залп! Истребителям сопроводить торпеды до целей. Фланговым группам сблизиться с противником и атаковать на перпендикулярных курсах. Группе прикрытия второй планеты максимальный ход! Хоть сожгите двигатели, но вы нужны мне здесь как можно скорее. Не дайте им отступить. Мне нужен ближний бой!
– Линкоры класса Титан фланговых групп открыли огонь главным калибром! Есть попадание! Но… Господин адмирал! – в голосе дежурного офицера я услышал настоящий ужас.
– Прекратить панику! – рявкнул я, – это защитное поле. Оно отражает удары снарядов и предотвращает повреждения корпуса. В моем министерстве проводились теоретические изыскания на эту тему. Ничего невозможного в этом нет, но поле всегда имеет ограниченную емкость. Оно не может держать попадания бесконечно. Продолжать огонь!
– Линкор Крыло Птера потерян! Тройное попадание, детонация боезапаса.
Вот это было плохо. Погиб новейший гибридный линкор класса Титан, возглавлявший одну из фланговых групп. Противник быстро сообразил, от кого исходит наибольшая опасность.
– Торпеды на подходе, – невозмутимо констатировал Слин-ат, – две минуты до удара. Адмирал, мы можем открыть огонь главным калибром. Мне стрелять?
Вопрос был разумным. Противник очень оперативно реагировал на обстрел и отвечал по наиболее опасным целям с высокой точностью. Подставлять под удар флагман, и тем самым ставить под угрозу управление флотом было неразумно.
– Хвосту дракона огня не открывать, – ответил я командиру линкора.
– Принято, адмирал, – ящер другого ответа и не ждал.
– Линкор Владивосток получил критические повреждения и выходит из боя! Двойное попадание. Командный пост уничтожен, множественная разгерметизация корпуса. Система управления огнем разрушена.
Еще один лидер фланговой группы выбыл из сражения, но мои корабли зажимали противника в клещи, постоянно сокращая расстояние, и вывернуться врагу было некуда, кроме как попытаться удрать назад. Но в его планы это не входило, задачей крейсеров был портал и именно к нему они прорывались.
– Торпеды у цели! Плотный огонь зенитных средств противника. Есть попадания!
Несмотря на героические усилия истребителей сопровождения, девяноста пять процентов дрон-торпед противник сжег плазменными пушками. Остальные взорвались, ударив в защитное поле и заставив его вспыхнуть, на мгновение обретя объем.
– Рубеж открытия огня главным калибром линкоров, – сообщил дежурный офицер, – господин адмирал, мы потеряли уже четырнадцать тяжелых кораблей.
– Продолжать атаку! Если мы отступим, они перезарядят поля и все придется начинать заново. После торпедного удара их защита должна была сильно пострадать. Усилить огонь!
Наконец-то стандартные линкоры моего флота смоли открыть огонь из орудий главного калибра. Через минуту их поддержали крейсера, но мы теряли корабли с ужасающей скоростью, поскольку в дело вступили плазменные пушки врага.
– Господин адмирал, мы потеряли уже двадцать шесть линкоров и крейсеров…
– Продолжать огонь! – сквозь зубы процедил я. – Не отступать! Они не могут держать удары вечно.
Защитные поля крейсеров противника непрерывно вспыхивали от попаданий тяжелых снарядов. Я не знал, на что они способны, но по своему опыту из прошлой жизни предполагал, что сейчас их командирам должно быть совсем не весело наблюдать, как мощность полей падает, стремясь к нулевой отметке.
– Господин адмирал, противник меняет курс! Они пытаются выйти из боя! – в голосе дежурного офицера звучала неуверенная надежда.
– Не выпускать! Атака на встречных курсах! Сократить дистанцию до минимума. Каждый снаряд должен ложиться в цель! – я чувствовал, что развязка близка, и когда поле одного из вражеских кораблей в последний раз мигнуло и погасло, это не стало для меня сюрпризом.
Броня лишившегося поля крейсера покрылась вспышками попаданий. На таком расстоянии промахнуться было невозможно. Державшиеся до этого чуть в стороне от схватки дредноуты ящеров не упустили своего шанса. Их слаженный залп буквально утопил вражеский крейсер в едкой жиже активной боевой субстанции. Ответный огонь поврежденного крейсера резко ослаб, и спустя минуту в космосе распустился огненный цветок взрыва.
– Это было впечатляюще, – Констатировал Слин-ат, – адмирал, разрешите открыть огонь главным калибром?
– Разрешаю, – на этой стадии боя участие флагмана могло сильно помочь флоту, – Передайте на крейсер противника предложение сдаться.
Бой длился еще около двух минут, потом поле вражеского крейсера вспыхнуло в последний раз и исчезло. Сразу десяток снарядов ударил в его броню, вызвав немалые разрушения.
– Вызов с крейсера противника! – выкрикнул офицер связи.
– Флоту прекратить огонь! Включайте.
Видимо, судьба еще не устала насмехаться над бригадным генералом Дином, а ее сундук с сюрпризами воистину не имеет дна. На проекционном экране возникло изображение командного поста вражеского крейсера и его командира. На меня своими круглыми водянистыми глазами смотрел жабер! Да! Именно жабер, гадская лягуха из тех, с кем я уже навоевался по самое некуда в прошлой жизни и из-за кого я в итоге оказался здесь. Ну здравствуй, мой ночной кошмар.
Следующие двое суток запомнились мне плохо. В любой момент я ожидал появления флота жаберов, прекрасно понимая, что еще одного удара мы не выдержим, но бросать людей и ящеров на второй планете никто из нас не собирался. Баррингтон, как мог, ускорял процесс эвакуации, а мы в меру сил ему помогали. Я поднял с планеты практически все войска, и отправил в систему Барнарда. Оттуда войсковые транспорты вернулись пустыми, и я отдал их Баррингтону под перевозку бывших пленных. В последнем рейсе мы загрузили всех, кого могли на все, что летало, включая боевые корабли и к моему огромному облегчению покинули, наконец, систему Каппы Кита. Транспортное кольцо расстыковалось и под охраной десятка линкоров корабли-сегменты отправились домой по цепи гипермаяков.
Почти восемь миллиардов человек и три миллиарда ящеров вернулись домой. В качестве трофеев нам достались крейсер жаберов и боевые корабли кваргов, входившие в состав эскадры прикрытия системы. Наше возвращение могло стать триумфальным, но настроения в правящей элите Федерации царили похоронные. Встретить ТАКОГО противника не ожидал никто. Два вражеских крейсера уничтожили треть нашего объединенного флота, что же будет, когда враг пошлет в бой свои линкоры?
Сдавшегося командира крейсера я допросил лично еще в системе Каппы Кита, и, честно говоря, мне немного полегчало. Все-таки это были не те жаберы, не наши. Откуда они здесь взялись? Да кто ж их знает? А откуда здесь взялись люди? На эти вопросы у меня нет ответов, как не было их у доктора Силка и имперских генералов, отправивших меня сюда. Наверное, есть какие-то законы зарождения жизни во вселенной, а может быть, она зародилась, так сказать, не по собственной инициативе. Возможно, если хорошенько поискать, то и в галактике генерала Дина тоже можно обнаружить ящеров и кваргов, я не удивлюсь.
Командир крейсера сперва пытался запираться и отвечал на вопросы весьма уклончиво, но он был жабером, а как наши разведчики работают с этими ребятами, я за свою прошлую жизнь насмотрелся вдоволь. Нет, никаких пыток или прочих подобных гадостей я не применял, но вот химическая формула вещества, прекрасно развязывающего жаберам языки без особого вреда для их здоровья, была мне отлично известна, а Лит-та лишь хмыкнула презрительно, когда я спросил, могут ли ее инженеры быстро изготовить нужный мне химикат. Через полчаса искомое средство у меня имелось.
В общем, беседа наладилась. Здешние жаберы оказались сами по себе, и надо сказать, по сравнению с нашими они совершенно не плясали. Тот самый случай, когда труба пониже и дым пожиже. Нет, когда-то давно они достигли немалых высот и, возможно, стояли по уровню развития даже выше тех лягух, с которыми я воевал, но пик развития их цивилизации давно прошел. Жаберы потеряли волю к экспансии, замкнулись в освоенных границах и постепенно начали утрачивать технологии, а с ними и былое величие. Процесс этот шел уже не первую тысячу лет, когда на них наткнулись кварги. На какой-то короткий период это всколыхнуло общество разумных лягушек, но весь этот всплеск активности вылился лишь в то, что лягухи решили подчинить себе кваргов и их руками обеспечить свой покой, сдерживая развитие и экспансию других рас, соседствующих с ними в галактике. С кваргами все прошло очень удачно. Сохранившихся знаний и технологий хватило жаберам, чтобы получить полный контроль над кваргами с помощью установки им в мозг ментальных блоков, обеспечивающих лояльность. Как и в любом обществе, у кваргов тоже нашлись свои ренегаты, с восторгом принявшие новых хозяев и сформировавшие касту следящих. Вскоре у жаберов даже исчезла необходимость вмешиваться в процесс постановки и обновления блоков, следящие прекрасно справлялись и сами. Нет, технологию жаберы передавать им не стали, но вот оборудование – пожалуйста. В итоге возникла сеть Центров Лояльности, и политическое устройство государства кваргов приобрело современный вид.
– Что вы делали в системе Каппы Кита, командир Кли? – продолжил я допрос.
– Мы прилетели за очередной партией людей и ящеров для наших лабораторий, – спокойно ответил жабер. Говорить неправду он сейчас просто не мог, как и отмалчиваться в ответ на прямые вопросы, – Научиться ставить блоки в мозг кваргов у нас получилось достаточно легко, а вот с людьми и ящерами прогресс исследований весьма умеренный. Можно сказать, его совсем нет, но наши ученые продолжают работу.
– И что происходит с теми, кто попадает в ваши лаборатории?
– Чаще всего они умирают в результате неудачных попыток поставить им блок. Что происходит с теми, кто выживает, я не знаю, не мой профиль.
Мне очень захотелось врезать этой невозмутимой жабе чем-нибудь тяжелым, но я сдержался.
– Снять блок без разрушения памяти возможно?
– Возможно. Это делается на том же оборудовании, что и его установка. Вот только пациент не должен знать, что ему собираются снимать блок, иначе он умрет. Если такая необходимость возникает, что бывает крайне редко, мы делаем это под предлогом внепланового обновления блока.
– На вашем крейсере есть необходимое оборудование?
– Да. В медицинском отсеке. Подробностей я не знаю, их лучше спросить у нашего медика.
– Что будет делать ваше руководство после инцидента у Каппы Кита?
– Это сложный вопрос, он не моего уровня.
– Но у вас есть какие-то предположения.
– Скорее всего, они решатся на прямое вмешательство в войну на стороне кваргов, хоть это решение и будет для них непростым. Но вы убили десять наших сограждан и еще десять захватили в плен, включая меня. Жизнь каждого гражданина бесценна, мы ведь живем почти вечно. Так что ждите и готовьтесь, если сможете, но судя по качеству ваших кораблей и оружия, эта война будет недолгой.
– Вы можете выставить столь значительный флот? – постарался я донести до жабера всю глубину своего скепсиса, – тогда почему же вы не сделали этого раньше?
– Раньше вы о нас не знали, человек. Вы воевали с кваргами, и эта война могла длиться еще очень долго, что нас вполне бы устроило. Зачем подвергать риску корабли, число которых ограничено? Но теперь вы представляете реальную угрозу, особенно с учетом того, что вы захватили наш крейсер вместе с командой.
– Давайте вернемся к вашему флоту. Сколько и каких кораблей вы сможете задействовать в войне?
– Точных цифр я не знаю, мне это не по рангу, но десяток линкоров и до двадцати крейсеров точно находятся в боеготовом состоянии. Есть еще многие десятки, а может и сотни других кораблей, но их состояние не позволяет нам использовать их в бою.
– Все так плохо? Вы не можете привести эти корабли в боевую готовность?
– К сожалению для нас, не можем. Не все знания удалось сохранить за тысячелетия, прошедшие с эпохи расцвета.
– А новые корабли вы строите?
– Мы можем их строить, но пока в этом нет необходимости. Они в любом случае получатся слабее, чем те, что у нас есть сейчас, а имеющихся кораблей нам пока вполне хватает.
– Почему вы решились на удар по нашему транспортному кольцу, командир Кли? Вы ведь не могли быть уверены в успехе.
– Мы должны были победить, человек. То, что произошло – случайность, вероятность неудачи наш вычислитель оценивал менее, чем в два процента. А ваше кольцо являлось воротами, через которые вы могли ускользнуть от нас. Их следовало уничтожить.
Я не стал оспаривать слова жабера по поводу случайности нашей победы. Зачем? Пусть думает, что хочет. Если все остальные лягухи тоже предпочитают подобные заблуждения, нам только лучше. Но вот по поводу портала мои вопросы к жабам еще не иссякли.
– Вы владеете технологией транспортных колец?
– Мы знаем о ней. Когда-то наши предки умели строить гиперворота. Сейчас – нет. У нас еще есть несколько действующих порталов между важнейшими звездными системами, но сколько они проработают, никто не знает. Я могу задать вопрос?
– Спрашивайте, командир Кли.
– Гиперпортал – технология не вашего уровня. Откуда они у вас?
– Вы так уверены в нашей отсталости? – ответил я вопросом на вопрос.
– Я только что вел бой с вашим флотом, человек. Каким количеством погибших кораблей вы заплатили за свою победу? Вы отстаете от нас на сотню лет, не меньше, а мы можем только эксплуатировать и частично обслуживать порталы, но не строить их. Или моей логике есть ошибка?
– Тридцать тяжелых кораблей, каждый из которых в состоянии в одиночку уничтожить пятнадцать, а то и двадцать наших лучших линкоров, – мрачно произнес маршал Тобольский, тяжело глядя мне в глаза, – плюс тот флот, что смогут построить кварги. Их ударное соединение погибло, но промышленность-то в полном порядке. Вы понимаете, адмирал, что это безнадежно?
Я напросился на аудиенцию к президенту сразу после возвращения из системы Каппы Кита. Тобольский и сам был не против услышать о нашей операции из первых рук, так что время для меня он нашел практически сразу, вот только радости мой рассказ ему не добавил. Однако в этот раз у меня было чем исправить настроение главы Федерации.
– Господин президент, – сказал я после небольшой паузы, – мы с вами уже бывали в ситуациях, когда казалось, что все потеряно. Однако, вот они мы, живые и здоровые, как жива и относительно здорова вся Земная федерация.
– И вы знаете, как нам пережить этот кризис? – в голосе Тобольского звучала усталость и скепсис.
– У меня нет стопроцентной уверенности, но шанс у нас имеется. Он появился совсем недавно, буквально несколько часов назад. Вы первый человек в Федерации, кому я об этом рассказываю.
– Не тяните, адмирал, я вас внимательно слушаю.
– Транспортное кольцо в системе звезды Барнарда приняло информационный пакет в режиме дальней гиперсвязи. Такое сообщение можно было передать только с другого транспортного кольца. Стандартные гиперпередатчики на это неспособны.
– Адмирал, но ведь второе кольцо сейчас возвращается из системы Каппы Кита в разобранном виде. Или его вновь состыковали где-то на полпути?
– Нет, господин президент, наше кольцо по-прежнему расстыковано. Сигнал пришел совсем из другого места. Это очень далеко, господин главнокомандующий, ОЧЕНЬ далеко, но… это люди, и они знают о нас. Как только мы построили и запустили в работу пару транспортных колец, они засекли своими сканерами факт дальнего гиперпрыжка.
– Так мы теперь светимся на всю вселенную, и о нас может узнать кто угодно? – в голосе президента зазвучала тревога.
– Нет. Им просто очень повезло. Маловероятное стечение обстоятельств.
– И что они предлагают?
– Они передали нам подпространственные координаты одного из своих гиперпорталов, у них так называют транспортные кольца. Нас приглашают в гости, и, я уверен, эта встреча откроет перед нами серьезные перспективы. Мы имеем шанс получить еще одного очень сильного союзника, обогнавшего нас в развитии на сотни лет.
– Или шанс стать их слаборазвитым придатком, – невесело ответил Тобольский.
– А вот это зависит от нас, господин президент. Попасть сюда без нашего портала они не смогут.
Тобольский некоторое время ничего не отвечал, потом протянул руку, приложил палец к ДНК-сканеру на своем рабочем столе и совершил какие-то манипуляции с засветившимися на нем пиктограммами. Мой планшет подал сигнал о получении файла.
– Ознакомьтесь, адмирал. Я подожду.
Первым мне бросился в глаза гриф секретности А-ноль, допуск только с личной санкции президента. Нехилая, похоже, информация мне упала. Передо мной развернулся аналитический отчет о моей жизни с момента рождения и до разгрома заговора финансистов. Составляли его очень въедливые и дотошные ребята, не упускавшие ни одной важной детали и не утруждавшие себя соблюдением законов при сборе информации. А в конце шли выводы психоаналитиков, очень аргументированные и логичные выводы, несмотря на их, мягко говоря, неординарность.
Я поднял глаза на Тобольского и стал молча ждать его комментариев.
– Сколько вам лет, адмирал? – наконец, произнес глава государства.
– Двадцать, господин президент, – честно глядя в глаза Тобольскому ответил я, – мне – двадцать.
– А ему? – Тобольский кивнул на мой планшет.
– Ему было пятьдесят два.
– Расскажите мне о нем.
– Его звали Дин. Он вырос в детском доме, потом было кадетское училище, Десантная Школа младшего комсостава, военная карьера, звание бригадного генерала и смертельная доза облучения в одном из последних боев при применении противником нового оружия.
– И кто вы теперь? Адмирал Игорь Лавров или бригадный генерал Дин?
– Бригадный генерал Дин умер за миллионы световых лет отсюда, господин президент. Его мозг погиб, а тело кремировано. Родителей своих он никогда не видел, с семьей у него тоже как-то не сложилось, и все что он имел там, было неразрывно связано с армией. Смею надеяться, он был неплохим человеком и хорошим офицером, и он погиб смертью солдата, защищая свою Родину. А я – адмирал Игорь Лваров, родившийся на Титане и живущий сейчас на Земле. Мой отец погиб в войне с кваргами, а мама жива, и я очень этому рад. У бригадного генерала Дина никогда не было мамы. У меня есть любимая женщина, которая, я надеюсь, согласится все-таки стать моей женой, мне есть что терять и есть кого защищать, господин президент.
С минуту Тобольский молчал, с интересом рассматривая меня, будто видел впервые, потом слегка качнул головой, будто отгоняя какую-то мысль, и спокойно произнес:
– Я вас услышал, адмирал. Будем считать, что этого разговора не было. Когда вы сможете отправиться к потенциальным союзникам?
– Вы хотите поручить это мне, господин президент? – искренне удивился я.
– Адмирал флота Лавров, – официальным тоном произнес Тобольский, – вы назначаетесь главой нашего посольства. Персональный состав делегации и план переговоров представите мне на согласование сегодня до шестнадцати часов. Точное время визита согласуете с потенциальными союзниками самостоятельно, на ваше усмотрение, но тянуть не стоит, ситуация не располагает.
– Разрешите выполнять, господин главнокомандующий?
Прибытие флота союзников было обставлено с максимальной торжественностью. Парадный ордер сводной эскадры боевых кораблей людей и ящеров замер невдалеке от транспортного кольца. Со специально оборудованной панорамной палубы линкора Санкт-Петербург за церемонией наблюдали первые лица Земной Федерации, послы ящеров и высшие офицеры Империи. Инга напросилась на церемонию со мной, и я внес ее в список приглашенных лиц. Мы стояли в десятке шагов от маршала Тобольского и смотрели на ворота гиперпортала.
Пространство внутри кольца подернулось мутной серой пленкой и выпустило в наш космос первый корабль. Мое сердце пропустило удар при виде знакомого силуэта имперского линкора проекта Молот. Инга молча сжала мою ладонь и тихо прошептала:
– Ты ведь этого хотел, Лавров? Все было ради этого момента?
– И да, и нет, Инга, – так же тихо ответил я, наблюдая, как вслед за линкором из портала выходит тяжелый авианосец, – это был долг, и я его вернул сполна. Я действительно достиг той цели, о которой ты говорила тогда, у озера на Барнарде-3. У людей по обе стороны портала появился настоящий шанс, осталось только его не упустить.
– А почему тогда «и да, и нет»? – рука Инги чуть дрогнула, и я наклонился к ее уху.
– Потому что некоторое время назад капитан Инга Котова ответила «нет» на один очень важный для меня вопрос, и сейчас, на мой взгляд, самое время его повторить.
Инга улыбнулась и крепче сжала мою руку.
комментарии
Прокомментировать
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Ретт Визан
#1 Ретт Визан Гости 16 января 2019 16:28
Хорошая книга

Рекомендую прочесть всю серию.
Увлекательно, без МС.